Жанр: Боевик
Марафон со смертью 5. Банда возвращается
...жалуй, сейчас важнее всех цветов и церемоний.
- Я понимаю, я понимаю, - наконец-то осознала свой долг Раечка.
Банда дожимал ее:
- Пожалуйста, оставьте на некоторое время срочные дела и займитесь сверхсрочным - постарайтесь отыскать для меня
Зацепина.
- А кабинет? - она растерянно огляделась.
- А я посижу в вашем кабинете; поверьте, я ничего не украду и никому не разрешу. На звонки отвечу.
Раечка даже робко улыбнулась, отправляясь на поиски шефа. Не прошло и двадцати минут, как появился моложавый
человек с открытым, каким-то телевизионным взглядом.
Бондарович припомнил, что видел его в каких-то передачах, но в каких именно - вспомнить не смог.
- Пройдемте в мой кабинет, - пригласил его Зацепин. - Я к вашим услугам, но очень прошу, ограничимся минимумом. Я
сегодня с ума сойду.
Александр не возражал: , - У меня к вам сотни две вопросов, из них очень важных - десяток.
Зацепин сел за стол, указал гостю место напротив:
- Я весь во внимании, Отвечать буду по-военному коротко и ясно.
Банда открыл свой блокнот:
- Вы знакомы с Глушко?
- Вне всякого сомнения.
- По-военному коротко и ясно ответ звучал бы: "да", - Бондаровичу успела надоесть вся эта суматоха.
- О, простите, это моя беда - чрезмерная витиеватость. Итак, "да"!
- Что он за человек?
Зацепин начал с задумчивым видом покачиваться в своем кожаном крутящемся кресле:
- Чертовски талантливый мерзавец, к тому же совершенно растленный.
Банду всегда раздражала привычка телевизионщиков раскачиваться в своих креслах; он, бывало, даже переключался на
другой канал, когда видел в какой-нибудь телепередаче, как некий умненький интервьюер раскачивается и раскачивается и за
этим "делом" задает вопросики (аттракцион, ей-Богу!); но в данную минуту Александр никак не мог переключиться на
другой канал, приходилось терпеть дурную привычку благообразного Зацепина:
- Про талант мне понятно, а вот на вопрос, способен ли Глушко на убийство, я хотел бы знать ответ.
Зацепин задумался и, будто почувствовав внутренний импульс Бондаровича, перестал раскачиваться:
- Глушко очень нервный и вспыльчивый тип. Непостоянный в привязанностях, часто непоследовательный...
- Неуживчивый?
- Подвержен настроениям, гневлив, я бы сказал. Был такой случай, когда он бросил в Виктора стакан.
На Банду это как будто не произвело особого впечатления:
- Что сделал Смоленцев?
- Выбросил его из кабинета, - Зацепин поставил перед Александром на стол пустой стакан - для вящей наглядности,
должно быть. - Но согласитесь" со мной: одно дело бросить стакан, а другое - утюг, тем более, намеренно ударить по голове.
Стакан не нес серьезной угрозы Смоленцеву, скорее, это были эмоциональная разрядка и оскорбление.
Александр был примерно того же мнения; спросил:
- С кулаками он кидался когда-нибудь на людей?
- Бывали случаи.
- Угрозы?
Зацепин Сергей Михайлович начал отдуваться, как будто ему стало жарко:
- Сколько угодно.
- Да, неутешительно для Глушко, - Бондарович бросил рассеянный взгляд за окно. - Слишком уж импульсивен... В чем
заключалась причина конфликта?
- Воровство.
- Из карманов? - лукаво прищурился Банда. - Не так по-солдатски, пожалуйста.
Сергей Михайлович опять начал покачиваться в кресле:
- Именно из карманов, из карманов всей "Молодежной".
- Интересно...
- Он договаривался с компанией на деньги, на бартер, за какие-то услуги, потом выяснялось, что он с них умудрялся
получать наличными некую "свою долю". У него были сотни причин и отговорок.
- А работа налево?
Брови Зацепина взлетели, как крылья птицы:
- Это была основная причина ссоры.
- Вот, вот! Расскажите поподробнее. А то я слышу только в общих чертах.
Зацепин рад был помочь:
- Глушко работал на нашем оборудовании - а оно очень дорогое, таких студий не наберется в Москве и десяти - для
конкурирующих телестудий. Безо всякого зазрения совести. Во-первых, эти деньги он преспокойно клал себе в карман, а вовторых,
поддерживал конкурентов творчески и на уникальной технике. Вы должны понимать, в какую копеечку это нам
постоянно влетало.
- Чем кончилось?
- Однажды Смоленцеву надоели жалобы, и он провел инвентаризацию. В результате оказалось, что у Глушко стоит масса
неучтенной техники. Вся она проходила, по рассказам Глушко, как "одолженная" на время, как "арендованная", либо как
купленная им за кровные.
Бондарович сделал пометку в блокноте:
- А на самом деле?
- История стара, как мир. Пользуясь "крышей" и чужим оборудованием, человек зарабатывает себе на собственное дело -
создает материальную базу персонального коммунизма, - Зацепин ясно, профессионально мыслил и умел хорошо излагать
свои мысли. - На утащенные у нас деньги наш талантливый Глушко покупал оборудование, которое должно было стать
основой его личной студии.
- Техника осталась у вас?
- Смоленцев прикинул рыночную стоимость неучтенной техники и предложил Глушко выплатить или отработать всего
треть этой суммы. Иначе аппаратура останется в "Молодежной".
- И что Глушко?
- Глушко долго скандалил, но ушел без техники. И все-таки открыл свою студию. Как вам это нравится?
Александр пожал плечами и ответил достаточно неожиданно для собеседника:
- Мне это не нравится ни со стороны Смоленцева, ни со стороны Глушко.
Зацепин несколько секунд напряженно осмысливал ответ, потом заметил:
- Ну, у вас особый взгляд - государев, так сказать.
- Как бы то ни было, Глушко приносил это оборудование в студию, и "Молодежная" пользовалась им. Не "Мерседесы" же
он покупал.
Зацепин засуетился:
- О-о, вы не правильно меня поняли. Себе он ни в чем не отказывал. Отличный "Шевроле", девочки.., простите, мальчики -
он другой сексуальной ориентации, квартира, как игрушка, рестораны. Он любит пожить.
- Сколько бы получал на Западе специалист его уровня?
- Возможно, значительно больше, - Сергей Михайлович посерьезнел. - Там, насколько я знаю, люди не стесняются
вкладывать деньги в рекламу, не пугаются огромных гонораров специалистам. Но ведь мы здесь в "Молодежной" делаем
одно общее дело, а он был как бы инородным телом, индивидуалистом до мозга костей.
Александра интересовал еще один важный вопрос:
- Как выглядел по сравнению с ним Смоленцев?
- О!.. Смоленцев - был другой гранью таланта.
Виктория Макарова, 4 часа дня, 24 марта 1996 года, редакция телестудии "Молодежная"
Виктория уверенно толкнула дверь.
Миловидная, но замотанная секретарша с заплаканными глазами поднялась навстречу и замахала руками:
- Сергей Михайлович сейчас очень занят. У него важный посетитель.
Виктория вздохнула:
- Потрудитесь передать ему, что пришел не менее важный посетитель.
- Вы?
- Я лейтенант Макарова из службы безопасности Президента, мне нужны показания по делу об убийстве вашего
руководителя. Срочно.
Секретарша вытаращила глаза:
- А я думала... Извините!.. А у него там целый майор из комиссии по расследованию. Ведет допрос.
- Вот и хорошо! Будьте уверены, он мне не помешает, - не колеблясь, Виктория нажала на ручку и прошла в кабинет
Зацепина.
Бондарович и ухом не повел на появление своего куратора из службы безопасности Президента, в то время как в голове
пронеслись мысли о всех последствиях, которые теперь можно было ожидать. Макарова, разумеется, доложит своему
начальству, что "отстраненный" Бондарович все еще активно работает по делу; Кожинов тут же позвонит председателю ФСБ
с претензией, а тот устроит грандиозную выволочку Щербакову. Жарко же придется бедному Щербакову...
- Здравствуйте, - только и сказала Виктория, проходя и усаживаясь.
- Простите... - Зацепин адресовал девушке недоуменный взгляд. - Вы по вопросу съемок?.. Пробы откладываются на
неопределенное время. Сами понимаете...
Банда тихо улыбнулся и счел необходимым представить:
- Это лейтенант Макарова из охраны Кремля, она входит в ту же следственную группу, что и я.
- Именно так, - подтвердила Виктория, она уверенно "брала быка за рога". - Мне нужно задать вам ряд вопросов. Не
думаю, что это будет слишком обременительно для вас...
- Но господа, - с улыбкой развел руками Зацепин, - вы же видите, какой у меня сегодня день!.. Я посвятил сколько смог
времени товарищу майору. Координируйте как-нибудь свои действия, наконец...
Александр промолчал, благородно уступая инициативу прекрасной даме.
- У нас разные ведомства и разные методы работы, - объяснила Зацепину Виктория. - К тому же, если не пойдете мне
навстречу, я пожалуюсь Кожинову и он вас проглотит живьем. Вам известно, кто такой Кожинов?
- Сдаюсь, - Зацепин театрально поднял руки вверх.
- Ведите беседу, - галантно предложил Виктории Бондарович. - А я, если что, задам параллельный вопрос...
Его "жертва", кажется, совсем не впечатлила Макарову:
- Спасибо, но некоторые вопросы носят совершенно конфиденциальный характер. У меня нет санкции на допрос в вашем
присутствии, товарищ майор.
- Хорошо, - согласился Бондарович, - будем считать, что я закончил. У меня только есть для вас несколько слов, Виктория
Васильевна, и передача.
- Что за передача?
Оставив обескураженного Сергея Михайловича в его кабинете, они удалились на минутку в приемную. Александр подал
Виктории большой полиэтиленовый пакет.
Макарова вскинула на Банду удивленные глаза:
- Что это значит?
- Тут куртка и кепка.
- И кому же я их должна передать?
- Вашему техническому сотруднику с расцарапанными в кровь руками. А может, и с расцарапанным лицом. Еще ему
следует передать на словах, что он изрядная сволочь: кота можно было бы не травить газом, а скрутить и запереть в сортире,
- Банда так и сверкал глазами, не умея сдержать справедливый гнев. - Но оставленные вещи я вашему сотруднику все-таки
возвращаю, потому что кот остался жив и мое табельное оружие - на месте.
Виктория изобразила растерянность:
- Я не понимаю, о чем идет речь. Вы уверены, что все правильно?
- Передайте мешок Кожинову, он сразу все поймет, - Бондарович развернулся к двери.
- Это Филя, что ли, пострадал? - спросила Виктория теплым дружеским тоном (всего минуту назад она позволяла себе
держаться с прохладцей; это называется в народе - "табачок врозь"), но ответа не получила.
Ей оставалось только пожать плечами и вернуться в кабинет Зацепина.
Телевизионщик как ни в чем не бывало покачивался у себя за столом в кресле. У него была какая-то мысль, как говорится
в известном мультике, и он ее думал. Зацепин окинул вошедшую Викторию профессиональным оценивающим взглядом и
любезным тоном предложил:
- Мы могли бы с вами сделать совместно пару передач. Нехорошо, что за кремлевскими стенами пропадает неоцененной
такая внешность... Не хотите это обсудить где-нибудь в ресторанчике? Я знаю подходящий поблизости...
Виктория будто не слышала его слов:
- Скажите, Сергей Михайлович, Смоленцев все решения принимал сам или все-таки советовался с кем-нибудь по
стратегическим вопросам работы телерадиостудии?
Масляная улыбочка вмиг сошла с благообразного холеного лица Зацепина:
- Да, обычно я бывал в курсе его планов.
- У компании много финансовых проблем? - исключительно деловой тон Виктории не оставлял собеседнику никакой
надежды сделать с этой красавицей "пару совместных передач". - Серьезных, я имею в виду.
Зацепин легко перешел на деловые рельсы:
- Да, как у всех сегодня.
- Какой документ вы готовили со Смоленцевым вчера утром?
- Вы имеете в виду заявку на перспективное развитие телерадиостанции? - Сергей Михайлович сначала как бы поразился
столь глубокой осведомленности Виктории, но потом вспомнил, с кем имеет дело.
- Именно.
- Но эта бумага должна у вас быть - я имею в виду вашу службу. Смоленцев брал вчера список с собой на совещание в
Кремль.
Виктория положила бумагу на стол:
- Она есть у нас, посмотрите, в таком ли виде она обсуждалась с вами?
Зацепин быстро просмотрел список:
- Да, все именно так, как мы обсудили с Виктором, - собеседник вдруг принял слегка печальный вид. - Трудно поверить,
что это было только вчера утром.
- Расскажите, как Смоленцев мотивировал необходимость составления такой бумаги.
Кресло тихонько поскрипывало под Зацепиным.
- Он вызвал меня вчера утром и сказал, что будет на важном совещании в Кремле, что там хотят видеть полный список
наших проблем. То есть что нужно редакции "Молодежной", чтобы уверенно развиваться. Мы и составили довольно
наполеоновский перспективный план.
- Он выражал уверенность, что этот план будет выполнен?
- - Не совсем так.
- А как?..
- Он говорил, что можно серьезно надеяться на разрешение некоторых проблем в связи с тем, что правительство перед
выборами заигрывает со средствами массовой информации.
Виктория так и наседала:
- Какая проблема основная?
- Первая по списку, конечно, - производственные помещения, - Сергей Михайлович кивнул на бумагу. - Сейчас мы, как
видите, ютимся в переполненной "Шаболовке". Тут и без нас народу хватает... Серьезная проблема с арендой студий - дорого
и неудобно. Мы больше всего надежд возлагали на выделение нам помещений. Есть ведь и готовый вариант: выделить нам
несколько помещений на "Мосфильме". Там отличная инфраструктура, чудесные павильоны. Конечно, потребуется
значительная реконструкция, но это вопрос, на мой взгляд, вполне разрешимый.
А "Мосфильм" все равно простаивает, точнее, пролеживает - в роли собаки на сене... - собеседник улыбнулся своей шутке.
- Они выпускают сейчас вместо шестидесяти - всего два-три фильма в год. А за павильонами нужен уход, они же приходят в
негодность, - Зацепин, который на время увлекся рассказом о своих планах, резко сбавил тон. - Боюсь только, теперь, со
смертью Виктора, шансов у нас становится очень мало.
Виктория ничего не могла сказать ему на этот счет:
- А остальные позиции?
- Они все реальные, хотя - из цикла "хорошо бы".
Спутниковое вещание, кабельная система, оборудование, - все это закладывалось для того, чтобы Елена Борисовна видела
перед собой перспективы нашего развития. Ведь это было ее любимое детище. Елена Борисовна в свое время приложила
немало стараний, чтобы телерадиокомпания "Молодежная" получила шанс на рождение и выживание. А концессия на
видеопрокат лент Госфильмофонда могла бы с легкостью решить проблему финансирования компании...
- Понятно. Помимо надежды на государственную помощь, какие еще серьезные проекты рассматривались в редакции в
последнее время?
Зацепин слегка замялся.
И Виктория была вынуждена прийти ему на помощь:
- Сергей Михайлович, меня не интересуют ваши коммерческие тайны, я не собираюсь входить в телебизнес.
- При ваших внешних данных и отличной дикции - вполне могли бы, - неожиданно выстрелил галантным комплиментом
Зацепин. - Все-таки вы обдумайте мое предложение насчет совместных передач...
- Спасибо. Но я занимаюсь раскрытием убийства.
Итак... Мне не нужны бизнес-планы, равно как и совместные передачи - извините! - Виктория строго придерживалась
делового тона; она давно знала цену и весьма недалекую (альковную) перспективу традиционного для прилипал "Девушка,
не хотите ли сниматься в кино?" - Меня интересует круг деловых и политических контактов Смоленцева в последнее время.
Его друзья и враги. Что вы можете об этом сказать?
Сергей Михайлович решил все-таки, что ничем особенно не рискует:
- Были совместные планы с "Экобанком". К примеру, получи мы концессию, о которой я говорил, "Экобанк"
инвестировал бы деньги в производство видеокассет и цифровых дисков. В свое время в Америке было кое-кем нажито
миллиардное состояние на том, что тысячи старых лент тридцатых и сороковых годов были превращены при помощи
компьютерной обработки в цветные - и запущены в видеопрокат...
- Очень интересно. Скажите, вам знаком вот этот человек? - Виктория показала Зацепину половинку снимка.
Сергей Михайлович наморщил лоб:
- Нет, лицо незнакомое. А кто это?
- Мэр Ульяновска, Семен Липкин.
Тут Зацепин вспомнил:
- Ax, да! Смоленцев собирался сделать передачу с его участием. Ульяновск, как вы знаете, считается социалистическим
заповедником с самым высоким уровнем социальной защиты населения в стране и с самыми низкими ценами на продукты
первой необходимости. Смоленцев хотел свести этого Липкина в дискуссии с Немцовым. Мог получиться интересный спор.
Противоположные концы диаметра...
- Он сейчас в Москве?
- Липкин?
- Липкин, мэр...
- Да. Должен быть.
- У вас нет его координат? - Виктория позволила себе чуть-чуть расслабиться и улыбнуться.
- Да, конечно, сейчас найду, - Зацепин начал листать перекидной календарь. - Он в гостинице... "Россия", номер 611,
телефон 256-86-11.
- Благодарю вас, - она записала данные в крохотную записную книжку.
- Не за что! Мой долг, так сказать...
- Еще такой вопрос... В рамках предвыборной кампании вы получали какие-то предложения со стороны оппозиционных
партий?
- Конечно, массу, - Сергей Михайлович был совершенно очарован ее мимолетной улыбкой.
- Они обсуждались?
- Некоторые.
- Какие?
- Те, которые не идут в разрез с нашей генеральной линией. Смоленцев.., был.., достаточно искушенный человек в
политике. Оппозиционеры не могли использовать его так запросто. Скорее он.., мы - использовали их.
- С каким настроением Смоленцев ехал вчера в Кремль?
Зацепин развел руками:
- Как всегда, когда он ехал в Кремль... В хорошем боевом настрое, у него было ощущение далеко идущей перспективы. Не
в розовом, конечно, свете, но все же...
Виктория поднялась:
- Спасибо, Сергей Михайлович. Все было информативно и предельно ясно. Со всеми бы так!.. - девушка на секунду
приостановилась у двери. - Вы, надеюсь, понимаете, что о нашей беседе...
Зацепин с улыбкой замахал руками:
- Никому-никому!
Когда девушка вышла, Сергей Михайлович перестал раскачиваться в кресле:
- Ну надо же!.. Однако хороша!..
Тимур Геннатулин, 7 часов вечера, 24 марта 1996 года, 2-й Балтийский переулок
Тимур оставил машину за квартал от дома, к которому направлялся. Он шел дворами. На нем было длинное - чуть не до
земли - черное пальто, в правой руке он держал объемистую белую коробку, перевязанную шелковой голубой лентой.
Подойдя к дому, огляделся. Сумерки уже настолько сгустились, что в десяти-пятнадцати метрах очертания предметов
расплывались. Если Тимура кто-то и видел из окна, то вряд ли имел возможность рассмотреть. А навстречу никто не
попался: время позднее, погода стояла сырая, зябкая - не располагающая к прогулкам.
Тимур вошел в темный подъезд и поднялся по лестнице на четвертый этаж. Интересующая его квартира была направо.
Большая, оклеенная черным дермантином, стальная дверь-сейф с новомодными и как будто очень надежными израильскими
замками... На лестничной площадке было темно - лампочка в патроне отсутствовала. Слабый свет лился откуда-то с верхних
этажей.
Тимур полушепотом чертыхнулся, переложил упаковку в левую руку и пошел по лестнице вверх. Он поднялся на седьмой
этаж. Именно здесь горела чуть не единственная в подъезде лампочка. Ничтоже сумняшеся Тимур выкрутил ее и спокойно
пошел вниз. Он чувствовал через замшевые перчатки тепло от лампочки.
Тимур ввернул лампочку на четвертом этаже, потом достал из-за пазухи черную ермолку и надел ее - сдвинул ближе к
затылку. Заулыбался, нажал на кнопку звонка.
Самого звонка он практически не слышал - толстые стены, звуконепроницаемая дверь. Ждал минуту, две... Никто и не
думал открывать. Хотя хозяева были дома. Прежде чем входить в подъезд Тимур специально смотрел - во всех окнах
квартиры горел свет.
Тимур позвонил еще раз, уже настойчивее.
Наконец за дверью послышалось какое-то шевеление.
Появилась искорка света в "глазке". Тимура довольно долго изучали - будто держали под микроскопом. А он стоял и
широко и масляно улыбался в этот "глазок"...
Мужской голос, немного встревоженный и приглушенный, спросил из-за двери:
- Это кто?
Тимур улыбнулся еще шире - как только мог. Лицо его стало совсем круглое - хоть блины пеки. А он еще слегка
повернулся к свету - чтобы лицо его, а главное - ермолку - разглядели:
- Дубман здесь живет?
За дверью долго соображали, здесь живет Дубман или не здесь; но, видно, так и не смогли сообразить, спросили:
- А что?..
Тимур слегка приподнял упаковку:
- Если здесь, то им посылка из Тель-Авива, если не здесь, то не знаю, что делать... - и он ступил шаг к лестнице.
- Откуда?
- Из Тель-Авива.
- А от кого? - допытывался голос, который стал менее напряженным.
- Тетя Роза у вас там есть? Прямо к самолету передала...
- Ах, тетя Роза! - один за другим заскрежетали замки. - Диночка, ты слышала? Тетя Роза весточку подает...
Дверь наконец отворилась - на ширину плеч - и в проем выглянул сухощавый бледный мужчина лет сорока пяти, - должно
быть, сам Дубман. В его гладкой - будто глянцевой - лысине отразился свет электрической лампочки. С благодарной улыбкой
Дубман протянул руку за посылкой, даже не подумав однако пригласить гостя в квартиру.
Но гость вошел сам. Он шел как танк - его было не остановить щуплому, небольшого ростика Дубману.
Испуг мелькнул в глазах хозяина квартиры:
- Но позвольте...
Тимур, взявшись за дверь, оттолкнул упирающегося Дубмана и вошел в прихожую.
Из кухни выглянула средних лет стройная женщина:
- От тети Розы?.. - и осеклась.
Дина увидела, как муж ее, отскакивая от незнакомца, будто мячик, пытался упираться ему в грудь, чтобы вытолкнуть из
квартиры. Но незнакомец был - как скала.
Дина догадалась, что это не от тети Розы и обомлела.
А незнакомец, ворвавшийся в квартиру, бросил свою коробку на пол, а потом сделал неожиданное движение ногой, и
бедный муж Дины подлетел над полом, перевернулся в воздухе и исчез в глубине спальни - так силен был удар. Сразу же из
спальни послышался грохот. Потом наступила зловещая тишина.
Незнакомец закрыл за собой дверь:
- Дина Дубман?
Дина смотрела на него широко раскрытыми от страха глазами.
Тимур подошел ближе:
- Я спрашиваю.
- Да, - едва выдохнула Дина; но вдруг ее прорвало:
- Вы же убили его. Вы - убийца! Что вам надо?.. Я уже нажала на кнопку сигнализации... Сейчас милиция приедет...
Тимур поморщился:
- А где дети?
Дина поняла, что угроза с несуществующей сигнализацией не подействовала, поэтому решила сменить тон на более
вежливый. Она, кажется, сейчас полностью зависела от этого человека - какого-то маньяка:
- Они у бабушки...
- Тем лучше для них, - Тимур запер замки и спрятал ключи в карман.
- Что вы хотите? - у Дины тряслись руки и подкашивались ноги; женщина попятилась, села на табурет.
- Ничего особенного. Трогать тебя - в известном смысле - я не собираюсь...
- Но вы убили его!..
Тимур и сам знал, что убил: после такого удара не выживают даже очень крепкие ребята, не то что такие хлюпики. Однако
сказал:
- Оклемается... Полежит полчасика и встанет.
Дина поверила. Наверное, потому, что очень хотела поверить. На лице ее появилось умоляющее выражение:
- Разрешите ему помочь... Я должна. У него диабет, не убивайте его...
- Потом, потом!.. Некогда!.. - Тимур заглянул в одну комнату, в другую. - В квартире никого больше нет?
- Нет. Что вы хотите? Денег?
Тимур не ответил; он на всякий случай осмотрел кладовку, ванную и туалет.
Дина едва шевелила побелевшими губами:
- Я дам вам деньги. Хотя у нас и немного: трех тысяч не наберется. Вы не в ту квартиру пришли...
- Деньги?
Женщина обрадовалась, заметив, что его как будто заинтересовали деньги, заговорила с жаром:
- Они там в зале - среди книг. Во втором томе Пришвина.
Тут Тимур подошел к ней и навис сверху:
- Деньги твои мне не нужны. Ты только должна позвонить одному человеку и дать кое-какую информацию.
- Какую информацию?
- Ты работаешь в "Экобанке"... - Тимур сходил в прихожую, принес телефонный аппарат и поставил его на стол перед
женщиной.
- Да, но я там маленький человек. Я всего лишь - валютный кассир, - лепетала Дина. - Мне не известно ничего.
- Это не важно, - голос Тимура стал как бы мягче, и это несколько успокоило Дину. - Достаточно того, что многое
известно мне. Из первых рук, так сказать...
Дина оглядывалась в сторону спальни. Но из спальни не доносилось ни звука. У Дины дрожали губы:
- Разрешите, я ему помогу. У него диабет...
- Не отвлекайся, - нахмурился Тимур. - Сейчас ты наберешь вот этот номер, - он достал из портмоне клочок бумаги с
написанным номером, - и позовешь к телефону Геннадия Анатольевича...
У Дины будто крыша поехала, женщина все оглядывалась в сторону спальни:
- Разрешите, я ему помогу...
- Заткнись и слушай!.. - прорычал Тимур и боль но схватил ее за волосы, ткнул носом в телефонный аппарат.
Дина заплакала. Беззвучно. Но слезы потекли в два ручья.
Женщина боялась поднять глаза на этого человека; она уже мельком видела их - в них была лютая ненависть...
Несмотря на то, что от незнакомца так и веяло теплом - будто он только что вышел из парилки.
Дина вытерла слезы локтем:
- Хорошо, я позвоню.
- Так-то будет лучше. Ты ведь сама тянешь время.
Дина взяла себя в руки:
- Что сказать?
- Скажешь, что на счета телерадиостанции "Молодежная" поступила некоторая сумма.
Женщина подняла на Тимура изумленные глаза:
- Откуда вы это знаете? Ведь банк не разглашает такие сведения...
Тимур пропустил мимо ушей ее замечание:
- Скажешь, что если этого человека интересует такая информация, то он должен тебе заплатить... Его информация
заинтересует, и он пообещает тебе гонорар. Если хочешь, можешь поторговаться - правдоподобнее будет выглядеть...
Дина слушала его с серым лицом и мертвыми глазами.
Тимур продолжал:
- Когда вы сойдетесь в цене, выдашь ему следующую информацию: на счет названной телерадиостанции из партийной
кассы КПРФ переведены сорок миллионов рублей.
Отправлены деньги восемнадцатого марта, получены - двадцать третьего...
Дина покачала головой:
- А если он не поверит?
- Поверит... Но ты должна быть убедительной, - Тимур посмотрел на нее внимательно. - То, что ты испугана, волнуешься,
- это хорошо. Это будет выглядеть натурально. Не каждый же день сотрудница из банка выдает прессе банковские секреты...
Не забудь представиться ему, назови свой счет - на кото
...Закладка в соц.сетях
