Жанр: Боевик
Экстрасенс (скунс 12)
...дрею Бенедиктовичу полгода назад, после массового сеанса. Владлен
удачно поставил подслушку, и, по всем данным, с нею стоило заниматься
по углубленной программе. Ей было тридцать пять лет, и она стеснялась
назвать свое отчество — Ноевна.
Парамонов помнил ее тогдашнюю, неловко сидевшую напротив него. В
летнем довольно нелепом платье, ширококостная, нескладная, судя по
подслушке, страдающая от одиночества, она никак не могла выйти замуж.
А еще у нее была приватизированная квартира на канале Грибоедова у
Сенной.
В тот первый раз Парамонов вместо обычных наводящих вопросов,
заглянув ей в глаза, сразу проговорил:
— Вижу, знаю: черный человек, возненавидевший вашу мать, искривил
карму ей и вам еще до вашего появления на свет. Вам тридцать пять, вы
хотите, чтобы у вас был любимый мужчина, но все они проходят мимо, не
обращая на вас внимания. Я помогу вам. У вас будет все, о чем вы
мечтаете
Она растерянно посмотрела на него и, видимо, хотела спросить:
Как вы об этом узнали?
Но Парамонов тут же дал команду, и Ксения впала в сон,
необходимый для принятия его энергии.
Она идеально подходила для его опытов и оказалась весьма нежным
созданием.
Парамонов внушил ей, что именно он и является тем самым
единственным влюбленным в нее мужчиной и что она мечтает быть только с
ним. Он уводил ее за занавеси в альков на каждом приеме и передавал
свою энергию.
— Мне так смешно смотреть, когда ты их трахаешь, — говорила Инга,
которая часто от нечего делать наблюдала за происходящим по экрану в
приемной. — У тебя такое в этот момент орлиное лицо. Да нет, ты не
думай, я не ревную. Это же главное твое дело.
Уже после второго приема Ксения заметно похорошела.
— Здравствуй, любимый мой человек! — говорила она, едва Парамонов
вводил ее в состояние восприятия. — Меня вчера на работе спросили:
Что с тобой, Ксюша? Уж не влюбилась ли?
А я засмеялась и ответила:
Влюбилась! Да!
— И она засмеялась таким звонким смехом, которого
нельзя было и предполагать от нее при первом приеме.
— Теперь расскажи про родственников матери и отца, — предлагал
Андрей Бенедиктович.
Это было нужно, чтобы самому убедиться в чистоте истории ее
квартиры.
Выслушав ее подробный рассказ о немногочисленных, причем уже
умерших родственниках, он дал ей установку на сбор документов для
приватизации жилплощади. Все это Ксения принесла через две недели к
нему на прием, и Парамонов внимательно их изучил.
Теперь, когда приватизированная квартира была по всем бумагам
продана Фонду психического здоровья, а Ксения лишь снимала эту
квартиру по специальному договору, хранившемуся на всякий случай у
Инги, цикл углубленной программы подошел к концу.
И все же, когда она вошла в кабинет, он в который раз удивился
тому, как преображается любая женщина всего лишь от небольшого
перепрограммирования гормональной деятельности.
Влюбленные — всегда
красивы
, — помнил он афоризм древних.
— Как себя чувствуете, Ксения, — спросил Парамонов душевно и
радостно.
— Хорошо, Андрей Парамонович! — Она смотрела на него лучистыми
глазами. — Даже очень хорошо!
Он лишь одной только мысленной командой мгновенно вверг ее
состояние восприятия, и Ксения сразу развела руки, чтобы обнять его и
прижаться всем телом.
— Любимый, как мне с тобой хорошо! — выговорила она, задыхаясь от
счастья.
Парамонов дал ей последнюю установку: купить путевку в загородный
пансионат. Самую дешевую путевку на шесть дней. Путевку принести к
менеджеру, то есть к Инге, для оплаты.
Сам он чувствовал себя с утра вяловато — слегка поджимало сердце,
но ничего не поделаешь — в конце сеанса был обязан увести клиентку в
альков и передать ей свою энергию.
В момент апогея страсти у нее была неприятная особенность: она
громко по-лошадиному всхрапывала, но это было ничто по сравнению с
одной из предыдущих клиенток, которая вгрызалась зубами в его плечи и
оставляла у него на коже страшные следы.
Когда она снова оделась, поправила прическу и подкрасилась,
одновременно мурлыкая что-то веселенькое, Парамонов перевел ее в
реальность и с облегчением подумал, что видит ее в последний раз.
Теперь оставалось лишь узнать день ее выезда, дать ей возможность
немного порадоваться чистому воздуху, а потом, вызвав эфирное тело,
закончить ее земную жизнь.
А еще через месяц можно будет не спеша продать ее квартиру и
присоединить пачечку долларов к тем, что хранились у него в надежном
месте.
И все будет юридически абсолютно чисто.
Прежних клиенток Парамонов отсылал дальше — в Хургаду, на Красное
море. Но недавно с одной из них случилась накладка.
Андрей Бенедиктович услал ее туда же, в Египет. Но неожиданно в
момент, когда у нее начался сердечный приступ, поблизости оказался
местный опытный врач, к тому же, по-видимому, знакомый с
древнеегипетской магией. По крайней мере, он не только не дал ей
умереть, но и сообразил, что дело тут нечисто.
Прилетев из Египта, клиентка заявилась на прием и все выложила
Парамонову.
— Только и думала, как бы скорей до вас добраться, Андрей
Бенедиктович! Уж вы-то мне поможете, справитесь с любыми злыми чарами!
Хорошо, что он никогда не торопился немедленно избавляться от
квартир, а на всякий случай выдерживал санитарный срок. Здесь как раз
был тот самый случай.
Клиентка вернулась в квартиру, где все было в том же порядке, в
каком она оставляла. На выходные она поехала за город в воскресный
пансионат. Там, на руках у своих коллег, она и сделала свой последний
вдох.
Методика перевода сущностных тел в другую реальность была
отработана им достаточно хорошо и сбоя пока не давала.
Эсфирь Самуиловна Файнберг, медицинский работник с полувековым
стажем, позвала в гости дочку своих покойных друзей, а сама
задерживалась.
— Знаете, Алеша, — сказала она утром своему квартиранту Алексею
Снегиреву, — мне уже в какой раз присылают эти деньги, и я чувствую
большую историческую несправедливость.
Ей казалось, что Алексей Снегирев ее мнения не разделяет и
поэтому спокойно пьет чай со вчерашними бубликами. Которые согрел для
нее и для себя за две минуты в микроволновке южнокорейской фирмы
Самсунг
.
Эсфирь Самуиловна была фронтовой медсестрой, и, как участнице
войны, какое-то германское солдатское братство к Рождеству прислало
благотворительную помощь — пятьдесят марок.
— Мы, победители, вынуждены принимать эти подачки! — переживала
тетя Фира. — И от кого! От тех, кто уничтожил миллионы людей, кто
топтал своими фашистскими сапогами нашу землю!
— Тетя Фира! Разве нынешние немцы виноваты, что мы живем хуже их?
Эсфирь Самуиловна спорить не стала, она и сама помнила, как они в
первый послевоенный год удивлялись, глядя из окон госпиталя на пленных
немцев. Пленные немцы в сорок шестом году восстанавливали соседнее
здание, разрушенное фашистской бомбой. И пленные так работали, словно
мечтали получить звание Героя Социалистического Труда. А еще, едва
отстроили стены, как сразу высадили изумительный цветник, который
радовал глаз следующий год после их отъезда. И хирург Ной Авраамович,
шатаясь от усталости после трудных операций, направляясь домой и
проходя мимо этого цветника со своей женой Клавочкой и с нею, тогда
еще молодой Фирой, всякий раз повторял:
— Удивительная нация! Ведь так умеют работать! Ну зачем им
понадобилась эта война?!
По-видимому, слишком много людей сразу явилось получать пособие,
за которым уехала тетя Фира, потому что гостья, которую звали Ксения,
уже пришла, а хозяйки все не было. И Алексей развлекал ее разговорами.
Ксения была из разряда тех молодых женщин, поглядев на которых,
обычно говорят с некоторой жалостью:
Зато душа у нее хорошая
. Она
навещала тетя Фиру не слишком часто, но не так уж и редко. И уже
несколько месяцев назад было такое: тетя Фира позвала ее к себе, а
сама куда-то уехала, предоставив квартиранту возможность развлекать
гостью. Алексей даже заподозрил: уж не собирается ли заботливая тетя
Фира устроить счастливую судьбу одинокой дочке своих покойных друзей,
а заодно и одинокому квартиранту.
В тот раз он терпеливо выслушивал рассказы Ксюши про знаменитого
экстрасенса Парамонова. Ее записала на утренний сеанс в бывшем
кинотеатре
Октябрь
подруга.
— Представляете, Алеша, многие женщины просто не могут жить без
этих лечебных сеансов! Каждую неделю приезжают, чтобы зарядиться его
энергией.
— А если он вдруг уедет или в отпуск уйдет, как же тогда они?
— Ну я не знаю… Я пока только на один сеанс сходила и то чувствую
себя как на крыльях. Наверно, он позаботится как-нибудь… Жалко, что
туда мужчин не принимают, а то я бы и для вас взяла билет…
— Не ходить бы вам к этим экстрасенсам!.. Уж если чувствуете
такую необходимость, зашли бы в церковь, в синагогу, в мечеть. Там по
крайней мере безопасно… Так сказать, давно запатентованное средство.
— Я ходила. И в церковь зашла, и в синагогу пробовала.
— Ну и как? Что почувствовали?
— Ничего! Почувствовала, что все это — чужое, не для меня. А
после сеанса доктора Парамонова вышла такая счастливая, какой давно не
была!
— Говорят, после героина тоже ходят под кайфом. И тоже недолго.
— Алеша, я же вам серьезно… Он ведь не просто так с улицы, он —
академик, вице-президент Академии наук.
Ксения тогда даже слегка обиделась, и Алексей заговорил совсем о
другом.
Лечебные сеансы вроде бы ей и в самом деле помогли, даже стала
она намного красивее.
Хотя, когда однажды стала рассказывать тете Фире про свою
квартиру, которую приватизировала, чтобы перевести в Фонд психического
здоровья все того же доктора Парамонова, Алексей и тут не удержался,
встрял:
— Вы хоть этого не делайте, Ксюша! Честное слово, дольше
проживете.
Он имел в виду старушек, которые несколько лет назад передавали
свои квартиры фондам, в обмен на пожизненную прибавку к пенсии плюс
телевизор в подарок
, а потом их после схода снега стали находить в
лесках вдоль загородного шоссе. И даже что-то такое про это сказал.
Но тут даже тетя Фира слегка рассердилась:
— Алешенька, там же были настоящие уголовники, их потом по
телевизору показывали! А здесь — медицинский специалист с высшим
образованием. Пусть Ксюшенька делает все так, как ей велит сердце!
Похоже, что к тому времени тетя Фира уже потеряла надежду
превратить двух одиноких людей в счастливую пару. Тем более что Ксюша
и так вся светилась от счастья.
Она и в этот раз была такой.
— Алеша, мне так хорошо! Представляете, я хожу и мне петь
хочется. Честное слово! Жалко только, что тетю Фирочку не увидела. Я в
пансионат уезжаю, Алеша. Как поселюсь, сразу позвоню. Может быть, она
ко мне за город приедет. А что? И вы, Алеша, если сможете, вместе с
тетей Фирой.
Эсфирь Самуиловна всего на пять минут разошлась с ней.
Оказывается, она очень хотела угостить Ксюшу с Алешей фирменными
булочками со сливками, какие делают только в
Метрополе
на Садовой.
Она ведь как-никак получила целых пятьдесят немецких марок. И все
ждала в пирожковой напротив Гостиного, когда наконец вынесут новую
партию этих замечательных булочек…
— Ой, тетя Фира. Придется вам их положить в холодильник и дня
через три везти за город в Ксюшин пансионат!
— Что вы, Алеша, сбитые сливки столько времени не выдерживают. Их
надо сразу есть, свежими. Поэтому вы уж мне помогите… А для Ксюши я
новые куплю, я теперь богатая…
В четырнадцать ноль-ноль Парамонов принял корреспондента.
Корреспондент вызвался писать о нем сам. Парамонов сначала
собирался ему отказать — опасно связываться с незнакомым человеком. Но
корреспондент продолжал названивать.
— К тому же вам будет небезынтересно узнать, что я на городском
телевидении начинаю цикл передач
Маг и я
. Думаю, не так уж плохо —
стать первым героем, — убеждал он. — Вы не представляете, сколько
другие платят за несколько минут подобной рекламы! Ведь это такая
раскрутка — в самый прайм-тайм!
— У меня-то ощущение другое: это я вам нужен для вашей раскрутки,
— отшучивался Парамонов, но в конце концов сдался.
Корреспондент оказался шустрым молодым человеком лет тридцати, он
писал для нескольких центральных газет и одновременно делал передачи
на телевидении.
Парамонов не поленился сходить в газетный зал на Фонтанку и найти
в тех газетах его публикации. Разоблачительской страсти в них не было.
Хотя он и знал, что скандальные публикации лишь усиливают
популярность, но все же нарываться на санитара-чистильщика не
хотелось. Нет, этот корреспондент пробавлялся живописанием портретов
интересных людей. Видимо, по его понятиям, очередь дошла и до
экстрасенса Парамонова.
Андрей Бенедиктович усадил корреспондента на стул, где обычно
сидели клиентки, и тут же Инга внесла поднос с чашками, пакетиками чая
и кофе. Сам он демонстративно пил только чай, настоянный на травах,
предложив его и гостю. Но тот, принюхавшись к травам, выбрал
растворимый
Нескафе классик
.
— Как у вас интересно, — заметил корреспондент после небольшой
паузы. — Эти черные коряги что-нибудь значат?
— Несомненно, — подтвердил Парамонов. — В них сосредоточена
энергия времени. Весь мой кабинет — своеобразная энергетическая
камера.
Корреспондент торопливо вынул из кармана портативный диктофон,
нажал на кнопку и поставил на стол.
— И больные заряжаются здесь энергией?
— Ко мне приходят не только больные. Чаще даже приходят обычные
люди, и здесь они заряжаются энергией жизни. Мне удалось спасти очень
многих людей… По крайней мере, я продлил их жизнь.
— То есть вы для них как бы зарядное устройство, аккумулятор,
дающий силы, чтобы продержаться в наших трудных условиях. Так?
— Почти так. Я — всего лишь посредник между Небом и нуждающимися
в помощи. Некий инструмент. В этом — мое служение, или, если хотите,
предназначение.
— А как вы узнали о своем предназначении? Вам кто-нибудь об этом
сказал? Вас посвятили или вы прошли курс обучения?
— Как поэт узнает о том, что он — поэт? Разве ему для этого нужен
специальный диплом? Помните, как было с Бродским?
Судя по выражению лица, молодой журналист не помнил. Бродский для
него стоял по времени примерно рядом с Гомером.
— На суде его спросили:
кто вам дал право называть себя поэтом
.
А он ответил:
Я полагаю, это — от Бога
. Так и у нас.
— Но у вас все-таки есть какое-то медицинское образование?
— Несомненно. Я закончил медицинский институт.
На мгновение Парамонову показалось, что корреспондент что-то
знает и копает под него.
Спросит еще про институт или про Пермь — значит, роет
, —
подумал он.
Но корреспондент спросил о другом:
— Вот вы назвали себя посредником Бога. А как вы узнали, что
служите именно Богу, а не Сатане. Вам был какой-то сигнал? Ведь были
случаи, когда люди путали одно с другим. Это даже Лютер сказал:
Дьявол тоже часто цитирует Библию
. И потом, насколько я знаю,
православие запрещает всякие магические ритуалы.
Парнишка изо всех сил хотел показать, что он тоже не лыком шит.
Однако вся его эрудиция была на уровне отрывного календаря.
— Вы не совсем правы. В самом православии тоже тьма магических
ритуалов. Осенение себя крестным знамением, например. Или
приготовление к причастию. Там — сплошные ритуалы, полные божественной
магии.
— А вы сможете объяснить, как вы, человек с высшим медицинским
образованием, на переломе тысячелетий представляете себе Бога? Мне
кажется, это очень интересно. У меня многие друзья в последние годы
крестились, но, когда я задавал им этот вопрос, они отвечали очень
невразумительно. А вы — вы ведь посредник, значит, вы знаете?
— Знаю, — подтвердил Парамонов.
И в этот момент позвонила по внутренней связи Инга, что во время
приема бывало только в самых крайних случаях.
— Андрей Бенедиктович, тут пришла клиентка, ночная бабочка, та
самая, умоляет ее принять, говорит, всех объездила и только вы сможете
ей помочь. Я не знаю, что с ней делать?
Лучшую ситуацию было бы сочинить трудно. Парамонов даже подумал,
не организовала ли сама Инга этот звонок.
— И вот так постоянно, — сказал он корреспонденту со вздохом
тяжело уставшего человека, — спасаю людей с утра до вечера. Мои люди —
это те, от кого отказываются доктора и психиатры. — И ответил Инге: —
Скажите ей, пусть погуляет минут сорок, а потом я ее приму.
— Может быть, прямо сейчас? А я бы тихо посидел в углу,
понаблюдал, — предложил корреспондент. — Никогда не наблюдал прием у
экстрасенса.
— Нет. Общение с эфирными телами — слишком интимный момент. Оно
не допускает постороннего присутствия. Но у нас есть еще время. На чем
мы остановились? Вы спросили, как я представляю Бога?
— Да. Именно это.
— Видите ли, большинство самых знаменитых физиков Бога уже
признали. Эйнштейн, например, или Шредингер. Даже Циолковский, и тот
писал о Высших силах Вселенной. Я бы мог вам процитировать… Однако то,
что мы читаем в Ветхом Завете, — это, конечно, заблуждение или,
возможно, неточный перевод, когда говорится, что по образу и подобию.
Помните, перед Моисеем предстало ведь не бородатое существо, а голос
из объятого огнем куста. У Бога нет одного конкретного образа и
подобия. Он многолик и многовариантен, а любое разумное существо уже
само для себя выстраивает его образ в силу своих представлений о мире.
Бог — это соединенная энергия всех мыслящих существ. А также — вся
сумма знаний о том, что когда-то с нами и со всей Вселенной
происходило, что есть сейчас и что когда-нибудь будет. Можно его
назвать также всемирным информационным потоком, который направляет
развитие мира.
— А Сатана? Сатану вы как-нибудь представляете? Или у него тоже
нет личины? И вообще, кто такой Сатана? Почему Всемогущий не может с
ним справиться? Я читал, в средние века казнили не только за неверие в
Бога, но и за неверие в существование Сатаны.
— Правильно делали. Только они не догадывались, что Сатана — это
тот же Бог, — проговорил Парамонов, усмехнувшись. — Это как бы его
отражение, его симметрия, обратная сторона. Реальность, необходимая
для устойчивости мира. Добро — обратная сторона зла, и наоборот.
— Здорово! — удивился корреспондент. И посмотрел с искренним
восхищением. — Значит, служа Богу, и вы и священники одновременно
служите Сатане?
— Спросите об этом священников.
— Как же вы тогда отделяете добро от зла?
— А зачем их отделять? Или вы не помните, чем вымощена дорога в
ад? То, что иным кажется злом, другие ощущают как истинное добро.
Видимо, корреспондент к такому откровению был не готов. Он слегка
поерзал на стуле, почесал затылок и сказал:
— Какой-то у нас получился уж очень теоретический разговор. Но
раз вы — экстрасенс, значит, вы можете устраивать чудеса?
— Могу.
Парамонов улыбнулся, а потом взглянул на диктофон и.
почувствовал, что у него получается. Он направил невидимый луч и через
минуту устало откинулся на спинку кресла.
— Остановите диктофон, — сказал он ослабевшим голосом. — Вы ведь
его проверяли перед тем, как включать?
— Да, а что? — испуганно спросил корреспондент. — Батарейки сели?
— Нет, просто вы только что попросили показать чудо, и я стер вам
всю запись. Для кого-то это и в самом деле — чудо. А для меня —
направленный энергетический луч…
Корреспондент суетливо отмотал пленку назад, потом включил звук.
Его диктофон издавал лишь негромкое шуршание. Никакого разговора на
пленке не было.
— Колоссально! Вы что, взяли и все стерли? Только одним взглядом?
— растерялся корреспондент.
— Но вы же сами попросили… Видите, как опасно напрашиваться на
чудо. Можно такое получить…
— Но я уже обещал статью в номер…
— Хорошо. Оставьте мне ваши вопросы, а я на них отвечу. Получите
их вечером у моего менеджера. И на телевидение тоже приду.
Парамонов пошел провожать корреспондента до дверей.
— У вас тут здорово интересно! — говорил тот, двигаясь по
коридору и озираясь на коряги. — Даже захотелось к вам в ученики
поступить…
Около Инги, сидящей за компьютером, он задержался.
— Это мой менеджер, Инга Николаевна, — представил ее Парамонов. —
А также главный помощник. И как видите, ни древняя магия, ни
психоэнергетика не чураются достижений нынешней техники. А все вместе
сплетается в единый информационный комплекс. По изучению и развитию
психоэнергетических способностей личности.
Корреспондент спешно вынул блокнот, сделал в нем несколько
пометок, галантно поцеловал руку Инге и вышел.
— Что за сучка к нам заявлялась? — спросил Парамонов, запирая
дверь.
Отчего-то Андрей Бенедиктович решил, что приходила та, вчерашняя
клиентка, у которой он побывал на квартире. Не стоило ему к ней
ходить, тем более что он уже давно не практиковал домашние посещения.
Лишь в первые месяцы, когда рванули из Перми и надо было на что-то
существовать, набирать жира, только тогда он ходил по квартирам с
рамкой и определял зоны патологической энергетики, а заодно снимал
порчу с места, изгонял трансматериальные сущности бывших жильцов,
привораживал к дому мужей по их фотографиям. Чего он только тогда не
делал в первые месяцы питерской жизни! Пока не удалось запрыгнуть на
другой уровень. И вот же — отправился на квартиру к клиентке с больным
мальчишкой.
Из сотни женщин, которые записывались к нему на прием, удавалось
отсеивать в лучшем случае одну-две для углубленной обработки и для
последующего перевода ее в нематериальный мир. У остальных были
родственные связи, мужья, любовники, назойливые подруги. В принципе,
если напрячься, то остальных девяносто девять он тоже мог сделать
ручными, так чтобы они прибегали к нему по первому звонку в любое
время суток. Однако риск был чересчур большим, и Андрей Бенедиктович
предпочитал не нарываться. Но вот же, нарвался!
В последнее время психофизиологи все чаще утверждают, что женщина
приманивает мужчину не линиями ног, бедер или там формой глаз, а
запахами, которые он вроде бы и не чувствует, но улавливает
подсознанием, как ультразвук. Однако эта клиентка притягивала его к
себе именно линиями тела, да еще голосом. И обманчивой готовностью
подчиниться ему. Он, собственно, и отправился, чтобы устранить ошибку,
которую допустил во время первого приема, когда, казалось, она была
полностью подвластна ему.
День был морозным, ярким. У него от яркого солнца сразу
разболелась голова — такое стало случаться с ним несколько лет. назад,
еще в Перми. Он попробовал сконцентрировать боль в одной точке и
перебросить ее человеку, идущему впереди. Раньше это хорошо помогало,
но в последнее время — нет. К любому экстраординарному методу, как и к
лекарству, в конце концов наступает привыкание.
Удалось выбросить лишь острие боли, а сама тупость разлилась по
всей голове темной студенистой массой. Возможно, она и была причиной
того, что случилось дальше.
Клиентка жила поблизости, в центре, на улице Рубинштейна, в
просторном дворе с большим старинным фонарем под аркой. Этот дом был
построен в начале двадцатого века как доходный кем-то из плодовитого
семейства Толстых. Вроде бы дамой. Вот кого надо было бы взять на
углубленную обработку. Уж тут он бы расстарался!
Клиентка открыла сразу. На лице ее были приятные тени усталости.
— Спасибо, доктор, что вы пришли. Я вас так ждала! Даже мужу
позвонила, — сказала она мягким обволакивающим голосом, пока он снимал
дубленку.
Даже в дешевой домашней одежде она была обольстительна своими
линиями тела.
— Ну, посмотрим, что с вашим мальчиком, — ответил он с бодрой
энергией. — Ведите меня к нему.
И Парамонов почувствовал, как входит в роль заботливого семейного
врача.
Однако тут же что-то застопорилось. Клиентка приостановилась в
легком недоумении.
— Руки у нас моют в конце коридора, — наконец выговорила она
тихо, почти укоризненно.
— Конечно, конечно!
И он так же бодро отправился в конец коридора.
С тех пор как врачам стали подсовывать в квартирах грязные
захватанные полотенца, от которых можно заполучить любое кожное
заболевание, они и руки мыть перестали. Некоторые пользовались
собственными одноразовыми салфетками. Но клиентка об этом не знала.
Опять же, ее полотенце было свежайшим, отчего он подумал о ней с
нежностью.
— Ну, так где наш больной
...Поділитися у соцмережах
