Жанр: Боевик
Марафон со смертью 5. Банда возвращается
...кого недалеко от проезжей части. С вами может быть только один личный охранник. Стоит напомнить, что вы
имеете дело с профессиональными работниками спецслужб, никакие наспех организованные засады, не сработают.
Виктория Макарова. Александр Бондарович".
- Простите, это записка личного содержания, - Елена с трудом справилась с голосом.
Потом взглянула на часы.
- Извините еще раз, появились новые обстоятельства, у нас только двадцать минут, проведем блиц-брифинг, а завтра или
послезавтра я постараюсь появиться на этой трибуне еще раз. Прошу - первый микрофон.
Вопрос задавал пожилой седоватый мужчина левантинского типа:
- Елена Борисовна, на ваш взгляд, следственная группа, составленная из представителей разных силовых структур, у
которых разные задачи, может работать слаженно?
- Да, может, конечно. И работает. Хотя нельзя сказать, что методы у представителей разных структур одни; могут быть
разными у них и задачи, но цель - в высоком понимании этого слова - у них все же одна, - она вежливо улыбнулась
журналисту. - Следующий вопрос...
Через двадцать минут Елена покинула зал.
Вместе с ней ушел и водитель - приятель Гены, он махнул издалека рукой Виктории, которая сидела за рулем его
"шестерки". Знак этот означал, что Елена покинула зал и что после чтения записки она никаких распоряжений никому не
давала и записку оставила при себе.
"Шестерка" двинулась с места...
Елена Монастырская скорым шагом прошла к машине, отдавая по дороге распоряжения по изменению распорядка дня.
- Со мной едет только Борис. Садись в машину, - бросила она ему. - Все, все. Остальные вопросы после.
Оставив недоумевающих сотрудников на стоянке, она откинулась на сиденье и приказала ехать к парку Горького, а сама
перечитала записку еще раз.
Лицо Елены покрылось бледностью.
- Что-то случилось, Елена Борисовна? - спросил, забеспокоившись, Борис.
Елена, скомкав записку, отмахнулась:
- Помолчи.
Монастырская невидящим взором смотрела за окно и удивлялась тому, что не чувствовала злобы по отношению к
Виктории Макаровой. Елена уже была в курсе последних событий: просветили "доброжелатели" и справа и слева. Понятно,
что Виктория вела какую-то игру. И отчаянно рисковала - не только служебным положением, но и головой. Виктория была
умная девушка. Именно поэтому Монастырская сомневалась, что Виктория преследует какие-то свои корыстные цели, - и,
вероятно, именно поэтому не злилась на нее... Несмотря на все трения между ними, предать Макарова не могла.
Но Макарова могла заблуждаться... Вот это понимание и вызывало тревогу. Елена нервничала...
- Подъезжаем, - молвил телохранитель.
- Найди место для тихой парковки неподалеку от главного входа, - Елена теперь внимательно оглядывала улицу в окно.
- Куда мы?
- Будем ждать человека на площади возле главного входа, - ответила Елена.
Борис свернул на боковую улицу и припарковался.
- А если вас узнают, Елена Борисовна? Там же толпа соберется с вопросами, - в его замечании был смысл. - Как мы оттуда
выберемся?
- Черт, ты прав. Дай сюда косметичку.
Несколькими уверенными движениями Елена поправила линию губ, используя яркую вечернюю помаду; наложила столь
же ядовитые тени и румяна...
- Все, пошли, - она еще раз глянулась в зеркальце и уверенно вышла из машины. - Возьми меня под руку.
Смотри, чтоб никакая сволочь не сфотографировала, а то завтра же опубликуют меня размалеванную, как шлюху, под
руку с молодым парнем. Представляю, какие подписи придумают...
- Не бойтесь, у меня все схвачено.
Они остановились посреди площади.
Елена смотрела себе под ноги, скрывая под полями шляпы лицо. Борис контролировал обстановку и не утруждал свой
мозг лишними вопросами.
Через несколько минут тягостного ожидания возле обочины остановилась все та же синяя "шестерка", Елена увидела, как
открылась дверца с ее стороны и выглянула Виктория Макарова, перегнувшись с места водителя:
- Садитесь, Елена Борисовна, - крикнула она.
Елена и Борис на секунду замялись в нерешительности.
- Садитесь, пожалуйста, - раздалось у них за спиной. - Ты - на переднее сиденье.
Борис, который отвлекся на подъехавший автомобиль и потерял на секунду контроль над обстановкой, заметил теперь
позади себя мужчину и узнал того следователя из ФСБ, который, как и Виктория, был объявлен в розыске. Борис
заволновался, не зная, что предпринять.
- Да садись же, дурак, - зло сказала ему Елена и сама открыла за ручку заднюю дверь, чего ей не приходилось делать уже
много лет.
Они сели.
Виктория держалась, как всегда, с учтивостью:
- Добрый день, Елена Борисовна.
- Привет, дорогая!..
- То, что вы согласились приехать, уже многое значит.
- Разумеется. Но скажу честно: я не в восторге от ваших действий...
Наум Кожинов, 8 часов утра, 26 марта 1996 года, рабочий кабинет
Наум Кожинов держал в руках выписку из проверки налоговой полиции, где красным маркером была помечена строка о
переводе со счета КПРФ сорока миллионов рублей на счет телерадиокомпании "Молодежная".
- Виктор Иванович, зайди ко мне, - Кожинов отпустил кнопку селектора.
Через минуту появился заместитель. Он заметно нервничал; движения его были какие-то суетные.
Генерал Кожинов взял нейтральный тон:
- Доложите результаты поисковых мер.
- Мер, Наум Степанович, много, результатов нет, - Карпик расстроенно развел руками.
- Каким образом их упустили в парке?
- Неслаженность действий.
- Что значит неслаженность? Они ведь не продавцы мороженого!..
- Наши ребята никогда не проходили эти виды тренажа. Сами понимаете, невозможно предвидеть все.
Их дело защищать, а не захватывать, - Карпик высказывал то, что у него, видимо, наболело. - Надо было посылать группу
захвата из ФСБ, или хотя бы ехать мне самому.
- Почему же не поехал?
Карпик отвел глаза:
- Глупо, конечно, упустили. Хорошо еще, что никого не ранили.
- ФСБ этих ребяток нельзя отдавать, нежелательно, - заметил Кожинов. - Слишком много Макаровой и Бондаровичу
известно. К тому же нам лучше знать, что делать с сором из своей избы... - он, видно, решил действовать по какому-то иному
плану. - Все, снимай засады с квартир и отменяй все розыскные мероприятия. В ФСБ позвони - не забудь.
- Почему?
- Я возьму их сам. Иди.
Когда Карпик покинул помещение, Кожинов заглянул в список сотрудников и набрал номер телефона;
- Алло, - ответил женский голос.
- Пригласите к телефону Прокофия Климентьевича.
Женщина выразила недовольство:
- Рано еще, спит он.
- Это генерал Кожинов.
В голосе женщины зазвучали мстительные нотки:
- Он болен, его нельзя будить.
- Ольга Борисовна, я звоню по поводу Виктории...
Женщину будто подменили:
- Минутку, даю трубку, Сразу же раздался бодрый голос старика:
- Слушаю, Орлов.
- Здравствуйте, Прокофий Климентьевич, Кожинов на проводе.
Голос Прокофия оставался ровным;
- Здравствуй, Наум, - старик ничем не выдавал своего волнения.
- Я только что отозвал свору.
- И что мне теперь делать, - после секундной паузы вопросил старик, - плясать?
- За обыск обижаться нечего, ты - подельник во всей этой самодеятельности.
- Мало ли я обысков видел, - прохладно усмехнулся Прокофий Климентьевич.
Кожинов вдруг перешел на доверительный тон:
- Пусть приходят твои ребята, нет у меня времени их ловить. Пусть приходят быстро, я боюсь, что они наломают сегодня
таких дров, что вовек не расхлебать.
- Не верю я тебе, Наум, - проскрипел в трубку Прокофий. - Понравилось тебе высоко сидеть. Повелевать понравилось,
влиять непосредственно на ход событий, быть приближенным к первым лицам...
- У тебя такое сложилось впечатление?
- Старо - как мир!.. Но сказать тебе об этом, кроме меня, некому. Первым лицам не до того, а остальные побаиваются.
Только меня тебе нечем напугать. Меня, брат, уже и смертушка не пугает...
- Крот у меня сидит, Прокофий, - объяснил, словно пожаловался, генерал Кожинов. - Вот в чем закавыка.
Вот откуда накладки. Теперь понял?
Старик не мог не согласиться:
- Это, конечно, причина.
- И активизировался он, начал землю рыть именно сейчас, в ответственный момент: когда убийство в Кремле, когда
выборы на носу...
Старик посочувствовал:
- У него, брат, работа такая...
- Ну вот и зови своих бойцов. Не говоря только, что у тебя с ними связи нет.
- Чтобы я поверил, еще одно слово ты должен сказать.
Кожинов отлично понял, что имеет в виду Прокофий:
- Хорошо. Гришка Отрепьев. Достаточно?
Старик с минуту помолчал.
- Да. Куда присылать молодых?
- Ко мне на дачу, Виктория знает где. С двенадцати до двух я буду ждать их там. Отбой?
- Как с Викой поступишь?
Кожинов хмыкнул в трубку:
- Совсем не заметить ее взбрыков я, сам понимаешь, не могу. Но буду спускать дело на тормозах... Пошлю твою
красавицу в Ярославль подальше с глаз...
- А майор?
- Ас майором пусть ФСБ разбирается, у меня к нему претензий нет. Не понимает просто ни черта.
- Ты мне зятя не хай, - прохладно посоветовал Прокофий Климентьевич.
- Зятя? - у генерала Кожинова вытянулось лицо. - Ну и ну... Когда только люди успевают все?
Бондарович и Макарова, 10 часов утра, 26 марта 1996 года, набережная Москвы-реки
Виктория медленно вела машину по набережной, изредка поглядывала в зеркальце заднего вида.
- Оружие сдавать не надо, - сказала Макарова Борису, - но воздержись от всяких дурацких идей. Учти, мне известны твои
слабые стороны...
Борис, которого за последнюю минуту дважды назвали дураком, нисколько не обиделся. А главное, вел себя спокойно...
Называйте как хотите, лишь бы поездка обошлась без силового контакта и других неприятностей. А за дурака он еще успеет
и обидеться, и рассчитаться.
- Что вы хотите от меня? - резким тоном спросила Елена Борисовна. - Вы отдаете себе отчет, на что пошли?
Это можно квалифицировать как шантаж и похищение высокого должностного лица и члена семьи Президента.
Виктория резко повернула руль вправо и затормозила у бордюра:
- Если вы не желаете с нами разговаривать, то вольны в любую минуту покинуть машину и отправляться по своим делам,
Елена Борисовна!
Банда кивнул;
- Действительно, силой вас тут никто не удерживает.
Мы предпочитаем договариваться полюбовно.
Принцесса бросила за окно рассеянный взгляд:
- Куда вы меня везете?
- Не разговаривать же посреди площади, - пожала плечами девушка.
Александр указал вперед:
- Поехали, Виктория.
Девушка плавно тронулась с места:
- Сейчас свернем и остановимся где-нибудь в тихом месте на набережной. И нам никто не помешает переговорить, - она
бросила быстрый внимательный взгляд на Принцессу. - Что с вашим лицом, Елена Борисовна?
Елена ухмыльнулась:
- На шлюху похожа по вашей милости - это чтобы кто-то случайно не узнал.
Виктория подавила невольную улыбку:
- Извините, пожалуйста, это никак не входило в наши планы, - и ловко тормознула на набережной. - Вот здесь и постоим.
Тихое место, хороший обзор...
Елена слегка закапризничала:
- Я надеюсь, вы доставите нас назад к машине? Или мы будем ловить такси?
- Доставим в лучшем виде, - Виктория оглянулась на телохранителя. - Борис, погуляй вокруг машины.
- Не положено, - хмуро ответил он.
- Видишь ли, тебе же спокойней будет, - объяснила Виктория. - Мы будем говорить об очень серьезных вещах...
- Не положено...
- Выходи, - рассердилась Елена. - Совсем дурак стал?
Борис вздохнул и заворчал:
- Работа есть работа. И есть ответственность. Случись что...
- Считай, уже случилось, - перебил его Александр. - Страшнее не будет.
Телохранитель, сделав угрюмое лицо, начал выбираться из машины. Елена молчала, сумрачно смотрела ему в спину.
Борис, получив третьего "дурака" за столь короткий отрезок времени, вышел и стал столбом перед бампером, упершись
взглядом в лобовое стекло.
Принцесса повернулась к Виктории;
- Итак, что вам от меня нужно?
- Возникло подозрение, Елена Борисовна, - официальным тоном начал Александр, - что Виктор Смоленцев был убит по
вашему приказу, скорее всего, вот этим самым ревностным дураком.
Лицо Елены Монастырской вытянулось:
- Вы так считаете?
Банда продолжал:
- В самое ближайшее время средства массовой информации, финансируемые коммунистами, начнут масштабную
кампанию по доведению этой версии до народа... В настоящее время у меня, как специалиста, практически нет сомнений, что
Смоленцев был убит профессиональным ударом ноги, который привел к перелому шейных позвонков. Это мгновенная
смерть. Генерал Кожинов делает сейчас все, чтобы переложить вину за это преступление на невиновного человека.
Монастырская сверкнула на него глазами:
- Дайте мне сигарету.
Банда протянул ей пачку, щелкнул зажигалкой.
Елена Борисовна закурила и некоторое время молча смотрела в боковое окно, о чем-то размышляя.
- Послушайте, - наконец сказала она. - Или вас кто-то крепко водит за нос, или вы сошли с ума, если полагаете, что с ума
сошла я. Я понимаю, вы решили, что у меня свихнулись мозги от власти и ответственности, когда я получила этот пост...
Сигарета у нее в руках сломалась. Принцесса разнервничалась:
- Дайте еще сигарету... Спасибо, - она глубоко затянулась и с наслаждением выпустила дым. - То, что вы собираетесь
распространить в прессе, страшно ударит по Президенту, несмотря на то, что ваша версия - полный бред. Этого нельзя
допустить, - Монастырская несколько успокоилась. - Смоленцева я собиралась лишь хорошенько отчихвостить и поставить
перед выбором: или он честно работает, или вылетает из эфира и делает вместе с коммунистами все, что ему вздумается. Вот
и все. Это был бы, конечно, сильный удар, на меня бы вылилось ведро грязи... Начались бы воспоминания Смоленцева о
прежних временах... Виктория знает, что всегда найдется возможность комару поточить нос. Смоленцев изрядно попортил
бы мне жизнь...
Александр перебил ее:
- Что вы имеете в виду, когда говорите "попортил"?
- Ну, в самом крайнем случае, он сумел бы так насолить мне, что пришлось бы уйти с поста руководителя избирательной
кампании Президента, - Монастырская с явной растерянностью взглянула на Банду. - Однако все это не идет ни в малейшее
сравнение с тем, что вы мне здесь заявляете... Вы намереваетесь попортить мне жизнь во сто крат сильнее... А между прочим,
этот сукин сын Смоленцев, хоть и грех так говорить о покойном, уже получил от КПРФ деньги, - Принцесса не могла скрыть
своего гнева.
Банда вздохнул:
- Да, Елена Борисовна, сорок миллионов.
- Вы оперативно получаете информацию, - она с интересом взглянула на Александра. - От Зюганова?
Бондарович молча смотрел на телохранителя - этого парня следовало держать на контроле, чтобы не выкинул какойнибудь
фортель.
- Хорошо, Елена Борисовна, - вмешалась Виктория. - Давайте отставим наши взаимные подозрения. Меня-то вы, надеюсь,
не зачислите в коммунисты?
Елена насмешливо посмотрела на Викторию, перевела глаза на Александра и снова на нее:
- Влюбилась наконец-то, железный стрелок?
Виктория вспыхнула:
- Все действия инициировала я. А у Александра просто пришлось просить помощи. Если хотите - практической. Он, в
свою очередь, установил, что обвинения против Глушко сфабрикованные. Как это ни печально!.. Семен Липкин со всей
определенностью заявил вчера мне, что ждет только официального предъявления обвинения Глушко, чтобы не оставить от
этого заявления камня на камне. И они возложат вину на вас. Вы понимаете?..
- Не очень-то верится - настолько бредово.
- Запись этого разговора лежит у Кожинова на столе.
Принцесса несколько смутилась:
- Об этом я не знала... Но вот вам и ответ. В основе всего этого лежит подлая провокация, направленная против.., отца.
Если, конечно, ваши выводы о профессиональном характере убийства верны.
Виктория облегченно вздохнула:
- Именно так мы и считаем. Это заговор, или предательство.
- Кто же исполнитель, кто предатель в Кремле, если все это так?
- Это мы и пытаемся выяснить.
- Почему же вы действуете самостоятельно, с угрозами, с похищением дочери Президента, со стрельбой в парке
Горбунова? Ничего не понимаю, - Принцесса, сидя на заднем сиденье, качала головой.
Телохранитель пристально смотрел в салон.
Виктория подкинула вопросик:
- А вы уверены, что этот предатель не Кожинов?
Елена отпрянула, как от удара.
- Я знаю его с детства и с детства терпеть не могу, но... Дайте мне еще сигарету.
Она приоткрыла дверцу и крикнула на улицу:
- Да отойди ты от стекла, стоишь пялишься! Смотреть на тебя тошно, - и с силой хлопнула дверцей; даже небрежный,
кричащий макияж не мог скрыть бледности, покрывшей лицо Принцессы.
Борис отошел на два шага в сторону и обреченно замер.
Елена Монастырская отвернулась от него:
- Между прочим, этому идиоту я не то что убийство не доверила бы - в магазин бы не послала одного. Но он хоть таких
сюрпризов не преподносит, как ты, Виктория... - она на минуту задумалась. - Я понимаю, о чем вы. Кожинов - практически
единственный в Кремле, кто, действительно, смог бы устроить такую провокацию.
- Поэтому я и попала в эту историю, Елена Борисовна, - с грустью сказала Виктория.
- Что вы собираетесь предпринять?
- Единственное, что мы можем сделать, это просить вас передать Президенту вот этот листок, - Александр протянул Елене
бумагу. - Здесь в тезисном порядке изложены факты и наши подозрения. Кроме того, вы передадите содержание нашего
разговора.
Монастырская стряхнула пепел с полы пальто:
- Как проверить ваши подозрения?
- Существует видеокассета, где запечатлены все входящие в корпус и выходящие из него, - Александр сейчас много дал
бы за эту кассету. - Наверняка есть еще и запись тайного прослушивания курилки. Можно потребовать у Кожинова эти
документы. Возможно, они многое прояснят... Вас не тревожит вопрос, почему Кожинов до сих пор хранит все это в
большом секрете? Не потому ли, что там есть улики против него?
- Но кто этим займется, если уж даже Кожинову нельзя доверять?
- Сам Президент... Или нас, в конце концов, вызовите. Мы, как вы уже заметили, в курсе проблемы... Это такое дело, в
котором надо убедиться самому.
- Я поняла вас, - Монастырская была готова к решительным действиям. - Давайте вашу бумагу. И еще... в любом случае,
если надумаете сдаться вместе с компрометирующими материалами, которые вы похитили, то известите меня. Я постараюсь
вам помочь.
- Мы подумаем над этим, - кивнул Бондарович.
- Завтра в восемь утра я буду ждать твоего звонка, Виктория. В кабинете Кремля... - Принцесса обратилась к Александру. -
А теперь позовите, пожалуйста, этого наемного убийцу и отвезите нас к парку Горького.
Расставшись с высокой заложницей и ее верным телохранителем, Александр и Виктория отъехали от парка и поставили
машину на условленное место, в квартале оттуда встретили водителя и отдали ему ключи.
Журналист сел за руль:
- Может, отвезти куда? В милицию позже зайду сказать, что машина нашлась.
Бондарович отказался:
- Нет, не стоит, еще на грех задержат.
Настроение было странное. Как будто каникулы объявили.
До завтрашнего утра предпринимать ничего не стоило.
Оставалось только сделать звонок на явку. Может, появилась новая информация?
Они шли по какой-то улице. Александр тихо позвал:
- Вика...
- Что? - она повернула к нему лицо и остановилась, взяв за руку.
Александр даже смутился, он уже отвык от проявлений нежности посреди улицы.
"Прямо влюбленные подростки, счастливые от свалившегося на них первого чувства".
Он предложил - Поехали в "уединенное место". Не хочу ничего больше. Только тебя.
- Ты это точно знаешь? - девушка смотрела на него с хитринкой.
- Совершенно точно.
- А я не пожалею потом, что согласилась?
- Нет, тебе будет хорошо.
- Ты о чем? - она слегка куражилась над ним. - Ты будешь рассказывать мне сказки?
Но Банду нелегко было смутить:
- Могу и сказки. Мне их кот много намурлыкал.. - тут он заговорил серьезно:
- Меня с утра не покидает чувство, будто мы занимаемся какой-то ерундой, чем-то ненужным. Уехать в Урюпинск или в
Америку и, послав всех подальше, жить там вдвоем всю жизнь... Смешно разве?
- Ой, миленький, да ты влюбился, - всплеснула руками Виктория. - Вот я и приручила тебя, дикий зверь.
Александр пожал плечами.
А Виктория заторопилась, пока он не передумал:
- Поехали, конечно, возьмем такси, деньги у нас есть.
Я только на явку позвоню, а ты машину лови, чтобы нам не терять времени... Я люблю тебя.
Спустя минуту девушка уже разговаривала по телефону, - Фаина Яковлевна, здравствуйте.
- Здравствуй, милая. Срочные вести для тебя.
- Что случилось? - встревожилась Виктория. - Что-нибудь с дедушкой?
- С дедушкой все нормально. Но позвони ему немедленно, он два раза строго мне наказывал, не разрешил даже в магазин
идти. Сижу вот без хлеба, звонка твоего жду.
Виктория оглянулась, смотрела, как Александр ловит машину:
- Хорошо, Фаина Яковлевна, спасибо вам.
Не прошло и минуты, а Виктория уже связалась с Прокофием:
- Алло, дедушка!
- Все хорошо. Вика? - голос старика был если не взволнованным, то уж напряженным - точно.
- Да, если это хорошо.
- Как твой кавалер? - дед успокоился, уж коли поинтересовался кавалером.
- Не спрашивай, потом все скажу.
Но Прокофий допытывался:
- Замуж пойдешь?
- Да... - Виктория бросила в сторону Александра нежный взгляд. - Почему ты сказал домой звонить, что случилось?
- Вот что, голубушка... - голос старика стал серьезный. - Розыск на вас прекратили. С двенадцати до двух Кожинов ждет
тебя и Александра на своей даче. Он сказал, ты знаешь, как проехать. Это не в Завидове?
- Нет, там у него есть помещение, но дача у Кожинова старая - своя. Почему мы должны ехать, - не понимала Виктория, -
что изменилось?
- Он позвонил мне и кое-что объяснил. В общем, второй вариант убедил меня, что он в порядке.
Виктория нахмурилась:
- А нас - первый.
- Вы что, видели ее? - изумился Прокофий Климентьевич. - И давно?
- Только что расстались.
- Однако!..
- Кто же? - не могла сдержать любопытства девушка. - Он сказал?
- Да. Он вам все объяснит. И выволочку даст. Для пользы, - Прокофий старчески рассмеялся. - Да наплюй ты на все,
Виктория, и выходи замуж. Хватит тебе стрелять...
Когда становишься старым и сидишь дома наедине с болезнью, скоро становится ясно, свое личное дороже всяких
общественных проблем. Но ты уже никому не нужен...
- Дедушка, у тебя плохое настроение.
- Настроение у меня боевое - как обычно. И вот что тебе скажу: сворачивай потихоньку эти игры и езжай куда-нибудь с
ухажером отдохнуть. Кожинов тебя направит...
Виктория призналась:
- Мне об этом только что Александр говорил.
- Разумный человек.
- Выходит, ты снова все уладил, дедушка?
Прокофий самодовольно хмыкнул:
- Думаешь, хочется зря небо коптить?..
Александр уже махал ей руками, стоя возле машины с открытой задней дверцей...
Виктория, повесив трубку, нырнула в уютный теплый салон и подвинулась, освобождая место.
- Поехали! - бодро скомандовал Бондарович.
- Маршрут изменился, Александр, - предупредила девушка и уже громче сказала в сторону шофера:
- В Мытищи, пожалуйста, я там покажу дорогу.
- Куда мы? - Бондарович взял ее за руку, удивленно заглянул в глаза.
- На дачу к Кожинову, - губы Виктории сжались в тонкую линию.
- Будем брать? - пошутил Банда. - Или он сам пригласил нас в гости?
- Кажется, мой шеф в растерянности. Это прояснится на месте, Александр...
Бондарович и Макарова, 12 часов 30 минут дня, 26 марта 1996 года, дача генерала Кожинова
Дача стояла на краю поселка, чуть поодаль от других.
Расхожая присказка "моя хата с краю" - как раз про дачу генерала Кожинова. Сразу за огородами начинался лес. Домик
был двухэтажный, но небольшой - он не выделялся среди других, подобных ему домиков постройки семидесятыхвосьмидесятых
годов; в те годы, как правило, не строили роскошных особняков (замахнулся на общую площадь больше ста
метров - ты буржуй), а если и строил кто-нибудь - из партократов - то не в таких забытых Богом поселках...
Виктория рассказала, что лет пять назад генерал выкупил и соседний участок и разбил на нем молодой сад. Сейчас, в
марте, сад еще стоял голый и прозрачный.
Водитель, получив расчет, укатил по грязному шоссе.
Александр и Виктория двинулись к воротам, возле которых уныло слонялся молодой человек в сером пальто.
Увидев приближающуюся пару, молодой человек оживился, оглянулся, как-то весь подобрался - будто сторожевой пес у
хозяйского дома; еще издали разглядел гостей и что-то сказал в рукав.
Макарова была настороже. Дедушке она верила безоговорочно, но дедушка не дал каких-то, хоть сколько-нибудь
серьезных, гарантий, он просто посчитал, что риск - в допустимых пределах и надо использовать шанс.
- Предъявите, пожалуйста, документы, - молодой человек был безразлично вежлив.
Едва взглянув на документы, молодой человек вернул их.
- Бондарович и Макарова, - сказал он в переговорник.
К воротам со двора подошел еще один охранник. Пропустил их вовнутрь ограды, потребовал:
- Сдайте оружие.
Виктория и Александр переглянулись.
Охранник, повысив голос, повторил:
- Оружие...
Спутники неохотно подчинились.
Охранник рассовал пистолеты по карманам:
- Проходите.
Они взошли на высокое резное крыльцо с крышей.
Кожинов был родом откуда-то из-под Вологды, где любят резьбу и такие крылечки. Там строят избы с подклетом; первый
этаж - хозяйские помещения, склады.
На русском севере - где темные лютые зимы - дома порой до крыши заносит снегом, но хозяева могут жить автономно не
один месяц; у них в доме все есть... Нечто подобное и представляла из себя дача Кожинова - хотя, конечно, поменьше.
Генерал несомненно был кулик со своего болота.
Александр, который был здесь впервые, с интересом озирался по сторонам. Виктория углубилась в свои мысли.
Охранник шел следом, подсказал:
- Обувь снимите здесь. Генерал ждет вас в зале, по коридору налево.
Виктория, пожав худенькими плечами, уверенным шагом прошла вперед. Александр чувствовал себя спокойней, не
афишировал бодрость. Но он все-таки был поопытней - пообтесался за время службы в ФСБ.
Виктория замерла на пороге комнаты:
-
...Закладка в соц.сетях
