Жанр: Боевик
Миллиард долларов наличными
... оправив китель, Лапик
посмотрел на Петракова:
- Леонид Петрович, я понимаю ваши чувства. Но я исхожу из жесткой реальности. Три
посторонних человека на борту крейсера могут сорвать все, что мы с вами готовили долгие
месяцы. Реально могут сорвать, понимаете? Реально!
Не дождавшись ответа, продолжил:
- В нашем арсенале есть самые лучшие дистанционные мины. Скажите, вы ждете еще
каких-нибудь деловых выгод от Довганя?
Подойдя вплотную к Лапику, Петраков хотел что-то сказать. Но, встретив взгляд
спокойных глаз, только потряс головой.
- Так ждете вы каких-нибудь выгод от Довганя, Владимир Петрович? - повторил
Лапик.
- Ты дьявол... - прошипел Петраков. - Дьявол... Неужели ты не понимаешь этого? Не
неси чушь.
- Конечно, я дьявол. А Довгань - святой ангел. Но не будем о чуши. А также о дьяволах
и ангелах. Есть большие деньги. Очень большие. Которых из-за этой троицы мы можем
лишиться. Это не только деньги, Леонид Петрович. Это еще и ваша карьера. ГРУ не
успокоится, поверьте мне. Оно обязательно выйдет на Довганя. И будет его трясти. Вам нужен
такой свидетель?
Петраков ничего не ответил.
- Вы отлично знаете, если сделка в Чахбехаре пройдет успешно, вы станете
контр-адмиралом. Поскольку уже представлены к этому званию. А если вы станете
контр-адмиралом, вы никогда больше не появитесь в Новороссийске. У вас будет совсем другая
жизнь. Зачем вам какой-то Довгань? Зачем? Понимаю, у вас давние отношения. Но чем-то надо
жертвовать. Такова жизнь.
Петраков покачал головой:
- Ну ты и иезуит, Володя. Страшный иезуит.
- Да, я иезуит. Но иезуиты были не такие плохие люди.
Все, иду относить радиограмму. Только поймите, Леонид Петрович, вы не должны ни
мне, ни кому-то еще ничего приказывать. Поймите это. Всем этим займусь я. В нашем
распоряжении несколько десятков опытных десантников-спецназовцев. Установить
дистанционную мину на корпусе яхты так, чтобы этого никто не заметил, для них плевое дело.
Яхта выйдет в море, и.... - Усмехнулся. - Мне от вас нужно только одно... Скажите, если
яхта выйдет в море и не вернется, вы не вытащите пистолет? И не выстрелите в меня?
Посмотрев на Лапика, Петраков подошел к бару. Взял бутылку коньяка, налил полный
стакан, выпил одним махом. Сказал, не поворачиваясь:
- Нет. Не выстрелю.
Глава 14
Вверхних этажах здания Совета Министров России, там, где находились помещения
премьер-министра, вице-премьеров и их аппарата, охрану несли особые формирования. В эти
формирования отбирались лучшие из лучших, люди, сначала зарекомендовавшие себя в
спецподразделениях "Альфа" и СОБР и потом уже переведенные сюда. Естественно, пост
начальника охраны "большой тройки", премьер-министра и двух его вице-премьеров, мог
занять только многократно проверенный и действительно доказавший свои достоинства
человек.
Генерал-майор Виталий Судебников, занимавший сейчас этот пост, был выпускником
известного Рязанского высшего военного училища воздушно-десантных войск. Успешно
пройдя все испытания, которые положено пройти офицеру ВДВ, в том числе и Афганистан, он
после короткого пребывания в Службе безопасности президента был рекомендован для учебы
на Высших курсах ФСБ. Поскольку глава государства успел обратить внимание на
Судебникова и запомнил его, ему сразу же после окончания курсов и присвоения генеральского
звания был предложен пост, который он занимал сейчас.
Судебников, которому только что исполнилось сорок пять, был невысок, плотен,
нетороплив в движениях. Серые глаза прятались в узкие щелки век, лицо, само по себе круглое,
тоже как бы состояло из округлостей - округлых щек и губ, округлого маленького носа. Но
невзрачная внешность не мешала генерал-майору добиваться непререкаемого авторитета у
подчиненных. Люди, работающие под его началом, волей-неволей были вынуждены выполнять
свои обязанности не за страх, аза совесть. В противном случае они тут же теряли работу,
считавшуюся в ФСБ наиболее престижной.
В это утро на обязательной пятиминутке, которая проводилась в его кабинете,
Судебников, покончив с разбором обязанностей тех, кто отвечал за безопасность
премьер-министра и одного из вице-премьеров, посмотрел после этого на полковника Елисеева,
отвечающего за безопасность второго вице-премьера Петра Петракова.
- Дмитрий Денисович, хочу обратить ваше внимание на некоторые сбои в охране Петра
Николаевича.
- Виталий Иванович, - Елисеев помолчал. - Может быть, сбои есть у меня лично. Но я
первый раз слышу о сбоях в моем подразделении.
- Сбои касаются супруги Петра Николаевича, Екатерины Дмитриевны. Последнее время
Петр Николаевич и Екатерина Дмитриевна слишком часто уезжают из здания Совета
Министров вместе, в одной машине.
Судебников подождал, что скажет Елисеев, но тот промолчал.
- Тем самым две цели, - продолжил Судебников, - за безопасность которых мы
отвечаем в одинаковой степени, вице-премьер и его супруга, концентрируются в одной точке.
Это - грубое нарушение правил охраны правительственных лиц и членов их семей. Нам
желательно, чтобы возможные для нападения цели были рассредоточены. Особо недопустимо,
Дмитрий Денисович, чтобы Петр Николаевич уезжал из здания Совмина на машине Екатерины
Дмитриевны. Потому что небронированная "Волга" Екатерины Дмитриевны - совсем не то,
что бронированный правительственный "ЗИЛ". С этим надо категорически покончить.
Понимая, что отмолчаться не удастся, Елисеев сказал:
- Виталий Иванович, я принимаю ваши претензии. Но встаньте на мое место. Петр
Николаевич - член правительства, и в связи с этим я иногда попадаю в ложное положение. То,
о чем вы говорите, я заметил давно, и по этому поводу у меня с Петром Николаевичем давно
уже возникают постоянные конфликты. Но если он садится в машину жены, отказываясь ехать
в своей машине, что, мне хватать его за руку? Вытаскивать?
- Да, вытаскивать! Именно вытаскивать!
- Виталий Иванович, это несерьезно.
- Хорошо, не вытаскивать, но проводить с ним работу.
Уговаривать, убеждать. Висеть на плечах. Вы понимаете, что такое висеть на плечах?
- Виталий Иванович...
- Дмитрий Денисович, повторяю вопрос: вы понимаете, что такое висеть на плечах?
- Понимаю.
- Вот и действуйте таким образом. У остальных какие-нибудь вопросы есть?
Вопросов не было, и руководители правительственной охраны, отпущенные
Судебниковым, разошлись по своим местам.
Вице-премьер Петр Николаевич Петраков, высокий человек с лицом, которое при общей
костлявости можно было назвать весьма даже привлекательным, в свои пятьдесят шесть лет
чувствовал себя достаточно молодым. После того как два года назад у него умерла жена, от
которой у него остались двое взрослых детей, он, встретив через год на одном из приемов
красивую женщину, которая была моложе его на тридцать лет, влюбился в нее, сделал
предложение и женился.
Рабочий день на этаже здания Совета Министров, занимаемом вице-премьером
Петраковым, начинался рано. Петр Николаевич имел привычку приезжать в Совмин за полчаса,
а то и за час до начала рабочего дня, и четырем помощникам и секретарше, работавшим в
приемной вице-премьера, приходилось это учитывать.
В это утро Петраков вошел в свой кабинет в 8.30, за полчаса до официального начала
работы. После того как за ним закрылась дверь кабинета, сидевшие в приемной секретарша и
четыре помощника переглянулись. Шеф с ними не поздоровался, что означало, что настроение
у него в этот день - хуже некуда.
Примерно через десять минут на столе Колесникова, старшего помощника, загудел
зуммер. Уже готовый к вызову, Колесников, взяв папку с заранее подготовленными бумагами,
встал и прошел в кабинет.
Подойдя к столу, молча положил папку перед Петраковым.
Буркнув что-то, что должно было означать приветствие, Петраков начал просматривать
бумаги. Заканчивая разбор, взял один из документов. Перечитав его, посмотрел на
Колесникова:
- Запрос иранцев на перенос пункта передачи крейсера "Хаджибей"?
- Совершенно верно, Петр Николаевич.
- Вы знаете, что эта сделка у нас на особом контроле?
- Конечно, Петр Николаевич.
- Тогда почему эта бумага лежит в самом конце?
- Петр Николаевич...
- Подождите. Потом, я смотрю на дату - бумага поступила сюда вчера. Почему вы
вчера не дали мне ее на подпись? Что происходит?
- Петр Николаевич, бумага поступила сюда вчера, когда вы уже уехали. Потом, я
подумал, эту бумагу лучше всего будет подписать не вам, а Брагину.
- Почему Брагину?
- Формально бумага прислана на имя Брагина. В тот же день, тоже на имя Брагина,
поступила радиограмма того же содержания от... - Колесников сделал короткую паузу. - От
командования крейсера "Хаджибей". Я подумал, лучше будет, если резолюцию на оба
документа наложит Брагин.
Опытный чиновник, Колесников отлично знал, как вести себя с начальством.
- Да? - Петраков еще раз прочитал документ. - А где радиограмма от командования
крейсера?
- Здесь, в папке. Вы ее еще не взяли.
Взяв радиограмму, Петраков прочел ее. Помолчав, кивнул:
- Пожалуй.
Колесников ничего не ответил, ожидая, что скажет Петраков.
- Вы связывались с Брагиным?
- Конечно, Петр Николаевич. Он уже наложил положительную резолюцию. Вчерашним
числом. Кроме того, нам вчера звонили из Главморштаба, от вице-адмирала Симутенкова. Они
получили по поводу крейсера "Хаджибей" такие же документы, как мы. Симутенков уже
подписал их. С положительным решением.
- Ага... - Петраков положил документы в папку. Колесников терпеливо ждал, понимая,
что одержал победу. - Хорошо, Юрий Борисович. Занимайтесь своими делами. Подзывать
меня к телефону прошу только в особо важных случаях. Остальным говорите, что я занят. И
попросите Майю Андреевну сделать мне кофе.
- Обязательно, Петр Николаевич, - повернувшись, Колесников вышел из кабинета.
Остановился у стола, за которым сидела секретарша. Майя Андреевна, женщина средних лет,
безусловно привлекательная, была одета подчеркнуто скромно. Казалось, она нарочно решила
сделать все, чтобы ее привлекательность как можно меньше бросалась в глаза. Нарочито сухим
голосом Колесников сказал:
- Майя Андреевна, Петр Николаевич попросил кофе.
- Хорошо, сейчас подам, - встав, секретарша прошла в специально оборудованный в
соседней с приемной комнате буфет. Выйдя оттуда через пару минут с подносом, на котором
стояли кофейник, молочник с молоком, сахарница и чашка, скрылась в кабинете.
Проводив ее взглядом, Колесников сел за свой стол. Увидев, что на него смотрит младший
помощник, отвернулся. Однако, когда тот прошептал: "Юрий Борисович, как?", посмотрел в
сторону кабинета и незаметно показал большой палец. Это означало, что, на его взгляд,
настроение Петракова, безнадежно испорченное с утра, улучшилось.
Проработав до середины дня, Петраков с досадой посмотрел на не вовремя загудевший
зуммер. Снял трубку:
- Да?
- Петр Николаевич, вас Екатерина Дмитриевна, - доложила секретарша. - Соединить?
- Конечно. - Подождав, услышал голос жены:
- Петя?
Новую жену, Екатерину Дмитриевну, которая еще год назад была просто Катей, известной
московской красавицей, работавшей фотомоделью, Петраков любил по-настоящему. Новая
жена была моложе его на тридцать с лишним лет, хорошо сложена, красива, но главное -
отлично понимала его и умела подлаживаться под его тяжелый характер. Он это ценил и с
течением времени все больше ею очаровывался.
- Да, Катя?
- Слушай, я всегда путаю твои номера. У тебя их столько. Сейчас я позвонила по
прямому?
- Нет, Катюша. Но это не имеет значения.
- Имеет, отлично знаю, что имеет. Я знаю, ты любишь, когда я звоню по прямому.
Ладно, в следующий раз я буду их помечать. Когда ты сегодня освободишься?
- Не знаю. Хочешь, чтобы я освободился пораньше?
- Конечно. И хочу заехать за тобой. И сама повезти на дачу. Ты хочешь?
Помолчав, Петраков сказал:
- Конечно, хочу. Только...
- Что только?
- Да тут охрана моя все время поднимает крик. Ладно, мы ее обманем. Во сколько ты
хочешь, чтобы я освободился?
- Как можно раньше.
- Хорошо, попробую освободиться в полпятого. На обед не пойду, буду работать.
Сделаем так: к полпятому въезжай во двор и жди меня у подъезда. Хорошо?
- Хорошо. Ты умница. Я тебя целую.
- Я тебя тоже. - Положив трубку, посмотрел на часы. До половины пятого оставалось
три часа с небольшим.
Луи и Рудольф, сидевшие в неприметном черном "Ниссане" в переулке недалеко от
здания Совета Министров, молчали. Вчера на этой точке они продежурили около двадцати
часов подряд, продежурили впустую, и, судя по всему, сегодня им тоже предстояло просидеть
столько же.
Точка была хороша тем, что отсюда свободно просматривался путь, по которому из двора
здания Совмина выезжали правительственные и личные машины.
Они сидели в тишине, не было даже музыки. Приемник в машине был выключен,
поскольку в раковину правого уха каждого был воткнут крохотный наушник. За все время их
дежурства в наушниках, настроенных на особую частоту, не раздалось ни звука.
Внезапно оба напряглись - шуршание эфира нарушил голос:
- Луи?
- Да, я, - ответил Луи, узнавший голос Чала. - Что там?
- Они только что разговаривали.
Под словом "они" подразумевались Петраков и его жена. Переглянувшись с Рудольфом,
Луи спросил:
- Так что?
- Наклевывается второй вариант.
Слова "второй вариант" означали, что к себе на дачу Петраков поедет на машине жены.
- Когда наклевывается?
- В полпятого.
- Понял. Ты в точке?
"Точкой" обозначалась оборудованная в машине-автофургоне радиодиспетчерская. - Да.
- Предупреди всех трех. И подготовь малого, пусть малый ведет ее по миллиметру.
Когда все сделаешь, доложишь.
- Понял.
В наушниках снова стало тихо. Луи и Рудольф переглянулись. То, что Петраков поедет на
машине жены уже на второй день после того, как они поставили в засадах снайперов, можно
было считать удачей. Слова "предупреди всех трех" означали, что Чал теперь должен
предупредить трех разных снайперов, дежуривших на чердаках высоких зданий на трех разных
маршрутах, по которым могла проехать черная "Волга". На этой "Волге" людям Луи удалось
незаметно установить миниатюрный радиодатчик. Слова "пусть малый ведет ее по
миллиметру" означали: техник-радиопеленгаторщик должен будет, после того как "Волга"
выедет из двора здания Совмина, постоянно сообщать маршрут, по которому машина будет
передвигаться.
- Луи? - раздалось в наушниках. - Все путем. Я предупредил.
- Хорошо. Связываемся ближе к полпятого.
Услышав в двадцать минут пятого зуммер телефона прямой связи, Петраков снял трубку:
- Алло?
- Петенька, это я. - Он узнал голос жены. - Я звоню из машины. Я уже здесь, у
подъезда.
- Ты в машине одна?
- Одна.
- А где охрана?
- Ой, не знаю. По-моему, они ехали за мной. Подожди, сейчас посмотрю... Да, они стоят
за мной.
- Ладно, жди, я спускаюсь. - Жду.
Выйдя из кабинета, Петраков хотел было дать указания помощникам, но, увидев стоящего
в дверях офицера охраны Елисеева, мощного человека почти двухметрового роста, повернулся
к нему:
- Что-то случилось?
- Пока ничего не случилось. Петр Николаевич, вы когда уезжаете с работы?
- Сейчас.
- Вам подать машину?
- Нет. Я поеду на машине жены.
- Петр Николаевич, все-таки лучше вам поехать на своей машине.
- Дмитрий Денисович, повторяю: я поеду на машине жены.
Помолчав, Елисеев сказал:
- Хорошо. Позвольте мне проводить вас до машины жены?
- Ладно, проводите, - Петраков досадливо поморщился. - Раз уж нельзя по-другому.
- Извините, Петр Николаевич. Но это моя служба.
- Хорошо, - Петраков обернулся: - Юрий Борисович, вы знаете, как распорядиться до
конца рабочего дня.
- Конечно, Петр Николаевич, - ответил старший помощник. - Не беспокойтесь.
Выйдя вместе с Елисеевым в коридор, Петраков сказал на ходу:
- Дмитрий Денисович, вы мне просто дышать не даете.
- Я вам не даю дышать? Да из-за вас меня сегодня начальник охраны чуть не снял с
работы.
- Это еще почему?
- Потому что вы слишком часто возвращаетесь с работы на машине жены. Это сбивает
все наши меры предосторожности.
Они подошли к лифту. Елисеев нажал кнопку; после того, как они вошли и лифт пошел
вниз, Петраков крякнул:
- Меры предосторожности... Слушайте, Дмитрий Денисович, вы знаете, что такое для
меня значит лишний час пообщаться с женой?
- Петр Николаевич, я это прекрасно понимаю.
- Вы ведь знаете, я всегда прихожу на работу раньше обычного, а ухожу позже. Я не
могу отказаться от поездок с женой, понимаете?
- Понимаю, Петр Николаевич. Но правила есть правила.
- Правила... Собственно, Дмитрий Денисович, в чем дело? Для моей жены выделена
машина с охраной, из вашего же управления.
- Петр Николаевич, дело ведь не в том, что это одно и то же управление. Дело гораздо
сложнее. Здесь множество тонкостей.
- Тонкостей... - Выйдя вместе с Елисеевым в открывшуюся дверь лифта, Петраков
остановился. - Давайте так: я сам поговорю с Судебниковым. В ближайшее же время, хоть
завтра. А пока вы не будете мешать моим совместным поездкам с женой. Хорошо?
Помолчав, Елисеев вздохнул:
- Очень тяжело с вами говорить, Петр Николаевич.
- Наверное. Но и мне с вами очень тяжело говорить.
- Давайте так: сейчас вы поедете домой на машине жены. Но в эту машину вместе с вами
сядут два охранника, один за руль, другой рядом с ним. А вы с Екатериной Дмитриевной
расположитесь сзади. Машина вашей супруги оборудована внутренним подъемным стеклом, вы
поднимете его, и никто вам не будет мешать.
- О, силы небесные... - Петраков взялся за виски. - А если я не соглашусь?
- Если не согласитесь, я буду вынужден задержать выезд. И вызвать начальника охраны.
Я не могу выпускать вас из здания Совмина в машине, где вас будет только двое. Да еще с
Екатериной Дмитриевной за рулем.
Посмотрев на часы, Петраков кивнул:
- Хорошо. Вызывайте ваших охранников.
- Их не нужно вызывать. Они уже здесь.
Увидев выехавшую из двора Совмина вслед за машиной охраны черную "Волгу", Луи,
глядя в бинокль, сказал:
- Она.
- Вижу... - Рудольф, тоже рассматривающий "Волгу" в бинокль, подкрутил фокус. -
Подожди... Я должен сосредоточиться, Луи. Хорошо?
- Все, молчу.
Рудольф отлично помнил, что, когда "Волга" въезжала во двор, за рулем сидела жена
Петракова, блондинка с нежным профилем. Сейчас же на переднем сиденье разместились два
парня с прическами "бобрик". Тех же, кто сидел на заднем сиденье, видно не было, их
скрывали занавески. Рудольфу, самому когда-то работавшему в правительственной охране и
знавшему наработанные схемы, было ясно: жену и самого Петракова наверняка переместили на
заднее сиденье. А вперед посадили охранников.
- Ну что? - спросил Луи.
Не отрывая от глаз бинокля, Рудольф процедил:
- Они в "Волге". Сто процентов. Сидят на заднем сиденье.
- Я тоже так думаю, - Луи нажал кнопку: - Точка?
- Да? - отозвался Чал.
- Все в порядке. "Марья Ивановна" вышла гулять. С ней Иван Иваныч, как всегда
первый. Понял?
- Как не понять.
- Малый работает?
- Еще как.
Переговоры означали, что "Волга" вместе с машиной охраны, идущей первой, выехала.
Как только техник-радиопелен-гаторщик определит, по какому из трех вероятных маршрутов
пойдет машина, одному из трех снайперов будет дана команда занять боевую позицию.
Сидя у чердачного окошка на раскладном брезентовом стульчике, Гарий Клебанов
спокойно разглядывал открывающийся внизу Кутузовский проспект. На голове у него были
наушники, от которых шли провода к автомату. Автомат "АКА-Стигма", последней модели,
экспериментального выпуска, лежал рядом на двух картонных коробках. Изредка Гарий клал
руку на ложе и ствол, будто лишний раз хотел убедиться, что это чудо оружейного искусства
находится рядом. На пристрелку автомата Гарий получил только двенадцать часов, но и за эти
двенадцать часов смог убедиться, что это - настоящее чудо-оружие. Прицельный огонь из
автомата без глушителя можно вести на тысячу метров, с глушителем, как сейчас, - на
пятьсот. На этом расстоянии пули свободно пробивают дюймовый стальной лист. Автомат
снабжен специальной радионаводящей системой, позволяющей прицельно поражать цели, от
которых исходит даже небольшое радиоизлучение. В данном случае, если ему придется
стрелять по машине, снабженной радиодатчиком, промах вообще исключен. Правда,
неизвестно, придется ли ему стрелять вообще.
Взяв с пола термос, Гарий отвинтил крышечку, налил в нее все еще теплой
кисловато-сладкой жидкости. Стал осторожно отхлебывать, смакуя каждый глоток. Эту
жидкость, смесь лимонника, брусники, меда и цейлонского чая, его научил делать дед - еще в
Уссурийске, где Гарий родился. Дед говорил, что этот рецепт использовал еще его собственный
дед, когда уходил в тайгу на охоту. Потом уже сам Гарий много раз проверял безотказные
качества напитка, укрепляющего силы и не дающего заснуть, - когда сидел в засаде на
границе. Сейчас же проверяет на гражданке.
Задание, которое он сейчас выполнял, ему нравилось. Если ему придется стрелять, его
предупредят по радио, и он, настроив наушники, спокойно выпустит по проходящей внизу цели
всю кассету. За это он получит по тысяче долларов за каждый день дежурства и тридцать тысяч
за стрельбу. Если же стрелять ему не придется, он получит вместо тридцати тысяч пятнадцать.
Тоже неплохо.
Он успел отпить ровно половину чашечки, когда в наушниках прозвучало:
- Третий, на исходную позицию. Приготовьтесь встретить "Марью Ивановну".
- Понял. - Взяв автомат, Гарий отодвинул стульчик. Не спеша, выверяя каждый
сантиметр, придвинул к окну подготовленную им подстилку, три разломанные и положенные
друг на друга картонные коробки. Под картонный щит для высоты была засунута ветошь. Лег,
выставив в окно часть глушителя.
"Встретить Марью Ивановну" означает, что стрелять все-таки придется ему. Что ж, тем
лучше. Тридцать тысяч баксов явно лучше, чем пятнадцать.
- Третий, готов? - спросил голос.
- Да, готов.
- Будь наготове. Они пройдут по контрольной полосе. Как только "Марья Ивановна"
начнет приближаться, буду считать расстояние. По метрам. На "Ивана Ивановича", который
впереди, внимания не обращай, понял?
- Понял.
Напоминание об "Иване Ивановиче", машине охраны, было лишним. У машины охраны
нет радиодатчика, а у "Волги" - есть. Так что стрелять он в любом случае будет только по
"Волге".
В "Волге", идущей без помех по Кутузовскому проспекту вслед за машиной охраны, было
тихо. Охранники сидели молча, молчали на заднем сиденье и Петраков с женой. Общения в
дороге, на которое Петраков рассчитывал, не получилось. На все его вопросы жена, настроение
которой явно было испорчено, отделывалась однозначными ответами. Ясно, во всем виновата
охрана. Если бы они ехали сейчас одни, настроение у жены было бы совсем другим. Она -
красивая женщина, привыкла к тому, что называется светским обществом. К общению, к смеху,
к шуткам, к ухаживанию, в конце концов. К веселью. Он же ничего этого дать ей не может.
Ничего, он компенсирует все это, когда они поедут в отпуск. Уедет с ней на какой-нибудь
мировой курорт. В Монте-Карло. Почему бы нет? Нет ничего, что помешало бы ему провести с
ней отпуск в Монте-Карло. Осенью, в сентябре. Самое идеальное время, бархатный сезон.
Посмотрев на жену, сказал:
- Катюша, что с тобой? Пожала плечами:
- Не знаю. Просто испортилось настроение.
- Дай руку...
Протянула руку. Он осторожно сжал ее - и вдруг ему показалось, что над передним
сиденьем машины пошел град, по крыше машины что-то застучало. В следующую секунду
понял, что это не град - оба охранника, головы и шеи которых внезапно ни с того ни с сего
покрылись красными пятнами, сползли на сиденье. Машина ушла вбок, он машинально
потянул к себе жену - будто специально, чтобы пули, пробив крышу над задним сиденьем,
ударили по ней, а потом и по нему.
Машина, пройдя без управления несколько метров, стукнулась о кромку тротуара с левой
стороны трассы. Покачавшись, остановилась. Глядя остекленевшими глазами на
окровавленную жену, Петраков попытался закричать, но не смог. Из его горла вырвался только
какой-то хриплый гортанный звук.
Он продолжал сидеть в столбняке, сжимая руку жены, когда двери машины открылись.
- Осторожней.... - услышал он словно сквозь сон. - Он еще жив... Осторожней...
Только после этих слов он ощутил острую боль в левом плече. Покосился - на светлом
пиджаке набухает кровавое пятно.
Кто-то взял его под мышки, стал вытаскивать из машины. Он не сопротивлялся, хотя
почему-то продолжал крепко сжимать руку жены. Почувствовал: кто-то осторожно разжимает
его пальцы. Потом понял, что уже лежит на носилках. Увидел над собой лица охранников из
первой машины. Один из охранников, пригнувшись, спросил:
- Петр Николаевич, как вы?
Он хотел объяснить многое. Хотел сказать, что у него всего одно ранение, в плечо. Хотел
спросить, жива ли жена. Но горло, которое пыталось вытолкнуть из себя эти фразы, было
словно деревянным.
Наконец он ощутил, как его носилки кто-то вдвигает в фургон "Скорой помощи". Ощутил
движение машины, услышал вой сирены. Увидел склонившееся над ним лицо медсестры.
Огромным усилием воли заставил себя сказать:
- Где... Где...
Замолчал, не в силах продолжать. Сестра улыбнулась:
- Не волнуйтесь, больной. Сейчас я введу вам укольчик. И все будет хорошо.
Он почувствовал, как ему задирают вверх рукав, как в вену входит игла. После этого
наступило забытье.
Гарий, как и хотел, выпустил по черной "Волге" всю кассету. Правда, последние пули
ушли в мостовую - поскольку машина, потеряв управление, выпала из зоны обстрела, уйдя
влево. Но большая часть пуль, он это видел, попала в цель.
Оглядевшись, снял наушники. Достав платок, тщательно вытер им автомат. Положив
оружие на картонную подстилку, посмотрел с жалостью. Такая вещь, а приходится бросать.
Взяв термос, подошел к люку, ведущему к лифтам. Спустившись сначала по пожарной
лестнице, а потом по лестничному пролету к двери лифта на верхнем этаже, нажал кнопку.
Войдя в подошедший лифт, спустился на нем вниз. Ему везло, в подъезде, когда он выходил из
лифта, никого не было. Но даже если бы и был - что с того? У него был самый обычный вид.
Обычный парень лет двадцати с
...Закладка в соц.сетях
