Жанр: Детская
Армия трясогузки
...на - дочь священника, задумчивая, добрая и
застенчивая. Она никогда не приходила к подружке в трактир - боялась
шума и пьяного гомона. Они встречались где-нибудь около церкви, ходили
вместе купаться на речку или забирались на колокольню и подолгу смотрели
сверху на город.
С колокольни хорошо был виден и дом Митряева. Во дворе всегда бегал
пес. Часто выходила девочка в модном платье, в легкой широкополой
шляпе.
- Знаешь, кто это? - спросила как-то Варя. - Мне папа говорил.
Это дочка одного богача из Японии... А мама днем и ночью думает, как
бы их заполучить к себе!
- Заполучить? - не поняла Нина.
- Да! Чтобы они столовались у нас.
- А зачем?
- Какая ты смешная!.. Выгодно - они же богатые!.. Вам хорошо -
церковь одна, никакой конкуренции! Они, наверно, самые дорогие свечи
покупают?
- Они у нас еще ни разу не были, - ответила Нина.
- Вон она! Вон! - крикнула Варя. - Погулять вышла... А платье
опять новое! Сколько их у нее!..
Мика не предполагал, что за ним наблюдают с колокольни, но он уже
привык держать себя в руках даже тогда, когда, казалось, никого поблизости
не было.
Обмахиваясь японским веером, он погладил подбежавшего Чако и сел
на скамейку у флигеля. Ему было скучно. Отец не брал его с собой и не
рассказывал, куда ездит. Мика ничего не знал и удивлялся: если так работают
все разведчики, то лучше и не быть разведчиком. Страху много -
толку мало. Они уже который день торчат тут, в Чите, а ничего пока не
сделано. Хоть бы произошло что-нибудь необычное!..
Чако, спокойно сидевший у ног Мики, вдруг коротко прорычал и сорвался
с места. Сразу же у ворот кто-то испуганно завизжал. Мика оглянулся.
Визжали две девчонки, а Чако мчался к ним огромными скачками.
Сейчас набросится и разорвет! Забыв обо всем, Мика сунул в рот два
пальца и пронзительно свистнул. Чако резко остановился, проехал на
задних ногах по земле, обиженно проскулил и неохотно вернулся. Мика
уже осознал свой промах: так свистят только мальчишки. Он разозлился и
на себя, и на этих девчонок, из-за которых произошла грубая ошибка. Но
тут же он допустил и вторую: как о штаны, вытер пальцы о голубое шелковое
платье. Чувствуя, что совсем выбился из колеи и делает все не
так, как надо, он грубо спросил у девчонок:
- Вам кого?
Нина попятилась, но Варя взяла ее за руку и поклонилась.
- Мы хотели познакомиться с вами, только собаки боимся.
- Она не тронет! - пробурчал Мика. - А познакомиться - это можно.
Меня зовут Мэри.
Он присел, как учила тетя Майя, и обмахнулся веером. Ему и в самом
деле было жарко.
Девчонки тоже назвали себя. Варя - громко и важно, Нина - чуть
слышно.
- Как хорошо вы свистите! - воскликнула Варя. - И собака вас слушается
превосходно!
- В Японии все хорошо свистят! - ляпнул Мика и подумал, что опять
получилось плохо. Но врать - так врать! И он продолжал: - Там даже
совсем могут не говорить: просвистят - и все понятно! - Он вытянул губы
в трубочку и засвистел: - Фи-фу-фи-фи-фу...
- Что же вы сказали? - спросила Варя.
- Я сказал... Тьфу! Отвыкла от русского!.. Я сказала: очень приятно
видеть вас! Идемте!
Девочки радостно заулыбались, а Мика яростно размахивал веером и
ругал себя за эту оговорку. Они подошли к флигелю и сели на скамейку.
- Какая чудесная вещь! - прощебетала Варя, зачарованная ярким веером.
- Дарю! - Мика сунул веер ей в руку и спросил у Нины: - А тебе
подарить?
- Что вы!
- А ты не бойся! - Мика полез в карман, вынул небольшое зеркальце
с перламутровой ручкой. - Держи!
Девочки восторженно рассматривали подарки.
- Вам не жалко? - робко спросила Нина.
- Ха! - вырвалось у Мики. - У меня этой дряни по горло!
- Какая вы счастливая! - Варя с завистью посмотрела на Мику. - И
все-то у вас есть! И все такое дорогое! И шляпка, и платье, и туфельки!
Мика подтянул ноги под скамейку, но Варя со скрытым злорадством
успела отметить, что туфли у этой богачки больше, чем у нее. Невинно
улыбнувшись, она спросила:
- Скажите, Мэричка! Правда, что у японок ножки малюсенькие?
- Было! - сказал Мика.
- Что было?
- Мода такая была... А потом император запретил! Теперь все наоборот!
- Разве это красиво - когда большие ноги? - удивилась Варя.
- Зато удобно! - ответил Мика и, чтобы навсегда покончить с опасным
разговором, сказал: - У женщин они еще не очень выросли, а у мужчин
- во какие! - Он развел руки на целый метр. - Лыж не надо! Забираются
на Фудзияму... Это гора такая со снегом... И шпарят вниз без всяких
лыж - на сапогах с толстыми подметками.
Нина наивно заморгала глазами, а Варя не поверила.
- Я видела японских солдат - у них...
- То солдаты! - перебил ее Мика. - А я про богатых говорю!
Теперь Варя поверила. Богатые - не как все люди! Чего только не
придумают! Ей даже стало обидно, что ее собственные ноги такие маленькие,
бедняцкие. Она позавидовала большим туфлям Мэри. Везет же богатым:
побывала в Японии и - пожалуйста - какие ноги отрастила!
- А вы долго жили в Японии?
- Родилась там!
- Мэричка! - Варя стыдливо потупилась. - А мальчики там красивые?
Умеют они ухаживать?
- Мальчики? - переспросил Мика, не ожидавший такого вопроса. -
Дрянь.
- Что вы говорите?
- Дрянь! - повторил Мика. - И девчонки русские лучше японских!
Варя подумала, что эта похвала в первую очередь относится к ней,
и с благодарностью чмокнула Мику в щеку.
Он вскочил и промычал какую-то неразбериху. Боясь выдать себя, он
побежал к дому и уже с крыльца, одумавшись, крикнул:
- Ждите! Принесу кое-что!
Ждать пришлось довольно долго.
- Странная она и очень добрая, - сказала Нина.
- Все богачи странные! - пояснила Варя. - Ты бы посмотрела, что
они в трактире делают! Лампы побьют и жгут деньги, чтобы светло было!
С ума сойдешь!.. Или карнавал устроят: женщины - в мужских брюках, а
мужчины - в платьях. До того перепутаются, что и не разберешь!..
Мика вернулся с тремя куклами. Девчонки дружно ахнули. Это было
чудо! Не куклы, а маленькие гейши с настоящими черными волосами, с
закрывающимися глазами и с мелодичным перезвоном. Нарядные, стройные,
высокие - Мике по колено. Живые феи из волшебной страны прекрасных
карликов.
- Вам на память! - объявил Мика. - По штуке!
Он надеялся, что, получив эти подарки, девчонки убегут домой. Но
они закружились с куклами в руках по двору. И Мике пришлось включиться
в этот танец. Он прыгал, сердито подталкивал куклу коленом, и она звенела
громко и жалобно. Этому веселью, от которого Мику мутило, как от
касторки, не видно было конца.
"ПТИЧКА" НА ЗАБОРЕ
Конопатый хорошо знал город и гордился этим.
- У меня глаз - как шило! - хвастался он. - Тык - и насквозь. Тык
- и запомнил!
- Хватит! - одергивал его Трясогузка. - Веди и не болтай!
- А я что? Не веду, что ли? - обижался Конопатый. - Самой короткой
дорожкой! Раз - и там! У меня глаз - как шило! Кто бы другой этих
ощипанных птах заметил?.. Я и сейчас их вижу! А вы, слепухи, видите?
Цыган и Трясогузка не видели никаких рисунков! Поблизости не было
даже ничего такого, на чем можно нарисовать птичку. Улица кончилась.
Дома остались позади. По бокам дороги - ровное поле без столбов и деревьев.
Впереди - колокольня и старый двухэтажный дом с забором. До
него еще шагов пятьсот.
- Не ври! - сказал Трясогузка.
- Слепухи! - повторил Конопатый, и веснушки на его щеках поползли
к ушам. - А я вижу! Глаз - как шило!
- Врешь! - обозлился Трясогузка.
Конопатый гордо задрал голову и пошел к старому дому. Когда они
приблизились, Трясогузка переглянулся с Цыганом. Теперь и они увидели
на заборе трех белых птичек.
- Стой! - скомандовал Трясогузка. - Давай пять! - Он крепко пожал
Конопатому руку, похвалил: - Глаз у тебя - ничего!.. Дуй назад! Хрящу
привет передавай! Скажи: за нами не пропадет! Законы знаем!
- Лады! - Конопатый подмигнул рыжими ресницами. - Ни пуха... Может,
покараулить? У меня глаз - как шило!
- Справимся! - сказал Трясогузка.
Оставшись вдвоем, мальчишки подошли к забору. Три Микины птички,
радостно раскрыв клювы, смотрели на ребят меловыми точками глаз. Со
двора долетали веселые возгласы. Восторженно визжала девчонка, а другая
напевала какой-то вальс и сама же отсчитывала такт:
- Раз-два-три... И раз-два-три...
- Мэричка! Душечка! - услышали мальчишки. - Как у тебя весело!
- В детдом попали в девчонкин! - прошептал Цыган.
Трясогузка не ответил и пошел вдоль забора к воротам. Дверь была
приоткрыта. Во дворе три девчонки танцевали с большими куклами: две
увлеченно, а третья - так, для вида. Ноги ее куклы волочились по земле.
- Мэричка! Вы не так! - поправила Мику Нина. - Ей же больно - куколке!
- Ничего ей не будет! - огрызнулся Мика, готовый натравить на
девчонок овчарку.
Он не мог больше терпеть, но не знал, как избавиться от них. Хорошо,
что ударил колокол. Нина сразу заторопилась, стала прощаться.
Варе не хотелось уходить, но и оставаться было неудобно. Эта богачка
может подумать, что она плохо воспитана.
Девчонки подошли к воротам, прижимая к себе бесценные подарки.
- Спасибо, Мэричка! - сказала Нина растроганно. - Я не забуду!..
Я буду самой верной тебе подругой!
- И я! - подхватила Варя.
- Ладно! - выдохнул Мика. - Заходите, реб... Тьфу! Вы же не знаете!
Реб по-японски - девочки!.. Заходите, заходите, девочки!
Мальчишки не слышали этого разговора. Когда Мика провожал подружек,
Цыган и Трясогузка спрятались за угол забора. Здесь лежали бревна.
Забравшись на них и встав на цыпочки, они увидели весь двор.
Девчонка в шляпе, опустив голову, устало шла от ворот. Кукла, которую
она все еще тащила за собой, царапала по земле ногами. Дойдя до
флигеля, девчонка широко размахнулась, швырнула куклу в открытую дверь
и села на скамейку.
Трясогузка подал Цыгану сигнал. Они оба, стараясь не шуметь, перелезли
с бревен на забор, оседлали его и спрыгнули во двор. Им казалось,
что они проделали все это бесшумно, как привидения. Но Чако в
привидения не верил. Он выскочил из флигеля и, обнажив клыки, ринулся
к мальчишкам.
Мика заметил налившиеся яростью глаза овчарки, успел крикнуть:
"Место!" - и бросился наперерез. Послушный команде, Чако хотел остановиться,
но не мог. Мика и овчарка столкнулись. Чако виновато проскулил,
а Мика упал. Шляпка слетела с головы, волосы, завязанные на затылке
в узел, рассыпались.
Только теперь Трясогузка и Цыган узнали своего дружка. И Мика,
расплывшись в счастливейшей улыбке, узнал их.
Сколько нежных, ласковых слов было у него припасено для друзей,
но он не произнес ни одного. Подошел, обнял их и спросил обыденно:
- Есть хотите? - и сам же ответил: - Чего спрашивать? Ясно - хотите!
Бегу!
Подхватив шляпу, он вбежал в дом. Мальчишки услышали, как весело
захлопали двери внутри особняка.
- Чего это он вырядился? - спросил Цыган.
- А ты забыл? - ответил Трясогузка. - Платайс сам сказал: нужно,
чтоб был похож на девчонку... Задание, значит, такое!
Мика вернулся с хлебом и колбасой. Сели на скамейку у флигеля,
обменялись короткими деловыми фразами.
- Без нас не зашились? - поинтересовался Трясогузка.
- Ничего и не начинали! - признался Мика.
- То-то! - самодовольно произнес командир.
- Сейчас дело двинется! - сказал Цыган. - Только скажи, что надо?
Мика вздохнул.
- Если б я знал... Вожусь с девчонками!
- Это не трудно! - заметил Трясогузка.
- Не трудно? А ты попробуй! - возмутился Мика. - Они с поцелуями
лезут!
- Дай по шее - и все! - посоветовал командир.
- Нельзя! Я же сам вроде девчонки! У них это не принято!
- А отец что делает? - спросил Трясогузка. - Он-то хоть не в
платье бабском ходит?
- Нет... Гоняет на извозчике. Утром уедет - и до вечера! А я в
куколки играю!.. Чтоб они сгорели!..
- Невесело! - посочувствовал командир и хлопнул Цыгана по плечу:
- Влипли мы с тобой! Придется тоже в куклы играть!..
Вся армия Трясогузки теперь была в сборе. Не хватало одного -
стратегического плана. И мальчишки долго обсуждали вопрос: с кем и как
воевать их армии. Можно было вредить семеновцам так же, как они вредили
колчаковцам.
Но Платайс? Ради него и Мики спрыгнули они с поезда, плыли ночью
на сосне и с таким трудом пробрались в Читу. Для чего все это? Чтобы
помочь Платайсу! Но как? И решили мальчишки выждать, притаиться. Ведь
не могло так быть, чтобы они никогда не потребовались ему! А пока они
не должны показываться Платайсу на глаза.
- Я придумаю, куда вас упрятать! - пообещал Мика. - Будете довольны
и сыты.
Они договорились о тайной сигнализации. Мика повел друзей к воротам,
распахнул дверь и... увидел управляющего. Ицко был уже совсем
близко: ни спрятаться, ни убежать. И тогда Мика отчаянно замахал руками
и закричал противным визгливым голосом:
- Алексей Петрович! Скорей! Скорей!.. Воры забрались! Воры! Скорей!
- Бегите! - шепнул он остолбеневшим ребятам и снова завопил: -
Чако! Чако! Возьми их! Возьми!
Трясогузка понял. Он оттолкнул Мику, перескочил через высокий порог.
Цыган - за ним. Они побежали вдоль забора к пустырю. Сзади продолжал
кричать Мика. Неуверенно лаял Чако, совершенно сбитый с толку
противоречивыми командами. Мика кричал: "Возьми!" а шепотом приказывал:
"Место!"
- Успокойся, Мэри! Успокойся! - сказал Ицко, подходя к воротам. -
Это не настоящие воры. Это беспризорники... Ты знаешь, кто такие беспризорники?
Видела их в Японии?
Мика не собирался вступать в разговоры с управляющим. Это тебе не
девчонки. Ему много не наврешь. Прислонившись к воротам, Мика обмахнул
лицо платком.
- Я так испугалась... пойду полежу!
Он медленно направился к крыльцу.
- Мэри!
Мике пришлось оглянуться. Управляющий стоял в дверях флигеля и
держал в руке куклу.
- А-а!.. Уберите, пожалуйста! - попросил Мика. - Это мы играли с
Ниной и Варей.
- С кем?
- Вы их не знаете?.. Нина - из церкви, а Варя - дочь трактирщика.
НА ИСХОДНЫХ ПОЗИЦИЯХ
Платайс был настолько занят, что виделся с Микой лишь поздно вечером
в спальне, но и тогда они мало разговаривали, потому что управляющий
мог подслушать. Платайс заметил, что Мика повеселел, приободрился
и больше не жаловался на скуку. Отец объяснял это тем, что у сына
появились подружки - Нина и Варя. Знакомство с девочками шло Мике
на пользу. Он старался подражать им и в жестах, и в словах, и во многих
других мелких деталях, отличающих девочку от мальчика. Другой помощи
от сына Платайс и не требовал. Мика, как и Чако, был всего лишь
своеобразным паролем, пропуском на въезд в Читу. Ни в какие секретные
дела Платайс и не думал посвящать сына.
После встречи с друзьями у Мики завелись и собственные секреты.
Он ничего не сказал отцу о Цыгане и Трясогузке. Мальчишки наивно боялись,
что Платайс немедленно отошлет беглецов в детдом. Они и не подумали,
как мог сделать это Платайс, находясь в Чите, в тылу у семеновцев?
Чтобы пристроить друзей, Мика несколько раз встретился с Ниной и
Варей. Он неплохо сыграл роль взбалмошной, странной, богатой девчонки,
на которую нашла этакая жажда благотворительности. Мика вздыхал, то и
дело вспоминал о несчастных беспризорниках, которые от голода пытались
забраться в особняк за куском хлеба и, наконец, он попросил подружек
помочь хотя бы двум бездомным мальчишкам: взять одного в церковь, а
другого в трактир.
Девчонки не могли отказать Мэри...
Пока Варя вела Цыгана к отцовскому трактиру, она успела ему надоесть.
- Ты хоть что-нибудь умеешь делать, черномазый? - брезгливо спрашивала
она. - Ложку от вилки можешь отличить?
- Могу! - отвечал Цыган,
- А гитара зачем у тебя?
- Играть.
- Неужели научился?
- Научился.
- Придется переучиваться! Теперь на грязных тарелках играть будешь!
Перед входом в трактир Варя еще раз окинула Цыгана брезгливым
взглядом и бросила:
- Жди тут, черномазый!
Цыган присел на ступеньку.
Перед трактиром на площади маршировали солдаты. Губастый офицер
надрывно подавал команды, заставляя солдат то рассыпаться в цепь, то
выстраиваться в шеренгу, то сдваивать ряды.
Слева от трактира, отделенный от него узким тупиком, забитым дровами,
стоял дом с решетками на окнах. У входа - два солдата. "Тюрьму
к_раулят!" - подумал Цыган и удивился, что ее устроили рядом с трактиром.
А в трактире решалась судьба Цыгана. Отец Вари, узнав, что это
просьба дочери купца Митряева, сказал:
- Если б сам просил, а то - дочка!..
Варя вздернула плечики.
- Какая разница!.. Мэри обязательно скажет отцу, что ты отказал!
- И мы потеряем богатого клиента! - вставила свое слово мать Вари.
- Клиента! - возмутился трактирщик. - Да я от него и гроша еще не
получил!
- И не получишь! Клиентов нужно приманивать, а ты...
- Что я? Что? - гаркнул на жену трактирщик. - Этот подкидыш обворует
нас, а то и прирежет ночью!
Перебранка происходила с переменным успехом. Трактирщица совала
мужу в лицо подаренную Варе японскую куклу, и обе хором кричали, что
Митряевы могут их озолотить. Не выдержав этой атаки, трактирщик громыхнул
кулаком по груде подносов и пролаял дочери:
- Зови!
Цыган вошел в комнату и смиренно остановился у дверей. Шесть глаз
впились в него. За годы бродяжничества он научился разгадывать людей.
Цыган и сейчас почувствовал, что трактирщика не проймешь ничем, а на
трактирщицу можно подействовать. Неуловимым, как у фокусника, движением
он перекинул гитару из-за спины в руки и запел романс про душистые
гроздья белой акации. И попал в цель. Трактирщица как-то заколыхалась
всем своим тучным телом, чувствительно вздохнула и сказала мужу:
- Видишь?.. Он нам подходит!
Трактирщик выругался, дал Цыгану подзатыльник и проревел:
- Распелся, подкидыш!.. Ать - на кухню!
Цыгана приняли на работу...
Трясогузке повезло больше. Его не обозвали подкидышем и ни разу
не стукнули по голове. Нина заранее поговорила с отцом, и тот не удивился,
увидев перед собой мальчишку с кое-как приглаженными волосами,
в рваных, но только что почищенных ботинках.
- В господа нашего Иисуса Христа веруешь, отрок? - баском спросил
священник.
- Еще как, батюшка! - елейным голосом ответил Трясогузка.
- Врешь небось? - усомнился священник.
- Вот те крест, не вру! - Трясогузка обмахнул себя крестом, будто
отогнал комариную тучу. - Я и сны-то одни божественные вижу.
Нина стояла сзади отца и грозила пальцем: не болтай лишнего.
Но священник заинтересовался снами отрока.
- Это какие же божественные?
Трясогузке пришлось врать до конца.
- А такие, батюшка... То богородица подойдет - одеяльце поправит,
то божья матерь с облачка спустится - в лобик поцелует, а то и сама
царица небесная по головке погладит...
Нина зажмурилась, присела и спряталась за спиной у отца. В глазах
у священника промелькнуло что-то непонятное, а голос вроде помолодел.
Прикрыв рот ладонью, он произнес в бороду:
- Да-а-а... Снизошла на тебя, отрок, божественная благодать!.. Но
запомни: ежели просвиры или свечи пропадать будут, я тебя по головке
не поглажу... Иди с богом... Нина все тебе покажет.
Когда они вышли, Нина прислонилась к церковной ограде и рассмеялась
до слез.
- Чего? Чего ржешь-то? - сердито спросил Трясогузка, но, узнав,
что богородица, божья матерь и царица небесная - одно и то же, рассмеялся
и сам.
- Почему же он меня не выгнал?
- Папа добрый, - просто сказала Нина. - Он ко всем относится одинаково.
Говорят, без веры жить нельзя, а во что верить - это уж пусть
каждый сам для себя выбирает.
- Что ж, он и к красным хорошо относится? - ввернул Трясогузка
каверзный вопросик.
- Наверно, - так же просто ответила Нина. - А японцев не любит.
Говорит, они готовы всю Россию в вагоны запихать и к себе увезти. Ненавидит
грабителей!.. Я тебя прошу... Ты свечи будешь продавать... Не
воруй деньги! Ладно?
Трясогузка только фыркнул с презрением...
Познакомив Трясогузку с несложными обязанностями церковного служки,
Нина свела его на колокольню. Это было самое высокое в Чите строение.
Внизу и чуть в стороне лежал весь город с кривыми улочками, с игрушечным
вокзалом, с тонкой серебристой ниточкой реки Читы.
- А я видела, как она вас кормила! - неожиданно похвасталась Нина.
- Кто? - вырвалось у Трясогузки.
- Мэри... Вы вон на той скамейке сидели.
С колокольни был виден и флигель, и скамейка, и крыльцо особняка.
Присмотревшись, Трясогузка заметил и овчарку, лежавшую у ворот.
- Дура - потому и кормила!
- Зачем ты так! - Нина укоризненно покачала головой. - Она хорошая,
а ты ругаешься!
- С жиру бесится? - проворчал Трясогузка и отвернулся от особняка.
- А там чего?
- Там склад.
За болотистой луговиной начиналась березовая роща. Среди низкорослых
деревьев виднелись крыши навесов, под которыми лежали ящики. По
углам забора из колючей проволоки стояли на высоких столбах сторожевые
будки. От склада к железнодорожной станции шла хорошо наезженная дорога.
Трясогузка сел на перила и небрежно свесил вниз ноги...
- Упадешь! - Нина схватила его сзади за ремень.
- А тебе, что - жалко? - усмехнулся Трясогузка.
Эта девчонка начинала ему нравиться все больше.
- Мне всех жалко, - сказала Нина.
БЕДА
Работы в трактире было много. Цыгану не приходилось скучать от
безделья. Он убирал со столов грязную посуду, носил дрова на кухню,
обеспечивал судомоек и поваров чистой водой. Хорошо еще, что и вода и
дрова были рядом: колодец - во дворе, а дрова - в тупике между трактиром
и тюрьмой, как вначале думал Цыган. Но уже вечером первого дня он
узнал, что этот дом - совсем не тюрьма. Одно из окон с железной решеткой
выходило в тупик. Каждый раз, набирая очередную охапку дров, Цыган
слышал какое-то стрекотанье. Когда стемнело, за решеткой зажегся свет,
и мальчишка рассмотрел за пыльным стеклом телеграфный аппарат и склонившегося
над ним дежурного. Из аппарата беспрерывно выползала бумажная
лента.
Задумавшись о своем открытии, Цыган перестарался - набрал такую
охапку дров, что еле донес ее до крыльца. Тут он поскользнулся и рассыпал
поленья у ног мужчины с палкой. Эта палка с серебряным массивным
набалдашником тотчас опустилась на Цыгана - пониже спины.
Распахнулась дверь, и на крыльцо выскочила трактирщица.
- Входите! Входите! - затараторила она, раскланиваясь, и за ухо
оттащила Цыгана от ступенек.
Мужчина, прихрамывая и опираясь на палку, вошел в трактир, а Цыган
принялся собирать рассыпавшиеся поленья. По тому, как трактирщица
встретила посетителя, мальчишка догадался, что это приезжий, незнакомый
человек.
Он небрежно, по-барски заказал обильный дорогой обед. Трактирщица
отослала официантку и сама обслужила богатого гостя. Не переставая любезно
улыбаться, она щебетала что-то приятное, готовая сделать все,
чтобы ему понравилось в трактире.
- У вас отличный вкус! - восхищалась она выбором его блюд. - Вы
очень правильно поступили, что пришли именно к нам! У нас самая лучшая
в городе кухня!
Человек с палкой был не очень разговорчив. Рассеянно слушая ее
болтовню, он произнес всего две или три фразы. Цыган, убиравший соседний
столик, слышал, как он спросил о купце Митряеве. Трактирщица сделала
трагическое лицо и со вздохом сообщила, что старший Митряев недавно
скончался, но зато приехал из Японии младший Митряев с дочерью.
- Вот как! - удивился гость и не произнес до конца обеда ни слова.
Щедро расплатившись, он ушел, а через полчаса извозчик подвез его
к особняку Митряева.
Чако был на месте. Лай овчарки заставил управляющего выйти из дома,
а Мика выглянул в окно.
- Папа! Какой-то хромоногий с тростью! К тебе, наверно! - предупредил
он отца.
Это был один из тех редких дней, когда Платайс никуда не уезжал.
Он с утра закрылся в кабинете и готовил к отправке первое донесение с
весьма скудными сведениями, добытыми в Чите. Он хмурился, перечитывал
короткие строки. Ему казалось, что эти сведения не соответствуют тем
усилиям, которые придется затратить на их доставку.
Путь небольшого клочка бумаги был очень длинный. Она побежит по
цепочке: Платайс - Карпыч - Лапотник - партизанский штаб - партизанский
телеграф - штаб Амурского фронта. Сколько людей с риском для жизни
будут хранить эту бумажку и передавать ее друг другу, как великую ценность!
Может быть, надо подождать, когда удастся получить более важные
сведения?
Платайс задумался. В это время Мика и предупредил его о приходе
гостя.
Спрятав донесение, Платайс из-за шторы посмотрел во двор. Управляющий
вел к дому незнакомого хромого человека. Опираясь на палку, он
шел торопливо, нетерпеливо поглядывал на окна и улыбался, как улыбаются
все люди, когда знают, что предстоящая встреча будет приятна и гостю
и хозяину.
"Кто бы это мог быть?" - подумал Платайс, не чувствуя пока никакой
тревоги.
- Господин Бедряков! - доложил управляющий, появляясь в кабинете.
- Бедряков? - переспросил Платайс и повторил несколько раз: -
Бедряков... Бедряков... - Наконец он вспомнил: - Антон Бедряков! Какими
судьбами!.. Просите!.. Хотя... От него одним часом не отделаешься,
а мне бы хотелось поработать сегодня... Попросите зайти на следующей
неделе... Лучше всего в среду, если он сможет.
К воротам Антон Бедряков шел уже не так бойко и радостно. На лице
застыло выражение недоумения и обиды. Он остановился у высокого порога,
спросил у Ицко:
- В среду?
- Да, если вы не заняты.
- Ладно, передайте, что приду.
Чако шел за ними по пятам.
- А ты потемнел, псина! - сказал ему Бедряков. - Ты потемнел, а
хозяин твой почерствел!
- Потемнел? - насторожился управляющий. - Он был светлее?
- Это, конечно, очень важно! - раздраженно ответил Бедряков и посоветовал:
- Мойте чаще!
Платайс и Мика видели из окна, как Бедряков перешагнул через высокий
порог и сердито захлопнул дверь.
- Кто это? - спросил Мика.
- Это, сынок, беда! - тихо сказал Платайс. - Антон Бедряков знает
в лицо и Митряева, и Мэри... Хорошо, что я вспомнил!..
Платайс мог забыть эту фамилию. Расспрашивая настоящего Митряева
о знакомых, он только один раз услышал о Бедрякове. Этот че
...Закладка в соц.сетях
