Жанр: Боевик
Кровавый передел
...от досады. Еще один хакер на мою голову.
- Саша, вы... ты какой-то странный, - сказала Полина. - Вроде себе на уме.
- Странный? - взглянул на милого провокатора.
- Ну, не такой, как Никитин или Резо...
- Я профессионал, а они любители, - то ли пошутил, то ли нет. Не знаю.
- И какая же у тебя профессия?
- У меня профессия? - переспросил я. И вправду, богодул"$FБродяга
(жарг.).", какая твоя любимая работа? Я знаю, какая у меня профессия. Я собираю
трупы. Я - сборщик трупов. Я уничтожаю ублюдочных особей, распространяющих
вокруг себя страх, ложь, смерть. Я освобождаю общество от больной, биологической
мрази. Да, в силу различных обстоятельств я взял на себя функции чистильщика
родины от её внутренних врагов; мои функции подобны функциям волка или шакала,
спасающих родную территорию от опасной заразы. И нет силы, способной остановить
меня. Даже смерть меня не остановит. Потому что я бессмертен. (М-да, кажется, я
погорячился в последнем утверждении. И тем не менее, пока я живу, я бессмертен.)
- Саша, ты не ответил на мой вопрос. - Девичий голос привлекает мое
внимание. - У тебя сейчас был такой вид, будто ты увидел на дороге дохлого
реформатора!
Девочка была недалека от истины. Дохлятина по своей сути не может вызвать
ничего к новой жизни. Какие бы она, эта дохлятина, жизнеутверждающие лозунги ни
бросала. Дохлятина - она и в Кремле это самое.
- Саша?
- Моя профессия, - повторил я. - Моя профессия - одиночество.
- Одиночество? - хмыкнула девушка. - Звучит красиво. Ты, наверное, и стихи
сочиняешь?
- Стихи люблю, - признался я. - "С луны или почти с луны смотрел я на
скромную планету с философскими и богословскими её доктринами, политикой,
искусством, порнографией, различными науками, включая оккультные. Там есть к
тому же люди, и средь них я. И все довольно странно""$FЭудженио Монтале "Конец
года". Пер. с итал. Евг. Солоновича.". - Оказывается, стихи хорошо читаются при
скорости сто сорок километров в час. - Но, увы, не сочиняю...
- Мы сейчас улетим, - предупредила Полина. - На луну. Или почти на луну.
- Как Белка со Стрелкой.
- А это кто такие?
Я ахнул. Про себя. Боже мой, я забылся. Передо мной - ребенок, который
ходил на горшок, когда я начинал смертельную игру с жизнью на счастье. Рядом со
мной - яркая представительница другого поколения, не знающего о мужественных
космических собачках, о кукурузе_"196"царице полей, о газированной воде с
сиропом по четыре коп. за стакан, о сахарных "подушечках" с повидлом. Нынешнее
поколение выбирает иностранную воду на неприличную букву "х", бумажные затычки в
срамное место и химические колеса"$FТаблетки, содержащие наркотические вещества
(жарг.).", уничтожающие потомство. Е' вашу демос мать!
- Саша, кто такие Белка и Стрелка? - повторила вопрос моя спутница.
Я популярно рассказал о первых космических полетах, о том, как великая
страна без порток сумела первой запустить на орбиту спутник; как вся нация
встречала первого в мире космонавта... Тогда были времена побед. А что сейчас?
Времена распада, позора и поражений.
- А вы, товарищ, патриот, - сказала на все это девушка.
- Любовь к родине - это плохо? Это нельзя? Это запрещено? - задавал я
глупые, риторические вопросы. - Какая-то шкварка заширенная переврала все слова...
- Сашенька, - прервала меня Полина. - А что такое "шкварка заширенная"?
Я заскрипел от злости зубами: детский сад на выезде. Впрочем, я неправ.
Если хочешь в чем-то переубедить собеседника, будь с ним любезен, как гремучая
змея. И поэтому я улыбнулся, как мог улыбнуться только убийца, и ответил:
- Детка, перевожу только для тебя: человек, изможденный наркотическими
веществами. - За деревьями угадывались новые жилые массивы, похожие на пчелиные
соты. - Какие ещё будут вопросы?
- Вопрос один: может ли человек с таким воровским арго иметь отношение к
научной интеллигенции?
- Может, - твердо ответил я. - Если он всю жизнь трудился в секретном НИИ...
- ...который выпускает матрацы или там бревна, - улыбнулась милая бестия.
Я покачал головой и процедил сквозь зубы, взглянув в зеркальце заднего
обзора - там, в километре, разваливался джип:
- Никитину вырву жало, а Резо сверну шнобель.
Девушка искренне заволновалась:
- Это я сама, сама. В контексте загородной прогулки. Я ведь журналистка.
Буду ею... Ты забыл, Сашенька?
- Я ничего не забываю, - гордо ответствовал я.
- Ты забыл сбить скорость...
Полина была права - впереди висела стеклянная скворечня поста ГАИ.
Мы приближались к территории, оккупированной пятой колонной. Мы
приближались к зоне, где действовали законы воровской общины. Мы приближались к
среде обитания, окруженной свалками, похожими на блевотину большого отравленного
города.
"M%-3"Я люблю прощаться. Всегда появляется надежда на неожиданную и
радостную встречу. В будущем. Тем более если сразу можно договориться. Иначе
говоря, наша славная троица, я_"196"Никитин_"196"Резо, была приглашена в гости.
Через месяц. По случаю окончания школы Никой. Мы твердо обещали быть. При
удачном расположении звезд. На этом девицы-красавицы, послав добрым молодцам
воздушные поцелуи, растворились в толпе пасхального люда. Праздник закончился.
Для нас, которых ждала текучка. А на конспиративной квартире ожидал с
нетерпением генерал Орешко.
Наш боевой друг спрятался надежно, в каком-то захолустном районе столицы,
запорошенном цементным снежком: заводик пылил и в Пасху, перевыполняя, видимо,
план по легочным больным. Но люди жили, пили, ходили по завьюженным потравой
улицам и христосовались. Такой народец, в крови которого 99% цемента, победить
невозможно.
...Генерал встречал нас с раздражением любовника, перегоревшего в ожидании
любимой. Он метался по конспиративной клетушке и матерился, не понимая нашей
безответственности:
- Господа, мать-тра-та-тать, так же нельзя работать! Я собственного
ребенка не вижу неделями! Сижу здесь, как пень...
- ...в весенний день, - дополнил я общую картину нервного солнцеворота в
холостяцкой хижине, другими словами, пошутил.
Шутка оказалась неудачной: Орешко обиделся, мол, человек он
государственный и не потерпит издевательств со стороны людей, способных загубить
любое дело. Это была ложь! Бессовестная. Я взорвался: это он, сучий потрох, нас
подставлял! И ему, фанфану-тюльпану"$FТюльпан - недоразвитый осужденный (по
Далю: Тюльпа - туповатый, разиня, ротозей) (жарг.).", мы кровью заработали
генеральские звездочки! И пошел он, метелка"$FМилиционер (жарг.).", туда, откуда
пришел. А пришел он известно откуда - с Лубянской площади.
Треск случился необыкновенный, то бишь скандал. Что делать? Все живые
люди, у всех нервы, проблемы, дети, жены и, быть может, любовницы. Гвардии
рядовой и генерал ГБ хотели было схватиться за грудки, да им помешали. Их же
боевые друзья, заявившие, что негоже драть горло и рубахи; во всем виноваты они,
люди, любители природы и экологии; и вообще надо скоренько решать деловые
вопросы, чтобы затем бежать без оглядки из этого цементного мешка.
Столь разумные речи привели нас с Орешко в чувства добрые. Зачем бить
морды, если можно выпить коньячку и поговорить по душам. Что и было сделано.
Появилась бутылка для троих. А мне, как приз, вручили крупное,
витаминизированное яблоко. С железом.
Хлопнув рюмашечку клоповой дряни, генерал принялся излагать суть проблемы.
Суть дела я знал. Но жевал яблоко и поэтому молчал.
Как известно, суть дела была в следующем. Загадочная, русская "красная
ртуть" привлекла внимание как ученых с мировым именем, так и безымянных
сотрудников спецслужб. Ученые сказали, что подобного химического соединения не
может быть в природе. Не может быть потому, что не может быть. На это спецслужбы
ответили: что, вы не знаете этих крези-русских? В их сумасшедших башках
зарождаются такие невозможные, дикие проекты, что остается только верить в чудо.
И что интересно, эти чудеса частенько происходят. Вспомните, господа ученые,
трехлинейку образца 1891 г., телефон, радио, вертолет, телевидение,
хозяйственное мыло за 19 копеек, которое по своему составу не может отстирывать
вещи, но ведь отстирывало же, черт подери! И так далее. Так что с этими
малохольными евроазиатами нужно держать ушки на макушке. Необходимо добыть хотя
бы килограмм "красной ртути", чтобы установить истину. А помогут нам в этом,
господа, наши кредитоспособные мани-мани. Некоторые "новые русские" падки на
них, как бурый мишка в сосновом бору падок на мед.
Так или примерно так рассуждали специалисты служб, изучающих загадочную
славянскую душу. И в результате появилась некая скандинавская Фирма-покупатель,
решившая приобрести незнакомый предмет через Посредника ("Рост-банк"). Желание,
конечно, похвальное, какие секреты могут быть у заклятых друзей? Тем более за
один килограмм кирпичной пороши - несколько килограммов американских тугриков.
Будет чем платить зарплату рабочим на предприятии X, что под Красноярском.
Задача перед Селиховым и Резо-Хулио проста, как H2O. Контролировать
ситуацию и господина Акимова. Кто такой Акимов? Он известный химик; банкирбланкетка"$FПроститутка,
работающая в каком-либо учреждении для отвода глаз
(жарг.)." с птичьей фамилией отправил его в командировку. Старик доверчивее туза
колыванского"$FТуз колыванский - чрезмерно доверчивый человек "MI"(жарг.).". С
ним проблем не будет. Главная задача - проникнув в закрытый городок, по
возможности прочитать всю ситуацию. Есть сведения, что все производство
находится под защитой и бдительным оком ГРУ. Главное разведывательное управление
- это не епископальное ЦРУ; военные умеют защищать свои интересы, и поэтому
необходимо быть крайне осторожным и сдержанным в своих действиях.
- H2O, - хмыкнул я. - КР 2020 и ГРУ. Веселенькие аббревиатуры.
- Саша, если бы это была поездка на остров Пасхи, я бы к тебе не
обратился, - резонно заметил генерал. - Сам бы поехал. Туристом.
- Кстати, сегодня Пасха, - напомнил я. - Христос воскресе.
- Иди к черту, - отмахнулся Орешко. - Я атеист.
- Ты авантюрист.
- Почему это?
- Потому что мы - наживка, а ты - рыбак. Ты на берегу, а из нас будут
делать рагу, - объяснился я в стихотворной форме. - Кстати, почему я и Резо?
Вот, я вижу, Никитин горит желанием...
- Не горю ни хрена, - буркнул тот.
- А я горю, пылаю, как пионерский костер, - вмешался Хулио.
- Никитин здесь нужен, - ответил генерал. И плюхнул на стол пачку
фотографий. - А ты там... Вместе с костерком... Е'вашу мать.
Я просмотрел фото. На них были изображены двое молодчиков. Первый - ну
очень похожий на меня. По-моему, это был я. Шучу-шучу, разумеется. Второй - ну,
очень похожий на Резо. Такой миленький бочкообразный пузанчик-тамада.
- Ну и рожи, - сказал я. - Хулио, мы с тобой лучше.
Резо промычал что-то неопределенное, а генерал сказал:
- Они люди Бобока. Головорезы. Должны сопровождать туда академика, а
обратно - контейнер с товаром.
- И что? - спросил я.
- Меняем. Их на вас. В аэропорту. И вы птичками улетаете.
- А что Акимов?
- Академик старенький, хотя бодренький. Видел эти морды всего один раз, -
терпеливо объяснял Орешко. - С ним - как со старым знакомым... Вот паспорта,
билеты... Места все рядом... Что еще?
- То есть академик - лох крепкий?
- Да, но и ваш ключик. Его там знают...
- Авантюра, авантюра. - Я пролистал паспорт. - И кто я на сей раз?
Гунченко Алексей Григорьевич, м-да. А покраше кликухи не было? - пошутил я. -
Резо, а ты кто у нас?
- Нодари я, - ответил тот. - Запомни на всю жизнь. И на ближайшие три дня.
- Нодари, все будет хоп, - проговорил я. - Если нас раньше времени не
хлопнут. Кстати, где моя пукалка?
- В боевой готовности. - Орешко открыл маленький сейф, вытащил оттуда
моего "стечкина", родненькую мою железку. - Разрешение на оружие... настоящее...
- А мне? - удивился Резо-Нодари, он же Хулио.
- А ты так отмахивайся, - сказал генерал. - Тебе, дружок, опасно доверять
пушку. Сам себя застрелишь.
- Да вы чего, господа? - возмутился Нодари-Резо-Хулио. - Вы что, меня не
знаете?
- В том-то и дело, что хорошо знаем, - рассмеялись мы все. - Ты у нас
известный стрелок!.. Бац-бац - и мимо!.. Ха-ха!
На честные наши слова друг оскорбился и затребовал шпалер; он, боец, готов
хоть сейчас доказать обратное. Вон - в небе - летит ворона. Мы ему отвечали, что
смарать"$FУбить (жарг.)." беззащитную птаху, пусть даже вредно крикливую, - дело
последнее. Лучше выпьем за здоровье новоявленных Алексея Григорьевича, Нодари и
за ворону, летящую в родном, цементном небе. Пусть удача не оставит нас, людей,
и пташку, чумовую от рождения. Хотя неизвестно, кто из нас более чумовой, мы или
она.
На такой оптимистической ноте мы стали прощаться, обговаривая на ходу
последние детали операции в аэропорту. Уже в прихожей генерал Орешко попросил
меня задержаться. Никитин и Нодари удалились готовиться к завтрашней чудной
игре. Орешко же сообщил мне такую информацию: в недрах ГБ обнаружены личные дела
ещё двух врачей, которые трудились в африканских прериях. Фамилия одного -
Латкин, он вирусолог; фамилия второго - Лаптев, микробиолог. Более никого нет с
похожей на кликуху "Ладынин". Я поблагодарил товарища за помощь.
- Ааа, - отмахнулся он. - У нас на Лубянке сейчас такой бардак! Головы
летят. Режут, суки, по живому. На "хозяйстве" бывший первый секретарь обкома!
Представляешь? Мудак!.. В голове - опилки!.. У нас уже около двадцати тысяч
"ушли"...
- Орешко, ты держись зубами, - предупредил я. - Ты ещё нужен родине.
- Иди к черту. Все шутишь, - огрызнулся генерал; взглянул на часы. - Какие
ещё проблемы?
- Проблем много, - ответил я. - Хочу в Париж.
- В Париж? - изумился мой друг. - Что ты там потерял?
- Хочу прыгнуть с Эйфелевой башни.
- Саша!
- Есть там один человечек. Тебе известный.
- Кто?
- Кулешов.
- Кулешов-Кулешов, - задумался. - Нет, не помню такого.
- Бывший муж твоего, мать твою, хакера! - в сердцах проговорил я.
- Анны, что ли?
- Да, он из дипломатов.
- И что? Он никакого отношения к нам...
- Я хочу с ним поговорить. По душам.
- Алекс, снова какая-нибудь дурь? Анна свое отыграла. Что еще?
- Заблуждаешься, мой друг. Женщины играют до последнего своего вздоха. Так
что берегись их, как автомобиля.
- Ты про что? - насторожился Орешко.
- Про Париж. Хочу его увидеть.
- Только после Красноярска, - резонно заметил генерал.
- Да уж, всю жизнь мечтал посетить этот городишко, - пошутил я.
- Я рад, что твоя мечта - в жизнь! - похлопал меня по плечу хозяин
малогабаритной конуры, настойчиво выталкивая на лестничную клетку. - Париж? Что
нам какой-то Париж? Подождет нас Париж, мать его так...
- Красноярск куда лучше, - соглашался я, уходя прочь. - Ботают, там воздух
необыкновенно свеж, как у верблюда в жопе...
- Не, как у слона, - уточнил Орешко. - Но с противогазом жить можно.
На этой экологической ноте мы и попрощались. Я шумно затопал по клавишам
бетонной лестницы. Затем легко и весело вспорхнул на пролет выше конспиративной
конуры. Зачем? Интересный вопрос. Во-первых, по нервному поведению генерала было
не очень трудно догадаться, что он кого-то ждет; во-вторых, кто этот ху? Нет, я
полностью доверял своему боевому и проверенному товарищу, тут никаких вопросов.
Дело в другом: возникла некая версия и я хотел проверить её. Не более того.
Потерял я нюх или нет? Через четверть часа я убедился, что моя интуиция
функционирует, как бортовые огни космической орбитальной станции. Из амбразуры
разбитого окна я наблюдал, как подкатила аккуратненькая малолитражка и из неё
выбралась милая, моложавая, с объемными формами дама. Она закрыла авто и
процокала в подъезд. Когда же российская леди остановилась у двери, за которой
её с нетерпением ждали, и принялась прихорашиваться, как птаха, то я
окончательно убедился, что это мара. Любовница то есть. И это правильно, товарищ
генерал. У человека, находящегося на сияющих высотах власти, должны быть
маленькие слабости. Я бы даже сказал, грешки. Если их нет, то кристально чистый
член общества либо труп, либо говнюк.
Я искренне рад за своего друга. Шпалер в штанах всегда должен находиться
на боевом взводе.
Эх, раз! Еще раз! Еще много-много раз! Две гитары за стеной жалобно
заныли! С детства памятный напев, милый, это ты ли?!
Эх, раз! Еще раз! Еще много-много раз! Аааа! - и под этот яростнопрекрасный,
народный хит, доносившийся из хавиры"$FХавира - воровской притон;
здесь: квартира (жарг.).", я удалился прочь. Меня ждал Париж на сибирской реке
Енисей.
Я люблю летать самолетами. Под крылом лайнера - великолепное свободное
пространство. Облака как айсберги в океане. Багрянец заходящего солнца -
воздушный апокалипсис! Лепота. А уж ежели гекнулся с десяти тысяч километров, то
вообще никаких проблем. Соскребут мокрое недоразумение с планеты - и в общую,
братскую могилку. С гранитной плитой: "Летайте самолетами Аэрофлота!"
Нервничаю и поэтому так удачно шучу. Я и Резо (Нодари) находились там, где
и должны были находиться по плану операции "Обмен". На бельэтаже, у
общепитовской точки, пропахшей старорежимными курами и кофейным пойлом.
Пассажиры сновали вокруг с одержимостью вьючных животных, создавая для нас
благоприятную, защитную среду. Своим крупногабаритным багажом.
На летном, сумрачном поле пластались крылатые машины. Рев турбин,
радиосообщения о вылете-прилете, нервная сутолока на посадке бодрили
потенциальных жмуриков. И нас. Я и Резо были предельно внимательны, являясь при
этом пассивными наблюдателями.
Сначала я заметил троих, отличающихся от проч. публики уверенным и
спокойным поведением. И главное, у них в руках не было мешков, чемоданов и
тележек. Я толкнул в бок своего напарника:
- Вон твой оригинал. - И добавил: - И мой.
- Вах! Пивная бочка какая-то! - ахнул Резо. - Я что? Тоже такой?
- Нет, ты стройный, как тополь, - успокоил я товарища.
Потом мы увидели: троица братается со стариком боровичком и сопровождающим
его лицом. Академик Акимов держался молодцом, был в очках с сильными линзами.
(Эх, Орешко-Орешко, использовать физические недостатки при достижении великих
целей!)
На наших глазах происходила передача академика из одних надежных рук в
другие. Такие же надежные.
Через несколько минут наши с Резо "оригиналы" и старичок находились уже у
стойки регистрации. Их ненавязчиво провожали. Те двое желающих убедиться, что
команда успешно прошла контроль. Что и говорить, генерал в отставке Бобок знал
свое дело туго.
Зуммер рации и голос руководителя операции сдунули нас с Резо туда, куда
нам надо было спешить. В пассажиронакопитель, если выражаться романтическим
языком пилотного состава.
Проскочив в приготовленный именно для нас свободный коридор, мы смешались
с толпой пассажиров, бредущих по грязному туннелю к летательно-металлическому
гробу.
Потом, как всегда, у последнего рубежа случилась путаница с билетами.
Возникла паника из-за слуха: посадочных мест меньше, чем претендентов на них.
Бедненькие, хрупкие стюардессы мужественно отбивали атаки агрессивно напористых
путешественников, спешащих к Саяно-Шушенским отрогам. Кто-то взвизгнул, кто-то
упал, кто-то ещё что-то... Уважаемый академик Акимов Дмитрий Дмитриевич почему-то
оказался один, без строгого присмотра. Чтобы его не затолкали, мы с Резо
(Нодари) кинулись к нему, как к родному, и приподняли под белы ручки. Паника
тотчас же прекратилась. Наш академик-крот бормотал проклятия в адрес Аэрофлота,
милый такой старикашка, пропахший карболкой.
- Не волнуйтесь, Дмитрий Дмитриевич, пожалуйста, Дмитрий Дмитриевич, -
говорили мы ему. - Сейчас загрузимся. Товарищи, разрешите академику!..
Публика уважала науку и потеснилась. Живая легенда неорганической химии
вместе с беременными женщинами и детьми первой ступила в холодное нутро лайнера.
Операция "Обмен" завершалась. И, кажется, успешно. В моих руках оказался
даже чужой "дипломат". С необходимыми для нашей будущей работы документами.
...Место мое оказалось рядом с академиком. Тот долго гнездился в своем
кресле; пришлось помочь ему застегнуть ремни.
- Спасибо, молодой человек, - сказал он. - Вас, кажется, Алексеем?..
- Да, Дмитрий Дмитриевич.
- А я - это... Нодари, - влез Резо-Хулио, сидящий позади.
Я показал ему кулак: умри, несчастный. Академик закивал седенькой головой
и пожелал нам приятного полета. Мы ему - того же!
Тягач потянул самолет на взлетную полосу - в иллюминаторы брызнули огни
аэропорта. Прощай, любимый город. Быть может, мы ещё вернемся. Вернемся?
Затем взревели турбореактивные моторы - лайнер задрожал от внутреннего
напряжения, покатил, ускоряясь, по темному летному полю. Толчок - и мы,
невольные любители воздухоплавания, зависли между бледными звездами и невидимой
землей. Мать моя Аэрофлот! Сколько живу, а понять не могу, как летают самолеты.
Летают вопреки всякому здравому смыслу.
Как известно, во время полета хорошо думается о бренности человеческого
существования. А проще говоря, когда о земную ось?.. Больно. Сейчас или в
следующий раз.
Чтобы отвлечься от такого праздномыслия, я решил заняться чужим
чемоданчиком. Знаю, что нехорошо. А вдруг там адская машинка? Я же так мало
сделал для процветания нации. И поэтому решительно, без зазрения совести вскрыл
"дипломат". Трац-трац! Бомбы не было. Вместо неё я обнаружил бутылку коньяка
молдавского разлива, пачку ароматизированных (банан,е'!) презервативов, скромные
валютные сбережения и документы. Джентльменский набор командировочного.
Мой сосед академик не видел всего этого безобразия, клевал носом, готовясь
к полемическим схваткам с сибирскими коллегами относительно "красной ртути".
Есть такая ртуть, нет такой ртути - наука об этом умалчивает. Хотя, судя по
документам, подобный казус возник в спецлаборатории городка под кодовым
названием Красный-66.
По проекту договора следовало, что "Фирма готова приобрести КР-2020 в
количестве _____ кг по цене $_____". При условии соответствующих кондиций
материала. "Материал, предназначенный для научно-исследовательских экспертиз,
должен быть предоставлен Фирме в количестве _____ г по цене $ _____". Посредник,
гарантируя сторонам полную безопасность сделки, выцыганивал себе _____ % от
общей суммы Договора. Как в первом случае, так и во втором.
Высшая, мать их, математика. Что и говорить, хороший договор. Единственный
недостаток - нет процентной ставки нашего активного участия, моего и Резо.
Чувствую, не пить нам с ним коньячной настойки, пить нам "херши". До Судного
дня.
Кстати, милая бортпроводница несла в пластмассовых стаканчиках напитки. Но
не "херши". Пассажиры пили, будто блуждающие в песках бедуины. Халява - она и в
облаках халява.
Словом, полет проходил нормально.
За иллюминатором плыли воздушные материки и острова, подсвеченные
пламенеющим солнцем. Наверное, на этих материках и островах жили души. Души тех,
кого мы любили и кого потеряли. Как жаль, что нельзя вернуть прошлое. Можно
повернуть реки вспять, развернуться в боевом марше, вернуться из зоны... В
сорокаградусный морозец, такой, как сейчас за бортом воздушного извозчика, души
зеков промерзали до состояния покаянной, тихой печали. И тот, кто не успевал
отогреть светло-льдинистую душу свою, падал в снег для смиренного уходя на
небесный материк. Или остров.
Мне нравится прилетать в незнакомые города ночью. И лишь по одной причине:
ни черта не видно. Только огни, похожие на партизанские костры в лесу
прифронтовом. (Жизнь - война, и все мы - на передовой.) Ночь скрывает нечистоты
и отбросы человеческого, коммунального быта. Ночью больше романтики и шансов
остаться живым.
Нашу представительную группу во главе с академиком Акимовым встречали у
трапа. С хлебом и солью. И с такими улыбками, будто мы были представителями
правительства, от мнения которых зависела судьба зловонного химкомбината им.
Эрнста Тельмана, отравляющего своим ударным производством среду обитания крыс и
людей. Именно они, звери и люди, - единственные, кто мог существовать на
енисейских прекрасных (в прошлом) берегах.
- Димыч! Дымок! Черт седой! Наконец-то соизволил матушку Сибирь поглядеть!
- С такими словами помпезный старик - видимо, тоже академик - накинулся на
нашего, притомленного полетом дедка и принялся душить, как медведь козу.
Пока ученые-лирики разбирались в своих чувствах, витая в облаках
долгожданной встречи, все остальные участники сцены надежно стояли на долготе
57о16' (параметры условные). И были банальными и пошлыми прагматиками, умеющими
считать только миллионы. В конвертируемой валюте. Исключая, разумеется, нас с
Резо (Нодари). Мы считаем в рублях. Деревянный рубль - самая крепкая валюта в
мире. Если ею бить по голове, как поленом. Надеюсь, я понятен для тех, кто живет
на одну зарплату или пенсию.
Между тем события разворачивались в русле благоприятном. Для нас,
представителей-посредников от "Рост-банка".
Ко мне приблизились три симпатичных сибирских волкодава, способных в
мгновение ока перегрызть горло зазевавшему "тигру".
- Гунченко? - поинтересовались, точно спросили пароль.
Кострома, хотел ответить я, да вовремя понял, что шутка-пароль будет
неуместна. Какие могут быть шутки в смертельной игре на выживание? Я лишь
кивнул, мол, да, я тот самый, кого вы, господа, хотите видеть. Рядом с
академиком. И мне поверили. Вероятно, на мусало я был честным малым.
Крепкие рукопожатия - как залог будущей совместной работы, и все мы,
лирики и физики, направляемся к автомобилям.
- Как там генерал? - спросил тот, кто назвался Марковым; судя по
комплекции и поведению, он являлся руководителем СС (службы секьюрити).
- В боевой готовности, - ответил я, имея в виду, конечно, генерала Орешко,
хотя прекрасно понимал, о ком идет речь.
Моим ответом все присутствующие остались довольны: генерал в отставке
(Бобок) взведен, как курок, а это значит, Договор находится под бдительной
опекой.
Загрузившись в импортные колымаги, мы стартовали со скоростью
баллистических ракет. Вперед-вперед. К цели, скрытой ночным мраком. А, как
известно, наша цель была коммунистический городок Красный-66.
Кортеж мчался по скоростной трас
...Закладка в соц.сетях
