Жанр: Боевик
Кровавый передел
...ит, не надо будет бегать нагишом и
светиться новогодней елочкой.
Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. (Эх, СлаваСлава!)
Никто не знает своей судьбы, это правда. Даже я. Но предчувствие такое,
что ночка ожидается тяжелая. Бессонная. Со смертельным исходом.
Мы ждали условленного с внешним миром часа, когда можно нам начинать, и я
от скуки развлекал своего утомленного напарника веселыми анекдотами. Например,
про жен разных стран, когда муж застает их с любовником.
Испанка. "Родриго, убей его, но не меня!";
Англичанка. "Милорд, вы не вовремя вошли";
Француженка. "Ну, что ж, Жан, ложись и ты...";
Еврейка. "Абрам, это ты? Кто же тогда со мной?";
Русская. "Иван, ей-Богу, последний раз. Только не по голове...".
Или ещё такой анекдот. Ползут двое пьяных. "Ты меня уважаешь?" - "Нет. Я
тобой горжусь".
Мы так смеялись, что позабыли, где находимся. Что и говорить, даже перед
расстрелом найдется место шутке. У тех, кто приводит приговор в исполнение.
Напомнил нам о долге сигнал из космоса - мол, пора действовать, господа!
Прогрызать дорогу нашим внешним боевым товарищам мы начали с
промежуточного блокпоста между секторами А и Б.
Два удара - два полноценных трупа. (Шутка.) Хотя удары были. Отключив двух
бойцов Службы безопасности от текущих проблем, я оттащил их в вентиляционную
шахту проветриться. Спуск по крутому желобу был произведен благополучно, без
проблем.
Проблемы возникли по дороге к общему блокпосту. К нам неосторожно
прицепился боец СБ, требующий дополнительного допуска. Пришлось ему свернуть
шею. К ужасу коллеги Гостюшева, который, видимо, по убеждениям был миротворец. Я
развел руками: что делать? Если не мы, то нас; такая диалектика.
Потом мы ворвались в помещение, похожее на телевизионную студию (если я
верно представляю ее), с громким предупреждением всем лежать во избежание
серьезных телесных повреждений. Понятно, что кричал только я и не столь
изысканно:
- Всем лежать, суки! Убью, падлы!
Меня прекрасно поняли, и большинство операторов благоразумно выполнили
просьбу, упав ниц, однако один из них решил проявить отвагу и доблесть.
Наверное, он хотел получить на грудь орден Ленина или звезду Героя. Посмертно. А
заработал пулю в лодыжку. Похоже, это был не его день.
Затем, пока я заталкивал в дежурную комнатку-камеру неудачников в
количестве шести человек, коллега Гостюшев, словно пианист в момент вдохновения,
играл на клавишах Системы защиты. Судя по нагромождению аппаратуры и теле-,
видеоэкранов с картинками любого, кажется, уголка Центра, можно утверждать, что
это была тотальная слежка за научным людом.
Люди, как рыбки в аквариуме, плавали на экранах, занимаясь каждый своим
делом. Читали, писали, лежали, спали, играли в компьютеры, гоняли Дуньку
Кулакову"$FЗаниматься онанизмом (жарг.)." - то есть жизнь бурлила энергичным
подземным ключом.
- Еще немножко, - приговаривал Гостюшев у пульта. На большом экране
мерцала многовитковая спираль, два конца которой близко подходили друг к другу.
- Сейчас она, голубушка, должна соединиться. - С ловкостью иллюзиониста мой
товарищ перебирал клавиатуру. - Есть контакт!
На экране вспыхнул звездоподобный орнамент с пульсирующими точками. Я
взглянул на часы - с начала Акции набежало пять минут сорок секунд. Неплохо для
старта.
Дальнейшие наши действия были так же стремительны и динамичны: я зачистил
весь путь от зоны "Гелио" до первого блокпоста в секторе А, где находился лифт с
выходом во внешний мир. Я работал аккуратно, стараясь не брать лишний грех на
душу.
...Встреча двух миров, внешнего и внутреннего, была скоротечна. Из кабины
лифта гурьбой вывалилась группа боевиков в черных масках, человек восемь; с ними
- Никитин и Резо, но без маскарада; между моими боевыми друзьями находился ещё
один человек в шлепанцах на босу ногу, однако с пузатеньким саквояжем в руках.
Булыжник, мать его, медвежатника, так! Оказывается, его вытащили из постели.
Опять в зону? Ан нет - всюду родные лица-мусала. Какое это счастье! И пока мой
друг по юрсам"$FЮрсы - нары в бараке (жарг.)." переживал, я предупредил
Никитина, что а) у нас осталось пятьдесят минут; б) его люди должны дежурить у
каждого блокпоста; в) уничтожать только тех, кто будет агрессивен, особое
внимание обращать на носителей алых "светлячков"; г) вперед!
Тренированным галопом наша группа помчалась по лабиринтам коридоров.
Впереди, как знамя, мы несли нашего медвежатника в шлепанцах. По той причине,
что у сейфа дыхание взломщика должно быть как у младенца. Несли Булыжника двое
крепких ребят, в прошлом, наверное, штангисты-тяжеловесы. Бывший зек-милиционер
переживал:
- Ой, где это я, Александр? В аду, что ли?
- Почти, Григорьич, - отвечал я. - Готовься вскрывать копилку. И за
четверть часа.
- Да я завсегда готов, - кряхтел мой старый друг. - Добежали бы только
ребятки. Вроде как Олимпиада в трубе.
Скоро цель была достигнута. Наша поредевшая группа оказалась у
люкообразной стальной двери, похожей на вход в банковское хранилище.
- Так-так! - заинтересовался господин Булыжник, спрыгнув с надежных чужих
рук. - Современный батюшка Крупп!..
- Пятнадцать минут, Григорьич, - решил напомнить я.
- Попрошу! - энергичным жестом удалил меня и любопытствующую публику от
места борьбы человека и машины. - Ну-с, по скачкам и тихой"$FПо скачкам и тихой
- спозаранку тихо пробираться на кражу в дом (жарг.).", - и, открыв мягкий
потертый саквояж, принялся за работу.
Я взглянул на циферблат - минутная стрелка бежала по кругу, и никакая сила
не могла остановить этот вечный бег. Жаль.
- У хакера полчаса, - сказал я. - Хватит?
Никитин пожал плечами: полковник гарантировал высокопрофессиональную
работу, а вот что получится?
- А где этот хакер? - спросил я, точно выматерился.
- Да рядом с Резо-Хулио. На корточках.
И действительно, у стеночки сидел молодой человек педерастического толка в
дурацкой маске и в камуфляжной форме десантника. Я уже было приблизился к нему,
чтобы выдать для бодрости необходимые инструкции, как вдруг в глубине лабиринтов
протрещали автоматные очереди.
- О'е! - зарычал я и бросился к месту происшествия.
Хотели как лучше, а получилось как всегда.
Недотепа ученый, нарушив инструкцию сектора В, отправился к приятелю в
сектор Б, чтобы обсудить с ним очередную мировую проблему, которая стукнула ему
в голову среди ночи.
На общую беду, его "светлячок" был цвета розового приморского заката и был
он, человек, конечно, малость к тому же глуховат и слеповат. На приказ
остановиться он не обратил внимания, поскольку вообще не воспринимал подобных
команд. И получил два сквозных ранения в ляжки. Что привело его в крайнюю
степень изумления.
- Анатолий, - обращался он к Гостюшеву, - я не понимаю, это что, кровь?
Моя кровь?
Исполнительный малый, вскормленный кашей "Геркулес", виноватился, стащив
маску. Добродушный такой, симпатичный убийца басил:
- Я того... не хотел. Я ему кричу...
- Арсен, ты дуб! - ругался Никитин. - Если не можешь отличить ученого от
подлипал"$FПодлипала - работник милиции (жарг.).".
- Я ему!.. А он прет, - обиженно басил боевик.
- Вроде кость цела, - осматривал пострадавшего Никитин. - Робин Гуд
хренов.
- Так я ж! - страдал меткий стрелок. - Я ему!.. А он все одно прет!
- Хватит! - зарычал Никитин и приказал удалить поврежденного ученого путем
переноса его тела в его же обитель. Для оказания первой помощи. Медицинской.
Разрешив неожиданную проблему, мы с Никитиным вернулись на передовой
рубеж. И вовремя: бронированный люк медленно, но верно приоткрывался от нежносадистских
усилий Булыжника и товарищей в масках.
- Дрянная ширма"$FМалоценные вещи "MI%0"(жарг.).", - пыхтел медвежатник. -
Прошу...
- Мастер, Григорьич! - похвалил я его. - На пять минуток раньше...
- На том и стоим, Сашок, - заскромничал Булыжник. - Дурануть"$FОбмануть,
одурачить; здесь - дернуть (жарг.)." суку власть за вымя.
Наша группа осторожно проникла в зону "Гелио". На удивление, это был
небольшой, овальной формы отсек, похожий, повторюсь, на космический отсек
орбитальной станции. Да, видимо, здесь находилась компьютерная Система
управления по зомбированию биоиндивидуумов. Какое счастье, что я не имею
отношения к наукам, а то бы, определенно, спятил от нагромождения
ультрасовременной аппаратуры. По мне - проще заложить под это хозяйство
несколько десятков тротиловых шашек да ка-а-ак!.. Нельзя. Народное, мать его,
достояние.
Пока я рассуждал, сколько потребуется взрывного вещества, чтобы
шандарахнуть к такой-то матери всю эту фантастическо искусственную планету, мимо
меня проскользнул хакер сомнительной сексуальной ориентации, оставив после себя
терпкий запах духов. Этот запах был мне знаком. Определенно, знаком. На лица,
цифры, голоса и запахи у меня память хорошая. Странно. Хотя чему тут удивляться?
Импортная парфюмерия широко летает нынче по стране.
Тем временем хакер занял место за пультом Управления и принялся совершать
лишь ему одному известные манипуляции. Со сноровкой шулера в казино Монте-Карло
или Москвы.
Никитин жестом показал, что присутствие публики излишне. И верно: мы
топтались, как кони перед забегом вокруг экватора.
Группа отступила на заранее подготовленные позиции, а проще говоря,
вывалилась в коридор. Здесь мы ещё раз обсудили наши действия. Пока все катилось
подозрительно отлично, исключая недоразумение с ученым-недотепой. Однако вина
наша была минимальна. Не надо шляться где попало во время путчей, переворотов,
мятежей и революций. Можно получить пулю в ляжки. И выше.
Затем я, Никитин, Гостюшев и примкнувший к нам Иван Григорьевич Пулыжников
прошли по подземным лабиринтам, проверяя обстановку и посты с нашими силами
самообороны. Все опять было подозрительно прекрасно. Как в том анекдоте. Сидят в
подъезде два киллера. "Клиента" все нет и нет. "Слушай, - говорит один киллер
другому, - я уже беспокоюсь. Вдруг с ним что-то случилось?"
Когда мы снова возвращались к зоне "Гелио", Булыжник потянул меня за рукав
и со скромной учтивостью поинтересовался, нет ли где ещё работенки. Для него.
Он, конечно, готов трудиться ради голой идеи, но дома любимая жена-стерва и
детишки на полатях мацают ручонками воздух в поисках заморских арахисов в
шоколаде, мать их, капиталистов, так!
Я прекрасно понял старого друга по нарам. И даже прослезился. Образ
несчастных детей замутил мой доселе ясный разум. Я потянул за рукав коллегу
Гостюшева и поинтересовался с любезной учтивостью: а где находится кабинет
уважаемого академика Ладынина Л.Л.? К нашему удивительному везению, кабинет был
расположен рядом с "Гелио". И это правильно: зачем богу ЛЛЛ плутать по
лабиринтам подземелья? Можно заблудиться навсегда, нанеся вред отечественной
научно-популярной мысли о том, что жизнь на планете Земля возникла где-то там,
за млечными путями космоса.
Признаюсь, Никитин был против нашей самодеятельности. Равно как и коллега
Гостюшев. Они не понимали, что импровизацией можно добиться больших успехов, чем
многократно обдуманным, банальным планом. И потом, несчастные дети. Без
шоколадного детства на арахисовом поле жизни.
Словом, я настоял на своем. А это я умею делать, моментально превращаясь в
недоумка, не принимающего разумных доводов. Тем более я люблю ходить в гости.
Без приглашения. Можно вволю наблатоваться и кое-что наблындить. Перевожу для
тех, кто ещё не успел побывать за паутинкой"$FПаутинка - проволока, которой
огорожена контрольно-следовая полоса (жарг.).": можно завести полезные
знакомства и кое-что проверить.
Кабинет академика невнятных наук был похож на своего хозяина: член партии,
но демократ в душе, строг, но вальяжен, официален, но дружеская улыбка ломает
губы. Ну и так далее. Кабинет также был наполнен компьютерной техникой и прочими
наукообразными, техническими новшествами. На стенах яркими пятнами цвели
абстракционистские полотна. Видимо, для настроения и улучшения потенции. Под
одной из таких абстрактно-идеалистических картин господин Булыжник нанюхал сейф.
Пренебрежительно сплюнув на себя, он сказал:
- Ну, это, Сашок, из фанеры. Сейчас мы этот гробик враз! - И вытащил из
саквояжа фомку. - Ох, Сашок, была бы тут зеленая фанера"$FДеньги; документы;
здесь - деньги (жарг.)." или хоть тити-мити"$FДеньги (жарг.).", - и налег на
орудие производства, - да чую, шнифер"$FСейф (жарг.)." голый, как баба в бане!
И при последних словах что-то выразительно хрустнуло; мне показалось, что
кости моего друга; нет, это был хруст ломкого сейфового замка. Действительно,
шнифер оказался декоративной игрушкой для папы-лоха ЛЛЛ.
- Ну, что нам Боженька прислал? - И любопытный гражданин Пулыжников тиснул
свое фото в настенную камеру. - Е', Сашок! Кажись, долляры? - В его руках
вспухла пачечка импортных ассигнаций. - Не фальшивые, чай? - Принялся смотреть
на свет. - Вроде с полосочками?
- А в клеточку нет? - Я тоже поинтересовался содержимым
слабобронированного ящика.
- Сашок, там более ничего, - отмахнулся Булыжник. - Мы эту зелень делим
или как?
- Все твое, родной, - успокоил товарища, который ошибся: в сейфе
находились компьютерные лазерные дискеты. Их было пять - пять фанер с неведомой
пока мне информацией, способной, быть может, взорвать, к чертовой матери, весь
наш провинциально убогий шарик. А быть может, на этих дискетах были записаны
лазерным лучом детские игры - стрелялки, догонялки, пугалки и сексораздевалки?
Этого пока никто не знал. Но что-что, а эта проблема была решаемая. В спокойной
обстановке. В кругу друзей и близких.
- Ты чего, Сашко, задумался, как жунг? - насторожился Пулыжников. - Если
надо, делим зелень.
- Григорьич, не утомляй. - Я взглянул на часы.
- Дергаем?
- Пора, мой друг, пора, - задумчиво проговорил я, осматривая кабинет. Он
был удобен во всех отношениях, в том числе и для душевных бесед.
- Тики-так, - сказал медвежатник, поправляя экзотическое полотно,
скрывающее сейф для домашних пирожков. - Лепота, мать ее!
- Пошли, ценитель живописи...
- Ох, Александр, а был у меня талант ко всякому малярству, ох, был!
Я успокоил старого друга тем, что художников, мастеров кисти, до черта, а
таких, как он, мастеров фомки, раз-два, и обчелся. На наших-то просторах Родины.
- Это точно, - был вынужден согласиться со мной несостоявшийся ШишкинБрюллов-Суриков.
Вернувшись к зоне "Гелио", мы обнаружили нервничающего Никитина.
- У нас проблемы, братцы.
- Какие?
- Хакер заканчивает это самое перепр... препр... тьфу... перепрограммирование,
но нужно заблокировать потом люк, - объяснил Никитин. - Хотя бы на час, чтобы
новая программа сработала, а затем пойдет вирус... По всей системе...
- Бррр, - проговорил я и выразительно посмотрел на Булыжника.
- Нет проблем, Сашок! Закупорим коробочку, - пожал он плечами. - Навсегда.
Мы с Никитиным одобрительно хмыкнули; я передал ему дискеты и предупредил:
только в руки полковника Орешко.
- Так сам? - удивился Никитин.
- У меня дельце осталось, - ответил я. - Личное. - И постучал по стеклу
часов. - Две минуты у хакера...
И, словно услышав мое предупреждение, из зоны "Гелио" выскользнула
вышеупомянутая личность; жестом показала, что все в полном порядке. И снова
терпкий парфюмерный запах встревожил меня. Но гражданин Пулыжников отвлек от
загадочной, камуфляжной, сексуально неверно ориентированной фигуры хакера.
(Кстати, что за слово? Чахоточно-отхаркивающее.)
Приняв от господина Булыжника свинцовую примочку, я крикнул, чтобы группа
двигалась на выход, мы её догоним. Группа загалопировала прочь, а мы, два бывших
зека, остались у огромного шнифера.
- Что это, Григорьич? - поинтересовался я тем, что держал в руках.
- Магнит, Сашка, - перебирал он цифровой шифр на люке толщиной в метр
сверхпрочной стали. - Сейчас мы его причмокнем... Дай-ка!.. И не одно чмо с
электроникой не возьмет кода.
- Ну ты, Ваня, голова! - восхитился я.
- А то! - был вполне серьезен. - Фирменный знак Булыжника - это его
булыжник! - И влепил магнитную чушку рядом с цифровым шифром. - Навсегда. Открою
или я, или бомба с автогеном. Но это на неделю, чтобы сделать по шлифту"$FПо
шлифту - взлом (жарг.).".
На этой пессимистически-оптимистической ноте мы защелкнули замок люка до
лучших времен и поспешили за группой товарищей. Оставалось семь минут - времени
достаточно на благополучный уход из подземелья, но я-то решил задержаться,
записавшись на личный прием к товарищу Ладынину. (Он же Латынин? Он же
Доспехов?) Не знаю. Такие проблемы решаются именно на приемах по личным
вопросам. В полночь. Когда люди разговорчивы, как дети, и доверчивы, как звери.
Мы же, хлебавшие вместе баланду на чистеньких пеньках от корабельных
сосен, стартовали от зоны "Гелио" со скоростью звука; вероятно, мы более не
желали давиться казенными харчами. Что интересно, никто уже не тащил на руках
Булыжника, в этом и не было необходимости: он сам улепетывал по туннелям, как
олимпийский чемпион.
Но наша боевая группа мчалась ещё быстрее. Мы её настигли только у первого
блокпоста. Расставание, признаюсь, было недолгим и без печали. Я затолкал всю
чумовую от бега команду вместе с подозрительным хакером, задыхающимся
медвежатником, желающим остаться и поэтому протестующим Гостюшевым в кабину
лифта и отправил веселую гоп-компанию наверх. На свободные пространства Отчизны.
Убедившись, что лифт благополучно прибыл в родное, наземное, в смысле
земное, Отечество, я взглянул на часы. В последний раз. (Шутка.) Минута и
тридцать три секунды до всеобщей тревоги. И километр туннелей до кабинета
академика ЛЛЛ.
О! Как я бежал! Это был забег двух выдающихся спринтеров: меня и матушкисмерти.
Ее легкое дыхание и взмахи наточенной косы бодрили мою душу. Мне даже
показалось на одном из поворотов, что душа летит впереди моего бренного тела.
Наверное, так оно и было. И только возле нужного мне кабинета они соединились,
душа и плоть. И в этот момент в природе подземелья произошли не видимые глазу
перемены. Вновь смертельное ультразвуковое излучение загуляло по Центру. Правда,
ещё возник нудный, тягучий и весьма неприятный звук - сигнал тревоги.
Я завалился в чужой кабинет. И вовремя - по коридору затопал отряд Службы
безопасности.
Я схоронился в углу, за аппаратурой. Теперь осталось только ждать. Приема.
Очевидно, из меня получился бы самый настойчивый в мире проситель:
- Не себя ради, а токмо ради хворой отчизны-матери.
М-да! В доме окочурившегося от демократии населения не говорят о
реформаторских новациях, от которых и наступает смертельный запор.
Мое философствующее одиночество нарушило появление двух знакомых лиц:
академик Ладынин был разъярен, как вепрь с дюжиной разрывных пуль в мягких
частях туши; руководитель Службы безопасности Петр Петрович Страхов, наоборот,
был сдержан в своих чувствах:
- Все под контролем, Леонид Леонидович.
- Под контролем?! - взревел академик.
Я уж хотел выйти и подтвердить слова циклопа, мол, да, все под контролем.
Сейчас. Но помешал ЛЛЛ, снова взревевший дурным голосом:
- Вы что, оху..., любезный Петр Петрович?!
- Никак нет!
- Нет? Посты обезглавлены! Кем? Каким образом? Зачем? Что происходит?
- Разбираемся...
- Вы, батенька, даже не представляете, если что-то в зоне "Гелио"... -
махнул рукой. - Идите, я жду вестей о ЧП.
Циклоп удалился в полной убежденности, что все находится под его
всевидящим оком. Самовлюбленный болван, он всегда в помощь таким, как я, прошу
прощения, молодцам.
Опустившись в кресло за рабочим столом, ЛЛЛ утопил кнопку на современном
аппарате связи.
- КПП? Это первый. Транспорт на территорию въезжал? За последние два-три
часа?
- Секундочку, - раздался голос исполнительного служаки. - Так.
Микроавтобус и легкая автомашина.
- Пропуск?
- Так. Есть пропуск.
- Подписи?
- Так. Бобока. Генерала, то есть, Бобока. И нашей Службы.
- Машины ещё на территории?
- Так они... это... выехали... минуток уж с пяток... А что так?..
Академик резким движением переключил связь.
- Я - Центр. Соедините с тридцать третьим километром Трассы!..
К счастью, неблагоприятный ход истории мною был приостановлен.
Неблагоприятный - для моих боевых товарищей и друзей, летящих по обледенелой
трассе и не подозревающих, что на тридцать третьем километре их могла
подстерегать трупоукладочная засада.
Мое появление парализовало хозяина кабинета, как анестезия дурманит
потенциального покойника под ножом хирурга.
В конце концов академик выдавил из себя вполне закономерный вопрос:
- Кто вы?
- А вы кто? - был оригинален я.
- Я? - задохнулся от возмущения ЛЛЛ. - Нет, вы кто такой?
- А вы кто такой?
Короче, мы препирались, как на одесском Привозе две торговки черноморскими
кильками.
Дело закончилось тем, что я, забыв личный интерес, продемонстрировал
удивительную осведомленность в делах и проблемах подземного Королевства. Я был
немилосерден к своему собеседнику, это правда. Я популярно объяснил
академическому королю, что вот пока мы здесь чуть нервно беседуем, компьютерный
вирус сжирает всю программную систему в зоне "Гелио". Ам-ам! Маленький такой,
зубастенький хищник. (Если я верно представляю его, компьютерного разбойника.)
И что же? На мои слова академик истерично захохотал и хохотал долго:
- Это невозможно, голубчик мой! Это никак невозможно, потому что не-возмо-жжж-но!
Я обиделся и, указав на рваную рану в космическом комбинезоне,
поинтересовался:
- А так жить можно?
Возникла пауза. Актер забыл текст. Он лишь таращил глаза, пытаясь что-то
пролепетать. Признаюсь, я не обратил внимания на его полуобморочное, истеричноэмоциональное
состояние; не обратил внимания на слишком брусничный цвет
обрюзгшего вельможного мурла; не обратил внимания на чичи"$FГлаза (жарг.).",
выпадающие из своих природных орбит. Я слишком был увлечен собой, герой своего
кипуче-гремучего времени.
Более того, в доказательство своих фантастических познаний в делах
подземных я аккуратно снял полотно с абстракционистской мазней и рванул дверцу
сейфа, как боец - чеку гранаты.
- Увы, Леонид Леонидович, банк ограблен. Убедитесь сами! Вот незадача. Кто
же это сделал? Кто этот ху?
- Ху... ху-лиган! - выплюнул академик, приподнявшись в кресле, и тут же
рухнул в него. С нехорошим, канифольным цветом лица.
- Эй-эй, любезный, - только тут заволновался я. - Что за афера с вашей
стороны? - Поспешив к несчастному, я обнаружил, что тот уже примеряет
костюм"$FГроб (жарг.).". Только в стекленеющих зрачках еще, казалось, теплилась
жизнь. Но это был оптический обман. Отражаясь в мертвых зеркальцах глаз, я
отступил, понимая, что помощь в таких случаях противна покойнику. Зачем и после
смерти десенсибилизировать утомленную такой жизнью телесную плоть?
Право, не этого результата я добивался. И потом, я так и не узнал: имел
покойный академик в молодости африканскую биографию или нет? То есть личный
прием по личным вопросам не удался. Ни для кого. Увы, все мы ходим под Богом.
Создателю сверху виднее, кого призывать на Небеса, а кто ещё может позволить
потешить себя иллюзиями научных побед над природой.
Рассуждая на столь сложную тему - жизнь-смерть, - я направился к двери... И
там столкнулся... Нос к носу... Глаз в глаз... Мурсало в мурсало... Верно, с циклопом -
Страховым Петром Петровичем.
От такой неожиданной и не совсем приятной для обоих встречи мы
остолбенели, как каменные, мною уже однажды упомянутые, бабы в сухих степях
Украины, а точнее, в природном заповеднике Аскания-Нова.
От ужаса встречи циклоп облысел ещё больше, хотя был гол на череп до
основания. О себе, растяпе, уж умолчу. Столкновение было столь нелепым и резким,
что возможности попользоваться личным оружием не возникало. Потому что руки были
заняты. Горлом врага. Равно как его руки - моим горлом.
Такая мизансцена случилась после секундно-вечного замешательства. Затем,
взревев, аки звери, мы вцепились друг в друга. И закружились в смертельном танго
по кабинету скисшего навсегда хозяина, ломая мебель и аппаратуру. При этом мы
успевали излагать всевозможные взаимные претензии. В нецензурных, правда,
выражениях.
По словам моего врага, я уже давно должен быть трупом, поскольку был
пристрелен в блоке-шесть, как лазутчик в чужом стане. Но, оказывается, я,
подлец, живее всех живых, однако скоро, а быть может, и сейчас я буду
бессловесным трупом. На что я с достоинством отвечал примерно так:
- А пошел ты, тупорылец лысый!.. - ну и так далее.
Впрочем, силы наши были неравны. Враг мой сражался на своей территории и
был откормлен на элитных харчах, как боров в совхозе "Белые дачи", где готовят
вкусный комбикорм для кремлевского стада.
Если говорить серьезно, то дело было худо. Мое. Возникало такое
впечатление, что я угодил под механический пресс по переработке ягод в полезный
для организма, витаминизированный сок. То есть процесс удушения путем
прессования происходил в ударном темпе. Что меня вовсе не радовало. И скорее
случайно, чем осознанно, я, как утопающий, хватающийся за соломинку, цапнул за
чужой "светлячок". И рванул ало пульсирующий сенсор на себя. И потом отбросил
под развороченную аппаратуру.
То, что произошло в дальнейшем, было зрелищем не для слабонервных.
Огромная туша циклопа вдруг стала как бы раздираться изнутри, и он завизжал,
точно боров перед убоем.
Такой внутренний разрыв органов происходит, кажется, у водолазов при
декомпрессиях, то бишь при быстром подъеме из океанских глубин.
Потом несчастный затих. Его телесная оболочка лопнула, как перезревший
плод. И кровь была всюду, будто кто-то работал пульверизатором.
Фантастический бред! Если бы я собственными глазами!.. Воистину, человек
не ведает, что творит.
Что же дальше?
Когда я выбрался из кабинета, то обнаружил, что ситуация вышла из-под
контроля Службы безопасности. По туннелям метались ученые и требовали эвакуации.
Где-то вспыхнул пожар. А быть может, кто-то пустил слух о пожаре. Впрочем, это
все было мне на руку.
Вместе с паникующим коллективом я был выведен на поверхность планеты.
Выходили мы каким-то запасным путем и поэтому оказались в полукилометре от
жилья. На морозц
...Закладка в соц.сетях
