Жанр: Боевик
Цена предательства
...ое возмутило, это ее: "Воюй сколько хочешь"! Как будто я спекуляцией
занимаюсь, а не родину защищаю! Кто-то должен ее защищать, не все же только
разворовывать? Запил я тогда! Да так и не останавливаюсь, в принципе, за исключением
боевых выходов. А был в отпуске, видел ее с бычарой, новым мужем, как раз перед тем,
как его грохнули на разборках бандитских. Цацей стала, что ты, не подходи, какая там
жена офицера? У нее муж круче самого крутого яйца! Поговорить с ней хотел, охрана не
подпустила. Хотел устроить им кишмиш, потом передумал. А на хрена мне это надо?
Обозвал ее то ли сукой, то ли блядью, не помню уже, и ушел. Бычара ее ничего, смолчал!
Ну а когда пристрелили ее муженька, месяца через два опять письмо от нее! Мол, может,
сойдемся?
Ошиблась, видите ли, она, поняла, что любит только меня, готова вину свою искупить.
Да, люди допускают ошибки, но ошибка ошибке рознь. С ее стороны не ошибка была, а
обычное предательство! А этого я не прощаю никому и никогда. Думал, как ответить, а
потом взял листок и написал коротко: "Пошла ты..."
Подумал еще, меня убить, как она считала, могли в любое время, и останется Лена при
бобах, а с "новым русским" у нее все спокойно будет! О себе думала. Только я вот до сих
пор воюю, - Сергей постучал по дереву, - а ее навороченный бык в дорогом гробу гниет
без всякой войны! Отправил письмо, и больше никакой переписки. Знаю, что живет с
каким-то чуханом, бьет он ее по морде за что ни попадя. А мне все равно!
- Да, и ты, значит, познал в этой жизни немало!
- Немало - мягко сказано, Вова! Но ни 6 чем не жалею! А сейчас вот с женщиной одной
решил связать жизнь свою, знаю ее давно, но об этом в следующей серии. Тебе пора.
Нехорошо, не по-офицерски заставлять женщину ждать. И знаешь, про слухи забудь! И
помни, я желаю тебе счастья! Ну а тем, кто языками насчет вас с Верой злословить
продолжит, лично их укорочу! Не будь я Антон!
- Спасибо, Серега.
- Да ладно! Чай не чужие?
Из-за разговора с Антоном Владимир вышел к Вере с небольшим опозданием. Это не
осталось незамеченным с ее стороны:
- Ты опоздал, Володя! Раньше этого не было. Можешь объяснить, почему задержался,
если, конечно, считаешь нужным отчитываться передо мной?
- Извини, милая, с Антоном разговор затеяли, нужно было закончить его.
Вера спросила:
- Он касался меня?
- Отчасти.
- Вновь слухи?
Владимир отрицательно покачал головой, ответив:
- Нет, Антон не из числа любителей грязных сплетен, просто он знает о наших
встречах, и не от меня.
- Да, в гарнизоне даже человек-невидимка не скроется от зависти людской. Ведь
сплетни - это продукт зависти. Почему другие могут быть счастливы, а кто-то нет? Так
пусть и они, эти другие, будут лишены счастья.
Вот психология тех, кто разносит сплетни. Подлая, грязная психология.
- Ты права! В том же духе я и с Антоном говорил. Он понял.
- И посоветовал не связываться со мной? Так?
- Нет!
Вера удивилась:
- Нет? Ведь он же так Крамаренко жалеет. Я, с точки зрения Сергея, виновница его
несчастной жизни. Но я люблю не Крамаренко, а тебя, и в этом моя вина? Кто мешает
Геннадию найти себе женщину и жить с ней в радость? А свою любовь я в жертву мужу
не принесу.
И он это знает. И если я что-то скрываю от него, так ему же во благо. Мужчина должен
понять сердцем, когда его перестают любить, и уйти в сторону, а не собирать порочащую
жену информацию, чтобы потом выложить все это перед ней грязной кучей. Разгребай,
мол, дорогая!
Мужчина должен уметь побеждать, но и проигрывать он должен с достоинством! Тогда
это мужчина!
- Ну все, Вера, не надо так все близко к сердцу принимать.
- Не надо? А тебя отнимут у меня? Не выйдет! Никому я тебя не отдам, пока буду
чувствовать хоть частичку любви в твоих глазах. Исчезнет она, значит, и любовь прошла,
тогда другое дело - ты свободен. Но, любящего, тебя я не отдам никому.
Володя обнял женщину, которую пробивала мелкая дрожь.
- Я люблю тебя, Вера. Успокойся, все у нас будет хорошо.
- Хорошо? Тогда ответь, почему ты сегодня так безрассудно рисковал собой?
Бережной уточнил:
- Ты про утренний побег солдата?
- Да!
- Ну, во-первых, не безрассудно, а расчетливо, и, поверь, никакого риска в наших с
Антоном действиях не было. Не потому, что мы вдвоем вышли на вооруженного солдата.
Во-вторых, иначе я поступить просто не мог. Не могли же мы с Антоном допустить"
чтобы молодого пацана убили снайперы? А все к этому и шло. Сергей мог не
предусмотреть возможного развития событий, я же страховал его. Вот и все! Не знаю, как
об этом говорят в гарнизоне, еще не слышал, но все было обыденно, просто и без всякого
риска. Антон даже успел за время переговоров водки обожраться. Какой же в такой
ситуации мог быть риск?
- Я так испугалась за тебя! Мне почему-то в последнее время очень страшно. Не знаю
отчего. Стоило мне только представить, как ты там перед вооруженным преступником,
сердце чуть не остановилось.
- Вера! Ну нельзя же так! Пойдем-ка лучше на квартиру. Тебе сейчас просто
необходима ласка.
Женщина вдруг заплакала, возможно, давая разрядку накопившимся отрицательным
эмоциям.
- Нет, Володя, мне, к сожалению, сегодня нельзя, и давай побудем на улице, я не хочу
находиться в замкнутом пространстве.
- Хорошо, но ты не озябла? Дрожишь вся.
- Это не от холода. Это от ожидания приближающейся беды.
Владимир попытался успокоить женщину:
- Вера! Ничего нам не грозит. Просто у тебя депрессия. Это пройдет.
Но она продолжала стоять на своем:
- Что-то грядет, Володя! Крамаренко знает о наших встречах, здесь Антон прав, кто-то
все же заметил нас вместе. Он сегодня пришел домой пьяный. Таким я его еще не видела.
И дословно он сказал следующее: "Нашла себе очередную утеху? Но здесь судьба одной
командировкой может все расставить по своим местам. Она сделает выбор, с кем тебе
остаться: со мной или с Бережным". Я ответила, что не судьба будет делать выбор, а я.
На что он как-то нехорошо рассмеялся. И продолжал: а вот здесь, дорогая, ты
ошибаешься. Не ты, и не я, и никто другой, а война решит все! И, вполне возможно, что ты
в итоге останешься одна! Одна на всем этом проклятом свете. Потом он замолчал и
поднялся в спальню.
Разговор продолжения не имел. Я очень испугалась, Володя. Крамаренко как пророк
говорил, и я верила ему, представляешь, верила. В том, что он говорил, была скрыта
истина. Я это душой поняла, сердцем. Что-то будет, Володенька, скорое и страшное! И это
будет связано с опасностью, в которую будете втянуты вы все, и Крамаренко, и ты, и,
возможно, весь батальон.
Владимир, подумав, проговорил:
- Спьяну он мог наговорить все, что угодно, но, если размышлять без эмоций, которые
тебя захлестнули через край, со слов твоего мужа можно сделать вывод, что батальону
предстоит выполнять какую-то специфическую задачу в Чечне, о чем Крамаренко
проинформирован по долгу службы как начальник штаба. Возможно, очень опасную,
вполне возможно, и скрытную, что привлечет к себе внимание противника, и "чехи"
устроят охоту за колонной. Но не более того! А к этому мы всегда готовы.
И стоим здесь ради того, чтобы поддерживать воюющие части. Предстоит очередной
выход? Что же, это не будет чем-то из ряда вон выходящим. Каждый выход смертельно
опасен. Просто сейчас. Вера, у тебя наступил период спада. И это объяснимо. Любить
одного человека, жить с другим и при этом делать вид, что ничего не происходит, это
очень тяжело. Вот и произошел временный сбой. Отсюда и заостренное на все внимание,
преувеличение опасности, какая-то необъяснимая безысходность. Мне это знакомо. Долго
такой период не длится. Скоро все пройдет.
Он поцеловал ее.
- Я признательна тебе, Володя, за твои слова. Но пойми, я хочу другого. Хочу любить
тебя и жить с тобой открыто. Иметь от тебя ребенка. Володенька, прошу, если ты любишь
меня, давай уедем отсюда. Уедем навсегда.
Ко мне ли, моим родителям, к тебе ли, или куда ты скажешь, мне без разницы. Лишь
бы отсюда, от этой проклятой войны, из этого смертью меченного батальона.
У нас будет семья, Володя, настоящая семья... А сейчас, прощу, подай рапорт на
увольнение, и тебя никуда не пошлют.
Голос Владимира напрягся:
- Подать рапорт? Сейчас уйти в кусты? И тогда Крамаренко окажется правым? Вера!
Ты же первой перестанешь уважать меня, я уже не говорю о любви. Давай перенесем этот
разговор на более поздний срок. Сейчас я не готов принять решение. Но запомни одно. Я
люблю тебя! А об увольнении подумаю, но обещать ничего не буду. Это не просто
сменить костюм, это жизнь изменить. Войти в ту среду, которая мне неизвестна,
непонятна и, можно сказать, чужда.
Вера вытерла слезы.
- Может быть, я не должна была тебе этого говорить, но пойми меня, я боюсь за тебя,
боюсь потерять тебя, потерять свою любовь, я, наверное, повторяюсь, извини.
Может, вообще не нужно было начинать этот разговор?
Но я не смогла иначе. Прости!
- Мне не за что прощать тебя, не терзай себя, иди домой, постарайся уснуть. Главное,
не волнуйся, все будет хорошо. Я позабочусь об этом. Иди, любимая!
Вера поцеловала Володю, повернулась и скрылась за углом. Бережной остался один
возле березы, у которой они только что стояли. Идти в общежитие не хотелось, он решил
прогуляться, размышляя. Вера просит его уволиться. Ее понять можно. Она познала с ним
то, чего не знала ранее, любовь затмила для нее все. И, естественно, она не хочет волею
случая потерять то, что приобрела.
Потерять его. Бережного. И чтобы сохранить гармонию любви, установившуюся между
ними, она, понятно, стремится избежать рокового случая. Случая, способного разрушить
все. И единственно верное решение уйти от постоянной опасности - это уволиться и к
войне больше отношения не иметь. Жить гражданской жизнью, спокойной, счастливой.
Он на гражданке сможет обеспечить и ей, и своему ребенку достойное существование. Но
вот сможет ли он уйти? Сейчас однозначно нет. А вот после?
Сможет ли он вообще принять решение добровольно оставить армию? Здесь ответа
пока не было.
Владимир не заметил, как дошел до контрольно-пропускного пункта, закрывающего
посторонним проход на территорию гарнизона.
Возле шлагбаума дежурный прапорщик в сопровождении трех вооруженных
автоматами бойцов о чем-то разговаривал с двумя лицами, как сейчас принято называть,
кавказской национальности. Володя собирался уже повернуть назад, но его остановил
голос прапорщика:
- Товарищ капитан! Раз вы уже здесь, не могли бы подойти на минуту?
Бережной подошел к шлагбауму.
- Какие проблемы?
- Да вот, два чеченца приехали. Говорят, к прапорщику Дудашеву. Объясняют, что
когда-то вместе в детском доме росли. Возвращались из России домой, заехали.
- А разве Чечня не Россия, вы сами-то не пугайтесь, прапорщик!
- Есть, товарищ капитан!
- Документы у них проверили?
- Так точно! Паспорта как паспорта, да удостоверение водителя у одного.
Владимир подошел к чеченцам.
- Так вы, значит, к Дудашеву?
- К нему, к Казбеку!
- Откуда знаете, что он здесь служит?
- А мы и не знали, что именно тут. Что на Северном Кавказе знали, а что здесь, нет!
Просто едем из Ростова, заезжаем в части, которые по пути попадаются, спрашиваем, есть
ли такой прапорщик? Отвечают, нет - уезжаем. Сюда подъехали, этот прапорщик говорит,
есть, мол, такой!
- Ну а про Северный Кавказ откуда знаете?
- Э-э, зачем такой допрос? Позовите Казбека, увидите, друзья мы.
- И все же?
- Он одному человеку сказал, тот передал нам. Ну и строго у вас здесь, товарищ
капитан!
- Минуту, сержант, - обратился Бережной к помощнику дежурного, - пройдем в
помещение. Соединишь меня с литерой "Т".
Ответила рота Бережного:
- Дежурный по первой роте сержант Волошин слушает!
- Говорит командир роты. Старший прапорщик Дудашев в подразделении?
- Так точно. Еще не выходил.
- Позови его к телефону!
Через считанные мгновения прозвучало:
- Старший прапорщик Дудашев слушает, товарищ капитан!
- Казбек! Я нахожусь на внешнем КПП, ты мог бы подойти сюда?
- Что-то случилось?
- Гости к тебе пожаловали.
- Гости? Ко мне? Интересно! Вы там поосторожнее, товарищ капитан, я никого не
ждал.
- Давай быстрее, а ситуация под контролем, не волнуйся.
Бережной положил трубку внутренней связи, приказал сержанту из помещения не
выходить и взять под прицел автомата появившихся людей, контролируя подходы со
стороны дороги. Сам вышел на улицу.
- Сейчас Казбек придет.
- Ай, спасибо! Наконец-то!
Приехавшие чеченцы заговорили на своем, непонятном языке, явно выражая радость.
Их видавшая виды "пятерка" стояла рядом, на обочине, и в ней никого не было. Как
никого не наблюдалось и в секторе ответственности внешнего контрольно-пропускного
пункта.
Дудашеву потребовалось чуть больше двадцати минут, чтобы пройти от части до КПП.
Подойдя к шлагбауму и взглянув на гостей, он успокоил командира роты:
- Все нормально, товарищ капитан, я знаю этих людей.
Он вышел за шлагбаум, где кавказцы по традиции обнялись. Между ними начался
разговор, содержание которого неплохо и полезно было бы узнать капитану Бережному,
но он вместе с нарядом отошел к помещению, дабы не мешать давним друзьям...
По окончании разговора Казбек притянул для вынужденного объятия одного кавказца.
Затем другого. Проводил их словами:
- Валите отсюда, да будьте вы прокляты, шакалы паршивые!
Горцы лишь улыбнулись в ответ, они видели направленный на них ствол автомата
сержанта. Сели в машину, развернулись и уехали.
Казбек, пытаясь скрыть свое состояние, прошел через шлагбаум. К нему присоединился
Владимир.
- Что-то быстро вы расстались, Казбек.
- Еще заедут, теперь знают, где искать.
- А чего ты такой хмурый?
- Да так. Детство вспомнил!
- Бывает.
- Да, бывает. Командир! В воскресенье дадите мне выходной? Должен еще один друг
детства подъехать.
Проездом здесь будет, на вокзале, и сможем, если отпустите, несколько минут вместе
провести.
- Ну какой разговор?
- Спасибо, командир!
- Ну давай. Я к себе, в общагу. Знал бы ты, как надоела мне эта келья!
- Жениться вам, командир, надо! Тогда и дом свой обретете. Спокойной ночи.
Глава 13
Майор Марков прибыл в лагерь беженцев на утро следующего дня, в воскресенье. Имея
при себе удостоверение сотрудника одной из гуманитарных организаций, он свободно и
быстро отыскал палатку Шейха. Ее знали почти все обитатели лагеря, так как тот
"держал" этот поселок. Своеобразный теневой лидер чеченцев. Держал, как пахан держит
"зону", независимо от официальной администрации, по собственным законам и
"понятиям".
Его жилище, внешне ничем не отличающееся от других, охранялось. Но Маркова
незамедлительно пропустили внутрь. Шейх ждал гостя, которого Васильке ему, Салтану, в
короткой связи представил как Вальтера.
Принял чеченец Маркова с присущим кавказцам гостеприимством. Усадил на
почетное место, предложил сначала позавтракать, угостив хорошо прожаренной
бараниной. После чая Шейх приказал охране удалиться от палатки. Марков включил
сканер, зеленая лампочка которого показала, что помещение не прослушивается.
Затем начался разговор по теме.
- Шейх! Я прибыл сюда с миссией ликвидации командира соседней воинской части,
подполковника Буланова.
- А, этого шакала, что увел у меня Лейлу? Сволочь!
Давно пора его голову на кол насадить!
- Это не все! Вместе с Булановым должна погибнуть и Лейла.
Марков оценил взглядом реакцию чеченца на последнюю сказанную им фразу. Шейх
помрачнел, но в черных его глазах читалась только ненависть. Он проговорил:
- Лейла тоже заслужила смерть, и лично я должен убить ее, тварь неверную!
- Отбрось эмоции, Шейх, - сказал Марков, - операцию ликвидации буду проводить я,
ты должен лишь помочь мне в этом, потому что нам необходимо не просто уничтожить
их, но и сделать это так, чтобы вокруг поднялся шум!
- Понимаю и готов подчиниться!
- Для этого нам надо выработать план действий и безупречно выполнить его.
- Что ты предлагаешь, Вальтер?
- Мне нужно знать, где, когда и как встречаются Буланов с Лейлой.
Шейх думал недолго:
- Последний раз эта тварь убегала к гяуру на той неделе, в среду. Встречаются они
всегда в одном и том же месте, в одиноко стоящем на околице нежилом доме.
Нежилом, но вполне пригодном для их любовных утех.
Подполковник приезжает на военном "УАЗе", который прячет в саду. Она из лагеря по
тропе балки идет!
Марков спросил:
- Идет одна?
- Одна!
Майор удивился:
- Почему же, Шейх, после того, как девушка отказала в любви тебе, ты ее не убил? При
ваших законах и в такой удобной ситуации?
- Потому что Буланов сразу же кончил бы меня! Он знает, что только я могу отомстить
этой шлюхе. Этот подполковник крут. К тому же он лично предупредил меня насчет
Лейлы!
- Буланов?
- Да! Он приезжал сюда в лагерь, шакал, вывел меня из палатки и сказал, что если с
девушкой что-нибудь случится, то он разбираться не будет и мне отсюда уже не уйти!
Живым! В любом случае! Так что в моих интересах, получается, не что-то предпринять
против нее, но, наоборот, следить за ее безопасностью! Тьфу, шакал! Но слово свое он
держать умеет!
Марков усмехнулся, проговорив:
- Ясно! Взял тебя на понт. Грамотно! Время очередной встречи, конечно, неизвестно?
- Почему неизвестно? Известно!
- Вот как?
Такого подарка Марков никак не ожидал. Еще в салоне самолета он долго и
безуспешно ломал голову, как узнать это время. А тут на тебе! Хороший знак того, что
акцию удастся провести успешно. Сообщение Шейха вселило уверенность. Марков
спросил:
- Откуда у тебя эта информация?
- Случайно мой человек стал свидетелем разговора родителей Лейлы с соседями, с
которыми те давно, еще с Чечни, дружат. Ведь вся семья шлюхи тоже собирается
перебраться в центр России. Родители Лейлы и сказали, что в среду, когда их дочь
встретится с подполковником, они начнут сборы, чтобы рано утром в четверг скрытно
покинуть лагерь при помощи того же Буланова.
Майор ненадолго задумался:
- Хорошо, Шейх! Но перестрахуемся. За Лейлой с этой минуты установить
круглосуточное наблюдение.
Надеюсь, человек пять надежных у тебя найдутся?
- Найдется больше!
- Больше не потребуется. Буланова на встречу привозит водитель?
- Нет! Он всегда, по крайней мере до настоящего времени, приезжал один. И оружие
табельный пистолет "ПМ".
- Может, его все-таки кто-то прикрывает, а ты не знаешь об этом? Почему он так
рискует?
На этот раз недобро усмехнулся Шейх.
- А чего ему бояться? Здесь не Чечня, тут Россия, лагерь беженцев под наблюдением
местных ментов. Семьи офицеров в городке спокойно живут.
- Насчет гарнизона ты мне вовремя напомнил. У тебя с оружием как?
- Есть немного в схронах.
- Снайперские винтовки имеются?
- Три "СВД", а что?
- Это очень хорошо! Завтра, в понедельник, отправишь на окраину лагеря, в "зеленку"
за ручьем, снайпера.
Любого! Он должен будет выбрать любой ближайший военный объект и сделать по
нему несколько выстрелов.
Без определенной цели! Просто выстрелить и сразу же, по воде ручья, чтобы потом
собаки след не взяли, вернуться в лагерь. Вместе с ним отправишь второго стрелка куданибудь
подальше от лагеря, в степь. Там он и переночует и дождется вечера. С собой взять
запас продуктов не менее чем на неделю. После первого обстрела лагерь блокируют,
посты усилят, все дороги перекроют. А он, этот второй стрелок, должен будет после
утреннего шухера в лагере вечером выйти на позицию, по степи, в обход всех постов, и
повторно обстрелять то, до чего достанет его винтовка. И тут же уйти в глубь степей!
Потом найдешь способ, как вернуть его в лагерь! Такие действия против военных будут
первыми за все время нахождения здесь лагеря?
Чеченец подтвердил:
- Да! Раньше ничего подобного не происходило!
- Вот и отлично! Оружие, стерев отпечатки пальцев, твои люди должны оставить на
месте выстрелов.
- Извини, Вальтер, но я не понимаю, зачем это нужно?
- Марков объяснил:
- Главная задача этого маневра в том, чтобы дать понять Буланову, ну и всем
правоохранительным органам, что рядом с поселком и лагерем объявился снайпер!
Только и всего.
- Для чего?
- Ты слушай и выполняй! Вопросы потом задавать будешь. Сделаешь то, что тебе
приказывают сейчас. А во вторник выделишь мне трех человек, самых проверенных и
надежных. Утром, под шумиху, связанную с первыми выстрелами снайпера, мы уйдем в
поселок. Когда обычно встречается влюбленная парочка?
- Обычно в шесть вечера. Плюс-минус пять минут, когда как.
- Понял! Сутки мы переждем в поселке, а в среду устроим им последнюю встречу! Вот
так и проведем операцию. И учти, сорвем ее, не доведем до конца, всем нам смерть!
Сделаем все как надо, кроме денег, ты получишь то, что и просил: должность в
администрации родного района, достаточно высокую, чтобы в дальнейшем стать первым
человеком у себя на родине. Ну а деньги прибудут к тебе обычным путем - гуманитарным
караваном.
Так что люди твои должны быть отборные и послушные мне, как овцы чабану!
- Все понятно, Вальтер.
Майор приказал:
- Меня, как стемнеет, поселишь в надежном месте, здесь оставаться небезопасно. А
сам сейчас же готовь снайперов, чтобы завтра они убыли из лагеря.
- Ясно!
- Делай свои дела, а я пока отдохну, устал с дороги, где мне прилечь?
- А вон, за занавеской. На топчан.
- Хоп! Работай, Шейх!
Утром этого же дня, в воскресенье, Казбек был на вокзальной площади. Купил газету и,
усевшись на бетонный выступ вокзального здания, попытался читать. Но не смог. До
газеты ли ему сейчас было? Он ждал человека Грека и испытывал противоречивые
чувства. С одной стороны, он предавал своих боевых товарищей, тайно встречаясь с
эмиссаром одного из кровавых палачей Чечни. С другой, поступить иначе он не мог.
Даша, его единственная любовь, единственная надежда и единственный родной человек
на всей земле, в руках у этого изверга. Не пойти на контакт с бандитами значит обречь
женщину на медленную, мучительную смерть, а вместе с ней допустить гибель и того,
кого любимая носила под сердцем. Их будущего ребенка! Встретиться с бандитами
означало стать послушным орудием в их руках. За что все это ему, прожившему нелегкую
жизнь, не раз побывавшему в объятиях "костлявой"? И тогда, когда счастье, казалось,
было так близко? Он пойдет на сотрудничество с Греком, так Казбек решил. Пойдет ради
спасения Дарьи, но как потом жить ему? Как смотреть в глаза тем, кого продал? Нет! Его
жизнь окончена, лишь бы вернуть женщину и ребенка, а там...
Стон вырвался из его груди.
- Казбек? Дорогой! Тебе плохо? - Перед ним внезапно появилась фигура русского
мужчины средних лет. - Слышу, застонал ты вроде? Сердце прихватило?
- Ты от Грека? Андрей?
- Да подожди о делах, может, таблетку какую принести, водички подать?
Казбек повысил голос:
- Я спросил, ты от Грека?
- Да, и зовут меня действительно Андрей. Андрей Петрович.
- Говори!
- Здесь? Здесь не могу. Давай в сквер отойдем, пройдешься, легче станет.
- Пошли!
Войдя в сквер, Казбек повторил:
- Говори!
- А может, сначала письмецо от невесты прочтешь?
- Письмо? Давай!
- Вот, пожалуйста, а я пока сигарет куплю, кончились, понимаешь.
Казбек через пелену, которая вдруг застлала глаза, читал:
"Дорогой Казбек!
Это я, твоя Даша. Вот так вышло, любимый. Теперь я у чужих и страшных людей.
Они говорят, что от тебя зависит, будем ли мы с будущим ребенком жить..."
Прапорщик представил, как, плача, писала это письмо его невеста. Писала под
диктовку чужого человека.
"Но эти люди, у которых я нахожусь, пока ничего плохого мне не сделали. Они
сказали, что найдут тебя и попросят оказать им небольшую услугу. Если ты
согласишься и сделаешь все, как они хотят, то тогда меня отпустят. Сделай, как
говорят эти люди, я так не хочу умирать!"
Больше на тетрадном листе ничего не было, только следы от ее слез и еле уловимый
запах духов, которые ей подарил он, Казбек, провожая здесь, на этом самом вокзале.
Прапорщик сложил письмо. Хотел положить в карман, но тут же услышал голос словно
из-под земли появившегося Андрея Петровича:
- Э нет, Казбек. Это письмо я должен вернуть. С обратным посланием от тебя. На
ручку, напиши пару слов невесте!
Казбек хотел было отказаться, но передумал. Перевернул лист, коротко и размашисто
написал:
"Я сделаю все, чтобы тебя освободить! Держись, милая, твой Казбек!"
- Вот и хорошо. И Дарья прочитает, и Грек убедится, что мы встречались.
- Теперь говори, что хочет Грек? - мрачно спросил прапорщик.
- Он знает, что скоро нескольких ваших офицеров, включая тебя, отправят в
командировку, к границе.
- Я не знаю, а Грек знает?
- Грек все знает.
Дудашев проговорил:
- Дальше!
- А вот когда вы оттуда поведете одну небольшую колонну, ты, Казбек, должен узнать
следующее: каким маршрутом, единой ли колонной и когда по времени вы пойдете.
Точно узнать! И сказать об этом старому сапожнику, который подрабатывает на базе. Его
будка недалеко от КПП. Еще Грек хотел бы знать, кто и как вас будет прикрывать. Это
тоже сообщишь сапожнику.
Прапорщик спросил:
- Твой Грек уверен, что мы поведем колонну?
- Абсолютно!
- Все?
- Что должен был сказать я, все. Остальное тебе скажет сапожник. Каков твой ответ
Греку?
- Он в письме!
- Тогда побежал я, поезд уходит. Рад был встретить "старого детдомовского друга", -
Андрей Петрович как-то хищно рассмеялся и побежал в сторону перрона, где стоял
пассажирский состав. Казбек мрачный как туча вернулся в часть.
А в понедельник вечером со стороны рощи, недалеко от поселения беженцев, по
часовому поста склада горюче-смазочных материалов батальона, отстоящего от гарнизона
примерно в километре, был неожиданно открыт одиночный огонь. Три выстрела. Пули
ударили рядом с часовым, когда тот проверял печати на боксах. Солдат тут же рванулся к
окопу, оборудованному возле вышки.
Оттуда вышел на связь с начальником караула лейтенантом Сергиенко.
- Товарищ лейтенант, докладывает часовой четвертого поста рядовой Фадеев. В 19.40
вверенный мне под охрану пост, когда я обходил его, подвергся обстрелу. Выстрелов не
слышал, но пули ударили рядом. Одна в ворота, две в землю, возле ног. Я нахожусь в
укрытии!
...Закладка в соц.сетях
