Жанр: Боевик
Цена предательства
... Выпьем, Володя? Я вижу, ты напряжен!
Она села, и халат, в который была одета Вера, распахнулся внизу, обнажив ее красивые
ноги. Кровь ударила в голову офицера, истосковавшегося по женской ласке.
Бережной почувствовал страстное, непреодолимое желание обладать любимой. И
после того как они немного отпили игристого вина, Владимир бросился к ней. Поднял на
руки. Вера, запрокинув голову назад, зовуще смотрела ему в глаза. И в ее зрачках
отражалось пламя свечей, как пламя страсти.
Володя, уложив Веру на софу, резко сорвал с женщины халат. Она от неожиданности
вскрикнула:
- Ах! Ты что, Володя?
Под халатом ничего, кроме ее смуглого тела, не было.
Он сбросил с себя форму, отрывая пуговицы, как назло не поддававшиеся ему. Затем,
как жадный самец, победивший в схватке за самку, набросился на женщину.
Вошел в нее без подготовки, грубо.
Вера вновь вскрикнула:
- Ты делаешь мне больно, Володя!
- Не могу... Не могу... - только и шептал Владимир.
Его прерывистое дыхание мешало говорить.
- Ну хорошо, - сжала губы Вера, - делай для себя.
- А ты?.. Ты?
- Я не могу так!
- О-о!!! - выражая крайнюю степень наслаждения, Володя весь напрягся, тело его
покрылось испариной.
Затем оно обмякло, и он опустился рядом с Верой, пытаясь отдышаться.
Она, облокотившись на ладонь согнутой в локте руки, смотрела на удовлетворенное
лицо любимого, другой рукой гладя его повлажневшие короткие волосы. Наконец он
открыл глаза, притянул ее к себе, обнял:
- Извини, дорогая, я потерял голову.
- Я понимаю тебя, не надо извиняться.
,:
- Сейчас, Вера, я сделаю все для тебя!
- Отдохни! Давай поговорим пока. Ты ведь не только от страсти делал мне больно,
признайся? Ты за что-то мстил мне? За что, Володя?
- Ты не права.
- Я права. И ты это знаешь. За что ты мучил меня? За то, что когда-то произошло в
училище? Не пора ли забыть те ошибки, которые мы по молодости понаделали тогда,
лишив себя счастья?
- Глупости! Я о том, что ты сказала, даже не подумал.
- Тогда, может, из-за тех слухов, которые вьются вокруг меня, как вороны черные?
Владимир на этот раз промолчал.
- Понятно! Но почему тогда сам не спросишь меня, были ли у меня мужчины, кроме
Крамаренко?
- Вера!
- Нет, Володя, давай разберемся до конца. Чтобы к этой теме больше никогда,
слышишь, НИКОГДА не возвращаться.
- Хорошо. Спрашиваю, были ли у тебя мужчины, кроме мужа, и как много их было?
Вера задумалась.
- Вот ты как поставил вопрос? Ладно, отвечу. Да. Были. Двое! Много это или мало? Но
никак не весь гарнизон, как утверждают злые языки. И это объяснимо. Я же женщина,
мне ласки хочется, любви, а не дежурной случки по супружеским обязательствам перед
мужем. Мужика нормального, а не пойми что рядом под боком. Но, учти, все это было до
тебя. До того, как появился ты.
Знаешь, когда семь лет назад ты обнял меня на дискотеке, а потом проводил домой, во
мне все перевернулось.
Я почувствовала, что полюбила тебя. И все было так хорошо, пока та новогодняя ночь
все не испортила. Но не будем об этом, а вернемся к твоему вопросу.
- Вера!
- Подожди, я должна сказать все до конца. Вернемся к тем двоим, что были у меня,
кроме мужа. Я пыталась найти в них хоть каплю того, что присуще тебе. Не видя тебя, я
пыталась создать, не знаю, как это лучше выразить, твой образ в другом. Пыталась
увидеть подобие тебя. Создать для себя этакую волнующую сказку... Но, как выяснилось,
сказок в жизни не бывает. В большинстве случаев, тех, кого я выбирала, интересовало
только мое тело. И еще осознание очередной победы. Никому не было дела, как я
страдала после таких встреч, да и не знал никто этого. И ты не сможешь понять, как я
тогда ненавидела себя, свое тело, свою душу. Больше я никого не хотела видеть, поняв, что
ты - это только ты и другого, даже похожего на тебя, мне не надо. Поняла и смирилась.
Ты вправе не верить мне, но я сказала правду, единственную правду, в отличие от того,
что говорят обо мне, да и наплевать мне на все эти слухи! Обидно только.
Бережной перехватил нить разговора:
- Вера! Я понимаю тебя, не надо ничего говорить.
Я тоже не вел монашеский образ жизни, был женат. Ты в курсе той глупости, что я
совершил. Но вот тогда я действительно мстил. Но не тебе, а себе. За то, что так подло, и в
этом ты была права, погубил наше счастье. Своими руками уничтожил его... Жизнь с
проституткой, естественно, не сложилась, мы разошлись, я тоже имел женщин, но ни с
одной не испытал даже близкого к тому, что испытывал с тобой за месяцы наших близких
отношений! Ты же не упрекаешь меня в этом? Не надо больше ничего говорить. Извини
меня, я так виноват перед тобой! Я люблю тебя и хочу вновь и вновь. Давай лучше
подарим оставшееся время друг другу. Главное я понял, что ты любишь меня, и судьба в
конце концов свела нас вместе.
Он припал к ней, медленно гладя упругую грудь, целуя шею, мочки ушей, губы. Сейчас
он был нежен, как тогда, семь лет назад, и ласка сразу возбудила Веру. Она вся отдалась
любви. И вновь испытала то, что никогда ни с одним мужчиной не испытывала. Тот же
удар наслаждения, от которого потемнело в глазах. Она опять падала в бездну
одновременного удовлетворения желаний.
- Вова! Володенька! Я вновь почувствовала себя женщиной. Как это прекрасно!
- Немного шампанского?
- Пожалуй!
Володя аккуратно отстранил от себя любимую женщину, поднялся, налил фужеры,
присел на постель, передал Вере бокал искрящегося в свете свечей шампанского.
Они молча, смакуя напиток, выпили.
- Вера, у вас с Крамаренко есть дети?
- Да. Мальчик. Он сейчас у матери Геннадия. Здесь, сам понимаешь, ему даже учиться
негде. Мы видимся с ним, когда приезжаем в отпуск. Я так скучаю по нему!
А почему ты вдруг спросил об этом?
- Хотел бы взглянуть на него. Он на тебя, наверное, похож?
- Не знаю! Я считаю, что на меня, Крамаренко - что на него. Как обычно!
- Понятно.
- Володя! А знаешь что? Может быть, я сошла с ума, да так оно, наверное, и есть, но вот
прямо сейчас я захотела ребенка от тебя. Чтобы ты всегда был во мне и со мной, как бы
дальше ни сложилась жизнь.
- Ты серьезно?
- Абсолютно! Поставь, пожалуйста, бокал и иди ко мне. Иди, любимый!
Майор Крамаренко вышел из штаба поздно, перед самым отбоем, когда роты
маршировали на вечерней прогулке. То, что сказал командир, после того как отпустил
Бережного, неприятно задело начальника штаба.
Он, видите ли, "перегибает палку" в отношениях с подчиненными, удалился от них,
чуть ли не пугалом стал в батальоне. Почему командир не понимает, что он, Крамаренко,
служит так, как того требует Устав? Как должно быть повсеместно? Офицеры бегут из
армии. Разве в этом только его, начальника штаба какого-то батальона, вина? И если
бегут, то, значит, не офицеры они, а люди случайные в армии, а потому и не место им в
строю. Беречь людей надо. Надо! Но не ценой разрушения принципа единоначалия, на
котором и держатся вооруженные силы.
И в обратном никогда и никто Крамаренко не убедит.
Он шел домой, считая, что делает дело правое и наказание, вынесенное капитану
Бережному, не соответствует тяжести совершенного им проступка. А посему завтра же
будет ходатайствовать перед командиром о привлечении капитана к суду чести младших
офицеров. И то, что Бережной прослужил в части совсем немного, дела никак не меняет.
Конечно, добиваться увольнения бывшего однокурсника он не будет, а вот предупредить
того о неполном служебном соответствии, это в самый раз!
Крамаренко подошел к своему дому. Это был отдельный дом с мансардой.
Ни в одном из окон не горел свет. Означать это могло, что либо Вера легла спать, не
дождавшись его, либо ее не было дома. Одно из двух.
Включив свет в прихожей, Крамаренко увидел на пуфике перед зеркалом записку:
"Дорогой, мы с подругами решили устроить девичник.
С кем и где, не сообщаю, зная твой взрывной и ревнивый характер. Приду поздно, ни о
чем плохом не думай!
Ужин в холодильнике, спокойной ночи, так как Ты вряд ли станешь ждать меня. Вера".
Крамаренко яростно скомкал записку. С силой ударил кулаком в косяк двери, разбивая
в кровь пальцы.
Опять! Опять ложь! Опять измена! За что? Ну за что?
Разве он не любит ее? Разве не живет ради нее одной и сына? Ну почему такая
несправедливость?
Он сел на ступени лестницы, ведущей в мансарду, в спальню. Злость сменилась
обидой, и слеза внезапно пробежала по щеке офицера. Он разбитой, окровавленной рукой
стер ее. Закрыл руками лицо. Майору Крамаренко было очень плохо. Его не понимают, не
любят, ненавидят, но он же стремится делать только хорошее, нужное, в его понимании,
искренне не желая никому зла. Почему же никто не хочет понять его? Даже собственная
жена, жестоко и хладнокровно обманывая в самом святом!
Он встал, прошел на кухню, открыл холодильник, достал початую бутылку водки. Из
горла сделал несколько глотков, сел за стол. Закурил, мрачно глядя, как по стеклу
пробивают извилистые дорожки капли мелкого затяжного дождя.
Вера вернулась в три часа ночи. Открыла своим ключом квартиру, увидела сидящего на
кухне мужа, подошла к нему:
- Ты что, ждешь меня?
- Как видишь!
- Представляю, о чем ты все это время думал.
- Откуда ты можешь знать, о чем я думал?
- Догадываюсь. И уверен в том, что твои догадки имеют основания?
- Уверен!
- Ну тогда нам не о чем говорить. Я тоже человек, Крамаренко, и мне хочется быть в
обществе, а не сидеть возле тебя неодушевленным предметом, понял? Записку читал?
Ничего другого я тебе не скажу. Мне просто больше нечего тебе сказать.
- Разве, Вера, я о чем-то тебя спрашиваю? Повеселилась? Развеялась? Ну так иди,
отдыхай!
- А ты так и будешь сидеть здесь?
- Это уже мое дело, дорогая. И, прошу, оставь меня!
Вере стало жаль мужа. Жаль его к ней любви: он же не виноват, что она-то его не
любит.
- Гена! Давай по-хорошему. Ты много работаешь.
Пойдем вместе. В конце концов, ты муж мне?
- Не надо, Вер! Я не нуждаюсь в жалости и не пойду с тобой. Не хочу!
- Что же, спокойной ночи, дорогой.
- Это я уже в записке читал, ни к чему повторяться!
Вера пожала плечами, поднялась в спальню, где, лежа в постели, никак не могла
уснуть, находясь под сильным впечатлением от близости с Володей.
В три часа в дверь общежития позвонил и Бережной.
Дежурная, молодая женщина с заспанным лицом, открыла дверь.
- Что-то поздновато вы, товарищ капитан? - с легким намеком сказала она.
- А разве здесь существует какой-либо распорядок?
- Нет, но...
- Тогда не вижу причин для лишних вопросов.
- Какие мы строгие!
- Дайте, пожалуйста, ключ. Да, капитан Антонов не появлялся?
- Избави бог! Этот клоун еще куролесил бы.
- Он не клоун, милая, Антонов - офицер, и, заметьте, иногда исполняет свой долг не
сидя в штабе, а в горах Чечни. Под пулями и разрывами мин.
Это был намек! Муж дежурной служил начальником финансовой части.
- И иногда вспоминайте об этом, девушка!
Он взял ключ, бросив:
- Спасибо!
Прошел в свой номер, где так же, как и Вера, долго не мог заснуть, почти физически
ощущая невидимое прикосновение ее тела.
Глава 11
Прошли две недели службы. Володя принял роту и приступил к исполнению своих
прямых обязанностей.
Антона вместе с Казбеком и рядом его, Бережного, подчиненных за это время успели
отправить в Чечню, откуда они, слегка потрепанные, но все же благополучно
возвратились. Разговор в кабинете командира части продолжения не имел, и Бережного
пока не трогали. Пошли своей чередой обычные армейские будни. Лишь один раз Володю
ставили дежурным по части. В остальном бесконечные работы в парке. Он продолжал
ежедневно встречаться с
Верой и этими встречами, по сути, и жил. Даже ожидание их было в радость, наполняя
душу чем-то светлым и нежным. И на сегодня они договорились встретиться как обычно и
где обычно встречались до сих пор.
Володя с нетерпением ждал этого заветного часа.
А после ужина, когда Бережной находился в общежитии, появился Антон. Появился,
как всегда, немного пьяный, на этот раз еще и с гитарой. Играл он плохо, используя три
или четыре аккорда, еще хуже пел, но шума поднимал много. Буквально ворвавшись в
комнату и бросив гитару на кровать, поднял над головой литр водки, вынутый из
карманов комбинезона.
- Здорово, Вова! Готовь тару, гулять будем!
- Привет. А что за повод?
- Повод тихушникам требуется, тем, кто под простынею в одиночку пить привык, как
бы кто не заметил.
А мы и без него обойдемся!
- Я смотрю, ты уже приложился?
- То, в парке, не в счет. Нет, ну чего ты сидишь? Доставай стаканы. С закуской, как
понимаю, у нас облом полный?
- Есть там, в холодильнике, банка консервов и кусок колбасы, а вот с хлебом, угадал -
напряженка.
- - Хрен с ним! Погнали!
Он зубами сорвал пробку с бутылки, разлил водку по стаканам.
- "Надо бы тост какой-никакой, но время, как говорится, не ждет, вздрогнули, Вова!
Офицеры выпили. Антон закурил, разгоняя плотное дымное облако, спросил:
- Слышал я, что с Хмурым ты схлестнулся?
- Откуда узнал?
- Ни хрена себе! Да об этом вся часть гудит. Тут ведь как, против Крамаренко особо
никто в халупу не полезет, кроме меня, естественно! Кто боится по молодости лет, кто
связываться не хочет. А ты полез, так что можешь считать, зауважал тебя народ, верно
говорю. А у командира что было?
- Да ничего особенного, Серега. Поговорили по душам, получил я строгача, и
разошлись.
- Строгачом, говоришь, отделался? Нет, браток, зная начальника штаба, это решение не
окончательное. Не тот человек Крамаренко, чтобы не по его вышло. Жди суда чести, это я
тебе точняк говорю.
- Пошли они все, а, Антон? И что у нас, у офицеров, за натура такая, на службе о бабах,
дома о службе? Давай сменим тему!
- Правильно! Вот за это я тебя, Вова, уважаю, гадом буду. За то, что не гнешься перед
всякой гнидой. Они меня, знаешь, сколько времени ломали? О! Это целая история. Но
сломали? А? Я тебя спрашиваю? Вот и то-то, что без толку все! Антон был, есть и будет
Антоном, таким, какой он есть, а не каким его хотят где-то там, в штабах, видеть! Если,
конечно, пуля не достанет в Чечне...
В это время в дверь номера аккуратно постучали. Антон спросил нарочито грубо, как,
впрочем, всегда:
- Кого там на "хвост" несет?
Дверь приоткрылась. Вошел старший прапорщик Дудашев.
- Разрешите, товарищи капитаны?
- Казбек! Заходи, дорогой, - Антон встал встретить прапорщика, - кому-кому, а тебе
здесь всегда рады, проходи!
- Мне вообще-то ротный нужен.
- Что случилось, Казбек? - спросил Бережной, уступая место подчиненному, но тот так
и остался стоять возле двери.
- Отпроситься хотел, товарищ капитан! В понедельник Даша домой уезжает, хотел
проводить.
- Не вижу никаких проблем.
- Не все так просто, Владимир Викторович! Вот капитан Антонов знает, что любая
отлучка из гарнизона офицера или прапорщика возможна лишь с разрешения начальника
штаба майора Крамаренко. Он может и не разрешить, а Даше одной тяжело уезжать будет,
да и небезопасно.
Антон кивнул головой, подтверждая слова прапорщика. Володя подумал: опять
Крамаренко свои условия диктует, везде нос сует, поэтому спросил Казбека:
- Товарищ старший прапорщик, вы обязаны выполнить мой приказ?
- Беспрекословно, товарищ капитан!
- Тогда я приказываю вам проводить свою невесту.
Если Крамаренко узнает, так ему и скажете, мол, ротный приказал. Я ПРИКАЗАЛ.
Пусть со мной разбирается.
Усвоил?
- Так точно, товарищ капитан!
- Счастливо ей доехать, а ты не спеши, проводи, как следует, с цветами, объятиями и
так далее. Проследуй до следующей станции, чтобы тебе и ей спокойнее было.
Оттуда и вернешься. Не торопись, я тебя прикрою.
- Спасибо, капитан!
- Не за что! Выпьешь водки?
- Нет, спасибо! Не пью я.
- Ну, на нет и суда нет, иди, готовься к проводам!
- Спасибо.
Старший прапорщик вышел. Антон, облокотившись на стену, курил и смотрел на
Бережного пьяными, помутневшими глазами, что, однако, не мешало ему сохранять
способность членораздельно выражаться, хотя и с трудом.
- А ты молодец! Ершистый! Послал бы Казбека к Крамаренко, сразу все мое уважение
потерял бы.
- Я же говорил, что все, касаемо моей роты, буду решать только сам!
В это время в окно кто-то тихо постучал. Антон удивленно поднял глаза:
- В окно, что ли, стучали? Или у меня глюки?
- Подожди, я посмотрю.
Володя отодвинул шторку и увидел за окном Веру.
Она показала знаком, чтобы Володя вышел, и тут же скрылась в темноте. Бережной
задернул шторку:
- Все, Антон, конец пьянке. Отдыхай, а у меня - дела!
- Что за заморочки? Такого еще не было! К тебе кто-то пришел?
- Да.
- А чего тайком, через окно?
- Не догадываешься?
- Баба?
- Женщина, Сережа, женщина!
- Ну ни хрена себе?! Без году неделю здесь, а к нему бабы уже в окна ломятся. А ты еще
тот фрукт, Володя!
- Как же нам без женщин?
Бережной быстро надел спортивный костюм.
- Меня не жди, ложись спать, - подмигнул он Антону, который только удивленно качал
головой.
- Шустрый ты, однако! Так и меня скоро перещеголяешь.
- Все! Не буянь тут, а то меня подведешь, и не одного меня, договорились?
- Иди, гусар! Все будет чики-чики. Интересно, что это за краля сама к мужику по
ночам прется?
- Тайна! Пошел я. Да! Ты окно приоткрой, как я уйду, вернусь поздно, не хочется
светиться у дежурной.
- Лады! Нет, ты только посмотри на него! Дон Жуан, в натуре! Ну, удивил ты меня,
Вова, так удивил! Иди, коли женщина ждет, а за окно не волнуйся, прямо сейчас и
открою.
Владимир вышел из общежития, прошел вдоль фасада здания и за углом сразу же попал
в объятия Веры.
- Здравствуй, Володенька!
- Здравствуй, милая! Не ожидал, честно говоря, такого хода.
- Мы, женщины, если любим, на все способны.
- В этом ты меня убедила, но Крамаренко как? Не устраивает скандалы после того, как
ты возвращаешься домой?
- А если и устраивает? Что ты-то сделаешь? - Ты считаешь, что я не в состоянии
защитить любимую женщину? Я за тебя ему башку снесу, если что!
А может, хватит прятаться? Пойду к нему и объяснюсь, что да как. А ты уйдешь ко
мне!
- Куда, Володя? К вам с Антоном в общагу? Не надо пока ничего менять. Крамаренко
не скандальный, его оружие молчание, но на меня оно не действует. Пусть молчит
сколько угодно! А у тебя как? Мог бы и в штаб заглянуть за весь день-то?
- Хотел, но причины не нашел. Да и времени не было. Что делать будем?
- Он еще спрашивает? Свел с ума бедную женщину и спрашивает. На луну будем
любоваться! Устроит?
- Извини, сморозил глупость!
- Пойдем в наше временное, но такое милое гнездышко. Было бы оно нашим, а,
Володь?
- Так в чем же дело?
- Давай об этом позже, хорошо? Пойдем!
- По обычному плану? Сначала ты, потом я?
- Да, я побежала. Жду, любимый!
Володя покурил пять минут и отправился знакомой дорогой.
Вернулся он через три часа. Окно было открыто, и Бережной свободно проник в
комнату. Антон спал, как обычно, не раздеваясь. От второй бутылки осталась половина.
Хорошо приложился капитан. А вообще, поговорить надо с ним. Пора завязывать, иначе
сопьется. Мужик хороший, жалко будет, если опустится, а к этому все и идет.
Владимир разделся и крепко уснул, ощущая на теле легкий аромат дорогих духов Веры
и думая о ней.
А утром офицеров ждала неприятность.
В пять часов утра прибежал посыльный Антонова.
Володя еле разбудил соседа. Тот поднялся, ничего не соображая. Хмель еще крепко
держал его в своих объятиях.
- Кто ты? - спросил Антон, глядя на солдата.
- Товарищ капитан, не узнали? Я ваш посыльный, рядовой Куропаткин.
- Да? Подожди!
Антон обвел взглядом комнату, наткнулся на полупустую бутылку.
- Сейчас, минуту, Куропаткин, дай в себя прийти, - он опрокинул водку в рот, - фу, как
эту гадость люди пьют?
Спиртное быстро подействовало на Антона.
Взгляд немного прояснился, появилась способность хоть что-то соображать.
- Ну чего там у тебя? - спросил он у посыльного, приводя себя в относительный
порядок, а именно застегивая пуговицы и надевая галстук.
- ЧП, товарищ капитан!
- Ты можешь говорить нормально, по-русски? Что за чрезвычайное происшествие?
- Рядовой Петрушин, будучи дневальным по роте, вскрыл комнату хранения оружия,
забрал автомат с боеприпасами и в бега ударился.
- Жлыга? - так среди солдат неформально называли Николая Петрушина, солдата
первого года службы.
- Ну!
- А куда дежурный, мать его, смотрел? Ключи от оружейки ведь у него?
- Задремал он, товарищ капитан, а Петрушин шнурок с ремня тихо срезал и вытянул
ключи. Сам Жлыга в это время на тумбочке стоял, второй дневальный территорию
убирал.
- Ну, блин, я этому дежурному подремлю! Сон на всю жизнь потеряет! Командиру
части сообщили?
- Так точно! Он и послал за вами!
- А почему я узнаю о ЧП после командира, а? - резко повысил голос Антон. - Ну,
ребятки, мандец всем вам, нюх вконец потеряли, устрою я вам жизнь веселую, узнаете
службу, долбени хреновы! Иди на ..! Я следом!
Посыльный, стуча о бедро противогазом, побежал по коридору общежития.
- Вот тебе и Жлыга! С чего одернулся? Никто его не трогал, я сам следил! Крышу, что
ли, сдуло?
Антон собрался уже выйти, как его остановил Бережной:
- Подожди, я с тобой!
- Тебе-то чего там делать? На неприятности лишние нарываться?
- Все равно, меньше чем через час - подъем, а я ответственный до ужина сегодня.
- Ну давай быстрее. Нет, но мои каковы? Командира вызвали, а на меня с прибором
положили? Ух, блин, кончится все, устрою я им службу, гадом буду, устрою!
Офицеры, выйдя из общежития, бегом побежали к казарме второй роты, где перед
входом уже стояли подполковник Буланов, майоры Крамаренко, Варфоломеев и особист
гарнизона капитан Гвоздь.
Командир встретил их агрессивно. В основном это касалось капитана Антонова.
- Ну что, Антон, допился?
- При чем здесь это?
- А при том, что злоупотребляете вы, товарищ капитан, спиртными напитками в
служебное время, - вставил свое слово заместитель командира по воспитательной работе,
с которым Антон был в натянутых отношениях и к которому не испытывал ни капли
уважения.
- Умник нашелся! Ты мне сначала распорядок дня установи, где укажи точно, когда у
офицера служебное время, а когда - свободное. Вот тогда и буду пить строго во
внеслужебное.
- А ну прекратить! - приказал командир. - Почему это произошло? Я тебя, Антон,
спрашиваю!
Сергей ответил в тон командиру:
- А хрен его знает, товарищ подполковник! Наберут в армию недоумков, а из офицеров
дураков делают. Черт его знает, что пришло в его пустую башку. Но что мы-то стоим?
Надо людей поднимать, чистить территорию, может, он рядом затаился?
- Один грамотный нашелся, остальные так, прогуляться вышли. Твоя рота уже
прочесала и часть, и городок. Нет твоего Петрушина на территории гарнизона.
Ушел!
Антонов спросил:
- Ментам сообщили?
- Слушай, Антон, заткнись и отойди метра на два, от тебя хоть закусывай. В милицию
сообщили. Они усилили наряды. Нам же надо подумать, куда мог податься этот
Петрушин? И зачем ему автомат с двумя магазинами?
- Ну уж не для охоты на зайцев, - пробурчал Антонов.
- Антон! Еще слово, и я тебя на "губу" отправлю!
- Молчу, молчу! Но Петрушин не местный, родственников поблизости не имеет, далеко
не пойдет. Лишь бы гражданских не тронул. А то сунется в какой-нибудь дом за жратвой
и покрошит семейку из своей "волыны". Тогда "сикиш" полный наступит.
- Моли бога, Антонов, чтобы этого не произошло, - мрачно посоветовал начальник
штаба, - хотя нам не молиться надо, а действовать, и действовать решительно!
- И что ты предлагаешь? - спросил командир.
- Вывести весь гарнизон и блокировать город. Проверить каждый подвал, каждый
закуток.
Антон съязвил:
- Умное решение, а Петрушин, как увидит, что его обложили, так и начнет палить. Вот
трупов будет! Нет Надо что-то другое!
- Что?
- Ну не знаю я пока.
Подполковник Буланов, наконец заметив присутствие командира первой роты,
спросил:
- А ты. Бережной, что тут делаешь?
- Прибыл с капитаном Антоновым. Я мешаю вам?
Командир ничего не ответил.
Рассвело.
В части объявили подъем, и офицеры прошли в штаб, в кабинет командира.
В 7.05 раздался звонок городского телефона. Буланов недолго говорил с кем-то.
Положив трубку, сказал:
- Засекла Петрушина милиция. В западном районе, в строящемся доме. С третьего
этажа сделал несколько выстрелов. Тогда-то и засекли. Милиция вступила в переговоры,
тут же сообщили нам. Пока твой подчиненный, Антон, требует деньги и вертолет.
Сергей выругался и спросил:
- Насмотрелся боевиков, мать его! Никого в городе не завалил своими выстрелами?
- Выстрелами со здания - нет. Стрелял в воздух. Ранее выстрелов отмечено не было.
Кстати, милиция предлагает решить проблему сама. У них к действию готовы снайперы.
Антонов вдруг резко повысил голос:
- Никаких снайперов, немедленно передайте им, никаких снайперов! Мой боец, я его и
возьму.
- Ты чего раскомандовался, капитан?
- Пардон! Но, уговор, товарищ подполковник, возьму без выстрелов и жертв, только
попытку хищения оружия на него повесите. Поехали, быстрее! А то менты действительно
завалят пацана ни за что.
Подполковник приказал дежурному по парку немедленно подать к штабу
командирскую машину. Позвонил какому-то милицейскому чину:
- Вы там вот что, дом блокируйте, и все. Чтобы не ушел. Сейчас мы прибудем. Мы и
будем брать его.
- Добро, если только солдат огонь по населению не откроет В обратном случае не
обессудьте.
- Мы уже в пути, - командир положил трубку.
- Товарищ подполковник, - обратился к Буланову капитан Бережной, - разрешите мне
идти с Антоновым?
- Для чего?
Антон тоже удивленно посмотрел на Владимира. Бережной продолжал:
- Понимаете, вдвоем мы, сблизившись с вооруженным бойцом, составим две цели, и
ему будет сложнее сориентироваться в случае, если он решит открыть огонь.
В кого стрелять? Ведь другой может выстрелить в ответ?
Это обстоятельство должно дать время разоружить его.
- Сам придумал?
- Это же просто!
- Черт с вами, получайте стволы и в машину!
Через двадцать минут командирский "уазик" остановил наряд оцепления. Командир
переговорил со старшим наряда, и машину пропустили в опасную зону. За одно
...Закладка в соц.сетях
