Жанр: Боевик
Цена предательства
...так далее. Закончилась беседа тем, что командир вызвал освободившегося к
тому времени заместителя по материально-техническому обеспечению, приказав
устроить вновь прибывшего офицера в общежитие. На пару с командиром второй роты,
капитаном Сергеем Антоновым, который слыл в части заслуженным, одним из лучших
боевых офицеров и в то же время отчаянным балагуром, разгильдяем, любителем
"принять на грудь" будучи вне боевой обстановки. О его "шалостях" Бережной узнал в
первый же день нахождения в батальоне. А вот лично познакомился вечером.
Владимир находился в номере, раскладывал вещи и думал о Вере. Встреча с ней
всколыхнула душу. Осознание того, что она теперь будет постоянно рядом, заставляло
сердце учащенно биться, а с другой стороны, он понял, что она подразумевала под
вопросом, который невольно у нее вырвался: "Что же будет?" Действительно, что же
будет в будущем? Она замужем, но любит его, он любит ее, они скоро будут вместе, в
этом Владимир не сомневался. Образуется любовный треугольник, который предстоит
разрубить. И разрубить ему, Владимиру! Иначе он. Бережной, жить не сможет. Черт! Ну
зачем занесла его нелегкая именно в эту дивизию, в этот батальон, в подчинение того
человека, чью жену он любит? Почему судьба не распорядилась по-иному?
Тут-то, прерывая сумбурные размышления Бережного, и появился после командировки
его сосед и коллега, знаменитый в гарнизоне капитан Антонов.
И появился он весьма своеобразным образом, что, как узнал Бережной позже, было
характерно для него.
Сначала в коридоре послышался громкий пьяный и веселый голос. Этот голос пел на
всю общагу под Высоцкого:
...Траву кушаем, век на щавели,
скисли душами, опрыщавели...
Одновременно раздавались неуверенные, но громкие шаги мужчины. А следом звонкий
голос дежурной по общежитию:
- Антон! Бард хренов! Перестань орать! Люди отдыхают, а ты...
- Лида?! Веди себя скромнее, - отвечал пьяный голос.
- Это мне вести себя скромнее? Ну ты даешь, Антон!
Слушай. А не зря от тебя жена сбежала. С таким жить - одна мука!
Шаги замерли почти у самой двери в комнату, но их обладатель оставался в коридоре,
продолжая перепалку с неугомонной дежурной:
- А вот это ты, Лида, зря! Никому не говорил, тебе одной скажу, почему от меня ушла
жена.
- И почему же?
- Лена ушла от меня не оттого, что я алкаш, хотя и это обстоятельство, безусловно,
сыграло свою роль, но незначительную. Нет! Не выдержала бедная женщина моих
сексуальных потребностей и притязаний. Измотал я ее в постели, вот и не выдержала,
сбежала, поняла? Но откуда тебе понять? У тебя с этим самым, наверное, одни напряги,
только обратного толка.
- Да пошел ты к черту!
- Вот, пожалуйста! Это единственное, что ты можешь сказать? А если не можешь
большего, то вообще молчи.
По крайней мере, будешь хоть выглядеть умнее.
Женщина, видимо, не нашлась что ответить; поэтому продолжал офицер:
- А лучше, Лида, скажу я тебе одну вещь по секрету - заведи себе любовника. Тогда в
тебе шарм появится, этакая загадочность, ведь ты станешь носительницей страшной и
волнующей тайны. Что сразу скроет все твои недостатки, которые ты почему-то
пытаешься выставить напоказ.
- А в любовники тебя, что ли, записать?
- Мысль неплохая и не лишена логики. Но это твое личное дело, хотя, если ты
остановишь свой выбор на мне, слово офицера, обещаю подумать!
- Да пошел ты!
- Ну вот, опять! Обиделась? Зря! Я же только хорошего тебе желаю, как и всем меня
окружающим людям.
А постоянно посылать человека непонятно куда - это плохой тон, Лида, очень плохой!
Я вот у тебя, как у близкого в перспективе, можно сказать, человека, хочу совета
попросить. Даже не совета, а как бы выразиться точнее, направления, что ли?
- Чего? Какого направления?
- Слушай внимательно. Может, поймешь! Итак:
... Я коней заморил, от волков ускакал,
Укажи же мне край, где светло от лампад...
- Чего? - спросила женщина, так ничего и не понявшая.
- Как чего? Вот ты, Лида, и покажи моему сердцу путь к свету этих лампад!
- Да пошел ты! - после некоторого раздумья повторила дежурная.
- Эх, не будет от тебя толку, Лида. И в роли любовника на меня не рассчитывай. Это
какой уже раз ты послала меня?
Голос за дверью громко рассмеялся:
- Не обижайся, Лида, это я все шутя. Нормальная ты баба, с обычными бабьими
заскоками, так что не переживай, все нормально. Ну ладно, пойдем с соседом
знакомиться!
Дверь отворилась, и на пороге появился поджарый высокий капитан в расстегнутом на
все пуговицы кителе, с усами, которые, в отличие от русых волос на голове, были у него
рыжими.
Он посмотрел на Бережного, прошел в комнату, присел на свою кровать.
- Разрешите представиться? - спросил офицер.
- Валяйте, - разрешил Владимир.
- Алик де Лонский, собственной персоной!
- А я в таком случае Мигель, испанский летчик, как-то сбитый под Гвадалахарой!
- Ну наконец-то, - удовлетворенно подвел итог знакомству капитан, - первый раз за все
время человека нормального подселили.
Он встал, выглянул в дверь, позвал дежурную:
- Лида!
В ответ - молчание.
- Лида! - еще громче крикнул он.
- Ну чего тебе опять?
- От лица службы и от себя лично объявляю всему вашему общаговскому шалману
особую благодарность!
- За что?
- За то, что соседа нормального подселили, а то все "косяков" каких-то совали. Ты
передай там поощрение по команде.
Он вернулся в комнату, бросил на кровать сумку, из которой донесся характерный звон
полной стеклянной тары. Протянул руку:
- Сергей Антонов. Лучше и проще - Антон, командир второй роты нашего автобата.
- Владимир. Бережной! Капитан, командир первой роты того же самого батальона.
- Отлично! Водку пьешь?
- Больше на хлеб мажу.
- Понял! Закуска есть с собой? У меня - шаром покати!
- Найдем кое-что.
- Ну а у меня выжрать найдется, так что отметим, капитан, и встречу, и возвращение из
очередной командировки. Меня и моих ребят!
- Далеко ходили? - спросил Владимир, доставая из чемодана палку колбасы, пару
копченых окорочков, хлеб.
- Далеко ли, спрашиваешь? - Антон трезво посмотрел на Володю. - Нет, тут рядом. На
войну. В "чехню", будь она неладна!
- Понятно!
- "БЗ" - медаль "За боевые заслуги" у тебя за Кавказ?
- Нет! Тадж!
- Таджикистан тоже не подарок, споемся! Тебе полный?
- Как и себе!
После выпитого разговор возобновился. Антон спросил:
- А чего тебя сюда, за какие "заслуги"?
- Конфликт с замполитом.
- А! Это как обычно. Как в подразделении порядок, так хвалят и командира, и
замполита, как какое ЧП, на каркалык одного командира, зам по воспитательной в
стороне, как бы он и ни при чем. Знакомая картина!
Здесь такая же мура. Только Варфоломеев, замполит, еще ничего, а вот начальник
штаба "чушок" еще тот!
Весь в службе. Фанат! Но если только сам бы, то и хрен с ним, так он весь личный
состав замордовал своей дисциплиной. Для него, что в Уставе записано, то и в жизни
должно быть. Но не может быть такого, ведь все знают, что не может. Один он уставщик!
И был бы толк! Ходит, исподлобья на всех смотрит, так и подмывает жало ему обрубить.
Его и прозвали в части "Хмурым", только забыли добавить "козел"!
- Мы с ним в училище вместе учились, он был старшиной соседней роты. Крамаренко и
тогда таким был.
Одно слово - служака.
- Так ты тоже девяносто третьего года выпуска? - спросил Антон.
- Да!
- И я того же года! Значит, в одно и то же время кашку-парашку хлебали?
- Получается, что так.
- Наливай!
Выпили, Антон вернул тему разговора к Крамаренко.
- И чего, в натуре, он за службу так держится? По мне, шла бы она на... Но, думаю,
скорее всего" из-за жены.
- Жены? - напрягся Володя.
- Ага! Слухи тут по гарнизону о ней ходят, что рога Вера наша своему ненаглядному
наставляет. Может, от того мужик и ушел с головой в службу? Кто запивает с горя, а он в
службу?
- И что, слухи имеют под собой основания?
- Лично я с ней не спал, а за остальных ручаться не могу. Да от такого хмыря и загулять
не грех. Но, знаешь, по-моему, все это пустая брехня! Просто баба собой видная, красивая,
раскованная, вот зависть и порождает слухи. У нас ведь знаешь как... А вообще, пошло все
к черту!
Я спать! Там на похмелку осталось?
- Бутылка!
- Порядок! Спокойной ночи, братан, занавески так и падают.
Антон, как был в кителе и ботинках, не разбирая постели, уткнулся в простыню,
бросив на голову казенную подушку.
А на душе у Бережного стало муторно. Его неприятно резанули слова Антона,
относящиеся к Вере. Неужели правда, и она гуляет вовсю? Но, с другой стороны,
Владимир знал такие закрытые гарнизоны, которые всегда полны слухов и сплетен.
Может, и сейчас то, что он услышал о любимой женщине, лишь грязная ложь, взращенная
на зависти? Володя глубоко вздохнул.
Что же, время покажет, где правда, а где ложь, и расставит все по своим местам.
Глава 10
Владимир приступил к приему роты, и начались будни. Веру Бережной видел каждый
день. Во время утренних построений она, обычно в сопровождении подруг, таких же
служащих, проходила в направлении штаба по краю плаца. И капитан, а вместе с ним и
весь остальной личный состав, не мог оторвать взгляда от женщин. Она же не обращала
ни на кого никакого внимания, видимо, уже привыкнув быть по утрам в центре внимания
большого и "голодного" мужского коллектива. Ее рабочий день проходил в штабе, а
Владимир как командир роты должен был находиться с подразделением. В основном в
парке. Невозможность встреч с Верой делала капитана одиноким, хотя дел по службе у
него было хоть отбавляй.
Владимир начал знакомство с личным составом своей роты на следующий день после
прибытия в часть., На утреннем разводе командир батальона представил его. Затем
капитан собрал в канцелярии командный состав.
На коротком совещании ему представились командиры взводов.
Старшие лейтенанты Евгений Зыков, Александр Федоров и Павел Верба. А также
старший техник роты, он же по совместительству и старшина - старший прапорщик
Казбек Дудашев. Должность зама по воспитательной в роте оставалась пока вакантной.
Бережной довел свои требования, которые в дальнейшем будет предъявлять личному
составу. Заслушал взводных о состоянии дел в их взводах. На этом ознакомительную
беседу закончил. Офицеры покинули канцелярию, остался старший прапорщик.
- У вас ко мне вопросы, товарищ старший прапорщик? - спросил Владимир.
- Так точно!
- Слушаю вас.
- Вам известно, что я чеченец по национальности?
Бережной немного удивился:
- Конечно! И что?
- Вы воспринимаете это как должное?
- Вы сами точно сформулировали ответ на свой вопрос. Я вижу по вашим наградным
колодкам, что в свое время вы служили в Афганистане?
Казбек ответил:
- Было дело!
- И служили хорошо! Два ордена Красной Звезды говорят о многом. И за ваши заслуги
Я уважаю вас, поверьте, я говорю правду. Так какая разница, кто вы по национальности?
- Бывший командир относился к этому по-иному.
Владимир заметил:
- Я не бывший командир, и у меня собственное мнение. И больше, чем ваша
национальность, меня интересует ваше мнение о состоянии дисциплины в роте. Можете
дать мне исчерпывающую информацию?
- Это могут сделать командиры взводов.
- Я спросил вас, товарищ старший прапорщик!
- Есть, товарищ капитан! Докладываю. В общем картина такова: основу роты
составляют военнослужащие, прослужившие более года. Пять человек увольняются
осенью, молодых, весеннего призыва, двенадцать человек, сержанты прошли "учебки", так
что рота вполне боеготовая. Дедовщины как таковой до сих пор удавалось избежать, хотя,
сами понимаете, проявление ее все же имеет место. Но не махровая, беспредельная. С
этим боремся как можем. Тут помог поступок капитана Антонова.
Капитан вновь удивился, переспросив:
- Антонова?
- Так точно! Был случай, один наш сержант сильно избил молодого бойца, а ротой
тогда временно командовал капитан Антонов...
- Подожди, у него же свое подразделение?
- Так точно, но у нас в то время в одном из рейдов штатного ротного, старшего
лейтенанта Степанова, убило, так Антонова и назначили временно на две роты.
Бережной проговорил:
- Понятно. Продолжайте!
- Так вот, капитан быстро разобрался в обстановке.
С ним шутки плохи. Несмотря на сопротивление вышестоящего командования,
добился-таки, чтобы сержанта осудил суд военного трибунала. После этого намного
спокойнее стало.
- Ну а этот, новый ротный, который вместо погибшего официально принял
подразделение,
почему в части не задержался?
- "Скороспелка", товарищ капитан! Извините за выражение. Папа где-то в верхах. Вот и
сунул сыночка сюда на роту, чтобы, значит, как уже боевого офицера продвинуть выше.
Он и в Чечне ни разу не был, а крест получил. И должность где-то в Главном штабе.
- Понятно! Как вас по имени-отчеству?
- Казбек! Называйте так.
- Я вас, Казбек, пока буду принимать технику, попрошу усилить контроль за
подчиненными. Те же указания получат и командиры взводов. Мы должны удержать роту
в рамках законности и готовности к выполнению боевой задачи. И еще, вы женаты?
Старшина слегка замялся:
- До сих пор в холостяках ходил.
- До сих пор?
- Так точно!
Капитан спросил:
- И, как понимаю, решили изменить положение?
- Точно так! Собираюсь жениться, товарищ капитан!
Да вы ее увидите в офицерской столовой, она там поварихой работает, Дарья Петровна,
или Даша.
- Еще несколько вопросов, если вы не против.
- Конечно, пожалуйста!
- Откуда вы родом? Я имею в виду район Чечни. Есть ли у вас родственники и чем они
занимаются? И не будут ли они против вашего брака с русской женщиной? Извините.
Старший прапорщик понимающе кивнул головой:
- Я ждал этих вопросов. Ответ короткий. Я выходец из детского дома, родственников у
меня нет. По крайней мере до сих пор не объявлялись, и лишь мне одному решать, с кем
связать свою жизнь.
- Достойный ответ, Казбек! Вопросов больше нет.
Пожалуй, только последний, когда свадьба?
- Даша скоро поедет в отпуск, там со своими близкими обсудит этот вопрос. По
возвращении и решим, когда сыграть.
- Удачи, Казбек. Можешь идти, и помни мою просьбу.
- Я помню и выполню приказание, товарищ капитан!
И спасибо вам.
- За что? - удивился Бережной.
- За все! Потом поймете. Разрешите идти?
- Идите!
Прапорщик вышел из канцелярии, оставив Бережного одного. И вновь его мысли
вернулись к Вере. Как бы им встретиться? Просто поговорить. Им было что сказать друг
другу. Но она сказала, что сама устроит встречу.
Значит, ждать? Но как не хочется ждать, видя ее каждый день. И все же ничего другого
не остается.
Владимир решил пройти в парк, продолжить прием техники. Он вышел из казармы и
пошел через плац. Навстречу попался майор Крамаренко. Володя подумал: наконец они
смогут поговорить, как бывшие однокурсники, вспомнят годы курсантские, хотя, если
признаться, Бережному это было не в масть. Он подошел к майору.
Поздоровался просто, неформально:
- Ну привет, старшина! - назвал он майора его училищным званием.
Крамаренко побагровел:
- Вы что, капитан, в званиях перестали разбираться?
Майора от старшины отличить не можете? Или, по примеру Антонова, заливаете зенки
с самого утра?
- Ты что. Гена? Рехнулся? Я же к тебе, как к человеку...
- А не надо ко мне иначе как по Уставу, понятно?
Я для вас, товарищ капитан, офицер, старший и по званию, и по должности. Так что
будьте добры приветствовать начальника, как предписывает то Строевой устав.
А именно, отданием воинской чести. Или мне с вами персональное занятие провести
прямо здесь, на плацу?
На виду у подчиненных? Распоясались, понимаете ли.
И запомните, товарищ капитан, перед тем как обратиться ко мне, не забудьте спросить
разрешения на это!
- Вот ты, значит, как, образец службы?
- И не сметь обращаться ко мне на "ты", мы с вами вместе гусей не пасли!
Злость закипела внутри Бережного.
- Позвольте узнать, товарищ майор, перед тем, как послать вашу персону на хер, тоже,
разрешения спрашивать? Или можно так, по старой дружбе? - Капитан! Не советую
нарываться на неприятности.
- Да пошел ты... Правы были люди, окрестив тебя Хмурым козлом. Теперь вижу, правы.
- Вы готовы ответить за свои слова?
- Хоть сейчас! Что, прямо тут морду твою высокомерную набить? Как однажды в твоей
каптерке, помнишь?
Правда, здесь подчиненные, отойдем куда?
- Бережной! Я не намерен больше терпеть ваши оскорбления. В 20.00 быть у командира
части в готовности дать объяснения своему недостойному поведению. И не опаздывать,
капитан!
Крамаренко, резко развернувшись и чуть ли не печатая шаг, пошел в сторону штаба.
- Тьфу, - сплюнул Владимир, - и что за чмо? Неужели нельзя по-человечески? Мол, не
желаю видеть в тебе равного. Субординация есть субординация, но не так же по-хамски
высокомерно пользоваться ею? Да, хорошо начинается служба здесь, ничего не скажешь!
Он продолжил путь в парк, где объявил взводным, что общее построение роты,
намеченное ранее после ужина, переносится на завтра. После чего продолжил осмотр
техники, которая была подготовлена к проверке и стояла перед боксами, на линии боевой
готовности.
Бережной медленно обходил строй машин, но какая сейчас может быть, к черту,
приемопередача? Крамаренко отбил всю охоту что-либо делать. Пройдя первый взвод,
Володя приказал загнать технику в боксы, а командирам взводов самостоятельно
составить акты технического состояния и укомплектованности закрепленной за ними
техники. Сам же ушел в подразделение, принимать вместе с прапорщиком Дудашевым
штатное оружие.
Казбек сразу заметил состояние капитана, спросил:
- Что-то не так, командир?
- С чего ты взял?
- Вид у вас мрачный.
- Это личное.
- Понятно! Видел, как вы мило с начальником штаба на плацу беседовали.
- Я перед ним, видите ли, стелиться должен! Не дождется!
- Он начальник.
На что Бережной резонно заметил:
- Но не обязательно при этом быть еще и заносчивым дураком!
- Хорошо, что вы это донимаете, капитан. На ковер вызвали?
- В 20.00.
- К Крамаренко?
- К командиру.
- Это полегче. Хотя и крут подполковник Буланов, но с понятием. Напрасно не наедет.
Справедливый человек и не по годам мудрый.
- Спасибо, успокоил! Давай вскрывай ружейную комнату, будем оружие считать.
- Минуту, товарищ капитан!
Ровно в 20.00 капитан Бережной открыл дверь командирского кабинета.
- Разрешите, товарищ подполковник?
- Входи! - голос командира был официально-строгий.
Значит, ничего хорошего предстоящий разговор ему, Бережному, не сулит. Да,
впрочем, на что иное мог он рассчитывать? По всем армейским законам майор
Крамаренко абсолютно прав!
- Проходите, что застряли на входе? Присаживайтесь, - командир указал на стул в
торце стола заседаний, напротив себя. Рядом с ним, по бокам, сидели начальник штаба и
заместитель по воспитательной работе майор Варфоломеев.
Начал, как и положено, командир:
- Передо мной, товарищ капитан, рапорт начальника штаба, которого еще совсем
недавно я вам в пример ставил и советовал равняться на него. Посмотрим, как вы
восприняли мои советы. В рапорте подробно указывается о вашем недопустимом
поведении в отношении старшего офицера и прямого начальника. Оскорбления, угрозы.
Так вы поняли мои напутственные слова? С точностью до наоборот? Неплохо вы
начинаете службу на новом месте. В чем дело, капитан?
Бережной встал.
- Во-первых, товарищ подполковник, я должен признать, что все изложенное в рапорте
правда.
- В этом я не сомневаюсь, - ответил командир.
- Хоть Крамаренко и ранее был... Не буду продолжать, но на подлость по-крупному он
не способен, так что правдивость его рапорта я признаю. Во-вторых, это не означает, что
я собираюсь перед ним извиняться. Хочу напомнить, что в армии я не первый, а седьмой
год, столько же, сколько и Крамаренко. Учитывая то, что мы когда-то учились вместе, я
решил, что смогу поговорить с ним как с человеком, а не с солдафоном. Но майор встал в
позу и начал учить меня жизни. А я в подобных нравоучениях не нуждаюсь. Уж с его
стороны точно! Если начальник штаба решил дистанциироваться от подчиненных, ради
бога, но пусть, в свою очередь, соблюдает правила офицерского этикета. А то он, видите
ли, занятия со мной по строевой подготовке решил провести на глазах у подчиненных.
Лучшего ничего не придумал. Какой офицер стерпит подобное к нему обращение? Вот и
я, естественно, не сдержался и высказал все, что думаю о нем. Хотя нет! Высказал я
гораздо меньше, чем следовало бы. Так что в содеянном ни капли не раскаиваюсь.
Командир батальона спросил:
- Что будет в-третьих? Мы дослушаем вас до конца, капитан, - сказал командир.
- В-третьих, хочу сказать, что прибыл сюда служить, а не гнуться перед кем-либо. Это
прошу отметить и запомнить. Можете принять любое решение, но другим я не стану. Я
все сказал, товарищ подполковник, разрешите сесть?
- Садись! Майор Крамаренко, вам слово!
- Есть! Я, в свою очередь, тоже хочу объяснить, почему повел себя так в отношении
капитана Бережного.
Командир откинулся в кресле:
- Говорите, мы вас внимательно слушаем.
- Все дело в том, что я считаю капитана Бережного человеком временным в части,
которому, по большому счету, наплевать на состояние дел в подразделении.
Комбат удивился:
- С чего вы это взяли?
- Это мое личное мнение, - ответил начальник штаба, - я не знаю, с какой целью его
перевели к нам, но сомневаюсь, что служить. В одной части он уже прокололся. И
Бережного суют к нам, думаю, чтобы попросту отделаться от нарушителя дисциплины.
Отсюда его поведение, отрицающее элементарную субординацию.
- Крамаренко! - попытался возмутиться Владимир, но командир усадил его на место.
- Капитан! Вас выслушали, и теперь просьба реплики оставить при себе, вам еще будет
дано слово, продолжайте, товарищ майор!
- А вы знаете мое отношение к таким офицерам, отсюда и жесткое обращение с
Бережным. С такими я буду работать только строго в рамках Устава. И буду требовать
принятия к капитану Бережному самых строгих мер.
У меня все!
Майор сел на место, что-то нервно чертя остро заточенным карандашом на листе
бумаги.
Командир положил локти на стол, задумчиво глядя на зеленое сукно своего рабочего
стола. Наступила пауза.
Замполит что-то быстро писал в своем дежурном блокноте. Бережной отвернулся,
лишенный слова, и смотрел в окно, где по стеклу застучали первые, еще слабые и мелкие
капли начинающегося затяжного дождя.
Молчание прервал командир:
- Что скажете в ответ, капитан Бережной?
- Мне непонятна и оскорбительна предвзятость майора Крамаренко. Да, был у меня
конфликт в прежней части, и о сути его известно всем, включая и начальника штаба. Но
кроме конфликта, были еще и Таджикистан, и два ранения, и награждение боевой
медалью. Это не в счет? То, что меня перевели именно к вам, в этот автобат, извините,
решение принималось не мной! А прибыл я сюда служить, исполнять свой долг. Но вижу,
что в армии становится все больше таких крамаренков, которые несут разрушение своим
доведенным до тупизма солдафонством. Так что, не исключаю, следует подумать, а не
бросить ли все к чертовой матери и не свалить ли из армии? По крайней мере не видеть
больше этой порнографии.
- Не забывайтесь, капитан! - поднялся командир. - Мне все ясно. Я принимаю решение.
За оскорбление старшего по званию офицера и невыполнение законных требований
прямого начальника вам, капитан Бережной, объявляю строгий выговор! С вами все!
Можете идти!
А вас, товарищи заместители, прошу остаться, разговор нам предстоит долгий. И
смотри, Бережной, - уже на выходе успел остановить Владимира командир, - чтобы через
двое суток акты приемопередачи должности лежали у меня на столе. И ни о каком
увольнении и думать не сметь! Понял, капитан?
- Так точно, разрешите идти?
- Идите!
Володя покинул кабинет командира.
Он вышел из штаба, подумав, стоит ли зайти в казарму, махнул рукой и пошел в
городок, в общежитие.
В окне кабинета командира части продолжал гореть свет.
Знать, обсуждают его. Ну и черт с ними, пусть обсуждают!
Он шел по темной аллее, обрамленной с обеих сторон густым подстриженным
кустарником. В отличие от расположения войсковой части, которое неплохо освещалось,
военный городок тонул в кромешной тьме. Да еще начавшийся мелкий дождь вмиг
превратил тропинки между домов в грязные, непроходимые дорожки, так что до
общежития Владимиру предстояло добираться кружным путем, по редкому асфальту. В
общежитие, где его ждало одиночество. Но он ошибался.
Внезапно слева он услышал знакомый и такой милый голос:
- Володя?!
Бережной остановился.
- Вера?
- Не стой там, иди ко мне, я возле детской беседки.
Капитан увидел силуэт любимой, одним прыжком перепрыгнул через кусты и тут же
попал в объятия той, о которой думал все это время.
- Вера! Ты! Наконец-то!
Губы их слились в долгом поцелуе. С трудом оторвавшись от Володи, Вера глубоко
вдохнула воздух:
- Ух! Чуть не задохнулась!
- Вера! Я так ждал встречи с тобой, так хочу тебя, Вера?!
- Идем!
- Куда, любимая?
- Идем! Подруга с мужем в отпуске, квартира свободна.
В груди Владимира кольнуло. Может, вот так она и других манила за собой для
близких свиданий? В чужих квартирах, втайне от мужа? Он попытался отогнать эту
мысль, но непонятная и ничем не обоснованная обида осталась.
Вера продолжала, не замечая в темноте, как боль ревности легкой тенью накрыла его
лицо:
- Пойдем по одному! Видишь четырехэтажный дом?
Через пять минут зайдешь в третий подъезд. Квартира № 30. Дверь будет открыта.
Побежала я, жду, Володенька!
Она скрылась за деревьями. Володя посмотрел на часы - 20.55. Вышел обратно на
аллею, посмотрел в сторону штаба. Окна в угловом кабинете продолжали светиться.
Через пять минут ровно он вошел в квартиру. Вера встретила его объятиями и жадным
поцелуем.
- Пройдем в комнату, я там свечи зажгла, свет включать не будем.
Они прошли в уютную комнату, где в углу, уже разобранная, стояла софа. Где-то из
глубины играла тихая эротическая музыка, мерцал колеблющийся свет нескольких свечей
на журнальном столике. На нем же бутылка шампанского, конфеты в хрустальной вазе. Да
два кресла по разным сторонам.
-
...Закладка в соц.сетях
