Жанр: Боевик
Цена предательства
... колонне.
Встретив командира мотострелков, старшего лейтенанта, капитан Антонов объяснил
обстановку, объявил построение своих подчиненных. Не считая трех раненых, остальные
были в порядке. Тут же вернулись бойцы с подбитой БМП. У них дело обстояло хуже:
двое убитых, стрелок и связист. Последнего буквально размазало по броне прямым
попаданием гранаты на выходе из десантного отсека боевой машины.
Из техники колонны Антонова были сожжены топливозаправщик, "ЗИЛ" и "летучка"
технического замыкания. Потери для боестолкновения такого масштаба, можно сказать,
минимальные.
Капитан Антонов отозвал в сторону лейтенанта Соколова, имевшего вид виноватый и
подавленный.
- Ты что же, гаденыш, творишь? Кто отдал тебе приказ идти в атаку?
Молодой офицер молчал. Антонов продолжал:
- Я тебя спрашиваю, студент, кто дал тебе право действовать самостоятельно?
Обстановка вынудила? Или вышестоящий командир вышел из строя? Сам бы рванулся,
хрен с тобой, дураком! Погибай, раз захотел! Но солдат почему под пули подставил? Кто
их жизнями рисковать дал тебе право? Отвечать, лейтенант! - резко повысил голос
капитан.
- Да я думал, в обход.., как лучше, думал с фланга ударить...
- Ты еще, оказывается, и думать можешь? Что-то я в этом сомневаюсь. Как же я в тебе,
Соколов, ошибся! Моли бога, лейтенант, что никто, кого ты по своей щенячьей дурости за
собой повел, "не погиб, Те, у БМП, не в счет!
Соколов повернул голову в сторону подбитой боевой машины, увидел останки стрелка
на броне, побледнел.
Антонов заметил реакцию молодого офицера:
- Отвернись! На меня смотреть! На то, что с БМП, еще насмотришься, если, конечно,
тебя не подстрелят при очередной подобной выходке, "герой"! Ты со своими бойцами
останешься здесь, я продолжу путь с пехотой бригады! Может, еще встретимся,
лейтенант! А вообще, за поддержку и охранение спасибо тебе лично и от твоего лица всем
твоим ребятам! Передай обязательно, понял?
- Так точно!
Сменив пробитые скаты и оставив сгоревшую технику на поле боя, колонна под
прикрытием одной БМП взвода мотострелков продолжила движение. Остальные две
машины пехоты и личный состав взвода остались собирать останки боевиков и ровнять с
землей руины аула.
Пройдя оставшийся путь до конечного пункта назначения, колонна капитана Антонова
после отдыха отправилась домой.
Выйдя за пределы мятежной республики и войдя в зону связи со своей частью, капитан
вызвал батальон.
Ответил дежурный по части. Сергей доложил о местонахождении колонны, о
нападении на нее и принятом в связи с этим бое. О потерях в живой силе и технике.
Дежурный сообщение принял и, в свою очередь, доложил обстановку командиру части,
тридцатидвухлетнему подполковнику Дмитрию Михайловичу Буланову.
Так было всегда, когда отряды, сведенные из разных подразделений отдельного
батальона материально-технического обеспечения, выходили в Чечню для выполнения
своих специфических задач.
И это за последние три года второй чеченской кампании стало обыденностью.
Включая практически постоянные обстрелы и столкновения с боевиками..
Обыденностью не стало только то, что в этих колоннах гибли люди. Солдаты,
прапорщики и офицеры. Восемнадцатилетние юнцы и убеленные сединой ветераны,
прошедшие пламя уже такого далекого Афганистана и первой кавказской войны. Перед
ней, войной, перед смертью все были равны.
На этот раз Антонову, командиру второй автомобильной роты, повезло. Убитых не
было. Техника? Черт с ней!
Железо! А вот то, что люди остались живыми, это хорошо! Раненые находились пока в
строю. Навстречу колонне вышла санитарная машина, где-то ближе к части их заберут и
отправят в медсанбат для оказания квалифицированной медицинской помощи, а пока
ребята, сделав нехитрые перевязки, держали себя молодцом. Повезло!
Но все могло быть гораздо хуже, не завали Колган наемника-гранатсметчика. Так что в
этом везении большая заслуга его, рядового Виктора Колганова.
Сергей, отхлебнув из своей походной фляжки несколько хороших глотков чистого
спирта, облокотился на бронежилет, закрепленный на двери кабины. Задремал,
расслабясь.
То же самое делали почти все старшие машин. Только водители, сменив автоматы на
рулевые колонки, продолжили свою работу. С красными от напряжения глазами они вели
"КамАЗы" к части. К бане, сытному обеду и заветной кровати, на которой можно
спокойно спать, а не коротать время в чутком забытьи, обнимая автомат в кабине
машины. В постоянном ожидании готовности к кровавой бойне, которая в Чечне может
начаться в любом месте и в любое время. А кому-то, по возвращении, может, повезет
больше. И он получит письмо из дома.
Самое заветное и дорогое для солдата извещение из родных мест, от родных людей.
Солдата любого, сколько бы он ни прослужил, два дня или два года! Колонна
возвращалась домой, и там ее ждали. Израненную, потрепанную, но выполнившую
поставленную задачу!
Глава 7
Исполняя приказ босса, генерала Василька, полковник Яковлев и капитан Марков в
назначенное время одним пассажирским рейсом вылетели в столицу.
Капитан после гибели его самого "близкого человека"
Натальи, носившей к тому же под сердцем его ребенка, сразу же после похорон подал
рапорт о переводе его к любому, но другому месту службы. Непосредственным
начальником, все тем же генерал-майором Василько, Роман Яковлевич Марков был
временно назначен заместителем полковника Яковлева. И сейчас они прибыли в Москву
для личного рандеву со своим прямым начальником, чтобы окончательно и официально
решить кадровый вопрос насчет Маркова, а также обсудить дела, которые к их службе
никакого отношения не имели. Напротив, обсудить план, идущий вразрез с прямой
профессиональной деятельностью этих людей. Ибо под личиной офицеров спецслужбы
скрывалось исполнительное руководство хорошо организованной преступной
группировки по поставке оружия бандитам так называемого сопротивления. Тем самым
поддерживая пламя войны в Чечне и получая на этом грязном деле неплохие дивиденды,
которые распределялись строго занимаемой ступени на кровавой лестнице предательства
собственной Родины.
Первым встреча с Василько была назначена полковнику Яковлеву, На раннее утро
субботнего солнечного дня, на загородной даче генерала.
Константин Георгиевич Василько встретил полковника сухо. Генералу, по докладам
осведомителей, не нравилось настроение Яковлева в последнее время. Он стал каким-то
равнодушным, безынициативным, задумчивым.
Такое состояние полковника - прямого руководителя предстоящей масштабной акции в
Чечне по доставке крупной партии оружия боевикам - тревожило Василько. Слишком
высокой была ставка в этой крупной игре.
Самой высокой, ибо ценой ей являлась сама жизнь и Яковлева, и самого Василько. Это
обстоятельство и явилось главной причиной вызова полковника в Москву.
Посмотреть на Яковлева, определить его пригодность к использованию в операции.
Оказать некоторое психологическое воздействие, ибо что-либо менять в утвержденном
свыше плане очередного предательства было поздно!
Не самому же генералу засветиться в Чечне? И Маркову дело доверить нельзя!
Человеку, бесспорно преданному, корыстному и не отягощенному такой ерундой, как
совесть и порядочность. Но тому не хватало статуса, несмотря на присвоенное майорское
звание, а главное, компетентности. Уважаемый Роман Яковлевич мог спокойно загубить
все дело, даже не подозревая об этом. Как страховочный агент Марков был незаменим, но
как руководитель акции... Нет! Другое дело полковник Яковлев. Тот сделает все как надо
и так, что и комар носа не подточит, если.., захочет! А значит, надо заставить полковника
захотеть, и рычаги воздействия на него у генерала имеются. Лишь бы сработал сейчас, в
данной акции, потом его можно и нужно будет скорее всего убрать.
Дальнейшее использование Яковлева станет нежелательным. Если уж он начал
взбрыкивать сейчас, то кто знает, чего от него ждать впоследствии? Но это потом, сейчас
главное - сделать дело! И сделать руками полковника.
Служебная машина генерала доставила Яковлева из его московской квартиры на дачу к
8.00. Василько не просто так разрешил провести офицеру сутки с семьей, хотя Мог не
делать этого. Константин Георгиевич решил: не будет лишним дать полковнику понять,
что тому есть что терять в случае невыполнения приказа.
Машина остановилась у центрального входа. Яковлев тут же прошел в кабинет
генерала, где тот непривычно холодно принял подчиненного. Выслушав его доклад о
прибытии, Василько лишь кивнул головой и жестом холеной руки указал на место у
рабочего столика, справа от генерала.
Константин Георгиевич тщательно подготовился к встрече с подчиненным и отменно
играл роль по подготовленному самим собой сценарию. Перед Василько лежало
несколько старых канцелярских папок, листы чистой бумаги и остро отточенный
карандаш, с которым он никогда не расставался, проводя разного рода совещания.
Полковник сразу почувствовал себя неуютно под пронзительным взглядом
генеральских - змеиных, не знающих жалости - глаз!
Это ощущение усиливалось тишиной огромного кабинета. Генерал молчал, и казалось,
подчиняясь его воле, молчало все вокруг. Даже утренний сад за окном.
Выдержав паузу, Василько спросил:
- Как дома, Юрий Александрович?
Яковлев не ожидал подобного вопроса, немного замешкался:
- Да все нормально.
- Это очень хорошо, не правда ли? Дружная обеспеченная семья, сохраненная за годы
любовь. И кажется, а много ли для счастья надо? Оказывается, не так уж и много. Но
стоит только одной составляющей этого исчезнуть, и все! Все развалится, как карточный
домик. Я к чему это говорю? Чтобы напомнить тебе, Юра, что все шатко в этом мире.
Сегодня ты тот, кто есть, завтра - никто. Пример? Ради бога!
Генерал надел дорогие очки в золотой современной оправе, открыл одну из папок,
полистал ее, остановился на какой-то странице, начал читать:
Командующему 40-й армией
Генерал-лейтенанту...
Рапорт
- Извини, я буду читать выборочно, слишком уж здесь много написано, а по времени
наша встреча ограничена. Итак, рапорт: настоящим докладываю, что такого-то числа 1983
года во время проведения войсковой операции N-ской десантно-штурмовой бригады по
уничтожению крупной группировки моджахедов в районе Салахского ущелья второй
батальон бригады, совершавший обходной маневр в тыл врага, в квадрате ., внезапно был
атакован превосходящими силами противника. Командир батальона, майор Северцев О.
Ю., приказал своим подчиненным организовать круговую оборону и принять бой.
Одновременно запросив помощи у сил поддержки армейского резерва, которые
представлял отдельный, усиленный мотострелковый батальон под командованием майора
Яковлева Ю. А., дислоцировавшийся на равнине в нескольких километрах от места
столкновения ДШБ с душманами. Но майор Яковлев, вместо того чтобы тут же выдвинуть
батальон в тыл противника, что привело бы к кардинальному изменению общей
обстановки и позволило бы второму батальону не только удержать оборону, но и перейти
к активным наступательным действиям, отдает преступный приказ. Приказ организовать
собственную оборону, необходимости в которой не было никакой! В результате
необъяснимого и ничем не оправданного решения майора Яковлева весь личный состав
второго батальона, оставшийся без поддержки, был практически полностью уничтожен,
так и не сумев вырваться из кольца окружения. Воздушная поддержка из-за погодных
условий была невозможна, что подтверждается картой метеорологической обстановки в
день трагедии. Вывод: ходатайствую перед вышестоящим командованием о привлечении
мерзавца, - генерал поднял глаза поверх очков, - слово "мерзавца" несколько раз жирно
подчеркнуто - к суду военного трибунала за преступную халатность и трусость,
повлекшие за собой гибель нескольких сотен военнослужащих! Командир бригады
полковник Мещеряков В. П. Подпись. Дата. Ну далее на рапорте всевозможные
ходатайства с поддержкой законного требования командира десантно-штурмовой
бригады. Нет только в верхнем левом углу резолюции командующего армией. Вот так,
Юрий Александрович!
- Для чего вы зачитываете мне этот рапорт почти двадцатилетней давности, товарищ
генерал?
Василько проигнорировал вопрос полковника, продолжив:
- Вот в этих папках, Юра, документы, которые в состоянии резко изменить твою
жизнь. Ты не помнишь, как готов был валяться в моих ногах, если бы я не удержал тебя
тогда? Валяться, вымаливая лишь то, чтобы я помог тебе? Это было при нашей первой
встрече, после твоего ареста? Или уже забыл?
- Я ничего не забыл, - взгляд полковника помрачнел, видимо, воспоминания тех лет
приносили ему немалую душевную боль, чем умело пользовался генерал.
- И не вступись я тогда, благодаря своим связям, то разжалованного майора Яковлева
расстреляли бы еще в 1983 году! И ты бы уже сгнил в тухлой могиле, и не было бы
счастливой семьи, квартиры в Москве, полковничьих погон, ничего бы не было! Только
сырая земля вокруг грубого гроба.
- Повторяю, что я не забыл о том, что именно вы спасли мне жизнь.
- Да? А я вот считаю, что забыл! И на это у меня есть веские основания. Что означает
твое состояние в последнее время? Рассеянность, безразличие ко всему? Ты что, решил
жизнь переосмыслить? Совесть вдруг проснулась?
Отвечать! - резко повысил голос генерал.
Полковник молчал.
- И мучает тебя, бедного, покоя не дает, мысли разные рождает? Так?
- У меня нет ответа на ваши вопросы, - ответил Яковлев.
- Зато у меня есть, полковник! В виде вопроса, а не поздно ли она, твоя совесть,
проснулась? Хотя знаешь что? Давай успокоим ее, Юра? Это же так легко! Воинские
преступления, подобные твоему, срока давности не имеют. Может, возьмем и начнем все
сначала? Если тогда, в тех сложнейших условиях, я смог вытащить тебя из дерьма, то уж
сейчас засунуть обратно в него мне никакой проблемы не составит. Один звонок, и дело
завертелось! И будешь ты, Юрий Александрович, в следственном изоляторе очищать свою
взбунтовавшуюся совесть.
А заодно объяснять, что привело тебя еще и к сотрудничеству с чеченскими
сепаратистами. Слепить обвинение по этому делу как два пальца обоссать! Ну что, Юрий
Александрович, позвоним? И все твое благополучие, как я уже предупреждал,
рассыплется в одно мгновение! Что молчишь, Юра? Решай! Все в твоих руках!
Полковник молча опустил глаза. Трусость вновь возобладала над совестью и
офицерской честью. Как ненавидел себя сейчас Яковлев! Ненавидел, но ничего не мог с
собой поделать.
Генерал посмотрел на него, резко повысив голос, спросил:
- Так что, полковник, звонить?
- Никак нет, товарищ генерал, - тихо произнес Яковлев.
- Никак нет! - передразнил его Василько. - А что ты еще мог ответить?
Василько встал, открыл потайной сейф, небрежно бросил туда постаревшие от времени
папки.
- Раньше нужно было головой думать, полковник, когда профессию в молодости
выбирал! Тебе бы где-нибудь в инженерах, учителях, врачах, коммерсантах мелких
обретаться! А ты сунулся туда, где тебе не место. Не для тебя армия. Воюющая армия! И
выбор свой, четверть века назад, ты сделал неверный! Да, ты был примерным курсантом,
активистом, хорошим, дисциплинированным офицером. Но в мирное время! Когда, кроме
показухи сплошной и вылизывания задниц вышестоящим начальникам, и делать-то, по
сути, нечего было. Этого хватало, чтобы спокойно двигаться по служебной лестнице. И ты
двигался! Продвигался, правильнее сказать. Командир взвода, роты, начальник штаба
батальона, академия с отличием, батальон! И все бы хорошо могло быть для тебя,
глядишь, и до генерала, какого-нибудь там военкома дослужился бы. Но грянул
Афганистан! И надо было такому случиться, что тебя вместо, скажем, какой-нибудь
Группы войск на Западе направляют в ограниченный контингент, за речку, в Афган! На
войну, к которой ты не только как командир подразделения, но и как отдельно взятая
личность готов совершенно не был! Результат не замедлил сказаться. Первая же
экстремальная ситуация привела к тому, что ты струсил! Не выполнил того, что должен
был выполнить! Естественно, над тобой нависла серьезная угроза. Такое на войне не
прощается! Ты помнишь, что не я, ведя предварительное следствие, пытался выгородить
тебя, чтобы как-то впоследствии использовать в Интересах Службы, а ты сам умолял меня
сделать это? И я сделал. Ты остался не только жив, но и продолжил службу, правда, уже в
другом качестве и в другом ведомстве. И ты мне, полковник, обязан ВСЕМ!
Ты понял? ВСЕМ! И это ВСЕ принадлежит мне! А посему предупреждаю, обратного
хода для тебя нет!
Полковник, опустив голову, произнес:
- Я все это понимаю, товарищ генерал, но и вы поймите меня, устал я! И физически, и
еще больше психологически устал.
Генерал взглянул на него:
- На это я тебе скажу следующее. Бесконечно использовать невозможно никакого
агента. Рано ли, поздно ли, но его деятельность приходится прекращать. Ну что ты так
напрягся? Прекращать не означает уничтожать! Просто человек отрабатывает свой ресурс.
И это естественно. А поэтому он уходит на отдых. Официально, со специальным Действия "второгодницы" были стандартны:
- Скучаешь, курсант?
- Нет! Разговариваю.
- С кем?
- С тобой.
- А?! Может, пойдем потанцуем? Или прогуляемся?
- Не хочу!
- Ну тогда я присяду рядом?
- Садись, место не куплено.
- Кстати, меня зовут Аллой.
- Очень приятно, Эдик.
- И до чего вы, курсанты, однообразны, сплошные Эдики.
- Тебе не нравится мое имя?
- Ну, во-первых, оно не твое, а во-вторых, в принципе ты прав, мне без разницы, как
тебя на самом деле зовут. Ты, наверное, женатик?
- Это что-то меняет?
- Нет!
- Ну, тогда до свидания! Пройдись по парку, может, кого и снимешь. Уж переспать с
тобой желающие найдутся непременно!
- А ты не из их числа?
- Что, понравился?
- И понравился, и время терять, болтаясь по парку, не хочу У меня здесь хата рядом.
Пойдем? Расслабимся?
Не пожалеешь!
- Нет настроения, Алла. Иди лучше другого найди.
- Эх ты, Эдик-педик! А еще выпускник. Ищешь принцессу? Чистюлю нетронутую?
Неужели не понял, что только время зря тратишь? Такие сюда не ходят. Сиди.
Интересуйся природой, придурок!
- Ты за словами-то следи! А то ремешком по заднице пройдусь, звезды от бляхи
надолго останутся. Как заголяться перед клиентом будешь?
"Двоечница", фыркнув, ушла. Володя посмотрел ей вслед. С виду нормальная девушка,
а внутри труха, почему так?
Встреча с проституткой вконец испортила ему настроение.
Володя запомнил слово в слово разговор с этой Аллой, потому что в недалеком
будущем ей предстояло сыграть свою короткую роль в его жизни.
Он тогда раньше обычного вернулся в училище, отметился у дежурных всех мастей и
завалился спать. До окончания увольнения было еще три часа. Почему бы не использовать
их для сна после тяжелой недели? Но сон не шел, а легкая дрема совсем перебила его: Так
что после отбоя Владимир не смог уснуть, проворочавшись на жесткой кровати до
подъема.
А вот днем он чувствовал себя, как контуженый морской окунь. Ему через силу
удавалось сдержать почти непреодолимую тягу ко сну. Но занятия велись на военных
кафедрах, и спать на них было чревато получением новой порции внеочередных нарядов.
Приходилось терпеть, с силой кусая себя за руку!
Зато уж на самоподготовке он оторвался. Проспал три часа кряду, пока его не разбудил
"замок", сержант Паша Кудрявцев:
- Вова, подъем!
По привычке открыв один глаз и бросив взгляд на кафедру, оценивая обстановку - кто
объявился, взводный, ротный или дежурный преподаватель, - курсант спросил
недовольным голосом:
- Чего тебе надо? Чего поднял?
- С контрольно-пропускного пункта позвонили, к тебе там кто-то пришел.
- Чего? - не понял Володя, он никого не ожидал.
С девочками типа Аллы, с которыми он кружил ранее, Бережной завязал еще с третьего
курса, поняв, что им нужны его погоны, а не он сам. Друзья все были рядом, в училище,
так как его родной город находился за три с лишним тысячи километров отсюда, а значит,
оттуда появиться не мог никто.
- А там, Паш, на КПП, ничего не перепутали?
- Откуда я знаю? Но говорят, что вызывают тебя.
- Кто?
- В пальто! Достал уже! Не проснешься, что ли, никак? Дело твое, я предупредил, а
пойдешь или нет, решай сам.
- Интересно, кому понадобилась моя персона, - вставая и приводя себя в порядок,
проговорил Бережной и вышел из учебной аудитории.
К его величайшему удивлению, у КПП его ждала не кто иная, как Вера! Вот о ком он не
подумал, да и не ожидал Володя ее прихода. Никак не ожидал. Поэтому и вышел за ворота
растерянным. Мысли, разбежавшиеся в одно мгновение по сторонам, никак обратно в
кучу собираться не желали.
- Здравствуй, Володя! - первой поздоровалась девушка.
- Привет! - довольно сухо ответил Бережной.
- А что так неприветливо? Я, наверное, оторвала тебя от важного занятия?
- Угу! От сна!
- Ты спал? Но мне сказали, что ты на этой, как ее... самоподготовке!
- На самоподготовке тоже иногда спят.
- Мы можем куда-нибудь отойти, или тебе это запрещено? Здесь я чувствую себя как-то
неудобно.
- Подожди минуту, - Володя зашел на пункт. Там нес службу наряд стажеров, таких же,
как он, скорых выпускников одиннадцатой роты. Бережной знал сержанта, который
исполнял обязанности дежурного. Знал по совместным тренировкам в секции
рукопашного боя.
- Коль! - обратился к нему Бережной. - Я тут с дамой. Свалю на часок?
- Валяй! Только идите в рощу справа, там сейчас никого, и я тебе в случае чего сигнал
смогу подать. Мало ли, искать начнут!
- Договорились! Спасибо, Коля!
- Невеста?
- С чего ты взял?
- Раньше ее не видел. Да и красивая, необычная какая-то. Кстати, вы друг другу
подходите.
- Я сам еще не знаю, кто она мне.
- Недавно познакомились?
- Да.
- Ну иди, пока офицеров поблизости не видать.
Владимир вышел к девушке, сказал:
- Если ты не против, Вера, то мы можем пройти в рощу справа, в другое место я, к
сожалению, тебя на данный момент пригласить не могу.
- Хорошо. Пойдем.
Оказавшись в роще, они присели на поваленное дерево, давно используемое под
скамейку. Вера спросила:
- Ты удивлен моему приходу?
- Да, честно говоря, не надеялся больше увидеть тебя.
- Почему?
- А зачем? Только душу бередить? Хватило вчерашнего вечера, на котором ты ясно
дала мне понять, что к чему!
- И что же к чему?
- Вер? Тебе больше делать нечего? Ты зачем приехала и вызвала меня, развлечься?
Посмеяться надо мной?
К чему твой допрос?
Владимир нервным движением разорвал пачку сигарет, закурил. Его нервновзволнованное
и немного обиженное состояние не осталось не замеченным девушкой, как
ранее и его растерянность на КПП.
- Почему ты так агрессивно настроен против меня, Володя?
- Ну вот опять! Чего тебе надо?
- Ты обиделся, вот в чем дело, теперь я поняла.
- За что?
- За то, что я танцевала с другим, а не с тобой, но Гена пригласил меня первым, как же
я могла ему отказать?
- Не в этом дело!
- А в чем?
- Нет, на самом деле, ты прекратишь допрос? Я не понимаю, чего ты добиваешься!
Короче, если тебе есть что мне сказать, говори, а пустословить не надо! Лучше
расстанемся, и встречайся ты со своим "хомутом". Лично я на танцы больше ни ногой!
- С "хомутом"? С каким еще "хомутом"?
Она не знала училищного жаргона.
- С танцором своим, Геной Крамаренко. А "хомутами" у нас называют старшин рот. Он
же наверняка сказал тебе, что является старшиной учебной роты. Чуть ли не самим
ротным, так?
- Да говорил что-то подобное, но я не обратила на это никакого внимания. Значит,
таких, как Гена, вы "хомутами" называете? А почему, Володь?
- Это ты у него спроси! Он тебе все популярно объяснит. Так что ты имеешь мне
сказать?
- В следующую субботу ты свободен?
- Хороший вопрос. Только на него и ответ можно получить в субботу, я не Крамаренко,
это он образец исполнения воинского долга, а я и залететь могу. Но на дискотеке, при
любом раскладе, ты меня не увидишь!
- Смотри, какой принципиальный! Гена, значит, образец, а ты что, нарушитель?
- Причем потенциальный! Такой, какой есть. Еще вопросы?
- А ты злопамятный, Володя!
- Нет! Это ротный у нас такой. Любимая его поговорка: "Я человек не злопамятный, но
память у меня хорошая". И, вообще, может, о твоих качествах поговорим?
Меня-то уже со всех сторон обсудили, да еще в сравнении с этим козлом Крамаренко.
- Если хочешь, то и мои качества узнаешь. Зачем о них говорить? Но для этого нужно
время.
Володя внимательно посмотрел на Веру. В ее глазах блестели смешинки и еще что-то
неясное, но волнующее. Он спросил:
- Из всего сказанного тобой следует, что ты хочешь встречаться со мной?
- Какой же ты самоуверенный! Хочу. Мог бы сказать, не против... Хотя ты догадался
правильно! Есть в тебе что-то, чего я в других раньше не замечала, и симпатичен ты мне,
если быть откровенной до конца. Такие не способны на подлость, а это очень ценная и
редкая черта характера.
- А как же Крамаренко?
- Господи, да я уже забыла о нем!
- Быстро, однако, так же быстро и меня забудешь?
- А вот это будет зависеть от тебя. Ты не поверишь, но я сама не знаю, почему захотела
увидеть тебя! И захотела сильно, раз приехала сюда. Хотя, как и ты, решила на ваши
танцы больше не появляться. Не очень приятная дамская компания здесь собирается. Я не
хочу, чтобы и меня причислили к охотницам за погонами.
- Ты это серьезно?
- Тебе точно нужно выспаться, что-то все доходит до тебя с трудом.
- Опять начала издеваться?
- Ну ты сам подумай, о чем спрашиваешь? "Ты это серьезно?" Что серьезно? Что ты
мне понравился? Да, серьезно, но мог бы и сам об этом догадаться, по одному моему
появлению здесь. Что хочу узнать тебя поближе?
Тоже серьезно! Что не гонюсь за твоими погонами, в этом ты сможешь убедиться при
желании немного позже, так что еще "серьезно"? Что молчишь?
- Ты, помнится, говорила, что на философа учишься?
- Да! И что?
- Правильно с выбором профессии угадала. Баки забить ты любому сможешь, не
напрягаясь. Да так, что не знаешь, как и вести себя с тобой, в первый раз ты другой была.
- Но тогда и ты другим был! А вообще, Володя, совет хочешь?
- Ну?
- Если в чем-то сомнева
...Закладка в соц.сетях
