Жанр: Боевик
Марафон со смертью 5. Банда возвращается
...Разрешите, товарищ генерал?
- Проходите... - сказал с едкой усмешкой Кожинов и добавил:
- Гости дорогие.., черт знает, как дорого вы мне дались. Виктория!..
Девушка уже сообразила, что ей нечего бояться, и напряжение несколько спало с нее:
- Слушаю, товарищ генерал.
- А! - Кожинов в сердцах махнул рукой. - Садитесь на диван. Рассказывайте, что еще сумели натворить.
Виктория и Александр сели рядышком; девушка без лишних проволочек взялась объясняться:
- Товарищ генерал, все мои действия продиктованы тем, что я не верю в официальную версию убийства Смоленцева. В
поисках организатора этого преступления я вынуждена, простите, конечно.., подозревать и вас.
- Подозревать кого?.. - не поверил своим ушам Кожинов.
- Да-да, вас! - повторила Виктория. - Меня смущают некоторые объективные данные.
Генерал был обескуражен; он обдумывал некоторое время услышанное, потом слабо улыбнулся:
- И что?.. В смысле: что вы намерены предпринять?
Виктория смотрела ему прямо в глаза:
- Я не имею права докладывать вам о своих действиях, пока не получу доказательств вашей непричастности к убийству...
Или.. - тут девушка замолчала.
- Или . - как бы подстегнул Кожинов.
- Или пока не получу доказательств его государственной целесообразности, - добавила она тихо.
- И как же ты собираешься судить о государственной целесообразности? - насмешливо произнес генерал и покосился на
Бондаровича. - Вы, майор, заодно с этой штучкой? - Кожинов кивнул на Викторию - И тоже собираетесь допрашивать
генералов.
- Мне приходилось допрашивать генералов, правда, не такого высокого ранга, как ваш, - Александр с внутренней
невеселой ухмылкой вспомнил, как пару дней назад почти теми же словами отвечал на такой же вопрос вору "в законе" Севе
Могилеву (кажется, так давно это было).
Генерал озадаченно почесал себе за ухом:
- Я вижу, тебе понравилось, лейтенант Макарова, допрашивать первых лиц в государстве. Лихо ты взяла на испуг
Принцессу.
- Значит, она все-таки на прослушивании?
Кожинов развел руками:
- Работа...
- Елена Борисовна в сегодняшней беседе практически сняла с себя всякие подозрения, - Александр решил оттянуть удар
на себя.
Лицо Кожинова начало медленно багроветь:
- Что? Вы говорили сегодня с Монастырской?
- Да, - багровым цветом лица невозможно было взять на испуг Банду.
- Лихо. Вы думаете, вам эти фокусы простят?
- Мы действовали так по необходимости, не видели другого способа. И сейчас не видим.
- Что вы имеете в виду?
- Обстоятельства постоянно изменяются. Как говорят, нагнетается обстановка.
- Ладно. Действовали вы, надо сказать, рискованно, но грамотно в оперативном плане, - генерал с интересом разглядывал
Бондаровича. - Сейчас компромат лежит где-нибудь в газете? Так я понимаю?
- Никак нет, но если не будет сделан звонок, что все в порядке, материалы станут доступны прессе.
- Чушь это все, - фыркнул Кожинов; вся его багровость быстро сошла на нет, будто ее и не бывало. - Вы, должно быть,
уже знаете, что на счет Смоленцева поступили деньги КПРФ?
- Да, сорок миллионов, - второй раз за этот день им удалось произвести впечатление уровнем своей осведомленности.
- Могу вам сказать, откуда у вас такая оперативная информация, - генерал поднялся и в раздражении прошелся по
комнате. - От того негодного журналиста, с которым вы снюхались, чтобы пугать меня и Монастырскую!
Только вы не сообразили, что это значит. Информация уже просочилась. Коммунисты, которым она политически выгодна,
могли дать ее в любой момент и без вас. Так что вашим заначкам - грош цена.
- Почему же они молчат, товарищ генерал? Липкий сказал, что ждут обвинительного заключения на Глушко... - Виктория
несколько растерялась.
Генерал с видом ментора прошелся перед ними, сидящими на диване:
- Они вас, дураков, ждут. Неужели до вас до сих пор не дошло, умники?.. Ждут, когда вы, клюнув на эту удочку, сделаете
заявление в полной уверенности, что боретесь за справедливость. Кожинов убивает коммунистов! Вот какого заявления они
ждут. Ведь вам поверят больше - вы доверенные работники... Виктория в прошлом личный охранник Принцессы! И вы, как
марионетки, прыгаете на веревочке... - генерал с очень строгим видом воззрился на Викторию. - Кто поставлял Елене
информацию о коммунистических шашнях Смоленцева?
- Разве информация шла не от вас? Или не от Президента?
- Да не было вообще никакой попытки сговора Смоленцева с КПРФ. Как вы не догадаетесь!.. Он встречался с директором
"Экобанка" по вопросам финансирования, а с Липкиным - договориться о передаче. Вот и все... Остальное - измышления,
фикция, интриги. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кому это на руку. Коммунистам...
- А список?
- Список потребовала Принцесса. Смоленцев на радостях заложил туда все свои мечты, напетые в основном "Экобанком".
Что еще?
- Деньги.
- Липа, - воскликнул генерал. - Под них нет ни договора, ни счета, - ничего. Коммунисты просто кинули эту сумму - и все.
Хитрецы. Они еще не на такое способны. В случае чего, извинились бы и забрали деньги назад.
А даже если и не забирать, - генерал как бы размышлял вслух. - На большое дело - не жалко и рискнуть. Целую страну
купить!
Кожинов открыл двери и крикнул в коридор:
- Принесите всем чаю!
Виктория сидела теперь с подавленным видом, сцепив руки и морща лоб:
- Кто поставлял дезинформацию Елене Борисовне?
- Вот! Вот, где ты могла самостоятельно разобраться в вопросе, - у Кожинова был такой вид, будто он тыкал котенка в
кучку дерьма. - Ты дважды, превышая полномочия, субординацию и здравый смысл, фактически допрашивала дочь
Президента. И не проверила самый важный пункт - источник информации. В этом же весь смысл сбора и анализа
информации - степень достоверности источника. Азы, которые тебе преподавали в высшей школе КГБ!
Что могла сказать Виктория в свое оправдание?
- Я видела, товарищ генерал, на столе у Монастырской фотоснимок Смоленцева и Липкина, он был сделан из другого
ракурса, другим фотографом - не мной. Я решила, что кто-то дублировал меня, от нас или из ФСБ... Непростительная
ошибка! - Виктория с болезненной миной терла себе виски.
Генерал склонился над ней:
- Тогда попробуй сама проанализировать, кто?
- ФСБ? Нет, должна быть короткая связь с армией, там был главный кризисный центр... - девушка анализировала
ситуацию вслух. - ГРУ... ГРУ? - она подняла на Кожинова глаза. - Это Григорий Поливода? Он выходец из ГРУ, там мощная
система, и он ее контролирует...
Кожинов снисходительно улыбнулся:
- Ты небезнадежна, Макарова... Смотрите сюда.
Генерал вставил в видеомагнитофон кассету.
Постучав в дверь, вошел охранник с чаем и поставил чашки на журнальный столик. Вышел.
- Смотрите сюда.
На экране возникло изображение холла в 17-м корпусе, видны были контрольно-пропускной стол и площадка, от которой
уходил коридор, внизу светились цифры: 23.03.96/17.30.
Виктория увидела себя, беседующую с Репекой.
Кожинов пояснил:
- Видеозапись смонтирована с аудиозаписью из курилки, там стоит микрофон. Сейчас там тихо... Вот пошли участники
совещания.
Виктория и Александр смотрели во все глаза...
Видно было, как люди столпились возле прохода, сдавали разовые пропуски и предъявляли постоянные. Послышался звук
открывающихся дверей, скрип кресла, чирканье зажигалки.
Кожинов комментировал:
- Это в курилку вошел Глушко, курит. Смотрите главное: кто появился?
Из коридора вышли двое пожилых мужчин, посмотрели на толкучку у выхода и остановились.
- Поливода? - узнала Виктория того, что стоял лицом к коридору и спиной к камере.
- Да, он.
- А кто рядом?
- С ним офицер Генштаба, он играет роль фуфла, он стоит спиной к коридору и ничего не видит. Поливода рассказывает
ему нечто важное, оживленно жестикулирует.
Заметьте, Поливоде прекрасно виден коридор.
Снова послышался звук открывающихся дверей, шаги, скрип кресла, шаги, хлопок дверей, чирканье зажигалки.
Генерал оглянулся на Бондаровича:
- Надо объяснять?
- Нет, - ответил майор. - Все как показывал Глушко. Ни слова, он сразу ушел.
- Конечно. Вы его допросили...
На экране показался альбинос с его развинченной походкой, он был угрюм... Глушко вышел вместе с двоими последними
участниками...
Виктория стоит к столу спиной, чтобы не привлекать внимания Смоленцева, которого ждет; Виктория разговаривает с
Репекой...
Опять послышался звук открывающихся дверей, затем - металлический щелчок.
Генерал остановил изображение.
- Это звук защелки. Туалеты закрывают изнутри на уборку. Если бы кто-то подошел и не попал туда, то нисколько бы не
удивился. А подумал бы, что производится очередная уборка... Это важный нюанс.
Снова пошло изображение. Поливода с военным все так же разговаривают...
Раздается возглас Смоленцева: "В чем дело?" Затем - глухой стук.
Генерал покосился на Александра:
- Удар ногой, смертельный.
Снова глухой стук.
- Это удар пепельницей.
Шуршание, возня.
- Перетаскивает тело.
Шаги. Тишина.
Кожинов поднял вверх указательный палец:
- Убийца стоит перед дверьми. Ему надо незаметно выйти. Но как?
Слышится некий писк. Поливода и офицер расходятся. Секретарь Совета безопасности скрывается в коридоре, а офицер
идет к столу.
Щелчок защелки и скрип дверей. Тишина...
- Что это был за писк? Сигнал? - спросил майор.
Кожинов кивнул:
- Так точно. Поливода нажал в кармане на кнопочку, а у убийцы сработал зуммер. Это значило, что в коридоре никого нет.
Риск сводился к тому, что кто-то появится только в момент прохождения убийцы по коридору и сразу зайдет в туалет.
- Но как можно было разработать такую операцию? - Виктория была в недоумении.
На экране Виктория забеспокоилась и пошла в коридор смотреть, где задержался Смоленцев.
- Объясняю. Планировщику необходимо было знать, что у Смоленцева будет назначен разговор с Еленой Монастырской
после совещания. Надо было знать, что разговор этот произойдет не сразу, а немного погодя. Дальше надо было догадаться,
что он пойдет курить и останется один.
Кожинов остановил видео и принялся пить чай. И продолжал свои разъяснения:
- С Еленой после совещания долго беседовал представитель генштаба, впаривал мозги насчет упаднических настроений в
армии. С чьей подачи он это делал? Ответ ясен.
Курить на совещаниях при Елене нельзя, так что догадаться нетрудно, где Смоленцев должен будет находиться.
- Но ведь от любой случайности операция могла сорваться, - резонно заметила Виктория. - В курилке мог оказаться еще
кто-нибудь, кроме Смоленцева, и не спешить покинуть ее - как поспешил Глушко...
Генерал все это давно продумал:
- А вот здесь виден класс разработчика: сорвись операция здесь, автоматически был бы задействован второй вариант.
Смоленцев поговорил бы с Еленой, возможно, получил бы аудиенцию у Президента, а на стоянке машин, или по дороге
домой, или в подъезде его убили бы. И маховик провокации пошел бы раскручиваться подобным образом - хотя и по
несколько иному сценарию.
- Но почему, товарищ генерал, вы не пустили это сразу в ход? - выразила недоумение Виктория. - Зачем было
арестовывать Глушко? Ведь того факта, что Поливода стоял лицом к коридору и видел убийцу достаточно, чтобы доказать
Президенту его виновность.
Генерал печально развел руками:
- Тут и зарыта собака.
Виктория пристально смотрела на него:
- Я не понимаю.
- Эх, Макарова. Есть страшное животное - крот, которого я боюсь.
- У нас в службе "крот"?
- Да, предатель, который работает на Поливоду и ГРУ.
Очень осторожный и информированный.
Викторию осенило:
- Это от него Поливода мог узнать, что Елена потребовала у Смоленцева список?
- Конечно.
- Тогда кротом могла быть и я... - девушке самой было неприятно такое открытие. - Почему же вы не подозреваете меня?
Почему показываете эти материалы?
Кожинов отставил на минуту чашку:
- Крот более информирован, кроме того, ты так и не выступила с заявлениями в печати, тебя поддержал дед, ты явилась
сюда. Ты не "крот".
- А кто? Вы пытались выманить его в эти дни?
- Совершенно верно, именно это и входило в мои ближайшие цели; Глушко - это только обманный ход. Но всю игру
спутали вы, молодые безмозглые люди, - генерал Кожинов огорченно покачал головой.
- Почему же вы еще возитесь с нами и теряете свое время, товарищ генерал? - Виктория была подавлена.
- Министр обороны уволен в отставку. Поливода сегодня уйдет из политики - там на кассете еще много чего, - терпеливо
объяснял Кожинов. - Что сможет теперь предпринять оставшаяся часть недовольных Президентом?
- Консолидироваться вокруг какого-нибудь нового явного или скрытого лидера?
Генерал ничего не имел против этого предположения, однако говорил о другом:
- Я ожидаю отчаянных попыток с их стороны, покушения... А теперь представь себе, Виктория: предвыборная поездка
Президента, сотни мест, десятки незапланированных встреч - когда Президент просто выходит из машины к толпе; толпа
такое любит - это известно даже начинающему политику; где-то поблизости могут оказаться стрелки... а у меня в службе - их
"крот". Как я себя чувствую, по-твоему? - он вопросительно смотрел на Викторию. - Плевать мне на Поливоду, его можно
было убрать и раньше.
"Крот" - вот кто мне опасен.
Вид у Виктории был решительный:
- Мы можем чем-то помочь?
- Поедешь в Ярославль, поедешь по всему маршруту. То впереди, то со мной. Будешь тем человеком, которому я доверяю
абсолютно.
- После всей этой истории? - девушка вскинула на него удивленные глаза.
- Я, как ни странно, убедился в твоей лояльности и способности к самостоятельным действиям и выводам.
Вся эта ситуация пусть будет для тебя учебой своего рода...
Помнишь, что я тебе говорил в последний раз?
- О том, что я должна вам доверять так, как вы доверяете Президенту...
Кожинов отечески улыбнулся:
- После этого урока ты до конца жизни не посмеешь не поверить мне и опрометчивых шагов больше не совершишь.
Убедилась, что класса анализа тебе еще долго не будет хватать? Что еще расти надо...
- Да, товарищ генерал, - признала Виктория, - мне даже до Поливоды очень далеко. А он вам и в подметки не годится. Он,
должно быть, думает, что вы его еще не раскусили?
- Надеется на это, - поправил Кожинов. - Но уверенности у него нет. Он все время помнит про видеозапись...
- Мне стыдно, Наум Степанович. Я хотела сделать как лучше, но навредила вам.
Генерал с ободряющим видом потрепал ее по плечу;
- Значит, ты становишься тем битым сотрудником, за которого двух небитых дают. Пей чай.
Александр спросил:
- Какую же роль в своих планах вы отвели мне, товарищ генерал?
- Поедешь с Викторией - с женой, будешь координатором между своей конторой и моей. Иначе тебя придется пристрелить
у сарая, слишком много знаешь...
В этот момент что-то оглушительно грохнуло за окном.
Стекло за спиной Кожинова разлетелось вдребезги, генерала отбросило с дивана на ковер. В спине - кровавая дыра. Лицо
Кожинова покрылось мертвенной бледностью, черты искривила гримаса боли. Судорожные движения рук и ног
свидетельствовали об агонии.
Виктория и Александр бросились на пол.
Бондарович привычным жестом потянулся к кобуре, но тут вспомнил, что оружие их принудили сдать:
- Дьявол!..
- Кассету! - крикнула Виктория.
Александр пополз к видеомагнитофону.
Откуда-то слева хлопнули еще два выстрела, затем ответные, такие же, как первый.
Александр вытащил кассету:
- Уходим!
Виктория лихорадочным взором оглядывала комнату, тело генерала на полу:
- Где оружие?
Еще слышались выстрелы, чьи-то крики во дворе.
Банда потянул Викторию за руку:
- Уходим!..
Они выскочили в коридор и бросились к выходу. Впереди опять грохнул выстрел. Пуля впилась в косяк совсем рядом с
плечом Александра. Отлетевшая щепка упала на половик у порога.
Александр остановился...
Через сад к ним бежал смуглый мужчина в черном длиннополом пальто. В руке он держал пистолет с длинным стволом,
по виду "магнум".
Александр вскинул руки с кассетой вперед и присел.
Эта маленькая хитрость оказалась очень к месту.
Человек упал. Сработала реакция на сигнал "в меня целятся", прежде чем разум сообразил, что целятся.., из пальца.
- Назад!..
Александр уже был в маленькой комнатке справа от входа, куда накануне скрылся охранник с изъятым у них оружием. Но
ничего не нашел. И тут сообразил: сейф! Оружие в доме генерала хранилось, как и положено, в сейфе.
- Где сейф?..
Виктория уже проскочила в комнату, где затих на полу Кожинов. Когда Александр пробегал к ней коридором, по нему
выстрелили еще раз. Пуля ударила в стену и выбила внушительный кусок штукатурки.
Александр миновал опасный отрезок пути на четвереньках.
"Сколько нападающих? Двое, трое? Стреляют как будто бы с двух сторон... Но это может быть и всего один человек,
который умеет быстро перемещаться, который грамотно ведет осаду... Генерала жаль!.."
Виктория тем временем вышвыривала ящики из письменного стола. Те с грохотом падали на пол, кругом разлетались
какие-то бумаги...
- Есть, - у девушки в руках оказался банальный "Макаров". - Ну теперь держись!.. - было непонятно, кому адресовалась
эта фраза.
- Виктория!..
У Александра мелькнула мысль отнять у девушки оружие, но разум вовремя подсказал - глупо, в ее руках пистолет
намного опаснее, чем у него.
Виктория, оглянувшись, выскочила в коридор и сразу прицельно выстрелила. Если б не опасная ситуация, ею можно было
бы залюбоваться: шаг, другой, красивое решительное лицо, пистолет навскидку, выстрел, потом, как и положено, - ствол
вверх...
Бондарович, идя следом, краем глаза видел, как человека в черном пальто сбросило выстрелом с крыльца. Незнакомец
упал на спину и затих.
Глаза у Виктории горели:
- Что будем делать? Что, если есть второй?
- Стой на месте.
Банда выглянул осторожно в окно. Никого.
Сказал негромко:
- Я выпрыгну в окно, а ты прикрывай.
- Нет, опасно, - покачала головой девушка, - я бы тебя еще на лету подбила.
Бондарович оглянулся:
- Проскочим по коридору в следующую комнату?
- Давай.
- Только не забудь пригнуться.
Александр пролетел в комнату напротив и осторожно выглянул из окна.
Пусто...
Но, к сожалению, это ни о чем не говорило. Стрелок, скорее всего, прижался к стене дома и сторожил их. Во всяком
случае Александр так и поступил бы.
- Не высовывайся, Вика. Я гляну с другой стороны...
Но тут на дороге взревел двигатель автомобиля, и машина, взяв с места в карьер, умчалась. Александр выглянул в
коридор, а затем во двор.
Выпрыгнул из окна, обошел дом кругом.
- Пошли, Виктория, - крикнул он.
На крыльце появилась Вика, немного бледная, но спокойная; осторожно огляделась; она держала оружие под углом в
сорок пять градусов к земле - чтобы в случае опасности стрелять навскидку, по-спортивному.
Трупа в черном пальто не было, не было и следов крови на земле. Только следы...
- Сволочь, в бронежилете был, - догадалась Виктория.
Банда еще раз огляделся:
- Вон охранник лежит.
Подбежали к нему - мертв. Вскоре обнаружили и второго, того, что стоял у ворот. Теперь он лежал с неестественно
вывернутой шеей.
Александру сразу пришло на ум:
- Похоже, Вика, мы видели того самого убийцу.
Охранник убит тем же способом, что и Виктор Смоленцев. Этот гад сломал ему шею. Давай быстро сматываться отсюда.
Виктория была подавлена всем происшедшим:
- Теперь на нас еще и это навесят...
Ключи оказались в замке машины, ее даже не загонял в гараж, чтобы не терять времени. Кожинов не любил ожидать.
Банда завел двигатель.
"Кожинов... Жаль! Умный был мужик - так все разложил по полочкам!.."
Глава 10
УЛЬТИМАТУМ
Президент, 4 часа дня, 26 марта 1996 года, кабинет Президента
Президент уже часа два беседовал с представителями от культуры. Не столько говорили они, сколько он. Как выяснилось
с самого начала, ничего нового Президенту гости сказать не могли. Он был в курсе всех их проблем... Киношники
настойчиво просили средств на "подъем" российского кино, которое всегда было одним из лучших в мире, а теперь - в
плачевном состоянии; музейные работники в свою очередь говорили о плачевном состоянии музеев; деятели от литературы
просили поддержать литфонд... С одной стороны свободных денег в казне не было, но с другой стороны их можно было бы и
организовать. Деятели культуры - прослойка, конечно, немногочисленная, но они могут сказать очень веское слово - что в
предвыборную кампанию весьма важно; особенно - киношники и литераторы. Надо поддержать интеллигенцию, изыскать
средства. Пройдет совсем немного времени и результат сегодняшней встречи ох как скажется...
Сработала связь с приемной:
- Господин Президент, к вам Секретарь Совета безопасности с каким-то чрезвычайным сообщением.
- Хорошо, - ответил Президент. - Он не говорит, по какому именно вопросу?
- Нет. Только конфиденциально...
Президент нахмурился; ему совсем не нравились такие внезапные конфиденциальные встречи:
- Пусть подождет несколько минут. У меня очень важная делегация - скажите ему...
Президент повесил трубку и продолжил беседу.
Через несколько минут, попрощавшись за руку, посетители ушли, и почти сразу в кабинете появился Григорий Данилович
Поливода. Вид у него был довольно взволнованный. Президент давно не видел Поливоду таким.
- Что случилось, Григорий Данилович? - как всегда, неторопливо начал Президент.
Поливода напоминал растрепанного после схватки коршуна:
- Есть несколько неприятных фактов, которые требуют неотложного рассмотрения.
Президент развел руками:
- Если неотложного, то отложим другие дела, займемся этим.
- Дело касается убийства Смоленцева, - Поливода волновался. - По-видимому, Кожинов доложил вам далеко не обо всех
обстоятельствах этого преступления. А они могут сыграть фатальную роль.
- Показывай.
- За день до убийства Смоленцев встречался с Семеном Липкиным, - на стол легла фотография, - а также с директором
"Экобанка" Виктором Сутько. Они достигли соглашения, по которому КПРФ и "Экобанк" финансируют дальнейшую
деятельность телерадиокомпании "Молодежная" по ряду проектов. В счет этого финансирования КПРФ перечислила сумму в
сорок миллионов рублей - совсем неплохо для телестудии. Вот выписка из банковской справки.
Президент внимательно рассматривал все бумажки, которые попадали ему на стол.
Поливода продолжал:
- Об этом стало известно вашей дочери, и она потребовала Смоленцева на ковер, приказав принести список с основными
перспективными направлениями развития телерадиокомпании. Вот список, который подготовил Смоленцев, идя в день
гибели в Кремль...
Очередная бумага легла поверх прежних.
- Дальше, - тяжело сказал Президент.
- Ему была обещана встреча с вами, и он пришел в Кремль. После совещания он отправился в курительную комнату, и его
там убили... Вину за это возложили на некоего телережиссера Глушко... - Поливода сделал значительную паузу. - Его срочно
арестовали. И до сих пор изматывают допросами. Вот протоколы, вот справка медэкспертизы, где сказано, что Смоленцев
убит ударом пепельницы, остальные травмы причинены трупу. Вот справка полноценной экспертизы: в ней сказано, что
смерть произошла от профессионального удара. На скуле большой синяк, характер перелома шеи в точности соответствует
направлению удара. Эксгумация даст однозначные результаты, - Поливода захлопнул папку. - В целом получается
неприглядная картина: Смоленцев переходит на сторону коммунистической партии, его вызывают в Кремль и убивают
профессиональным ударом, далее начальник охраны пытается путем подтасовок состряпать ложное обвинение.
Президент поднял на Поливоду глаза; по этим глазам невозможно было понять, что думает Президент. Но прозвучало
явно ироническое:
- Это все? Вызывать охрану?
Поливода поджал губы:
- Пока не все. Два следователя из группы по расследованию этого убийства пытаются обратить внимание следствия на
вопиющие нарушения законности. Вот запись того, как следователь Макарова снимает показания у Елены Монастырской, -
снова последовала значительная и продолжительная пауза. - Оба следователя тут же оказываются в розыске, вчера вечером
их со стрельбой пытались захватить в парке Горбунова. Вот отчет о неудачном захвате. Подняты на ноги ФСБ и СБП. Обо
всех этих фактах следователи, безусловно, готовы дать показания. Но это в том случае, если их еще удастся обнаружить...
Поливода отпил воды.
Президент, обдумывая факты, сидел неподвижно и смотрел на разложенные перед ним бумаги.
Секретарь Совета безопасности поставил стакан на место:
- Далее. Вот фотоснимки прошлого года, где ваша дочь в обществе этого Смоленцева отдыхает на юге в интимной
обстановке, - Поливода эффектным жестом разложил фотографии веером. - На людей произведет большое впечатление, что
Елена отдала приказ уничтожить своего бывшего любовника...
Президент нажал кнопку селектора и сказал:
- Вызвать сюда Кожинова, быстро.
Поливода сказал тихо:
- Генерал Кожинов убит сегодня при попытке сопротивления обыску у себя на даче. Эти документы изъяты у него из
сейфа.
Из селектора раздалось:
- Только что получено сообщение, что Наум Степанович убит у себя на даче.
Глаза Президента наливались гневом:
- Это переворот, Гриша, ты у меня сейчас пойдешь в Матросскую Тишину.
Поливода дерзко улыбнулся:
- С удовольствием. Но...
Президент смотрел на него тяжело:
- Что еще?
- Вместе с Липкиным мы записали совместное обращение по поводу беззакония, которое творится в Кремле.
Как только я окажусь в камере, это обращение приобретет особую убедительность.
- Все?
- Все!
- И что ты мне хочешь предложить?
Поливода прошелся по кабинету с видом хозяина:
- Тихий мирный уход без позора... Сегодня до девяти часов ты должен сообщить, что ложишься на операцию по поводу
болезни сердца, что врачи запретили тебе предвыборное турне. Далее - ты выводишь свою кандидатуру из списка кандидатов
на новый срок, - голос Секретаря Совета безопасности окреп. Поливода не просто перечислял условия, он диктовал. - Если до
девяти заявления не будет, то пойдет в эфир наше. Если будет перекрыт эфир, то завтра в сотнях газет будет это заявление.
