Жанр: Боевик
Цена предательства
...этажным
домом, стоящим прямо напротив строящегося здания, где находился временный штаб
ОВД и ОФСБ, "уазик" остановился. На чердаке этого дома держал цель и снайпер.
Командир поздоровался с местными руководителями силовых структур области. Те
сообщили:
- Беглец огня больше не открывал, находится на третьем этаже. Мы обещали связаться
с ним через час.
Двадцать минут прошло.
Буланов спросил:
- У него есть связь с вами?
- Да! Бросили ему сотовый телефон.
- Значит, ждет! Ну что же, Антон, ты хотел брать своего Петрушина, не передумал?
Сергей был категоричен:
- Я решений своих никогда не меняю!
- Возьмите тогда бронежилеты и защитные шлемы, все же на автомат идете, -
предложил полковник милиции.
- Одной связи хватит, но раз у него есть, то чего тащить еще одну трубку? О том, что
мы пошли к нему, сообщать солдату не надо! Откуда можно незаметно подобраться ко
входу в здание?
- Ниоткуда. Солдат постоянно мечется от окна к окну, держит все подходы под
контролем.
Антонов сплюнул на асфальт:
- Додержится он у меня, засранец! Ну что, Володь?
Пошли тогда прямо через подъезд? Авось по нас палить не будет.
Командир усомнился:
- А если будет?
- Значит, судьба такая. Итак, Вова, идем, переговариваясь между собой, не спеша, как
будто ничего страшного не произошло. Ты анекдоты новые знаешь?
- Да уж найду, что рассказать!
- Вот и рассказывай, а я по пути буду смеяться. Это точно собьет Петрушина с толку.
Ты готов? Двинулись!
- Удачи вам, - неожиданно пожелал им майор Крамаренко.
И офицеры, выйдя из-за угла одноэтажного здания, пошли в сторону дома, где засел
молодой вооруженный солдат Петрушин. Володя что-то рассказывал, жестикулируя
руками, Антон непринужденно смеялся.
- Отчаянные у тебя, подполковник, ребята, - похвалил офицеров начальник ОВД, -
боевые!
Ответ командира был краток:
- Других не держим!
А Петрушин через щель балкона смотрел на приближающихся к подъезду офицеров.
Он не мог понять, почему они идут в это здание, смеясь, не спеша. Может, не знают, что
он здесь? Нет! Этого не может быть! Тогда почему?
Пока рядовой Петрушин размышлял, Антон с Володей достигли входа и зашли в
подъезд. Перевели дыхание, все же прогулка под прицелом автомата дело не слишком
приятное. А тут еще Антон со своим похмельем, которое, казалось, волновало его больше,
чем какой-то захват преступника.
- Как же хреново мне, Володя!
- Я как раз хотел с тобой на эту тему поговорить.
- И место и время самое что ни есть подходящее выбрал, можешь начинать!
- Нет! Поговорим, когда вернемся.
- Приготовь пистолет. Если Петрушин вскинет автомат, бей по ногам. Все, надо идти
дальше, а то насторожится парень.
- Только анекдоты на этот раз ты рассказывай, пусть, если вдруг не видел нас, хоть
голос твой узнает.
- Ладно! Вперед!
Они пошли дальше, а Антон начал рассказ из своей далекой курсантской жизни:
- А еще, Володя, на стажировке мы были, транзитом через Баку. До вылета было
полдня, ну и решили по городу погулять. Зашли в хинкальную. Попробовать местной
кухни, ну и водочки выпить. Попробовали, выпили, выходим на улицу. Месяц - март, мы в
шинелях, а на улице тепло. Вот и премся распахнутыми по одной аллее.
Слева дома серые, справа парапет, за ним кустарник.
Я тогда не допер, зачем перед кустами парапет. Осознание, как говорится, пришло
позже. Ну идем, шинели нараспашку, а тут из-за угла патруль! Приехали! Но ладно...
Петрушин! - закричал Антон с площадки между вторым и третьем этажами. -
Петрушин! Оглох, что ли?
- Я!
Сергей передразнил беглеца:
- Я, я, головка ты от... Чего сразу не отвечаешь, уши давно не мыл? Я командир роты,
узнал?
- Узнал! Вы зачем пришли? А если я стрелять начну?
- Кто же в парламентеров стреляет?
- В кого?
- В парламентеров, дубина! В них даже фашисты не стреляли, а ты что, хуже фашиста?
Мы с капитаном Бережным идем к тебе, чтобы обговорить кое-какие условия. Но если ты
предпочитаешь спецназ в масках, то пожалуйста, мы уйдем, черт с тобой!
Солдат крикнул:
- Нет! Поднимайтесь. Только если увижу Оружие в руках, сразу стреляю!
- Кого ты, дура, пугать вздумал? Где окопался?
- Направо, третий этаж, комната с балконом.
- Хорошо! Встречай гостей!
Сергей с Владимиром зашли в указанную комнату, сразу разойдясь по углам.
Напротив, на корточках сидел рядовой Петрушин.
- Здорово, Петрушин! Что ж это тут у тебя такое, присесть и то негде? Чего же у ментов
в первую очередь пару кресел не потребовал? - спросил Антон.
- Не надо шутить, товарищ капитан!
- Не можешь ты пользоваться ситуацией, дай-ка сюда телефон!
- Для чего? , - Давай, раз говорю!
Солдат толкнул по полу трубку сотового телефона.
- Командир? Нет? Дайте мне подполковника Буланова. Товарищ подполковник, мы
здесь, на месте, с Петрушиным. Все нормально, он спокоен, опрятен, как и подобает
бойцу второй роты.
- Ты мне лишнего-то не болтай? Чего хотел? - пробурчал командир.
- Да вот, требует Петрушин бутылку водки и блок "Marlboro".
Петрушин удивленно посмотрел на командира роты.
Но тот продолжал разговор:
- Как передать? Бросьте веревку, а потом в пакете пузырь и сигареты, я подниму. Да
милиции передайте, пусть хоть половину касок уберут. Собрали народу, словно дом
отрядом чеченцев захвачен. И военного прокурора пригласите, может понадобиться.
- Прокурор уже здесь. Позвать его?
- Рано! Пока достаточно водки и сигарет!
- Сам, наверное, похмелиться хочешь? - подозрительно спросил подполковник.
- Я, командир, при выполнении боевых задач не пью, и вы это прекрасно знаете! И
"Marlboro" не курю, не на что, не заработал еще!
- Все, хорош базарить, выполняю требование!
Через несколько минут Антон поднял пакет с бутылкой водки и блоком сигарет. Внес
все в комнату.
- Я же не требовал ни водки, ни сигарет, товарищ капитан, - заметил солдат.
- Ты еще сдай меня насчет водки! Ты когда вечером пережрешь, похмелиться хочешь?
- Да я вообще не пью!
- Это пока молодой! А я вот болею после перепоя, мне похмелиться нужно, понял? И
куришь ты что?
- "Приму".
- Ну вот видишь? Какой ты, к черту, террорист, если "Приму" куришь?
Сергей достал две пачки, одну бросил Владимиру, остальное - Петрушину.
- В газетах сообщат про твою "Приму", засмеют ведь, так что держи марку, кури
"Marlboro", пока есть такая возможность!
Сам Антон открыл водку, отпил почти половину, закурил. Петрушин вдруг спросил:
- Зачем вы пришли?
- Я же сказал, обсуждать условия твоего освобождения!
- Моего освобождения? От кого?
- Не от кого, а от чего. От собственной твоей глупости!
- Я могу выстрелить.
- Знаю, но прежде ответь мне, - после изрядной доли спиртного Антон чувствовал себя
значительно лучше, - зачем ты потребовал вертолет и деньги? Ну деньги понятно, а вот
вертолет зачем?
- Чтобы улететь отсюда!
- Логично. Позволь узнать, куда? В Чечню?
- Зачем в Чечню? Чего я там не видал? В тайгу!
Антон изобразил крайнее удивление:
- В тайгу??? Но тогда вернемся к деньгам, зачем тебе в тайге деньги?
- Это мое дело!
- Понял. Твое так твое! Эту тему закроем. А с чего ты решил дернуть из части?
Неужели из-за денег?
- Это тоже мое дело.
- Э, нет, браток. Вот это и мое дело тоже. Меня же после твоего побега сразу с
должности снимут. Должен же я как-то оправдаться? Или я причинил тебе зло, что ты в
отместку так решил меня подставить?
- Вас я не хотел подставлять!
- Хотел, не хотел, но подставил. Так что разъясни ситуацию.
Солдат закурил импортную сигарету, с непривычки закашлялся.
- Ладно, скажу! Девка моя. Галька, в деревне, замуж за фермера собралась. А обещала
ждать! Я люблю ее!
- А она? - спросил Владимир.
- Что она?
- Она тебя любит?
Петрушин вздохнул:
- Говорила, что любит!
- Понятно! - Антон сделал еще несколько глотков. - Скажу тебе, Коля, дурак ты! Кто же
бабам верит?
Ты, извини за вопрос, перед армией переспал с ней?
- Да!
- Еще больший дурак! Она же бабой стала! Ей теперь мужик нужен. По-любому! А не
тронул бы, глядишь, и ждала бы тебя девочкой по-тихому, мужской ласки не зная, а
значит, и не испытывая в ней потребности. А ты влюбился и сразу полез на нее, да еще
перед армией. Как хочешь воспринимай мои слова, но ты, Коля, дурак! Но можешь
утешиться тем, что не один ты такой, далеко не один! Вот у меня какая любовь была? Что
ты! Как в романе приличном, но это пока все шло хорошо. А когда подранило меня в
Чечне, она и упорхнула к одному своему школьному товарищу, "новому русскому".
Обидно, Коля, стало, слов нет, думал застрелиться, в натуре тебе говорю. А потом решил,
нет! Посмотрим сначала, как у них жизнь сложится? Признаюсь, переживал, но ничего,
отпустило понемногу. А дальше ее нувориша...
Петрушин не понял слова, произнесенного Антоновым, переспросив:
- Кого?
- Нувориша! Ну это так называют тех, кто быстро разбогател. Так вот, нового муженька
моей бывшей супруги кто-то грохнул за дела их. Моя в обратку было, прости, мол,
Сереженька, а я ни в какую! Умерла так умерла!
Теперь она возле мамы своей трется вместе с чуханом каким-то, а я, как видишь, орлом
хожу. Свободен я, Коля, и свободу эту больше ни на какую бабу не променяю. Вот так-то!
А ты из-за бабы под пулю лезешь! Нет чтобы отслужить, приехать домой с медалью и
почетом, все же в Чечне был.
- Я в Чечне не был!
Антонов успокоил солдата:
- Не волнуйся, туда бы ты попал точно! Так вот, вернулся и зажил бы как захотел.
Свободно. А они, невеста твоя с фермером этим гребаным, пусть посмотрели бы на тебя.
Ты думаешь, ферма - это тебе казино? И деньги рекой в карман льются? Как бы не так. На
ферме пахать, Коля, надо. А ты бы во власть махнул, в ту же ментовку, участковым хотя
бы. И сношал бы мозги этому фермеру.
Посмотрел бы, как она, твоя ненаглядная, тогда запела бы. А рядом девок куча!
Выбирай любую. За героя всякая пойдет! А ты задумал какую-то херню, только себя и
меня позоришь.
Беглец возразил:
- Ага! Отслужишь! Теперь мне одна дорога, если сдамся, в тюрьму!
- Ну так и в тюрьму! Дадут полгода дисбата, и все! Зато, знаешь, Коля, как фермер тебя
бояться будет, когда узнает, что ты дисбат прошел?
- Дисбат за то, что я сделал? Нет, лет пять впаяют, точняк, - вновь тяжело и как-то
обреченно вздохнул Петрушин.
- Да ладно тебе, - продолжал натиск Антон, - за что тебе пять лет? Сам сдался, никому
вреда не причинил, в самоходе - считанные часы, дезертирства не повесят. Остается
только хищение оружие, но это же в состоянии аффекта, вызванного сообщением из дома.
И в конце концов сдашься-то ты сам, можно сказать, вернешься с повинной. Нет,
Петрушин, по-моему, даже дисбата тебе не видать! Хотя поговори с прокурором, -
спохватился Антон, - у нас же связь с ним! Набрать номер, он тебе все популярно и
объяснит, а?
- Наберите!
Сергей соединил солдата с военным прокурором гарнизона. Они о чем-то долго
разговаривали, вернее, говорил прокурор, Петрушин больше слушал.
Наконец солдат отключил телефон.
- Ну и что тебе сказали? - спросил Антон, сделав знак Бережному приготовиться. Еще
неизвестно, какое будущее обещал прокурор солдату и не толкнет ли этот разговор
Петрушина на агрессивные действия?
- Сказал, что если добровольно вернусь в часть, то могу отделаться и
административным наказанием, в порядке исключения.
- Ну вот! А ты - пять лет, вертолет, деньги. Свобода, она, брат, дороже всего, запомни
это! А твоей неверной невесте я лично письмо напишу, где отмечу тебя, как геройского
парня, выполняющего сложнейшие задания в тылу чеченских боевиков. Пусть сравнит со
своим фермером!
Петрушин засомневался:
- А прокурор не обманет?
- Нет!
- И вы напишете письмо?
- Сказал же? Ну давай автомат, и пойдем отсюда.
- Прокурор сказал, что я сам должен сдать оружие.
- А кому ты его сдать должен, кроме своего непосредственного командира, чудила?
Петрушин протянул автомат Антону.
- Ну пошли, Коля? Про бутылку спросят, скажи - разбилась, хорошо?
- Хорошо! - впервые с момента побега улыбнулся солдат.
Они начали спускаться по лестнице. Петрушин неожиданно спросил:
- А как, товарищ капитан, закончилась ваша встреча с патрулем?
- Ты о чем?
- Вы рассказывали, когда поднимались ко мне.
- Это про Баку, что ли?
- Ага!
- Да, Серег, ты так и не докончил свою историю, - напомнил Антону и Бережной.
- Любопытные какие! Как закончилось? Хреново закончилось. Виталик, сержант наш,
как повязки увидел, дает команду всем в кусты. Ну мы через парапет и ломанулись. А
кусты эти не кустами оказались, а вершинами каких-то южных деревьев, росших по
крутому склону.
Потому-то и парапет стоял. Вот и полетели мы вниз, по этому склону, пока мордами в
мостовую внизу не уперлись. Фейсы разбиты, шинели в клочья. А патруль ржет сверху.
Весело им, чертям. Интересуются, что за мудаки вниз нырнули?
Владимир засмеялся, к нему присоединился и рядовой Петрушин.
Командир поблагодарил всех за участие в операции.
Солдата в сопровождении майора Крамаренко отправили в часть. Буланов выслушал
доклад Антона, подозрительно глядя на него.
- Антонов, а чего это у тебя вид не того? И язык заплетается? Ты никак пьяный? А
говорил, на задании не пьешь!
- Да какое это задание, так, шелуха! А пить не пил, это все остаточное явление, плюс
чрезмерные психологические нагрузки, товарищ подполковник!
- А бутылку водки кто выпил? Солдат трезв, Бережной тоже, остаешься, Сережа, ты?
- А пузырь того, разбился. Не доставили по назначению, может, это и к лучшему.
Буланов спросил:
- И где же осколки?
- В мусоропровода - Антон, заметно захмелев, нес уже явную чушь.
- Какой в четырехэтажном здании мусоропровод?
На что Антон не нашел лучшего ответа:
- А вот это вопрос к строителям!
- Ладно! За захват вооруженного беглого солдата объявляю вам обоим благодарность, а
с тобой, Антон, потом разговор отдельный будет, смотрю, ты и на ногах-то еле
держишься.
- Мне благодарность нельзя, товарищ подполковник, - напомнил Бережной, переводя
разговор на себя, - у меня взыскание, недавнее и наложенное вами же.
- Значит, снимаю ранее наложенное взыскание и объявляю благодарность.
- Служу Отечеству!
Подошел "уазик", офицеры вернулись в часть. Потом только и было разговоров, как
Антонов с Бережным брали вооруженного солдата. Тему эту активно обсуждали и в
штабе. Сергей возвратился к исполнению своих обязанностей, Антона же командир
отправил в общежитие, приходить в себя от полученной "психологической" травмы,
проще говоря - проспаться.
Глава 12
Вечером, в шесть двадцать, Владимир оделся в спортивный костюм - до встречи с
Верой было еще два часа, и он прилег почитать книгу. Антон, после утреннего возлияния
спиртного больше не употреблявший, а оттого абсолютно трезвый, спросил Бережного:
- Володь? Это, конечно, не мое дело, но, если можешь, скажи, ты не с Верой
Крамаренко встречаешься?
Этого вопроса Бережной никак не ожидал.
- С чего ты взял?
- Слухами, Володя, земля полнится. И если до меня они дошли, знай, что и весь
гарнизон в курсе ваших дел.
- А если с ней, то что?
- Ничего! Только не советовал бы я тебе слишком увлекаться.
Владимир напрягся.
- В чем дело, Антон?
- Ни в чем, я просто посоветовал тебе. Остальное решай сам. Я не хочу, чтобы она
сломала жизнь еще и тебе, как долго и цинично ломает ее Крамаренко.
Бережной проговорил:
- Я знал ее, Серега, еще будучи курсантом. Любили, да и сейчас любим друг друга. У
нас свадьба даже была назначена.
Сергей не понял, но заинтересовался откровением Друга:
- А что же она тогда с Крамаренко?
- Получилось так, Сережа.
И Володя рассказал, как Вера оказалась женой другого человека.
- Да! - Антонов закурил. - Прокололся ты глупо.
Теперь я все понимаю, а то думал, только прибыл и сразу с Верой начал шуры-муры
крутить. И главное, без всякой предварительной подготовки. Оказывается, не шуры-муры
это? А намного серьезнее? Извини, брат, если что не так сказал, но сам понимаешь...
Владимир отмахнулся.
- Да ты ничего особенного и не говорил, а слухи...
Назови мне, Серега, хоть одну обычную женщину в закрытом гарнизоне, о которой бы
не ходили слухи? Слухи и сплетни паутиной опутывают военные городки, и самое
несуразное, что ткут ее те, кто сами и становятся жертвами собственного производства! Я
прослужил достаточно долго, чтобы убедиться в этом.
Антон согласился:
- Скорее всего ты прав! Но как вы разберетесь меж собой, не представляю! Крамаренко
за нее зубами держаться будет.
- Это мои проблемы. И Крамаренко воспользовался в свое время ситуацией, когда у нас
с Верой произошел разрыв, а я был на стаже. Нашел, сука, к ней подход!
Я ему тогда, когда все узнал, хавальник разбил прилично!
Под трибунал отдали, но потом отменили все и дали закончить училище.
- Ты, в натуре, Хмурому морду бил?
- - Не веришь? Спроси у него.
- Молодчик! Уважаю! Хотя в таких делах баба виновата, но все равно правильно
сделал!
- Офицеры открыли окно, закурили. Сергей неожиданно продолжил разговор:
- И у меня, Володь, любовь была неудолбенная! Тоже в училище и тоже познакомился с
Ленкой своей на дискотеке. Вот как увидел ее, на втором курсе дело было, так и решил:
моей эта красотка будет! А она действительно такой эффектной была, не то что сейчас,
как тряпка потрепанная. Видел я ее в последний свой отпуск.
Бережной перебил Антонова:
- Извини, так ты бойцу, которого брали, про свою супружескую жизнь правду
рассказывал?
- Конечно! А чего ее скрывать? Что было, то было, это часть моей жизни. Но
рассказывал о том, что было после развода, а до этого... До этого, Володя, все было иначе!
Если хочешь, расскажу.
- Конечно, хочу, - ответил Бережной.
- А на свиданку свою не опоздаешь?
- Есть еще время, да и Вера поймет, если что.
- Ну слушай тогда, только я говорить складно не приучен, особенно когда вспоминаю
прошлое, путаюсь, так ты не обращай внимания. Суть уловишь.
- Не волнуйся. Рассказывай, как сможешь.
И Сергей повел свой рассказ:
- Так вот, влюбился я в нее! А сам в училище разгильдяем еще тем слыл, за что на
"губе", наверное, больше всего курса за время обучения просидел. Ну, увольнения,
понятно, постоянно лишали, а меня к Ленке начало тянуть, как узнал ее, сил нет! Выход?
Правильно, самоход! Причем почти каждую ночь! В нарядах да на лекциях и отсыпался. А
у нас при училище, типа коменданта, подполковник Лысенко обретался. Так тот
натуральную охоту за мной устроил, со своим помощником, прапорком одним. Так и
пасли, суки! А хитрый этот Лысенко был, Володь, как лиса старая. В натуре говорю.
Конечно, он не только меня ловил. Подполковник за всеми самовольщиками гонялся,
желающих к девочкам после отбоя слинять всегда хватало, но я у него на особом счету
был!
И что только он не делал. И мазутом торцы бетонного забора в тылах мазал.
Перелезешь через такой, кранты. Наутро все ясно, что ты ночью делал! Попробуй отмой
этот мазут! Да еще за ночь! А он по утренним осмотрам так и шастал от роты к роте. И
ночью казармы шмонал, доставал скатки шинелей из-под одеял и прапорка своего в
засады ставил. Короче, боролся с самовольщиками по полной программе и довольно
успешно! Видать, в свое время тоже побегал вволю, все повадки знал! А у меня друг был,
тоже Володя, кстати. Вова Крюк, Крюков. Его в первую чеченскую в Грозном подстрелил
снайпер. Так вот, он со мной стал в самоходы ходить, оказалось, его девочка от моей
недалеко жила. Ну и задолбились мы с этим Лысенко! Он нам кислород перекрывал, мы
же новые ходы ищем! И нашли! У нас санчасть за пределами училища находилась, а забор
там еще парадный, стандартный, ну знаешь, пики в пролете, а посередине окружность со
звездой приваренной. А за забором "зеленка" и выход в городок. Ну, мы как-то красили
этот забор, время выбрали, звезду одну со сварки сбили, а потом, подточив ее лучи,
подогнали на место. Когда надо было, снимали ее, в дыру шасть, звезду на место, и все!
Ты уже невидим. Училище освещается, а за забором темень сплошная. Таким образом
недели две бегали. И тут он нас подловил, да еще как! Но на этот раз нас кто-то сдал, это
однозначно, у него осведомителей везде хватало.
А получилось так. Идем мы однажды с Вовой к дыре в заборе. Оглянулись, никого! Мы
звезду сняли, перемахнули в дыру, установили все на место, ну как всегда. Думаем,
ништяк, самое трудное позади. Впереди, правда, километров десять в один конец, но что
нам, молодым, эти двадцать верст, когда впереди встреча с любимой? Ну и пошли,
разойдясь в стороны. Делаю я шаг, второй, чувствую, что-то за ноги цепляет. Мне бы
остановиться сразу, а я не въехал и пру дальше, пока вконец не встал.
А тут из-за забора голос Лысенко: "Ну что, голубчики, попались-таки?" и освещает нас
мощным фонарем!
Я смотрю, в стороне на месте и Крюк стоит! Глянул под ноги и понял: Лысый, сука, в
траву противопехотную проволочную паутину бросил. А это, сам знаешь, что за штука.
Чем дальше в лес, тем больше запутаешься, как рыба в сетях, что с нами и произошло! И
самостоятельно выбираться без штык-ножа бесполезно! "Попались, - отвечаю, - товарищ
подполковник, что ж теперь поделать? Освобождайте нас, и как положено, на "губу"
родную!" А он: "Нет, ребятки, до утра так постойте!" Ты понял? Мы в спортивных
костюмах, облегченные, впереди все же кросс нешуточный, а по ночам холодновато стало.
"Замерзнем, - говорю, - товарищ подполковник". А он отвечает: "Ничего, я вас
проверять время от времени буду. Вот сейчас "спортсменов" еще выловлю и вернусь.
Будет холодно, прикажу шинели вам бросить, но до утра стоять вам, как сфинксам! Это
слово мое!" Тоже мне Египет нашел! Обрадовал, чудила!
- А что за спортсмены?
- Я сначала тоже не понял. Но позже узнал. Ребята с третьего курса для самохода
полосу препятствий приспособили. А та стояла недалеко от бокового забора. В ней, если
помнишь, ход подземный, перед тем как на мостик бежать?
- Помню.
- Так вот ребята из этого подземного хода под забор ответвление прокопали и как раз
выход за забором оборудовали. Замаскировали его в кустах, и все дела. Выходят на полосу,
якобы потренироваться, а сами своим ходом за забор. Как раз напротив автобусной
остановки!
А ночью тем путем вообще уйти было без проблем. Но и это Лысый пронюхал! Вот и
пошел брать очередную пачку нарушителей. Видимо, ему информацию про массовый
самоход кто-то слил, он и вышел на охоту!
Владимир перебил Антона:
- Мы всегда через посты караула ходили. Договоришься с тем, кто часовым на ближнем
посту в 4.00 заступит, он и пропускал.
- У нас такое тоже было, пока один курс другого не пришил!
Бережной удивился:
- Как пришил?
- Пристрелил!
- Они что, не договорились?
Сергей объяснил:
- Там по-другому все получилось. У того, с кем договаривались, на посту живот
прихватило, капусты, наверное, на ужин обожрался, и начал метать дальше, чем видел!
Запросил замену, а сменщика предупредить о самоходчике не смог, сам начальник
караула смену производил. Пацан из города шел открыто, знал, что все договорено, да и
не в первый раз, а часовой-то про него не знал. Как раз у забора притаился, покурить
втихаря.
А тут самовольщик с забора прыгнул, да еще в гражданке. Ну и дал по нему очередь
часовой, без предупреждения, как это Уставом предписано. Двенадцать пуль бедняге
всадил! После этого часового в другое училище перевели, а про посты забыли!
- Понятно, ну а с проволокой-то что?
- Да ничего! Поймал Лысый спортсменов и к нам.
Мы, как цуцики, к тому времени замерзли и разогреться как следует не можем, руками
машем, а ноги-то неподвижны. Дал он команду, принесли шинели. А наутро все училище
построили и мимо нас провели. Смотрите, мол, на этих лохов! Вот позору было! Курсанты
как лошади ржали, а нам с Крюком не до смеху. Впереди пять суток ареста! Но один черт,
сколько он ни ловил меня, Крюк потом со своей дамой рассорился, и я один ходил, все
одно находил варианты, убегал! Я тебе это к чему рассказываю? Другая на месте Ленки
башкой своей прикинула бы, что рискую я, и ждала бы, как большинство, выходных! А она
словно издевалась! Капризная была! Раз, говорит, любишь, то сделаешь для любимой все!
Вот и делал! И ничего с собой поделать не мог! Любил! Потом, когда закончил кое-как
училище, поженились. И вот тут она раскрылась во всей своей капризной, упертой красе.
Когда служить сюда прибыли, устроила она мне жизнь веселую!
Володя спросил:
- Загуляла?
- Если бы! Хуже! Подкаблучника из меня решила сделать. Сломать меня захотела.
Чтобы только ей в рот смотрел! Но и у меня характер тоже не подарок. Ни хрена себе!
Туда не ходи, сюда не ходи после службы. Домой, в компанию только с ней!
Представляешь, даже в нарядах меня проверяла. Каково, а? Как-то выпил прилично, не
поверишь, морду решила мне набить! Не успел я на порог, она мне хрясь кулаком в жало!
Я ей: охренела, что ли? Она второй раз. И тут же ремень из-под портупеи достает. Ну я не
выдержал, конечно, такого беспредела, скрутил ее в момент и к кровати этим же ремнем
и привязал. Рычала, как рысь бешеная!
Владимир посмотрел на друга, спросив:
- И ты не ударил в ответ?
- А вот к этому, Вова, не приучен! С мужиком хоть на смертный бой, но чтобы бабу
тронуть? Никогда! Потому что западло это!
Бережной признался:
- Я тоже не могу женщину ударить!
- Значит, поймешь! Наутро я с ней поговорил по душам. Вроде успокоилась. А потом
война эта! Я стал в командировки уходить. Неделями в Чечне пропадал. Ну и отправил ее
как-то в отпуск к родным, чего ей одной в гарнизоне болтаться? А нам как раз предстояло
на дальняк идти! Потрепали нас тогда "чехи" основательно, не помню, как и вывернулись.
Но вывернулись, правда, потери большие понесли. Много солдат тогда полегло!
Возвращаемся в часть, домой прихожу, письмо под дверью.
От Ленки. Ну а в нем... Гуд бай, мой милый! Воюй сколько душе твоей влезет! А у нее
большая, настоящая любовь в городе вдруг образовалась. Так что убедительно просит не
препятствовать разводу. Ну и так далее... Короче, кинула меня моя Ленка, как вещь
ненужную из жизни выбросила...
Сергей закурил:
- Но меня не поступок ее подлый возмутил. Все в жизни бывает, может, и полюбила
другого. Друг
...Закладка в соц.сетях
