Жанр: Боевик
Марафон со смертью 5. Банда возвращается
Андрей ВОРОНИН
БАНДА ВОЗВРАЩАЕТСЯ
Андрей Воронин - автор супербоевиков "Слепой", "Комбат" и многих других - дарит читателю новую встречу с
бесстрашным Александром Бондаровичем по прозвищу Банда. Банда возвращается, чтобы вновь вступить в схватку со
смертью...
ВОР И ЗАКОН
Виктория Макарова, 7 утра, 23 марта 1996 года, стрелковый тир
Серая фигура на несколько секунд появилась в освещенном пространстве. Мгновенно грохнул выстрел; потом
следующий... Гильзы одна за другой со звоном посыпались за спину стрелка. Едкий запах пороха распространился в
помещении, и без того насквозь пропитанном дымом.
Виктория заглянула в смотровую трубу. Удовлетворенно сжала губы.
- Кажется, попала... - она любила так пошутить.
- Как обычно, голубушка, - старик, не утративший в свои годы зоркости, не нуждался в зрительной трубе, чтобы оценить
результаты стрельбы. - Стабильность результата, как известно, залог успеха. Ты в хорошей форме, - он с удовольствием
хвалил девушку, она была ему симпатична. - Постреляешь сегодня из спортивного оружия?
- Нет, Порфирий Корнеевич, спасибо, - отказалась Виктория. - Настроение сейчас немного не то. Да и надо на службу
пораньше.
Девушка уселась за столик, разобрала личное оружие и принялась за чистку и смазку частей.
Работа спорилась у нее в руках. Сразу было видно, что оружие очень нравится Виктории. Если человеку что-то нравится,
это невозможно скрыть. И дело, которое нравится, получается лучше всех иных дел.
- Лихорадит Дом? - то ли спросил, то ли просто заметил служащий тира.
Виктория, не отрываясь от дела, кивнула:
- Да, конечно, скоро выборы... Наверняка предстоит предвыборная поездка. Думаю, вы представляете уровень
сложности... Исключить надо любые неожиданности, - девушка улыбнулась краешками губ. - И Президента прикрывать
грудью... Да у нас всегда хлопоты, тихо не бывает.
- Понимаю, понимаю, голубушка, - закивал старик, глядя на Викторию с нескрываемым уважением. - Передавай привет от
меня Науму Степановичу, совсем что-то в тире бывать перестал. Раньше-то любил.
Девушка заканчивала со смазкой:
- Хорошо, Порфирий Корнеевич. Сегодня же увижу его и передам. Правда, ему теперь не до личных разговоров. Крутится
как белка в колесе...
- Конечно, конечно, голубушка... - служащий тира развел руками. - Понятное дело, ответственность... Не всякому под силу
тянуть такой воз.
- А вы как? Постреливаете? - из деликатности полюбопытствовала девушка.
Старик усмехнулся:
- Да только глазами, считай, и постреливаю, - он взялся метлой сметать с пола гильзы.
- Вы скромничаете. Я видела, сколько у вас призов...
- Прошли эти времена. Будто и не со мной было.
Девушка поднялась.
Небольшой пистолет итальянского производства скользнул в кобуру из тонкой кожи под мышку за левую грудь.
Виктория скинула черный халат и в строгом деловом костюме вышла из зала стендовой стрельбы.
В комнате ожидания она осмотрела себя в зеркало, воспользовалась дезодорантом, отбивая запах пороха. Увы, этот запах
не всем приятен. Расправила складочку на рукаве пиджака и двинулась по коридору прочь...
Старик, опершись на черенок метлы, все щурился на мишень, тихонько качал головой:
- Это же надо!.. Пришла, выбила всю десятку, словно ножницами вырезала, и ушла... И внешностью одарил Господь, и не
дура... - старик вздохнул и почесал заросший щетиной подбородок.
Александр Бондарович, 8 утра, 23 марта 1996 года, Садовое кольцо
Молодой парень в штатском ловко вел автомобиль; одним глазом посматривал на дорогу, а другим на Бондаровича:
- Читал я сегодня, Александр Владимирович, из-за чего подняли опять шум с перезахоронением Ильича. Оказывается,
генная инженерия скоро позволит вырастить точную копию человека по одной клетке...
Бондарович, известный в тесном кругу друзей и сослуживцев под прозвищем Банда, усмехнулся:
- Копию человека? Это же будет катастрофа...
Молодой водитель, сделав значительные глаза, ловко сворачивал с улицы в тесный проулок:
- Да... Шотландцы уже получили овцу - точную копию матери-овцы.
Банда удивился:
- А наши?
- Наши пока дальше тутового шелкопряда не потянули. Но, пишут в журнале, что есть новые разработки, которые
позволят вплотную подойти к дублированию человека... - водитель засмеялся. - Вот правительство и боится, что коммунисты
вождя себе восстановят и снова революцию устроят, как в семнадцатом. Поэтому в правительстве и хотят его, сердечного,
кремировать поскорее... Верят в роль личности в истории. А вы верите, что все можно опять перевернуть?
Александр задумался на минуту:
- Отчего ж нельзя?.. Повернули в одну сторону, могут повернуть и в другую. Я не верю политикам, которые утверждают,
что процессы стали необратимыми... И вообще я не верю политикам.
- Всем?
- Подавляющему большинству.
- Интересная позиция, товарищ майор.
- Понимаешь, порядочный человек не идет в политику. А если и хочет попробовать, то его не пускают.., его же принципы.
В политике грязно все...
Шофер кивнул:
- Я согласен. Как в общественном туалете, в котором дышать не хочется... Лично я никогда бы не пошел в политику...
Гораздо интересней бандитов ловить. Тут все ясно: вот ты, а вот бандит... А в политике попробуй разбери, где друг, где враг:
все тебе улыбаются, все тебе руку жмут, обещают с три короба... Нет, не пошел бы я - определенно-"
Две "девятки" одна за другой уже неслись по Кольцевой. Не было на них никаких специальных знаков и отметин; их уже
лет пять как прекратили ставить на скрытое патрулирование. Секретные знаки, которыми раньше их помечали, в
сегодняшней разудалой Москве становились известны преступникам едва ли не быстрее, чем своим - постовым. Преступники
научились покупать информацию, научились находить тех, кто не прочь был ее продать, и не жалели на это средств. Так что
и толку от знаков не было никакого, сплошная "засветка".
Бондарович иронически скривился:
- Дима, брось болтать чушь! Кому мы с тобой нужны в большой политике? Ты смотри лучше за дорогой. Разговорился...
- Дорога у меня под полным контролем, товарищ майор, - молодой водитель в гражданской одежде с бессильной злостью
посмотрел вслед новенькой "Тойоте", лихо перестроившейся из ряда в ряд перед самым его носом, потом вернулся к
предыдущей теме. - Я вот все о генной инженерии... Ну понятно: тутовый шелкопряд, овца... А представляете себе, как сразу
десять Володей Ульяновых подрастают тут и там, на пятерки в гимназии учатся. Растут этакие примерные мальчики,
рафинированные интеллигентики. Да Карла Маркса вечерами почитывают, да Георгием Валентиновичем интересуются, то
бишь Плехановым... Вот бы страху натерпелись демократы и новые русские, а? - парень от души рассмеялся. - Вы правы, кое
для кого это будет настоящая катастрофа!..
Бондарович внимательно поглядывал за окно:
- Баламут ты, Дима. Никак не дождусь, пока повзрослеешь...
- А никогда! - засмеялся Дима. - Я где-то читал, что настоящий мужчина - до самой смерти мальчишка...
Бондарович посмотрел на него насмешливо:
- По-моему, ты чересчур много читаешь. Тебе это не на пользу... - он кивнул за окно. - Остановишься, не доезжая квартала
до места, - голос майора Бондаровича стал по-деловому серьезным и каким-то сухим. - Останешься дежурить возле машин;
посматривай вокруг и одну машину держи открытой - наготове. Надеюсь, инструкции еще не позабыл? Со своей генной
инженерией...
Лейтенант Дима Морозов обиделся:
- Товарищ майор, почему я должен опять машины сторожить? Неужели у вас есть лишние люди для проведения
операции? - Обида была далеко не притворная. - У меня новая сигнализация стоит, в конце концов; уже давно никаких угонов
не было... Разрешите с вами! Ведь каждый человек на счету!..
- Отставить разговоры, лейтенант, - хмуро осадил его Бондарович. - Поворачивай свою колымагу и паркуйся возле того
двора.
Дима Морозов подчинился. Он знал, что с Бандой спорить бессмысленно...
Машины остановились, пятеро мужчин покинули их и по одному, по двое двинулись вдоль по улице. Куртки на всех были
расстегнуты, чтобы без задержки вытащить из наплечной кобуры свои "стечкины", чтобы скрыть "полноту" от
бронежилетов. Взгляды, незаметные для окружающих, - цепки и сосредоточенны. Движения - осторожные.
Предстояло задержать серьезную фигуру, и сделай это было желательно безо всякого шума. Однако с уголовной
"братвой" ничего предугадать нельзя. Эта публика - труднопредсказуемая. Кто знает, что или кто в момент задержания
окажется в квартире. Деньги, "порошок", оружие, кто-то из "сгоревших" - находящихся в розыске... Уголовники способны на
самый дикий фортель. В любом из случаев дело может окончиться отчаянной пальбой, как в вестерне. А этого допустить
никак нельзя, это уже - грязная работа, недостойная профессионалов.
Оставленный возле машин Дима Морозов, чьи рвение и энтузиазм сегодня вряд ли могли найти себе выход, с тоскливым
выражением на лице обходил "девятки", пинал покрышки, на кои налип мокрый снег, закуривал наконец, усевшись на капот.
Мысленно сетовал на свою незадачливую и негероическую судьбу. Парень прекрасно понимал, что никакой оперативной
необходимости в дежурстве возле машин боевого офицера нет и быть не может. Все просто было до смешного...
Год назад, еще работая в РУОПе (оставаясь однако агентом ФСБ - так называемые параллельные дела), майор Бондарович
попал в нелепую и неприятную историю. Оставив служебный автомобиль на улице, он поднялся в квартиру жены некоего
Тарасова, чтобы взять у нее какие-то показания. Совершенно неожиданно он застал дома самого Тараса - известного
"солнцевского" рэкетира, ударившегося в бега. После короткой схватки Банда зло и с удовлетворением тащил преступника,
закованного в наручники, к машине.., и не обнаружил ее на месте. В те пять минут, за которые он геройски в одиночку брал
бандита, московские "умельцы" успели взломать замок, отключить сигнализацию и угнать машину. Отыскать ее доблестная
ГАИ так и не смогла. По всей видимости, уже через час "семерку" разобрали на запчасти; кузов и все ненужное, разумеется,
вывезли на металлолом.
Собирать ее теперь оставалось разве что по кусочкам на авторынках в Солнцево да у платформы Северянин..
Что - понятное дело - нереально.
Ясно, что в родном управлении этот обидный случай надолго, если не навсегда, запомнился; майор Бондарович, несмотря
на свой героический поступок - задержание рецидивиста, стал предметом насмешек и подколок сослуживцев. Да и получение
новой машины было процессом долгим и неприятным. Больше всего пострадала гордость опытного оперативника. В
прежние добрые времена угонщики и помыслить не могли бы похитить машину, принадлежащую доблестным органам.
Впрочем, в тот раз они могли ни о чем и не догадываться... Стоял себе чей-то автомобиль - ну и стоял!..
Единственное, что смягчило ситуацию буквально через день, - было похищение новенькой служебной "Волги" из-под
окон начальника РУОПа генерала Рушайло. Тут не могло идти и речи об ошибке - угон был демонстративным и даже
издевательским: мол, вот вам, "рексы", ловите...
Генерал рвал и метал.
В тени его гнева история с "семеркой" Бондаровича утратила свою остроту.
С тех пор, уже вернувшись в ФСБ, перейдя в службу с неудобоваримой аббревиатурой СБНВФБ (Служба по борьбе с
незаконными вооруженными формированиями и бандитизмом), майор Бондарович старался никогда не оставлять машины
без присмотра. Ожегшись на молоке, дул на воду. Человек он был самолюбивый и насмешки всегда воспринимал
болезненно...
Так что приходилось лейтенанту Морозову топтаться во дворе, покуривать на свежем воздухе, вздыхать и поплевывать в
ноздревато-черный снег, оставшийся под деревьями и у бордюров, - покуда ребята производили задержание опасного
преступника Севы Могилевчука...
Дом был примерно пятидесятых годов постройки, совсем не престижный, хотя и не стандартный, основательно
обветшавший. Неприметный дом...
Сева Могилевчук знал, где прятаться. С его миллионами он мог бы найти себе что-нибудь и получше - но хитер был;
будучи в бегах, удовлетворялся малым.
В подъезде стоял неистребимый запах борща и кошачьей мочи. Стены изрисованы, исписаны, - не одно поколение
прыщавых подростков отметилось тут; ступени - пообкололись. Почтовые ящики - помяты и исцарапаны... Обычный
совковый дом обычных совковых обывателей. Несмотря ни на какие государственные реформы, тут еще пару десятков лет
ничего не изменится - разве что сами обыватели возжаждут перемен и обретут стремление к совершенству.
Но это - маловероятно, это из области фантастики; поскольку стремление - это постоянное усилие, а постоянное усилие -
не для ленивого человека...
Действовали по заранее оговоренному плану.
Пятеро оперативников расположились выше и ниже по лестничному пролету - так, чтобы их не было видно в дверной
глазок. Толик Медведев поставил возле мусоропровода "мыльницу" - переносной двухкассетник. С несколько злорадной
ухмылкой нажал на кнопку...
В утренней тишине подъезда загремела музыка. Рок.
Очень тяжелый рок - то, что нужно! Толик постепенно добавил звук, пока музыка не начала оглушать.
Стекла подрагивали в окнах подъезда, штукатурка потихоньку посыпалась со стен...
Толик Медведев улыбался. Он хотел еще прибавить звук, но ручка громкости уже была вывернута до отказа.
Ждать пришлось недолго. Откуда-то с верхнего этажа послышался возмущенный голос:
- Офигели там внизу?
Толик, что вполне естественно, никак не прореагировал.
Сверху рявкнули:
- ..мать! Что, с ума рехнулись? Я вам сейчас балалайку вашу об стену разобью!..
Однако никто сверху спускаться не торопился. Может быть, одевался, только что проснувшись, а может быть, не решался
перейти от угроз к действиям, не зная, с кем имеет дело. Риск, действительно, был. Уж коли кто-то "врубил" свою
"мыльницу", значит, - был тип достаточно дерзкий и самоуверенный. Дерзнул "врубить" - надеется и отбиться.
В квартире рядом слегка приоткрылась дверь. На лестничную площадку осторожно выглянула женщина с бигуди; но,
увидев группу вооруженных мужчин, один из которых, нахмурив брови, приложил палец к губам, хозяйка немедленно
скрылась. Сообразительная попалась.
Наконец шум в подъезде потревожил и обитателей квартиры направо. Ее жильцы явно чувствовали себя гораздо
увереннее, нежели остальные, а потому выглядывать в щелку и глотку понапрасну драть не стали. Дверь открылась широко,
и на площадке внезапно появился заспанный дюжий парень, на котором, кроме трусов и татуировок, ничего не было. Парень
был без сомнения из олигофренов - с низким лбом и бритым скошенным затылком; из тех, кого в изобилии можно встретить
сегодня на рынках с мобильными телефонами в руках или возле пунктов обмена валюты, в компании других таких же
парней, твердящих на разные голоса одну едва ли не сакраментальную для них фразу: "Доллары, марочки.., покупаю"..
Парень-олигофрен был сейчас без сотового телефона, что для таких, как он, не очень характерно. Он сделал уверенный
шаг вперед, желая найти и наказать виновников шума, но не успел даже среагировать на вооруженных незнакомцев, как его
дернули за руку вниз, очень профессионально сделали подсечку и зафиксировали в весьма неудобном положении (заспанной
опухшей мордой к полу), открывая путь в квартиру тем, кто стоял наготове на лестнице сверху.
Медведев, майор и третий оперативник мгновенно оказались в квартире.
Две секунды потребовались оставшимся двоим, чтобы застегнуть на задержанном парне "браслеты" за спиной и залепить
ему рот приготовленным лейкопластырем. После этого один из оперативников переместился на лифтовую площадку, взяв
под контроль коридор, полностью обозреваемый через распахнутую дверь, а второй остался на лестнице, поглядывая одним
глазом на двери, другим - на пленного.
Олигофрен и не думал подниматься. Совершенно точно знал: с этими ребятами и в этот момент шутки плохи; пулю между
глаз можно схлопотать в два счета; и тогда уже дела не поправишь... Лучше лежать спокойненько и вдыхать с бетонного пола
кошачью мочу... Он шестерка всего лишь. Ему много не дадут. А может, вообще отпустят - не за ним ведь пришли. Какую-то
вину еще и доказать надо...
За музыкой, которую некому оказалось сейчас выключить, нельзя было расслышать, что происходит в квартире. Но
выстрелов не было...
Квартира оказалась двухкомнатная. Нестандартный старый дом. Большой полутемный коридор...
Медведев, который бежал первым, споткнулся за что-то в полумраке и, потеряв равновесие, зацепился плечом за
небольшой платяной шкаф. Какая-то коробка с грохотом упала со шкафа; всякая мелочь - пуговицы, наперстки, катушки -
покатилась по полу...
- Бля! Охренели!.. - послышалось раздраженное из ближней комнаты. - Муха, вздрючу!..
- Ага!.. - ответил виноватым голосом Толик Медведев; он был тот еще артист.
Бондарович указал Медведеву пистолетом на кухню и шепнул:
- Проверь...
Медведев толкнул дверь кухни, быстро осмотрелся, поводя по сторонам пистолетом. Здесь никого не было. Оставаясь в
кухне, Медведев взял коридор на прицел.
Раздраженный голос из спальни набрал силу:
- Муха, твою мать!.. Выруби видик! Совсем офигели с похмелья!.. Я встану сейчас, урод...
Александр, не теряя больше времени, пошел на голос - в спальню. А Медведев и другой оперативник - старший лейтенант
Захаров - вломились во вторую комнату. Слышно было, как Медведев прорычал:
- Всем лежать!.. Рожей в подушку... Я сказал в подушку, сука!.. Руки на голову.., мать!
Бондарович толкнул прикрытую дверь.
В спальне на металлической старой, тысячу раз крашенной кровати лежал мужчина средних лет, худощавый, чуть
седоватый. И изумленно смотрел на вошедшего Банду.
- Ну, суки!.. - только и сказал мужчина.
Бондарович держал его на прицеле:
- Привет, Могилев! Не ждал гостей?
- Я тебя не знаю, парень.
- Зато я тебя хорошо знаю. Материалы изучил.. Александр выразительно повел стволом пистолета.
- Только без фокусов. Руки вытянул поверх одеяла.
Смотреть мне в глаза...
Мужчина подчинился:
- Смотрю...
Александр подошел ближе:
- А теперь медленно, очень медленно, переворачиваешься на живот. И чтобы руки были на виду.
- Как прикажешь, начальник.
Банда держал палец на курке:
- Одно резкое движение - и, считай, у тебя пуля в голове. А может, и две. Я стреляю быстро...
Мужчина медленно перевернулся на живот, руки положил поверх подушки. Тогда Бондарович внезапно подскочил к
нему, схватил левой рукой за шею и скинул с кровати - грубо прижал лицом к давно не мытому, заплеванному полу.
- Мент, урою!.. - прошипел преступник, но не пошевелил и пальцем, поскольку холодный ствол пистолета с силой уперся
ему в затылок.
Александр скомандовал:
- Руки за спину, Могилев!.. - голос его от возбуждения стал хриплым.
Когда руки преступника оказались за спиной, Александр защелкнул на них наручники, поднялся. Убрал пистолет в
кобуру. Утер пот со лба.
Преступник покосился на него:
- Что же мне теперь - так и лежать, начальник?
- Пока лежи. Отдыхай.
- Пол грязный.
Банда уже отдышался:
- Сами виноваты - развели свинарник!..
Из соседней комнаты заглянул Медведев:
- Все путем, Саша: там двоих быков взяли. Третий - возле лифта.
Бондарович кивнул:
- Кого-нибудь пошли за понятыми.
Медведев исчез.
Преступник покосился на Александра:
- Ну, что, начальник? Можно вставать?
- Поднимайся, - разрешил Бондарович. - Где у тебя одежда?
- Хочешь прокатить?
- Далеко прокатим... К бесплатному круизу готовься...
Бандит ухмыльнулся:
- Не гони, начальник, лошадей. Я чист.
- Это ты-то чист? Клеймо на клейме - места свободного не найдется.
Преступник покачал головой:
- Взять несложно. Вину доказать - потруднее будет.
В салоне бодро запищала рация.
- Давай машину! - раздался в переговорном устройстве голос майора Бондаровича.
Дима Морозов вздрогнул - должно быть, мысли его все еще витали где-то в области таинственной, невероятно
перспективной генной инженерии и возле проблемы восстановления из праха гениального Ильича.
Дима бросился к переговорнику, напомнил:
- А вторая?
Голос майора был хриплый:
- Давай машину! Быстро!..
Лейтенант метнулся за руль.
Когда Морозов подкатил ко двору, оттуда, придерживая за сцепленные за спиной руки, майор с Толиком Медведевым уже
гнали трусцой коротко стриженного мужчину лет сорока пяти. Одеться ему толком не дали. Из-под расстегнутой куртки
виднелся спортивный костюм, торчал край несвежей майки. На ногах - незашнурованные кроссовки.
- Порядок, - сказал Банда, заталкивая задержанного вслед за Толиком на заднее сидение. - Без шума и пыли. Можно
сказать, тепленького достали...
Лейтенант оглянулся на двор:
- А остальные?
- Разберутся сами. Гони в Лефортово, - Александр Бондарович махнул рукой.
Машина набрала скорость.
Настроение лейтенанта Морозова быстро поднялось.
И было от чего!.. Вот так - "без шума и пыли" - задержали одного из видных авторитетов "солнцевской" группировки.
Нечего было, значит, и волноваться...
Бандит еще как будто не пришел в себя. Волосы были всклокочены, глазки бегали, как у загнанного зверька.
- Вы обязаны дать мне возможность позвонить моему адвокату, - подал он голос.
- Сначала я с тобой в камере поговорю, Могилев, а потом будешь думать, с кем тебе созваниваться, - отозвался
Бондарович с переднего сиденья. - И сиди спокойно, не ерзай, Могилев! Считай, отбегался...
Преступник презрительно скривил губы:
- Я для тебя - Могилевчук Вячеслав Павлович. Посмотрим, что вы мне сможете предъявить, ретивые...
- А все твое и предъявим. Чужого не пришьем.
- Вот вы-то как раз и пришьете - мастера, - оскалился Могилевчук. - А не пришьете, то выпустите через день и принесете
официальные извинения за беспричинное задержание. Или я арестован? - он вопросительно посмотрел в глаза Бондаровичу.
- Все узнаешь в свое время.
- Так я все-таки арестован или задержан? - авторитет перешел на официально-вежливый тон. - Ваша обязанность довести
это до моего сведения. Сейчас ведь не коммунистические времена, когда всюду царил беспредел. Теперь каждый права
имеет, не надо даже качать.
- Задержан, - хмыкнул Бондарович. - Но тебе это должно быть все равно.
- Мне не все равно, и вам не все равно, - Могилевчук стрельнул в Александра хитрыми глазами. - Завтра же в прокуратуре
будет лежать жалоба о том, как вы вломились в квартиру без предъявления ордера, как накинулись, хотя вам не оказывали
никакого сопротивления...
- Значит, тепленькими взяли? - перебивая бандита, весело спросил лейтенант.
- Из постельки, - опять хмыкнул Бондарович и оглянулся на задержанного. - Этот контингент любит поспать, - и пошутил:
- Даже жалко будить было.
- ..не предъявили никакого обвинения, вообще слова не сказали, повалили, прижали лицом к полу, заковали в наручники.
Не дали ни собраться, ни одеться, ни шнурков завязать, - продолжал перечислять Сева Могилев, как его называла "братва". -
Налицо нарушение уголовно-процессуального кодекса... Вы думаете, вам это сойдет?
- Зачем тебе шнурки? - удивился Медведев. - Порядка не знаешь? Будто только родился, ей-Богу!.. Сейчас в Лефортово у
тебя их все равно заберут...
Сева Могилев огрызнулся:
- Как заберут, так и отдадут...
- Послушай, Могилевчук, - Бондаровичу надоело пустое препирательство, - помолчи, лишнее треплешь.
Ты же знаешь, что я просто так не брал бы тебя. Заметь, я даже на обыск не остался, - времени жалко, поскольку там
ничего интересного не будет. Пара "волын", в крайнем случае; а их твои шестерки все равно на себя возьмут. Ведь так? - он
насмешливо смотрел на преступника. - И еще ты прекрасно знаешь, что никакой адвокат тебе не поможет; по чрезвычайному
Указу Президента я могу тебя держать до тридцати суток ПО ПОДОЗРЕНИЮ, - Бондарович сделал упор на этих словах, -
БЕЗ ПРЕДЪЯВЛЕНИЯ ОБВИНЕНИЯ. Поэтому ты и меняешь - на всякий случай - квартиры и гостиницы, чтобы тебя
труднее было найти. Но тактика твоя стара, как мир. Мы тебя взяли и уж за тридцать суток как-нибудь раскрутим, не
сомневайся.
Сева Могилев сплюнул себе под ноги:
- Понты ментовские!
Бондарович укоризненно покачал головой:
- Лучше заткнись и подумай, где мог проколоться и что у меня на тебя есть...
- А ни хрена нет у тебя. И думать нечего - головушку мучить.
В подъезде к этому времени наконец стихла музыка.
Женщина с бигуди из соседней квартиры и ее муж мялись в коридоре; их пригласили на обыск в качестве понятых. В этой
роли им, вероятно, приходилось выступать впервые. Оно и понятно: не каждый день из соседней квартиры "берут"
бандитского авторитета.
Двое задержанных по очереди освобождались от наручников и одевались, после того как была по сантиметру прощупана
их одежда.
Старший лейтенант Захаров вызвал из отдела двоих специалистов для проведения детального обыска квартиры.
- Николай, - отдал он распоряжение, - дожидайся наших, а мы повезем этих красавцев на отдых. Вряд ли здесь еще что-то
обнаружится.
В двухкомнатной квартире практически ничего из мебели не было, кроме необходимого холостяцкого минимума и
дорогой видеодвойки. Было понятно, что Могилевчук остановился здесь только на ночь, по случаю.
На столике в полиэтиленовых пакетиках с бирками лежали: два пистолета - "Макаров" и здоровенный крупнокалиберный
"магнум", запасные обоймы, патроны россыпью, еще какая-то мелочь.
Старший лейтенант Захаров зарокотал баском:
- Товарищи понятые, подпишите протокол об изъятии оружия. Вам придется задержаться здесь до приезда группы
специалистов и на время обыска.
Мужчина и женщина, не читая протокола, поставили свои подписи.
- Почему не прочитали? - спросил Захаров.
- Да мы же слышали, как вы диктовали... - ответил мужчина. - Только время терять.
- Хорошо, - старший лейтенант Захаров посмотрел их подписи. - Позвоните, если надо, на работу, предупредите, вам
выпишут потом справки на этот день.
- Какие справки, какая работа, - вздохнул мужчина. - Вокруг сплошная безработица... - он огляделся. - Може
...Закладка в соц.сетях
