Жанр: Боевик
Кровавый передел
...сяти; такого завалить практически невозможно; был он в комбинезоне с алым
"светлячком", забасил:
- Ждем-с, ждем-с, друже. Как впечатления?
- Тихий уголок, курорт.
- А доцент мне нравится, - хохотнул циклоп. - Я - Петр Петрович Страхов,
Служба безопасности. А вот этот господин ученый, - указал на старичка, -
Аристарх Фридрихович, замечательный ученый, из кого угодно душу вытащит, и его
помощнички Петя и Федя... Прошу любить и жаловать...
- А в чем, собственно, дело? - спросил я. - Какая-то галиматья. Можно
объясниться доступным языком, матерным, например, пожалуйста. Притомился я от
научных изысков.
- Ну, доцент, ты даешь на гору! - захохотал убийца из Службы безопасности.
- Если ты и вправду будешь Смирнов-Сокольский, я первый стану с тобой дружить.
- А кто же я? - снова удивился доцент в моем лице. - Тульский пряник, что
ли?
- А черт тебя знает, кто ты есть, - признался циклоп. - Может, ты казачок
засланный? Сейчас тебе все кишки вывернем... Фридрихович, готов?
- Я всегда готов, - отрапортовал бодренький старичок, похожий скорее таки
на троцкиста-каменевца.
- Э! - предупредил я. - Кишки мои.
- Не бойся, герой, - хмыкнул циклоп. - Это всего-навсего детектор лжи.
- Полиграф, - проблеял старичок.
- Машина - не баба, брехать бесполезно, - предупредил жизнерадостный
убийца.
- Молодой человек, прошу, - указал на кресло Аристарх Фридрихович. - Не
волнуйтесь. Процедура долгая, но не болезненная. Я буду задавать вам вопросы, вы
на них отвечаете только "да" или "нет". Без комментариев.
Я опустился в удобное, похожее на зубоврачебное кресло. (Люблю, когда
дерут зубы. Другим. Это я шучу. Нервничаю и шучу в очередной раз. Давненько я
проходил психологическую подготовку, давненько. Как бы нынешнее
трюмление"$FМоральное или физическое воздействие на кого-либо с целью заставить
выполнить требуемое (жарг.)." не закончилось потрошением моих рубиновых кишок в
оцинкованное ведро. Грустноватое зрелище: кишки в ведре.)
Пока я рассуждал на отвлеченные темы, талантливые на руки Петя и Федя
присоединили мое опечаленное тело к полиграфу-паскуде"$FПаскуда - ничтожный
предатель (жарг.).". Что делать: человек и машина - вечная борьба. Достаточно
одного удара в детекторно-лживую рыль, чтобы эта металлическая параша забыла,
кто её Создатель и сколько лет его супруге. Но нельзя. Нельзя ломать народное
достояние. Налогоплательщики меня не поймут.
- Ну-с, у меня все готово, - радостно потирал сухие ручки старичок
экзекутор. - А вы, молодой человек?
- Кино, вино и домино, - образно выразился я. - И дерьмо тоже.
- Значит, готовы-с, - пробормотал старичок.
- Давно уже, не тяни кота за яйца, АристррФррридрх, тьфу ты, ну, тебя,
дед, и обозвали!
Старичка затрясло, как весеннего кота на крыше при виде кошечки; он -
человек, конечно, - затопал ногами и заорал:
- Молчать! Поганец!
- Так молчать? Или отвечать? - не понял я.
- Отвечать. И только "да" или "нет", - крякнул троцкист-бухаринец. - И без
комментариев.
Я вздохнул. Циклоп Петр Петрович Страхов погрозил мне пальцем-дубинкой.
Юноши колдовали над аппаратурой. Я заерзал в кресле.
- Господа, а не правда ли, хорошая погода?
- Вы любите картофель? - рявкнул старичок.
- Обожаю, батя.
- Только "да" или "нет".
- Так мы уже поехали?
- Вы любите мужчин?
- Это в каком смысле? - оскорбился я.
- Петр Петрович, - заныл мой экзекутор.
Циклоп наклонился надо мной и предупредил:
- Хлопчик, это саботаж! Ты меня понял?
- Вопросы-то мудацкие, - сказал я. - Какие вопросы, такие и ответы.
- Ты в чужом монастыре, хлопчик...
- А вы, значит, монахи, посланцы Божьи?
- Угадал, - ощерился циклоп. - Советую не гневить, - и ткнул пальцем
вверх. Там был потолок с видеокамерами. - Продолжайте, Аристарх Фридрихович.
И старичок естествоиспытатель продолжил:
- Вы агент ЦРУ?
- Нет. (Так я тебе, старый пень, и сказал бы.)
- Ваше имя Артур?
- Нет. (Имя мерзкое, как Аристарх, ей-ей.)
- Вы любите бананы?
- Нет. (Бананы любят женщины. Они удобны для них.)
- Вы любите собак?
- Да. (Где мой Тузик? Замерз, наверное, бродяжка.)
- Вы гомосексуалист?
- Нет. (Совсем дедуля охренел.)
- Вы агент КГБ?
- Нет. (Если я не агент ЦРУ и КГБ, тогда кто я?)
- В детстве вы болели ангиной?
- Да. (Правда-правда, болел, мама поила меня малиновым чаем.)
- Вы член КПСС?
- Нет. (Упаси Боже!)
- Вы страдаете запорами?
- Нет. (По-моему, мой мучитель страдает этим самым.)
- Вы видели когда-нибудь репродукцию картины "Гибель Помпеи"?
- Да. (При чем тут "Гибель Помпеи"? Кажется, я угодил в филиал дурдома?)
- Вам нравятся женщины?
- Да. Очень.
- Только "да" или "нет"... Дважды два - четыре?
- Да.
- Вы находились под следствием?
- Нет.
- Никотин убивает лошадь?
- Да. Черт подери! Если эта лошадь - человек.
- Только "да" или "нет"... Вы секретный сотрудник КГБ?
- Нет.
- Помидор - овощ?
- Да.
- Вы знаете "Отче наш"?
- Нет.
- У вас в квартире металлическая дверь?
- Да. (Кажется, я здесь малость лопухнулся: то, что у меня дверь
металлическая, - это правда. Но это у меня, бойца невидимого фронта, не у
пьянчуги Смирнова-Сокольского.)
- Вы отдыхали на Черноморском побережье?
- Да. (Море - это лужа, как, помнится, смеялась Лика.)
- Вы убивали людей?
- Нет. (Убивал-убивал, батенька. Ухайдокивал исключительно падл и сук.)
- Вы посещали мавзолей Ленина?
- Да. (В детстве. Помню, мама тащила меня по брусчатке, а я хотел писать,
и мне было не до засушенной временем куклы.)
- Вы лечили зубы?
- Нет. (Хотя лечил, но в зоне. Помню, как тучная тетка, упираясь слоновьей
коленкой в мою грудь, тащила клещами мой же больной зуб. Бррр!)
- Вы работали в НИИ "Полюс"?
- Да. (Вот конкретный вопрос. Трудился на благо общества в течение десяти
лет. Хм. И Смирнов-Сокольский тянул лямку десятку, и я сам тоже под червонец.
Это, по-моему, единственное, что нас роднит.)
- Вы знакомы с Еленой Анатольевной Борсук?
- Нет. (И вправду незнаком. Надеюсь, она девушка приятная во всех
отношениях?)
- Вы себя считаете хорошим человеком?
- Да. (А каким еще, батенька?)
- Снег белый?
- Да.
- Сажа черная?
- Да.
- Вы летали на самолете ИЛ-62?
- Да. Кажется.
- Только "да" или "нет"... Дважды два - пять?
- Нет.
- Вы боитесь умереть?
- Да. (А кто не боится?)
- Нерон - тиран?
- Да. (Ну при чем тут этот убийца из убийц?)
- Вы посещаете синагогу?
- Нет. (Ну, достал меня этот троцкист-бомбист. Если я выберусь, он у меня
свое же пенсне сожрет, пархач.)
- Вы агент ЦРУ?
- Нет. (Ну, старый придурок пошел, кажется, по второму кругу.)
- В СССР есть секс?
- Нет. (От таких вопросов и от такой жизни все мужское население уже давно
импотенты.)
- Вы болеете за футбольный клуб "Динамо"?
- Да.
- Вы верите в Бога?
- И да, и нет.
И так далее. По-моему, меня сутки мочалили бредовыми, запредельными,
хитроватыми, подлыми, елдачными"$FЕлдачный - дурацкий (жарг.)." вопросами. В
конце концов я озверел и на какую-то часть вопросов отвечал только "да", а потом
- все время "нет". В моем чердачном доме смешалось все: и люди, и кони, и снег с
сажей, и ЦРУ с КГБ, и сексуальный конец Помпеи, и картофель с бананом, и запоры
с членством в КПСС, и Боженька, летящий на ИЛ-62... Я взопрел, как помидор на
огороде под обжигающими лучами солнца. Чтоб все жили, как я прожил в этом
бессознательном полете над вечностью.
Когда все закончилось, я выматерился, высморкавшись в белый халат
Аристарха Фридриховича:
- Ну и чего, туфтальщик? Чего нарыл?
Боевой старичок с ассистентами изучал листы, испещренные импульсными
зигзагами. Циклоп Петр Петрович Страхов внимательно наблюдал за мной, а вдруг я
казачок засланный, или агент ЦРУ, или болельщик "Спартака".
Я же на вид был беззаботен и радостен, решая, однако, каким предметом мне
проломить железобетонный, циклопский лоб.
Циклоп родился под счастливой звездой. Притомившийся старичок экзекутор
задумчиво подвел итоги:
- Скорее "да", чем "нет".
- Это как? - вскричали мы одновременно, я и представитель Службы
безопасности, готовые смертельно вцепиться друг в друга.
- Да, это Смирнов-Сокольский, - твердо проговорил Аристарх Фридрихович,
милый такой дедулька. - Есть в ответах мелкие неточности, да ведь люди - не
боги.
- Спасибо всем, - поклонился я, вспоминая добрым словом своих давних
учителей, укрепивших мою психику, как линию Мажино.
- Мое заключение будет позже, Петр Петрович, - проговорил старичок
ленинец. - А пока товарищ свободен. От меня, во всяком случае.
Приятные для измученного мозга слова. Я расправил плечи и поинтересовался,
что же дальше.
- А дальше - больше, - загадочно ответил циклоп и вывел мою светлость в
коридор. Там меня уже ждал малахольный малый, пульсирующий синеньким
"светлячком".
- Здорово, жлоб, - обрадовался я ему. Все-таки знакомая морда лица.
Следовательно, все пока идет по плану нашего с Орешко вторжения на чужую
территорию. Наверное, сейчас полковник получает генеральское звание и думать не
думает о моих злоключениях. Что делать: кто-то рискует своим скелетом, а кто-то
любуется звездным небом. Диалектика, мать её так-растак!
Пока я приводил свои взбаламученные мысли в порядок, циклоп Петр Петрович
приказал малахольному киборгу:
- В сектор А, бокс-шесть, - и удалился, не прощаясь; наверное, он
воспитывался не в самых лучших домах Лондона и Парижа, наш дегтярный самородок,
облысевший от усердной службы.
@ЗВЕЗДОЧКИ = * * *
Я потихоньку обживался в секторе А. Бокс-шесть оказался обыкновенной
комнаткой для командировочного из Арзамаса-16. С графином и стаканом. Койка
заправлена застиранными простынями, и на них камнем лежала подушка. Еще стул и
столик. Окон не было, и верно: какие окна в земных недрах? Был и ужин. Ну, очень
скромный: сосиски мезозойской эпохи, рыжий помидор (помидор - овощ?), черная
хлебная горбушка и жиденький чай. С такой деликатесной хавкой"$FХавка - хлеб;
здесь - пища (жарг.)." не долго и ноги протянуть до Луны. М-да. Зона - она и под
черноземным настилом зона.
Я лег на койку и задумался над вопросом: куда я все-таки вляпался? И что
делать? И кто виноват? Ну, виноват я сам. Что делать - не знаю. А вот куда я
угодил? Проанализируем окружающий нас мир. Во-первых, на этой глубине
встречаются странные контрасты. Ультрасовременные коридоры, космические одежды
со "светлячками"-светофорами, загадочная Служба безопасности, детектор лжи, чтоб
ему провалиться до самого земного ядра, и тут же перемороженные сосиски,
Аристарх Фридрихович, усыпанный перхотью, гостиничный графин с тухлой водой.
Вероятно, здесь, на глубине, столкнулись две культуры: западная технология по
оболваниванию и промыванию мозгов у людей и наше отечественное, родное
раздолбайство по обслуживанию техники. Вот на это и вся надежда. На расп...!
Ну, не верю я, чтобы наш монтер Вася или Ваня соблюдал все правила
безопасности и поведения в условиях тотальной слежки. Не выдержит он такого
хамского насилия над душой и, скушав водочки, ткнет отвертку в какую-нибудь
клемму для собственного душевного равновесия и пропустит через себя
электрический разряд в несколько киловатт, что только взбодрит жизнерадостное
состояние русского человека. Это во-первых.
Во-вторых, скорее всего, Центр находится под электронной защитой. Все,
даже вечное, имеет свое начало. Значит, где-то упрятан рубильник, с помощью
которого можно обесточить все секретное учреждение.
А не прогуляться ли мне по подземному бульвару в поисках монтера Васи или
Вани, ответственного за этот самый рубильник? Думаю, мы найдем с ним общий язык.
Не с рубильником, конечно. А наоборот.
Не долго думая (это верблюд пусть думает, как себя прокормить), я выбрался
в коридор сектора А.
Коридор, освещенный дежурным светом, был пуст; очевидно, население
отсутствовало по причине позднего часа. Спать, когда такая прекрасная погода,
господа?
Прогулочным, независимым шагом я прошелся под стеночкой. Кажется, я никого
не интересую? Не тут-то было. Я почувствовал в области сердца какую-то тупую
боль. С каждым шагом она усиливалась. Что за чертовщина? Было впечатление, что в
мой орган впивается щепа. Когда боль стала невыносимой, я прекратил движение
вперед, к горизонту, к невразумительной свободе. Черт с ней, со свободой, лучше
вернуться в свой хлев, к порционной похлебке. И боль утихла. У двери моего
бокса-шесть. Хм. Проведем тот же эксперимент, но сознательно. Я снова отправился
в путешествие, и снова с каждым шагом вперед боль усиливалась. Я обратил
внимание на свой нервно пульсирующий желтый "светлячок". Видимо, между ним и
болью существует какая-то связь. И верно, вернувшись к боксу-шесть, я обнаружил,
что "светлячок" успокоился и теплится солнышком.
Так-так. Я на электронном крючке. Шаг влево, шаг вправо - есть попытка к
бегству. Вот это зона. Всем зонам зона. И никаких вертухаев на вышках.
Электронно-оптическая хрендя поубедительнее и покрепче пуль со смещенным центром
тяжести.
Что же делать? Сорвать с себя космический презерватив со "светлячком" и
пройтись голым по коридорной трубе? Куда? На улице, между прочим, поземка и
температура, как на проданной нашим непатриотичным царем Аляске. И потом,
наверное, не у меня первого возникла мысль сбросить резиновую шкуру; я её сдираю
и... Как пишут романисты: о плохом не хотелось думать.
Не надо торопиться на свидание со старушкой, в костлявых руках которой
сельскохозяйственный инвентарь. Отдыхай, Алекс, ты и так выполнил программумаксимум.
Находишься в надежном, подземном склепе после дня вопросов и ответов,
накормлен сосисками, спать тебе на чистых простынях. Что еще?
Я лег на койку, ощущая затылком булыжник подушки. Таким предметом удобно
смазать мушку метелке"$FУдарить по лицу милиционера (жарг.).", чтобы ей жизнь
медом не казалась.
Да, что наша жизнь? Борьба. Мы ищем и находим трудности, потом их
преодолеваем. С матом-перематом. Со вселенским ором. С кровавыми пузырями на
сердцах.
Сердце-сердце. Нет боли - нет сердца. Есть боль - есть сердце. Интересно,
какое у меня сердце? Если оно вообще у меня имеет место быть. Я его не чувствую...
не чувствую... следовательно... И я поплыл в бурном потоке сновидений, меня
закружило в круговороте невероятных событий и происшествий. Кажется, я угодил в
эпицентр помпейских страстей?..
С черного неба сыпался снегом белый пепел Везувия. Пепел покрывал людей,
бегущих в панике к морю. Пепел покрывал море, и море казалось в диковинных для
этих теплых, райских мест льдинах. Пепел покрывал город, и казалось, от пепла
рушатся здания.
Я (или как бы я) в легкой тунике и сандалиях пробивался через обезумевшую
толпу. В моих руках зажат манускрипт. Там - я, вороватый ловец счастья, знал -
была формула бессмертия. Погибнуть, когда ты обладаешь тайной тайн? И поэтому,
кромсая ножом чужие тела, я рвался к побережью.
Но вздрогнули земли Римской империи - над горловиной Везувия завис
огненно-плазменный столп огня. Дикий, животный рев взметнулся над вечными,
казалось, прекрасными оливковыми рощами. И, словно от этого рева, я споткнулся и
упал в мягкий, теплый пепел; попытался спастись, но тщетно: черный пепел пожирал
меня, как время жизнь.
Удушливый мрак... И нет спасения... Но кто-то теребит мою руку с манускриптом,
точно желая вырвать тайну тайн... И я пытаюсь кричать, однако пепел... белый, как
снег...
- Тсс! Тихо-тихо. - Я слышу приглушенный голос и во тьме своего убежища
вижу странную, чуть светящуюся фигуру человека мужского пола. Почему я так
решил? Потому, что он был абсолютно гол. Я уж было решил нанести чувствительный
удар в его начало начал, но услышал: - Нет-нет, бить не надо. Я ваш друг.
- Да, друг? - не поверил я.
- Да, Саша, друг.
- Тогда что это за маскарад?
- Я вам сейчас все объясню, Александр Владимирович, только вы... не
торопитесь действовать...
- Уже умер, - согласился на временное бездействие.
- Я постараюсь быть кратким, Саша, - предупредил светящийся посетитель. -
И понятным.
- Да-да, - ущипнул я себя за руку. Так, на всякий случай.
Нет, это не сон. Кошмарный.
Ночной гость был вполне разумен, точен в изложении общей обстановки и
ситуации, сдержан в эмоциях.
Когда он исчез во тьме ночной, я не заснул, а лежал, как удав с кроликом в
животе, и переваривал информацию вместе с вегетарианскими сосисками.
Итак, мой неожиданный гость оказался кандидатом физико-математических наук
Анатолием Гостюшевым. По его словам, Центр по исследованию мозга человека, в
недрах которого мы имели честь находиться, начинался как вполне открытое,
перспективное научное учреждение. Работы в нем начинались в теплые годы начала
шестидесятых. Санаторий для высокопоставленной государственно-политической элиты
использовался как объект, где имелись все технические и хозяйственные
коммуникации. Свежий ветер перемен, как любят выражаться журналисты, гулял среди
сосен и овевал горячие, жаждущие открытий молодые сердца научноисследовательского
коллектива. Однако скоро со стороны Кремля подули ветра
холодные, и было принято решение: упрятать Центр и его деятельность в глубину
веков. По причине удивительных исследований в области парапсихологии и прочих
паранормальных явлений. Проще говоря, возникла Первая система, дающая
возможность через допотопный лучевой генератор-резонанс воздействовать на
психику человека. Да, тогда все это выглядело жалко и допотопно, тем не менее
Центром заинтересовались госбезопасность и военная разведка. Можно только
представить интерес этих служб: без проблем ковыряться в мозгах представителей
других держав. Да ещё на расстоянии в тысячу миль. Ооо! И Центр с грифом
"Совершенно секретно" ушел в глубину небытия. Для широкой общественности. И
возможных агентов ЦРУ. С годами Центр поменял свои приоритеты, превратившись в
воинственного, ухищренно-извращенного в смысле конечных научных целей монстра.
Этот монстр управляется людьми ГБ и ГРУ"$FГлавное разведывательное управление
Генштаба Министерства обороны.". В настоящее время безопасностью управляет некий
генерал-лейтенант Бобок (это такая фамилия). Научной частью руководит академик
Ладынин Леонид Леонидович (ЛЛЛ). Общими усилиями они превратили Центр в
самостоятельную, никем не контролируемую, боевую, если можно так выразиться,
единицу. И генерала, и академика интересует только одно: власть. Разница лишь в
том, что если гражданину Бобоку нужна власть над государственно-политической
верхушкой (зомби-президент - и удобно, и надежно), то гражданину Ладынину нужна
власть над всем народонаселением (зомби-народ - тоже и удобно, и надежно, и
никаких проблем). Разработка новейшей системы по оболваниванию всей страны
ведется в чрезвычайной секретности. Конечно, зомбирование всего народа не есть
день сегодняшний, но тем не менее перспективы у ЛЛЛ имеются хорошие. С такой
существенной морально-материальной поддержкой. Тут я, помнится, высказал
претензии: мол, оно, конечно, за гранью фантастики, да кормят дерьмом, простыни
застиранные и подушка как камень. На это мой ночной гость развел руками: воруют.
Даже здесь.
- Значит, и тут нормальная жизнь, - заметил я. - Тогда можно и повоевать.
Мой светящийся собеседник заволновался: нельзя торопиться и ломать дрова,
дорогостоящую аппаратуру и компьютерную систему. Необходимо действовать
сдержанно и осмотрительно. Я согласился: будем беречь народное добро. По мере
возможности.
Когда мой ночной собеседник засобирался уходить, я таки успел задать ему
несколько вопросов: а) почему он голый и горит, как новогодняя гирлянда; б) что
за сверкальцы"$FДрагоценные камни (жарг.)." мешают моему сердцу функционировать
нормально; в) будут ли здесь кормить по-человечески?
И получил следующие ответы: а) кормить будут, быть может; б) то, что у
меня на груди, есть сенсор, принимающий ультразвуковые излучения; у каждого
сотрудника свой радиус передвижения, нарушать который не рекомендуется по
причине возможного фатального исхода; отсюда и в) светящийся спецкомпилятор,
изобретенный им, Гостюшевым, отражает все ультраизлучения из общего Блок-поста,
что дает возможность передвигаться свободно практически по всему объекту,
исключая спецзону "Г"M"елио".
(Представляю эту картинку: голый мужик и светится. Такое изобретение может
пользоваться успехом у наших отечественных дам.)
- Почти все понятно, - сказал я. - Только из всего этого выпадают Гаранянпрофессор,
Аристарх Фридрихович, старый лис, и эти два студента, Петя и Федя.
- Это наши внештатные сотрудники, - отмахнулся мой собеседник. - У них
другая система... эээ... взаимоотношений...
- А вот детектор лжи? - не унимался я. - Это серьезно?
- Очень серьезно.
- А как я его прошмыгнул? Фридрихович - наш человек?
- Это я - наш человек, - хмыкнул Гостюшев. - Саша, не все сразу. У нас
есть время, чтобы организоваться. Не торопись. Спокойной ночи, - и исчез,
оставив меня без сна.
И действительно, какой может быть сон, когда вокруг разворачивается такая
чертовщина. И потом, эта подушка-камень. Нет, была бы у меня возможность,
наклюкался бы до состояния конца Помпеи.
Ну и дела-делишки в нашем родном хлеву. Чувствуется профессионально
машинизированная поступь ГБ. (Да, слышал-слышал я о таком генералишке Бобоке,
это такая фамилия; был он когда-то заместителем Председателя, а теперь, значит,
организовал Товарищество с ограниченной ответственностью.) Молодец боец, что тут
сказать. В профилактическом лечении нуждаются все: от чинодрала-министра до
вице-президента, включая, разумеется, и самого Государя свет Батюшку. А нежнонезаметное
их оболванивание пойдет на пользу не только им самим, но и
обновляющемуся обществу. Что же касается всего многомиллионного народа, то этот
Ладынин замахнулся, лахматуха"$FНасильник (жарг.)." академическая... Ладынин?..
Где-то я эту кликуху слышал... Ладынин?.. Латынин... Хм!.. Странное такое
совпадение. Подобное встречается только в романах про любовь и шпионов. Хотя чем
черт не шутит? Времена сейчас мутные, а в мутном потоке... И я уже плыл в мутном
селевом потоке сна, погружаясь в мрачную и теплую тину небытия. Как в пепел.
Проснулся я от специфического запаха, точно открыли окно в сосновый бор
или дверь на кухню. Пахло то ли вареной древесиной, то ли курицей. Хм! Я
осторожно приоткрыл глаза. На подносе под моим носом горбилась куриная, в
пупырышках, тушка времен Ледового побоища. Вероятно, она была отварена немецкими
крестоносцами для внутреннего потребления, но кинута ими же на лед Чудского
озера в момент их, рыцарского, бесславного погружения в хладные воды.
Но жрать хотелось. Даже на такой глубине. Я разодрал птицу и принялся
жевать полустальное мясо в ожидании событий, которые должны были, по моему
разумению, произойти сразу после легкого ленча.
Так оно и случилось. Я был удивительным провидцем. Появился очередной боец
Службы безопасности, и я отправился открывать для себя незнакомый и пугающий
чудесами мир науки.
Мы долго плелись по коридорным лабиринтам; казалось, что заплутали. Нет,
цель была-таки достигнута. Меня пригласили в кабинет. Если бы я не знал, что над
головой черноземный пласт толщиной километров в сто, то решил бы, что нахожусь в
кабинете дипломатического представителя Антарктиды в Москве. Почему? Потому что
на столе в чарличаплинской позе стояла мраморная фигурка пингвина. За столом же
сидел плюгавенький лысоватый человечек. Он тоже был в космическом костюме;
только его "светлячок" был алого цвета, как, помнится, и у Петра Петровича
Страхова, циклопа по призванию.
Человечек вскинулся мне навстречу, улыбался голливудской улыбкой, если,
разумеется, я верно представляю эту улыбку кинозвезд.
- Рад! Рад! Весьма, - слегка закартавило новое действующее лицо. - Лившиц
Исаак Самуилович. Ваш, так сказать, непосредственный руководитель.
Я пожал потную ладошку физико-математического гения, если судить по
размерам лба - лоб у ЛИСа (Лившица Исаака Самуиловича) был огромен, на нем можно
было вполне играть в пинг-понг.
- Очень приятно. Смирнов-Сокольский, - сказал я. - Можно просто Саша.
- Надеюсь, Саша, вы здесь обживаетесь? - радостно поинтересовался ЛИС.
- Да как сказать, - замямлил я, непроизвольно потянувшись к чертовому
"светлячку".
- Да-да, простите, - взволновался мой собеседник. Щелкнул кнопками
аппарата связи. - Лившиц. У меня новенький, Смирнов-Сокольский. Сектор А. С
полста на сто. Спасибо.
"Светлячок" на моем костюме вспыхнул, наливаясь синим светом. Я открыл рот
для естественного вопроса. Лившиц опередил меня и сказал, что отныне моя персона
полностью допущена к работе в секторе А.
- Спасибо, - сказал я. - А цвет алый, если не секрет? - был прост я.
- Алый - это доступ во все сектора - А, Б, В, - последовал ответ. - Это,
Саша, как генеральское звание. У нас здесь все весьма специфично, - хихикнул
Исаак Самуилович. - Ну, ничего, пообвыкнете. А там, через годик-другой...
Годик-другой? - ахнул я про себя. Да, здесь, в подземелье, не торопятся
жить.
Зуммер аппарата связи прервал откровения моего нового непосредственного
руководителя.
- Так-так. Двадцать седьмой готов? Так-так. Прекрасненько. Буду. - И ко
мне: - Вам, Александр, повезло. Мы проводим уникальный, уникальнейший
эксперимент. Прошу... - Человечек выбрался из-за стола. Был он, Самуилыч, росточка
небольшого, метр с кепкой. Семенил пингвинчиком. Я хмыкнул - да, нет в природе,
матери нашей, ничего случайного. Я, например, люблю собак и сам как пес
безродный. А Лившиц любит пингвинчиков и сам как фраер во фраке.
Я и Лившиц стремительно промчались по трубе коридора, точно за нами
гналась совместная стая подружившихся вдруг пингвинов и собак.
Через несколько минут мы, люди, оказались в спецлаборатории №_1567-А
"Альта". Такие лаборатории я видел только в фильмах американского производства.
В "Альте" было царство компьютеров и сверхсложной (для моего понимания)
аппаратуры и прочих технических завитушек. Знакомый мне детектор лжи-полиграф
казался трехколесным велосипедиком в сравнении с тем, что я видел вокруг себя. А
видел я космический отсек корабля будущего, двадцать первого века. Техника, как
говорят детишки, за гранью фантастики
...Закладка в соц.сетях
