Жанр: Боевик
Марафон со смертью 5. Банда возвращается
...дился в курилке, причем
один, и видел там Смоленцева. И ушел.
Учитывая очень тесные временные рамки, невелика вероятность того, что кто-то дождался его ухода и совершил
преступление.
Банда вел автомобиль не спеша:
- Нужно иметь сверхубедительные причины, чтобы совершить убийство в Кремле.
- Глушко - личность творческая и склонная к истеричности...
- Вы его знаете?
Виктория ответила не сразу:
- Да, приходилось сталкиваться пару раз по службе.
Как с сослуживцем Виктора Смоленцева... - девушка почему-то наморщила носик. - Так что выдвигается версия о
спонтанном убийстве под воздействием сильных эмоций.
- Обыск делали?
- При обыске, как сообщили ребята, у этого Глушко нашли амфетамин. Он наркоман...
- У него были мотивы?
- У него был конфликт со Смоленцевым, после которого Глушко пришлось уйти из "Молодежной", он лишился и заказов
на съемки с этой стороны.
Александр удивленно покачал головой:
- Смотри-ка, как все подбирается одно к одному!
- Вас что-то смущает?
- Я бы не сказал, что очень... Но обычно смущает легкость - если она проявляется в делах.
Виктория пожала плечами:
- Надо полагать, в вас говорит ваш опыт? Но мне не кажется, что все так легко. Просто люди работают...
- Чересчур убедительный получается портрет.
- Смоленцев выгнал подчиненного с работы. Да, это серьезный мотив - особенно для творческого импульсивного
человека, для которого его работа - не принудиловка от звонка до звонка, а процесс самовыражения... Вполне естественно,
что Глушко затаил обиду.
- Если поискать, могут быть еще мотивы, - подсказал Александр. - Хотя я не спешил бы с выводами относительно Глушко.
Во всяком случае ничего не могу сказать, пока сам не допрошу его.
- Устанавливать весь круг мотивации - задача слишком обширная. Генерал Кожинов сказал, что именно в этом
направлении он рассчитывает на содействие ФСБ. В области экономических махинаций и разборок вы гораздо опытнее,
наша сторона - политика, терроризм...
Бондарович улыбнулся краешками губ:
- Значит, служба охраны все-таки всерьез полагает, что Глушко рассердился на Смоленцева и устроил разборку в сортире
Кремля? Тут впору участкового вызывать, а не ФСБ.
- Вы не устаете от своей ироничности? - уколола его Виктория.
Александр рад был уйти от служебного разговора:
- Я не устаю только от музыки. Дома ее просто горы, только слушать приходится редковато, некогда устать...
Девушка показала рукой:
- Вон тот дом, сразу налево.
- Ого, - не мог не восхититься Банда, - потолки, небось, трехметровые?
- Еще выше, - с удовольствием подтвердила Виктория. - Почти четыре, как во дворце.
Александр уже припарковал машину к обочине и устало откинул голову на спинку сиденья. Он подумал, что до подъезда
девушка вполне дойдет и сама.
Виктория, несмотря на позднее время, не торопилась покидать машину.
- Хотите заглянуть сейчас ко мне? - неожиданно предложила она. - Будет чай с "Рижским бальзамом" и еще кое-что
любопытное...
Бондарович не открыл глаз и не повернул головы к молодой женщине, которая со скрытой усмешкой смотрела в эту
минуту на него.
А зря не посмотрел: Виктория была в этот миг хороша.
Хоть Александр и устал, однако в сон его еще не бросало:
- Провоцируете на какое-нибудь пошлое замечание, Виктория?.. Я не любитель вольных шуток, а чаю с бальзамом выпью
с удовольствием, - он решительно распахнул дверцу. - Пойдемте... А машину отсюда не угонят?
Виктория улыбнулась:
- Нет. Напротив дома, видите, итальянское посольство. Тут круглосуточное дежурство, так что ваша машина в полной
безопасности...
- Что ж, меня успокаивает это.
- Вы так переживаете за машину, что можно подумать, ее у вас уже угоняли.
Александр не ответил. И не забыл проверить, закрыты ли дверцы. Все же кругом была Москва...
Глава 4
УТРО ПОСЛЕ НОЧИ
Бондарович и Макарова, 1 час ночи, 24 марта 1996 года, квартира полковника Орлова
Квартира была на первом этаже налево.
Виктория достала ключ, однако дверь оказалась незапертой - такое нечасто встретишь в криминализированной Москве в
час ночи.
Виктория прошла в прихожую, увлекая за собой спутника.
"Похоже, из "любопытного", Бондарович, тебя ожидает ревнивый муж с большущим ятаганом в руках, - сказал себе
Александр и вошел в квартиру. - И если голова твоя до утра останется на месте, считай, твой ангел силен!"
- Раздевайтесь, Александр, - успела сказать Виктория.
В коридоре, к удивлению Бондаровича, вдруг показалась несколько располневшая женщина лет пятидесяти пяти, - но все
еще красивая.
- А мы-то ждем тебя, Вика, - взволнованным голосом начала она. - Прокофий ни в какую не соглашается лечь, говорит,
что до двух подождем.
Виктория оглянулась на Бондаровича.
- Ой, здравствуйте, - наконец заметила пожилая женщина Александра. - Извините...
Он приветливо улыбнулся:
- Добрый вечер.
- Можно нам чайку, Ольга Борисовна? - Виктория скидывала в прихожей туфли, пододвигала Бондаровичу тапки. - Мы
пройдем к дедушке и все расскажем.
- Чай на столе, вы проходите. У нас и бальзамчик есть, - зачастила радушно пожилая женщина, - Простите, не знаю, как
зовут.
- Это Александр Владимирович, Ольга Борисовна.
Бондарович, забывшись, едва не представился сам - Бандой - как любил представляться в домашней и вообще в
неофициальной обстановке; но вовремя прикусил язык, подумав, что его невинное прозвище может попросту напугать эту
незнакомую гостеприимную женщину.
В час ночи...
Последовали совсем неоригинальные заверения в обоюдной приятности знакомства.
Виктория в это время смотрела на Александра и Ольгу Борисовну несколько насмешливо. Широкий коридор заворачивал
на кухню, еще были три, по-видимому, больших комнаты, - что и говорить, трудно даже представить, сколько стоит в
нынешние времена такая квартира на Арбате. Правда, дом - старинной постройки, и реконструкции подвергался, как видно,
очень давно, в пятидесятых, но все равно жить в нем - мечта, доступная разве только кому-нибудь из старой номенклатуры.
Бондарович прошел за Викторией в одну из комнат.
- Познакомься, дедушка, это Александр Владимирович, а это - мой дедушка... - Виктория с нескрываемой любовью
погладила деда по плечу. - Можете проверить, Александр, свою профессиональную память и дикцию, у него редкое имя -
Прокофий Климентьевич.
- Прокофий Климентьевич... - Александр кивнул.
В удобном кресле сидел худой бледный старик с тонкими чертами лица и в довольно странном одеянии: похоже, это была
просто безрукавка-душегрейка, надетая задом наперед, чтобы хорошо согреть грудь. Ноги были укрыты пледом, в руке -
кружка с большой удобной ручкой, рядышком с креслом стояла специальная подставка, чтобы было несложно в любой
момент поставить кружку на нее.
Видно было, что за стариком ухаживают с большой заботой и с умением. А может быть, он умеет добиться к себе
соответствующего отношения сам.
Скользнув оценивающим взглядом по хозяину дома и отметив все его внешние особенности, Александр оглядел комнату
и немедленно забыл о старике...
На четырехметровой высоты стенах бельэтажа старинного особняка была до самого потолка развешана удивительная
коллекция холодного оружия: кинжалы в ножнах с золотой филигранью, немецкие даги, крис с непонятной фигуркой на
рукоятке, прямые и кривые сабли, рапиры, шпаги, турецкий ятаган, топорок с крюком на обушке и кистень с шестигранной
звездочкой на цепочке, алебарды, несколько щитов со старинными гербами германских князей... Здесь были многие десятки
предметов: старинные и современные, боевые и охотничьи, декоративные с богатой отделкой и зазубренные от частого
когда-то употребления, черненого серебра и с наборной ручкой - явно лагерной работы. Оружейная Палата на тихой
московской улочке.
- Садитесь, пожалуйста, Александр Владимирович, - сказала ему Ольга Борисовна, которой онемевший Бондарович мешал
пройти с кухни, откуда она несла множество какой-то снеди к обещанному чаю.
Хозяйка принялась накрывать на стол, приговаривая:
- Прокофий разволновался совсем, спать не хочет, на книги и не глядит... Как услышал, что у вас сотворилось, кашлять
больше стал и в горячей ванне даже отказался массаж делать, - Ольга Борисовна оглянулась на девушку. - Все тебя ждал,
Виктория, с новостями...
- Помолчи, Ольга, мешаешь, - старик повернул ручку громкости в приемнике.
Послышался голос диктора:
"...Как нам только что сообщили из достоверных источников, произведен обыск в доме одного из ведущих работников
телевидения Олега Глушко. Руководитель студии "Каре" присутствовал сегодня на трагически завершившемся совещании в
Кремле. Глушко задержан следственными органами. Однако где он сейчас, предъявлены ли ему какие-либо обвинения -
неизвестно.
По привычной практике, официальные лица отказываются комментировать наши собственные сведения и не дают
никаких новых фактов. В службе охраны Президента и в ФСБ нам не смогли сообщить ничего определенного, сославшись на
то, что такая информация может помешать оперативно-розыскной работе..."
Старик приглушил радио и взял из рук Ольги Борисовны новую чашку горячего чаю.
- Подлей-ка мне еще бальзама, - сказал он.
Ольга Борисовна посмотрела на него с укоризной, но отмечаний удержалась. Чувствовалась школа.
- Поверните мне кресло к столу, - скомандовал Прокофий Климентьевич.
"Поднимите мне веки", - Бондаровичу послышались гоголевские интонации.
Александр не сделал попытки помочь женщинам двигать кресло, понимая, что они привыкли справляться сами и не
следует постороннему человеку вмешиваться в уклад дома.
Виктория что-то заботливо поправила в "обмундировании" старика.
- Подстрелила кавалера, ворошиловский стрелок? - грубовато-ласково сказал он ей. - Шучу, шучу, - старик легонько
потрепал Викторию по плечу. - Сейчас расскажете мне все, что можно... Я так понимаю, что молодой человек имеет прямое
отношение к делу?
Виктория смотрела на старика с любовью:
- Да, дедушка. Это оперативник из ФСБ, майор Бондарович, он входит в следственную группу.
- Не помню такого студента, - заметил старик с удивлением. - Бондарович, говоришь?..
- Дедушка много лет преподавал следственную работу в высшей школе КГБ, - пояснила его удивление Виктория. - Он
хорошо знает практически весь кадровый состав. Представляете, какая память!..
- Я начинал в системе МВД, - сказал Бондарович - и не сильно слукавил.
- Ну, тогда Кожинов и подавно не подпустит вас к делу, - с понимаем заметил старик и кивнул в сторону коллекции. -
Интересуетесь оружием, молодой человек?
- Очень впечатляет.
- Понимаю... Вон там, пониже, рапиры, настоящая "епископская голова" - марка Петра Мюниха из Золингена,
шестнадцатый век.
- Петра Мюниха, вы говорите?..
Банда скромно пожал плечами; он давно уже не бывал в такой ситуации: уютный быт, всезнающий уважаемый дедушка...
Признался старику:
- К сожалению, мне почти ничего не известно о холодном оружии. Но даже просто несведущему человеку нетрудно
догадаться, что коллекция здесь собрана уникальная.
- Уникумов здесь немного, - С улыбкой поправил Прокофий Климентьевич, - но есть довольно редкие клинки, - он
внезапно перешел на другую тему. - В какой вы структуре, Александр Владимирович?
- Это недавно созданная служба - борьба с вооруженными формированиями и бандитизмом.
- А-а, - протянул старик, - борьба "двух концепций", контроль "авторитетов"... Передавайте привет Щербакову, - Виктор
Семенович его, кажется, зовут.
Весьма способный человек, весьма. Правильно сделали, что к нему перешли. Умеет своих людей и использовать, и
уважать, и беречь... Какого-то Глушко действительно взяли?
Речь старика время от времени перебивалась кашлем, он прижимал к губам платок, вытирал губы, и если бросал старый
платок на пол, то ему немедленно подавали новый.
Бондарович неторопливо попивал чай, присматриваясь к новым знакомым, размышляя о том, зачем все-таки лейтенант
Макарова привела его в этот странный дом. Пока что он уяснил для себя только то, что у этой чемпионки богатая
родословная и что девица весьма непроста. Как непрост и этот упорно цепляющийся за жизнь старик, который вперебивку,
как на классическом допросе, ведет домашний разговор. "Что ж, разберемся и с этими загадками".
Старику ответила Виктория:
- Да, дедушка, Кожинов сейчас допрашивает его. Похоже, что здесь замешаны финансовые проблемы на телевидении.
Дед понимающе кивал:
- Финансовые проблемы... Это для многих камень преткновения.
- Глушко и Смоленцев не поделили какие-то деньги, и Смоленцев выгнал его из телестудии. Тот организовал свое
производство клипов и живет неплохо, - хотя и нельзя сказать, что процветает. Но сейчас перед выборами выделяются
большие средства на поддержку новых каналов. Причем выделяются они не только президентской командой.
- Да, - подтвердил дед, - деньги сейчас есть и у Зюганова, и у Вольфовича, и Брынцалов скупиться не будет, и Лебедь
имеет поддержку. Так что есть из-за чего подраться. Мне не понятно только одно, почему эти отношения они решили
выяснять в Доме? Более подходящего места не нашли?
Виктория задумчиво склонила голову:
- Глушко психически неустойчив, к тому же, по-видимому, наркоман...
- Да, надо знать, кого в дом приглашаешь". - значительно заметил старик.
- Утром будет известно больше, - Виктория незаметно взглянула на Александра, - будем надеяться, дедушка, что версия
Кожинова подтвердится. Но даже и в этом случае, думаю, многие попытаются использовать скандал, чтобы очернить
Президента и его команду. Из этой истории не выйти без потерь. И еще та предстоит заваруха...
- Конечно, это очень удобный повод, чтобы поворошить и грязное, и чистое белье, - согласился Прокофий Климентьевич.
- А вы что думаете по этому поводу, молодой человек? Обстановка, я понимаю, для вас не очень знакомая; вам привычней,
когда вокруг "по фене ботают"... - старик снова закашлялся - надрывно, с болезненной гримасой на лице.
Александр заговорил со всей серьезностью:
- Думаю, что у каждой партии будет своя версия, отличная от кожиновской, зато согласная с собственной политической
линией. Мнение майора-следователя - мое то есть мнение - в этой чехарде никого интересовать не будет.
- Ну, почему же, молодой человек? - не согласился старик. - Как раз к независимому и неопытному в политической
"чехарде" человеку есть резон обратиться. От кого еще ждать в руки козырь?
Бондарович усмехнулся:
- Если у меня будет в руках столько "козырей", сколько сегодня, Прокофий Климентьевич, то играть окажется нечем.
Заметьте, что сейчас мне бы следовало находиться в камере допросов и разговаривать с задержанным, а не пить ваш
бесспорно замечательный чай, - Банда кивнул на свою опустевшую чашку. - Где, кстати, можно достать в Москве рижский
бальзам? Много лет его не видел.
- Рижский бальзам вам, мил человек, по сегодняшнему времени может прислать только старый товарищ из славного
города Риги, а насчет использования отрицательной информации вы не правы. Этой ночью многие дорого заплатили бы за
то, что услышали бы от вас, будто майора ФСБ изолируют от хода следствия. Такое у вас, я полагаю, складывается
впечатление?
Бондарович смолчал, отметив про себя точность попадания, и старик понял его молчание.
- Вот видите. Представьте себе, какой крик подняла бы, к примеру, "Правда" или "Сокол Жириновского" вокруг такого
заявления. Вот это был бы им козырь; вот это была бы сенсация - почище задержания Глушко...
- Вы же понимаете, Прокофий Климентьевич, - на этот раз имя старика далось Бондаровичу почти без труда, - о
разглашении тайны следствия не может быть и речи. Я - профессионал, и мне не раз - когда не могли обойти - предлагали
беспечную жизнь и виллу где-нибудь на Багамах. Правда, не политики предлагали, а урки...
- Не сомневаюсь, как не сомневаюсь и в том, что Щербаков умеет подбирать себе людей. Но политика - вещь похитрее
уголовного "закона". Пусть даже вы лично совершенно лояльны по отношению к правительству, но кто-то из вашего
окружения в ФСБ может организовать подобную утечку информации только потому, что симпатизирует Жириновскому или
Лебедю. Не удивлюсь, если кто-нибудь уже пытался получить у вас информацию помимо вашего собственного начальства.
Бондарович промолчал, но снова внутренне зааплодировал проницательности немощного старика. Прокофий
Климентьевич опять попал в яблочко... Ей богу, не случайно у него внучка - один из лучших стрелков в мире.
Ведь первое, что произошло в Кремле, - это попытка его вербовки со стороны Поливоды, Секретаря Совета безопасности.
Прокофий Климентьевич спрятал хитроватую улыбку:
- Молчите... Прислушайтесь к совету старика: не судите поспешно на незнакомой территории. У Кожинова очень сложное
положение, и он не имеет права вам доверять. Во всяком случае так сразу, даже не присмотревшись... У него самого есть
одно самое ценное в этой ситуации качество: он безусловно будет до конца защищать интересы Президента, а значит,
интересы стабильности положения страны.
- До конца, - проговорил Бондарович, - и любой ценой...
Он тут же пожалел об этом замечании, а разговор еще продолжался; еще пили чай и заедали какими-то тающими во рту
шанежками Ольги Борисовны...
Александр все поглядывал на коллекцию оружия.
Отыщется ли на свете хоть один из мужчин, который отнесется равнодушно к такой коллекции?
А Виктория, которая сидела наискосок, незаметно поглядывала на Александра.
Через полчаса, прощаясь в коридоре, Бондароаич благодарил Викторию за уникальное знакомство:
- Вы были правы, когда говорили о том, что я увижу нечто "забавное". Удивительная коллекция оружия и еще более
удивительный старик. Жаль, я не учился у него.
Девушка ответила с грустью:
- Ему тяжело сейчас что-либо предпринимать. Когда-то в Латвии ему прострелили легкое, сейчас оно понемногу
отмирает... Ольга Борисовна просто самоотверженно нянчится с ним; если бы не она...
- Она не жена ему?.. - удивился Бондарович и осекся. - Извините, Виктория Васильевна, погорячился, это уж совсем не
мое дело.
Виктория приняла его извинения:
- Соседка, - у нее рядышком квартира. Она года четыре как сдала ее и перебралась к дедушке, чтобы ухаживать за ним. К
нему по сей день приезжают многие люди: посоветоваться, получить консультацию.
Ему поддерживает жизнь сознание, что он все еще полезен.
- Спасибо, Виктория Васильевна, попробую успеть пару часов поспать. Длинный выдался день, и завтрашний будет,
наверное, не легче.
- Если хотите, я постелю вам в гостевой... - как-то очень доверчиво, будто близкому другу или родственнику, предложила
Виктория.
- Благодарю, но это уже будет служебным злоупотреблением. Кроме того, я обязан покормить Филю, бедняга уже почти
сутки не ел.
- Пес?
- Кот.
- Филя?.. Лучше был бы Макар - мой однофамилец, - впервые с момента встречи пошутила Виктория.
Бондарович припомнил ей ответ:
- Шутка насчет фамилии, как вы догадываетесь, второй свежести.
Тимур Геннатулин и Светлана, 1 час 10 минут ночи, 24 марта 1996 года, квартира
Они сидели на кухне за столом, в центре которого на широком блюде красовалось запеченное в духовке румяное -
необычайно аппетитное на вид - мясо. Ребрышки.
Запах разливался по кухне - волшебный. У Светланы, которая действительно не собиралась в эту ночь спать (в смысле
дрыхнуть и видеть сны), от предвкушения трапезы текли слюнки.
Тимур, весь дрожа от нетерпения, взял большую вилку для мяса и нож. Положил Светлане на тарелку большой кусок - она
в жизни не видела на своей тарелке такого большого куска мяса.
Потом Тимур положил себе кусок - в два раза больше, чем ей.
Женщина не могла скрыть удивления: она не представляла, как можно съесть в один присест такой кусище - хоть и с
ребрышками. Для этого надо быть не человеком, а по меньшей мере - тигром.
Но она подумала, что Тимуру виднее.
На всякий случай спросила:
- Ты уверен, что не хочешь вина? У меня есть хорошее "Токайское" - мускат.
Тимур покачал головой:
- Может, есть сок?
- Сока нет. Но мы можем приготовить напиток - у меня завалялся лимон.
- У тебя есть лимон?..
Тимур разрезал лимон на половинки. Одну половинку выжал себе на мясо, другую - Светлане на мясо. Выжимки бросил в
раковину, а руку, мокрую от сока, небрежно и нетерпеливо вытер о штаны.
Светлана улыбнулась:
- Ты странный...
Но Тимур уже не слышал ее. Он вонзил зубы в мясо... ;
Женщина последовала его примеру. Едва распробовав блюдо, она поразилась - в жизни не ела ничего вкуснее...
Вообще-то она всегда недолюбливала баранину. И напрасно. Светлана поняла теперь: ни она сама, ни ее знакомые и
близкие люди просто не могли баранину как следует приготовить. Не было рядом такого мастера, как Тимур, - который мог
бы научить...
Занятая этими мыслями, очарованная совершенно нежным волшебным вкусом мяса, Светлана не заметила, как
расправилась со своей порцией.
Тимур посмотрел на нее одобрительно:
- Еще?
Неожиданно для самой себя она кивнула:
- Еще...
- Молодец!
Он взглянул на нее уже как на совсем своего испытанного человека. Он будто принял ее в свой круг...
И положил ей на тарелку еще один - лакомый - кусочек:
- Что ты скажешь об этом блюде?
- Фантастика! - Светлана засмеялась и красиво - как это умела только она - вскинула брови. - Только мне показалось -
слегка недопечено. Недодержано всего одну минутку.
Тимур удивленно покачал головой:
- А у тебя тонкий вкус!.. Правильно. Именно так я и хотел. Когда мясо слегка сыровато, оно наиболее полезно - все
витамины в нем...
Наконец с трапезой было покончено. Светлана чувствовала, что объелась, и, наверное, теперь целую неделю не
притронется к еде... Они выпили по стакану холодной кипяченой воды - здесь тон тоже задал Тимур. Он сказал, что так
всегда делала его мать.
Через пару минут Светлана почувствовала себя легче. И тут заметила, что Тимур пристально смотрит на нее. Все его
внимание было обращено к ней. Сейчас он просто поедал ее глазами и не скрывал этого. Наверное, был уверен, что ей это
понравится. И, конечно же, был прав: какой женщине не понравится внимание мужчины - тем более такого, как он.
Светлана не сделала для себя большого открытия, когда подумала: "Мужчина никогда не бывает сыт; набив желудок, он
желает женщину, овладев женщиной, идет опять набивать желудок". Эта мысль, эта последовательность не вызвали в ней ни
какого-нибудь протеста, ни небрежения. Сейчас, когда Тимур смотрел на нее, это казалось естественным. Тимур был так
красив и силен, что, пожалуй, любые его желания показались бы ей естественными. Светлана пьянела и млела под его
взглядом - он будто гипнотизировал ее. У нее шевелилась слабая мысль, что она сидит сейчас перед ним, молчит и
улыбается, - словом, выглядит, как последняя дура.
Но эта мысль не смущала ее. Если она выглядит сейчас, как дура, то и это естественно - поскольку это желание Тимура...
Она не помнила, как он приблизился к ней, - а он приблизился. Она не помнила, как он взял ее на руки, будто пушинку, - а
он взял ее, будто пушинку... Светлана на коротенькую минутку осознала, что происходит, когда оказалась в спальне -
лежащей навзничь на кровати, - а Тимур жарко целовал ей лицо, он прямо-таки сжигал ей лицо... Это был не человек сейчас
и не тигр, наевшийся мяса, это был горячий ветер из Сахары...
Ветер начал рвать ее одежды. Светлана шевельнулась было, чтобы протестовать - она ведь была не так богата.
Но ветер властно остановил ее движение... Одежды рвались с треском. Светлана стонала. Ей было больно и хорошо в
могучих объятиях. Она дышала этим ветром, широко раскрыв рот. Она стала песком, который был перетаскиваем ветром...
Светлана обращалась в бархан то на одном краю кровати, то на другом. У нее появился господин, слава Богу!..
Ей казалось, что Тимур уже не одежды, а ее саму рвал на части, - рвал, как некоторое время назад рвал мясо. И Светлана
испытывала от этого блаженство... Ни с кем ей еще не было так хорошо. Ибо со всеми другими мужчинами она была
женщиной, партнершей, любовницей, подругой - кем угодно, но только не мясом... Ее ласкали, ею восхищались, ей говорили
нежные приятные слова; иногда ее просили о близости, перед ней унижались...
Но никто не рвал ее прежде, не царапал, не кусал, не мял и не душил. А эта мука - любовная мука, - оказывается, была так
приятна... Фантастически приятна!.. Светлане представлялось, что в муке этой она рождается вновь, - рождается более
сильной и счастливой. И теперь она совсем не так будет жить, она не будет мучиться. Она будет есть много мяса, она будет
сильная и горячая. Она будет хищница...
От блаженства, от боли, от запаха крови у Светланы кружилась голова. Светлана плохо ощущала себя в пространстве:
окажись они сейчас на, потолке - для нее это тоже выглядело бы правдоподобно.
Оргазм, который она испытала, - был горный пик, на который Светлана еще не поднималась. И вот она на него поднялась.
Забыв обо всем на свете, забыв даже себя, она превратилась в зверя, который рычал и скулил, царапался и кусался. Тело
Светланы ходило под Тимуром ходуном, ногти глубоко впивались ему в спину, в ягодицы...
А с него потоками тек жаркий пот... Пот стекал ей на грудь, на шею, на красивое, искаженное гримасой боли и
одновременно блаженства лицо. Капельки пота блестели у ее глаз, а может, это были слезы - слезы ее восторга. Тимур видел
ее глаза; они были широко раскрыты, но они не видели его; они, кажется, не видели ничего, взгляд был как бы обращен
вовнутрь. Днем необычного фиалкового цвета - они сейчас были темны. Глаза Светланы были в эти мгновения неподвижные
и блестящие. Они очень напоминали Тимуру глаза тех сайгушек, каких он загнал насмерть в казахстанской степи... Эта
мысль невероятно возбудила Тимура, и он едва удержался от того, чтобы не впиться Светлане зубами в шею...
Когда пик был достигнут, когда над пустыней прошел жаркий ураган, Светлана и Тимур расслабили объятия и лежали
рядом, часто дыша, отдыхая, глядя в потолок.
Пахло потом и кровью. Пахло мужчиной и женщиной.
Из коридора в комнату падал клин света.
Светлана обратила в полумр
...Закладка в соц.сетях
