Жанр: Боевик
Миллиард долларов наличными
... бывшую, помимо того, что она работала у него
официанткой, еще и мастером спорта по гимнастике, процедил:
- Что там?
- Леонид Петрович, вы просили ленч. Вот ленч.
- Ленч, ленч... Ладно, поставь. И налей мне чаю.
- Сейчас... - Поставив поднос на передвижной столик, Лена взяла чайник и прошла в
буфетную.
Каюта у Петракова была командирская, огромная, с двумя спальнями, кабинетом,
гостиной и большим холлом для приема гостей. Прислушавшись, как в буфетной позвякивает
посуда, поморщился. Вчера, парясь в большой компании в сауне, он нарушил режим, выпил
чуть больше, чем нужно, и вот расплата: голова побаливает. Что-то надо делать. Может, сейчас,
пока никого нет, лечь с Леной? На полчаса, не больше? Лучший способ, чтобы убрать
похмелье. Проверено.
Посидев, подумал: нет, не стоит. Вообще, не надо себя распускать. Они вот-вот выйдут в
море, предстоит серьезный поход, может быть, самый серьезный в его жизни. Перед выходом в
море он должен следить за своей формой.
Выйдя из буфетной, Лена поставила перед ним стакан. Тонкий сосуд в серебряном
подстаканнике был доверху наполнен темно-янтарной жидкостью.
- Пожалуйста, Леонид Петрович.
- Что это?
- Леонид Петрович, перестаньте. Это чай, как вы любите. Крепкий.
- Какой крепости?
Лена подняла глаза к потолку:
- Ну, купеческий, купеческий, довольны? Третья степень, купеческий.
- А где сахар?
- Уже в чае. Как вы любите, два куска.
- А где пенка?
- Леонид Петрович, опять вы со своей пенкой... Ну нет пенки, нет, не получается у
меня...
Делая вид, что сердится, он проворчал:
- А что тут получаться? Как только чай налит, ты осторожно, на ложечке, опускаешь в
стакан два куска сахара. И через несколько секунд на поверхности появляется пенка. Точнее,
две пенки. Две квадратные пенки, по форме кусков. Как раз такие, какие я люблю. Неужели
трудно?
- Леонид Петрович...
- Лена, пойми: без этих пенок мне чай не в чай.
- Леонид Петрович, клянусь - в следующий раз я лопну, но пенки у вас будут. А сейчас
попейте так. Чай отличный. Вы же знаете, как я завариваю.
- Ладно. - Взяв стакан, отхлебнул чай, который в самом деле оказался отличным. -
Что там на палубе? Все в порядке?
- Не знаю, что на палубе. Вахтенный просил вам передать, что звонили с таможни.
Сказали, в двенадцать дня придут подписывать последние бумаги.
- Черт... Что ж ты мне сразу не сказала?
- Вот я говорю. Но сначала чай.
- Почему сначала чай?
- Чай важней.
- Я сам знаю, что для меня важней. Давно звонили?
- Да не торопитесь, Леонид Петрович, еще только без четверти.
- Без четверти... Они вот-вот придут, а мне это важно. Что еще?
- Кулигин сказал, что нужно с вами разбираться.
- Кулигин... Ладно, разберемся. Что еще?
- Больше я ничего не знаю. Я же не ваш секретарь. Мое дело принести вам позавтракать.
- Ладно. Пойди скажи, когда таможенники придут, пусть их немного задержат. Чай
предложат, что-нибудь еще. А я пока переоденусь.
- Хорошо, Леонид Петрович. - Лена вышла из каюты. Посмотрев ей вслед, Петраков
проверил судки. В одном была рыба, приготовленная так, как он любил, в другом салат. Съев
все до конца, прошел в ванную, почистил зубы, обработал себя дезодорантом. Некоторое время
рассматривал себя в зеркале. Он был выше среднего роста, худощав, мускулист, глаза были
светлыми, нос чуть курносым, волосы же, иссиня-черные, он всегда носил с пробором.
Петраков отлично знал, что такие лица, как у него, нравятся женщинам. Расчесав волосы и
попрыскав на них закрепителем, прошел в спальню, надел белые брюки, белую куртку со
знаками отличия капитана первого ранга, белую пилотку с кокардой-крабом и золотыми
дубовыми листьями. Поднял ладонь, чтобы привычным жестом проверить, точно ли по центру
надета пилотка.
Телефон в гостиной давно уже жужжал, но он не торопился. Наконец, подойдя к столу,
взял трубку: - Да? Услышал голос старпома:
- Товарищ капитан первого ранга, разрешите доложить?
- Докладывайте.
- На борт поднялись представители таможни, с бумагами. Их надо подписать. Вы
можете их принять?
- Кто конкретно из таможни? Вы их знаете?
- Так точно, товарищ капитан первого ранга. Один Суле-ев, другой Батуринец. Мы с
ними работали.
- Скажите, пусть заходят. Пусть их проводит мой порученец. И распорядитесь, чтобы
принесли легкую закуску и шампанское. Пару бутылок. Надо им предложить за успешное
завершение.
- Слушаюсь, товарищ капитан первого ранга. Какие-нибудь еще указания будут?
- Нет. Если нужно будет, я вас вызову, - он положил трубку. Подойдя к открытому
иллюминатору, стал смотреть на море. Сейчас он подпишет последние таможенные документы
- и будет спокоен. Если поход удастся, навар будет приличным. С таким наваром он сразу
поднимется на другой уровень. Впрочем, он и без этого навара поднимется на другой уровень,
поскольку уже представлен к адмиральскому званию. Как только он получит контр-адмирала,
сразу же уйдет в Военную академию Генерального штаба. А это - верный путь к следующему
званию. Нужен успех, и успех будет. Но мандраж, легкий мандраж у него все-таки есть.
Как-никак он должен протащить "Хаджибей" через четыре моря, причем последнее,
Аравийское, является частью Индийского океана. Ничего, он в себе уверен. К тому же он
прикрыт на самом высоком уровне, его поддерживает первый замминистра. Проколов, вроде
прокола с таможней, что случился месяц назад, уже не будет.
Раздался стук в дверь. Не оборачиваясь, крикнул:
- Входите!
В каюту вошли, и он обернулся. В двери, ведущей в гостиную, стояли два таможенника, за
ними виднелась лихо изогнутая мичманка старшего лейтенанта Качурова, его порученца.
Сделав широкий жест, показал на стол:
- Господа, прошу садиться. Документы с вами?
- Да, Леонид Петрович, - старший из таможенников, Су-леев, невысокий, с узким
костлявым лицом, положил портфель на стол. Оглянулся, будто изучая стул, - и сел. Второй
таможенник, пожилой толстяк, устроился рядом.
Открыв портфель, Сулеев торжественно достал папку. Раскрыл.
- Леонид Петрович, вот. Вам нужно только подписать. Вот здесь... - Показал. - И
вторая подпись, вот здесь.
Чувствуется рука Глеба, подумал Петраков, оба куплены с потрохами. Встретившись
взглядом с порученцем, метнул молнию, на что тот, обернувшись, показал на Лену.
Официантка медленно вкатывала в каюту поднос с шампанским, фруктами и закуской.
Удовлетворенно кивнув, Петраков взял из подставки на столе ручку. Подождав, пока
Сулеев придвинет к нему документы, размашисто подписался несколько раз. Посмотрел на
таможенника:
- Все?
- Все, Леонид Петрович. Поздравляю.
- Я вас тоже. Что ж, давайте выпьем за успех дела.
- Да мы... - Сулеев сделал вид, что хочет встать. - Мы пойдем, у нас еще много дел.
- Не выйдет, господа. Вы находитесь на борту военного корабля, а у нас свои законы.
Вставать я вам пока не разрешил. Леночка, бокальчики, пожалуйста... И разложи закусочку,
что там у тебя... Семга, икорочка... Разложи, сделай бутербродики... Старший лейтенант,
присоединяйтесь к нам... Садитесь, садитесь... Вы были свидетелями торжественного
момента... Молодец, Леночка, спасибо...
Он поднял наполненный шампанским бокал:
- Итак, господа таможенники, за успех! Пьем до дна! Таможенники и Качуров, подняв
свои бокалы, чокнулись с ним и выпили. Осушив свой бокал и тронув губы салфеткой,
Петраков встал:
- Господа, я оставляю вас на своего порученца и на Лену. Перекусите, выпейте. А у меня
дела, прошу извинить.
Выйдя из каюты, Петраков увидел стоящих на палубе и, видимо, ожидающих его
старпома, пухлого и румяного кавторанга Бегуна и командира отряда спецназа Кулигина,
жилистого верзилу с лошадиным лицом.
Дав Бегуну приказание проверить готовность всех служб к отходу, повернулся к
Кулигину:
- Что у тебя?
- Да, товарищ капитан первого ранга... - Кулигин посмотрел в сторону. - Я хотел
показать вам тренировки ребят. Мы кое-что новое придумали.
- С чего это вдруг ты захотел показать мне тренировки ребят?
Кулигин промолчал. Отлично зная характер командира спецназа, Петраков сказал:
- Ладно, пошли. Посмотрю, что вы там новое придумали.
Свернув на боковую палубу, они двинулись к бронированной каптерке на юте. Эта
каптерка, в которой раньше хранились канаты, бочки с краской, швабры и прочая боцманская
утварь, по указанию Петракова была переоборудована под тренировочный зал, в котором
теперь каждый день тренировались спецназовцы. Из почти полутысячной команды,
полагавшейся по штатному расписанию огромному крейсеру, Петраков взял в этот рейс только
палубную команду, механиков, штурманов, радиоспециалистов и немногочисленный
обслуживающий персонал. И еще - лично подобранную им полуроту морского спецназа,
взятую специально для охраны крейсера. Помимо автоматов и личного оружия, эта полурота
была вооружена также ракетами ручного управления "земля - вода" и "земля - воздух" и
тяжелыми пулеметами. Все кулигинские спецназовцы владели карате на уровне третьего дана,
сам же Кулигин спокойно разбрасывал двадцать нападающих - что уже не раз приносило
Петракову ненужные хлопоты.
Глава 2
Кулигин в черной майке, пятнистых брюках морской пехоты и шнурованных ботинках
шел строго по уставу, справа и на полшага сзади от Петракова. Миновав выхолощенные
ракетные установки в центральной части и пустующую сейчас взлетно-посадочную полосу, они
подошли к открытой двери каптерки.
Спецназовцы под лучами мощных ламп проводили спарринг. Несколько человек у обитых
матами переборок отрабатывали удары и блоки.
Заходить в каптерку Петраков не стал. Понаблюдав с минуту за тренировкой, посмотрел
на Кулигина:
- Что ты хотел мне сказать?
- Леонид Петрович, для этого надо отойти.
- Отойдем.
Они отошли к бортовым леерам. Кулигин молчал. Далеко внизу, под бортом, слабо
качалась грязная гаванская волна. Петраков некоторое время делал вид, что изучает плавающие
у ватерлинии щепки, консервные банки, окурки и прочий мусор. Повернулся к спецназовцу:
- Выкладывай, что натворил. Кулигин потер шею.
- Леонид Петрович, простите. Моя вина.
- Что случилось?
- Да накладка вышла. Вчера я в городе одного притер. Случайно. Простите, я не хотел.
- Что значит - притер?
- Замочил. Убил в смысле.
Петраков зло прищурился. Кулигин, всем видом показывая свою вину, растерянно моргал.
Наконец Петраков прошипел:
- Ты что делаешь, говнюк е...ный? Хочешь все завалить?
- Леонид Петрович... Все было втихую. Как я его приделал, никто не видел.
- Откуда ты знаешь?
- Знаю.
- Что ты знаешь?
- Знаю, что никто не видел. Он на машине ехал, поддатый. А я на борт возвращался,
часов в десять, пешком. Ну и он меня, сука, в темноте чуть не сбил. Я успел шарахнуть кулаком
по машине, вмятину сделал, стекла полетели. Он тормознул, выходит с пушкой - и на меня.
Прет как танк. Ну, я ему вмазал раза... Он упал. Я думал, жив, наклоняюсь, пульс пощупал -
жмурик. Оглянулся - темно, народу нет, все тихо. Проверил документы, положил обратно.
Пушку, деньги - ничего не трогал. Убедился, что никого вокруг нет, - и ушел.
- Кто он?
- По документам Лев Греков, местный житель. Я уже выяснил, что к чему. Это человек
из группировки Левона, кличка Грек. У деловых он, по-ихнему, был лейтенантом. Я успел даже
дезу пустить.
- Дезу?
- Да. У нас Колян Быков, вы его знаете, из местных, новороссийский, в эту ночь как раз
был в увольнении. Утром он мне про Грека рассказал, говорит, люди Левона ищут по всему
городу, кто это сделал. Я Быкову, конечно, про то, что случилось, не сказал, но на голубом
глазу дал задание: снова сойти на берег и пустить слух, что Грека замочил кто-то из залетных.
Петраков постоял, пытаясь успокоиться. То, что Кулигин замочил какого-то Грека,
плевать. Спецназу необходимо время от времени размяться. Но если выяснится, что местного
жителя убил кто-то из экипажа, с выходом "Хаджибея" в море опять могут возникнуть
неприятности.
- Простите, Леонид Петрович... - Кулигин смотрел исподлобья. - Моя вина. Я
заглажу. Я не хотел, клянусь.
Петраков зло посмотрел на верзилу.
- Если кто-то в городе узнает - ты конченый человек. Ты понял? Тебя нет. Нет, му...дак
е...ный. Понял?
- Леонид Петрович... Клянусь, никто не узнает.
- Ладно, хрен с тобой... - Отвернувшись, Петраков сделал несколько шагов по палубе.
Остановился. Было слышно, как Кулигин, пройдя вслед за ним, остановился сзади. - До
отхода занимайся только этим. Продли увольнение Быкову, пусть следит. И держи меня в
курсе. Докладывай, как бы я ни был занят. Понял?.
- Так точно, понял, товарищ капитан первого ранга. Все будет в порядке, не
беспокойтесь.
- Это тебе нужно беспокоиться.
- Так точно, мне нужно беспокоиться, товарищ капитан первого ранга.
Недалеко от них на палубе давно уже маячила фигура старпома, ожидающего, когда
Петраков освободится для доклада.
- Какие-нибудь еще указания будут? - спросил продолжавший стоять сзади Кулигин.
- Свободен. - Сказав это, Петраков, не глядя ни на Ку-лигина, ни на Бегуна, направился
к своей каюте. Доклад старпома он выслушивал уже на ходу.
Подойдя к пришвартованной бортом к причалу крупной, под четырнадцать метров в
длину, белой яхте, Седов остановился. Поневоле залюбовался: яхта была похожа на игрушку.
Это был "Пассаж-450" , водоизмещением примерно около двенадцати тонн, с корпусом из
сверхпрочного пластика, с современными обводами, с утопленной в борта и оттого еле
выступающей над палубой вместительной каютой, с металлической мачтой высотой не менее
четырех метров, с открытым пультом управления на юте. Безусловно, это была та самая яхта.
На корме и на носу по-русски и по-английски написано название "Алка" и порт приписки
"Новороссийск". Яхты серии "Пассаж", он знал, оснащены двигателем, причем мощным.
Посмотрел на антенны, занимающие весь верх надстройки. По ним, на яхте есть два радара,
радиостанция дальней связи и радиопеленгатор. Подумал: по оснащению почти сторожевой
корабль, не хватает только пулемета или пушки. Впрочем, не исключено, что пулемет у этого
Довганя есть.
Люк в надстройку был открыт. Постояв, сказал не особенно громко:
- Эй, на яхте... Есть кто-нибудь?
Никто не отозвался. Он осмотрел яхту более внимательно. На юте стоят два шезлонга с
брошенными на них двумя цветными махровыми халатами. Похоже, вместе с Довганем на яхте
обитает девушка, вряд ли член экипажа - мужчина будет носить голубой махровый халат с
синими цветами. Подождав, крикнул погромче:
- Эй, на яхте!
Почувствовал: сзади кто-то стоит. Голос, в котором чувствовалась угроза, сказал за
спиной:
- Что надо, приятель?
Обернулся - почти вплотную к нему стоит загорелый до черноты парень с мощным
торсом. На вид парню около тридцати. Мощная шея, чуть сдавленное с боков лицо, нос с
горбинкой, глаза, запавшие под надбровные дуги. Волосы подошедшего, курчавые и светлые,
были коротко подстрижены и напоминали войлок.
- Я ищу владельца этой яхты.
- Я владелец этой яхты. Что дальше?
- Меня зовут Юрий Седов. Я ищу вас.
- Зачем?
- Мне посоветовал подойти к вам Николай Владимирович Радченков. Он сказал, вам
нужен шкотовый.
- А-а... - Парень вытер тыльной стороной ладони пот со лба. Сел на один из стоящих
возле яхты кнехтов. - Радченков... Он что, вас знает?
- Так, шапочно. Я только утром сюда приехал. И сразу в яхт-клуб. Я сам яхтсмен,
парусом занимаюсь с детства.
- Где же вы занимались парусом?
- В основном на Ладоге и на Псковском озере. Год ходил на Балтике, участвовал там в
регате.
- В судовых двигателях разбираетесь?
- Думаю, что да.
- Думаете?
- Ну... вообще-то я окончил питерское высшее инженерно-морское,
электромеханический факультет.
- Даже так?
- Да. Если вы знаете Балтийское пароходство, есть там такой дизель-электроход
"Сестрорецк". Я на нем три года от-бухал сначала третьим, а потом вторым механиком. Заочно
учился в той же мореходке, на штурманском факультете. Но потом бросил.
- Почему?
- А зачем? Я к тому времени уже все знал, что там проходили. Всю штурманскую науку.
- А чего ж вы сюда подались, в Новороссийск? На Балтике места мало?
- А-а... - Седов сделал вид, что разглядывает кружащих над лагуной чаек.
- Не хотите объяснять?
- Личные обстоятельства.
Парень оглядел его вещи, задержав взгляд на гитаре.
- Личные обстоятельства. Я правильно понимаю: это означает, что вы холостой?
- Вроде того.
- Понятно... - Владелец "Алки" некоторое время разглядывал пирс. - Для начала -
меня зовут Глеб Довгань. Слышали когда-нибудь обо мне?
- Слышал от Николая Владимировича Радченкова.
- И больше ни от кого?
- Больше ни от кого.
- Что вам сказал обо мне Радченков?
- Сказал, что вы хороший яхтсмен.
- И все?
- И все.
- Где вы остановились?
- Пока нигде. - Помолчав, добавил: - Собирался остановиться в гостинице "Якорь"
для плавсостава, мне сказали, тут такая есть. Но я ее пока не нашел.
- Ладно. Значит, вы считаете, вы сможете работать шкотовым на такой яхте?
- Думаю, что смогу.
- Работа на ней тяжелая, вы видите.
- Вижу. Но работы я не боюсь.
- Хорошо. - Довгань встал. - Проверю, боитесь вы работы или нет. Отдаем швартовы,
убираем трап. И выходим в море.
- Есть. - Седов перенес вещи и гитару на палубу, Довгань встал к штурвалу, он же,
убрав трап, снова прыгнул на причал, чтобы отдать швартовы. Взялся было за трос на кнехте,
как вдруг услышал отчаянный женский крик:
- Глеб! Подожди!
Поднял голову - и увидел мчащуюся к ним по причалу девушку в джинсовых шортиках
и белой размахайке, ту самую. Она бежала изо всех сил, размахивая букетом темно-красных
роз, как веником. Подбежав, бросила букет на палубу. Розы, рассыпавшись в воздухе, упали на
дощатый настил.
Довгань, обернувшись, посмотрел на них. Сказал спокойно:
- Алик... Я думал, ты уже не придешь...
- Я передумала... - Посмотрев на Седова, девушка крикнула яростно: - Помогите мне
перебраться!
Он протянул руку. Резко опершись о нее, она неожиданно прыгнула - и, перемахнув
через узкую полоску воды, оказалась на палубе.
Пока он отдавал швартовы, пока перебирался на борт, девушка успела собрать
рассыпанные розы, а заодно и халаты с шезлонгов и спуститься в каюту. Дверь за собой она
аккуратно закрыла.
Мотор работал, яхта разворачивалась к выходу в море.
- Не обращайте внимания, - бросил Довгань, не отрываясь от штурвала. - С
женщинами всегда так, их не поймешь.
В море они пробыли часа три. Довгань вымотал его вконец, заставляя работать с
парусами, менять галсы, делать самые немыслимые повороты, двигаться на ветер, дующий в
скулу, выкидывать другие трюки, которые для Седова, в общем-то, были привычными. Он
делал все четко, команды выполнял вовремя, грамотно, единственное - к концу проверки
сильно устал. Он считал себя выносливым, но после того, как ему пришлось бесчисленное
число раз пригибаться под переходящей с борта на борт фока-реей, болтаться на ветру,
упираясь голыми подошвами в штирборт, и висеть над летящей внизу водной поверхностью,
мышцы к концу третьего часа непрерывной работы стали постепенно наливаться свинцом.
Убедившись, что в парусах и оснастке он разбирается вполне прилично, Довгань не
успокоился. Он заставил его проверить и прочистить в открытом море дизель. Двигатель
"Янмар", стоящий на яхте, был в отличном состоянии, но, поскольку яхту в это время отчаянно
болтало, со своей задачей он справился с большим трудом.
Но это еще было не все. После того как было покончено с дизелем, Ганя придирчиво
проверил, умеет ли он работать с пеленгатором, эхолотом, электролагом и гирокомпасом. Затем
посадил за радиоключ-пилу, на которой он должен был выдать не меньше 150 знаков в минуту.
В конце же испытания поставил к штурманской карте, проверяя умение прокладывать курс.
Когда они подходили к 14-му причалу, Седов понял: он еле держится на ногах.
Управляться с такой яхтой должны были как минимум два шкотовых матроса, так что ему
пришлось выполнять двойную работу. К счастью, кроссовки, тенниску и пуловер он догадался
спрятать в каюте. Однако засученные до колен джинсы, в которых он работал, были мокры
насквозь. Их спокойно можно было выжимать.
После того как он, спрыгнув на причал, набросил швартовы на кнехты, закрепил их и
поставил трап, Довгань спустился в каюту. Побыв там недолго, вышел на палубу, подошел к
борту. Владелец "Алки" успел переодеться, на нем были туфли из тонкой черной кожи, белые
брюки и голубая тенниска.
Вышла на палубу и девушка, которая все это время просидела в каюте. Посмотрев на
Довганя, сказала, обращаясь к Седову:
- Меня зовут Алла.
То, что она наконец соизволила представиться, прозвучало по-королевски, как признание
заслуг Седова.
- Очень приятно. Меня Юрий.
Довгань несколько секунд разглядывал его, прищурившись. Кивнул:
- Устал?
- Есть немного.
- Ладно. Считай, шкотовым я тебя взял.
- Да?
- Да. Ты весь мокрый.
- Да уж... - Он посмотрел на свои джинсы.
- Спустись в каюту. Алла даст тебе какие-нибудь сухие тряпки переодеться. То, что на
тебе, выбрось в помойку. Все до последней тряпки. На моей яхте в таком рванье ходить нельзя.
Он неуверенно посмотрел на Аллу. Довгань бросил:
- Иди, иди. Потом поговорим.
Поднявшись на борт, он вместе с Аллой спустился в каюту. Раньше яхты серии "Пассаж"
он видел лишь в море и лишь сейчас понял, каким может быть комфорт в каюте,
приспособленной для океанского плавания. Здесь было предусмотрено все, чтобы не
испытывать никаких неудобств при длительном переходе, - салон с диванами, столом и
скрытыми шкафами-рундучками, спальня с двумя вместительными двухъярусными койками,
хорошо оборудованная кухня, комфортабельный туалет с душем. Все помещения были
отделаны пластиком и кожей, под подволоком в салоне тянулись полки с книгами, в
переборку был утоплен телевизор-видеопроигрыватель, здесь же, в салоне, был установлен
второй пульт управления яхтой, на случай непогоды. Кухня, помимо газовой плиты и
холодильника, была снабжена микроволновой печью и посудомойкой, в туалете была
оборудована специальная сушилка для мокрой одежды.
Открыв несколько рундучков, Алла порылась и достала почти новые белые джинсы и
темно-синий хлопковый пуловер. Протянула:
- Вот. Думаю, это подойдет. Вы с Глебом почти одинакового роста. Какой у вас размер
ноги?
- Сорок три с половиной.
- Очень хорошо, у Глеба сорок четыре. Выберите себе белье, оно вот в этом рундучке. А
вот тут обувь. Я иду на палубу.
Алла ушла. Переодевшись, посмотрел в прикрепленное над иллюминатором зеркало -
вещи подошли ему в самый раз.
Когда он вышел, Алла и Довгань уже стояли на причале. Спустившись к ним, спросил у
Довганя:
- Как мне вас называть? По отчеству?
- Никаких отчеств. Просто Глеб и на "ты". Значит, так: раз ты мой шкотовый, ты принят
в мою компанию. Выйдем мы через день-два, пойдем далеко, на Кипр. Мы справимся, тем
более Алик, - он обнял девушку за плечо, - будет нам помогать. Будешь, Алик?
Алла скривилась:
- Глеб, отстань. И перестань называть меня Аликом. Терпеть не могу.
- Ладно, не буду. Юра, сегодня мы устроим по случаю твоего приема на работу что-то
вроде дружеского ужина. Обычно мы такие мероприятия проводим в сауне. Будет еще один
крутой парень, по имени Леня. Ну и, естественно, две девушки - одна для Лени, другая для
тебя. Всего шесть человек. Я хочу, чтобы ты выглядел прилично, поэтому мы с Аллой отвезем
тебя сейчас к одному парню, который подберет для тебя приличные шмотки. Идем.
Они пошли по причалу к выходу. Седов покосился:
- А яхта?
- Что яхта?
- Вы не боитесь оставлять яхту вот так?
- Ты не боишься...
- Хорошо - ты не боишься? Там же все открыто? Да и угнать могут - если захотят?
- Яхту никто не тронет. Тут хорошее секьюрити, которому я хорошо плачу. Да и потом
меня здесь все знают. И знают, что я обязательно оторву голову тому, кто хоть пальцем тронет
яхту.
Выйдя с территории яхт-клуба, они подошли к стоящему на площадке неподалеку
"Мерседесу" стального цвета.
Довгань сел за руль, Алла устроилась рядом, Седов разместился на заднем сиденье.
Выехав в город, они в конце концов попали на центральную городскую улицу. Остановив
машину у большого киоска, Ганя сказал:
- Зайдем сюда к одному человечку. Он оденет тебя так, как должен быть одет человек,
имеющий дело со мной. То, что на тебе, оставишь у него. Не жалей, на яхте этого добра полно.
Задача ясна?
- Вроде бы.
Достав бумажник, Довгань отсчитал несколько банкнот.
Протянул:
- Держи сто баксов... Да держи, тебе говорят... На мелкие расходы...
Взяв деньги, Седов спрятал их в карман джинсов.
- После того, как переоденешься, пойдешь вон туда, видишь? - Довгань кивнул на
противоположную сторону улицы, где над рядом окон тянулась длинная вывеска: "Ресторан
"Алазанская долина". - В этом кабаке обедают приличные люди. Пообедай, еду выбирай не
скупясь. Хочешь, выпей. Во время обеда не торопись, пусть все видят, что ты солидный
человек. Пообедаешь - выходи на улицу к этому же месту, где мы сейчас находимся. Я за
тобой заеду. Аллочка, родная, потерпи, я скоро.
- Потерплю, - милостиво сказала Алла.
Выйдя из машины, они подошли к двери с тыльной части киоска. Довгань постучал. Голос
за дверью поинтересовался, кто это.
- Шалико, это я, - сказал Ганя.
Дверь открыл смуглый коренастый кавказец. Улыбнулся:
- Какие люди... Заходите, милости прошу.
После того как они вошли, запер засов. Оглядел вошедших:
- Какие проблемы?
- Нужно одеть моего друга Юру. Хорошо одеть. У тебя есть здесь шмотки?
- Есть, конечно. У меня все есть. Какой стиль?
- Стиль - крутизна. Знаешь, как одевается наша крутизна?
- Нет разговора.
- Нужна не только одежда. Подбери ему часы, цацки, все остальное. Чтобы выглядел как
положено.
- Понял.
- Давай, Шалико. Я на тебя надеюсь.
- Не беспокойся, Глеб, все сделаем.
После того как Довгань вышел, Шалико внимательно оглядел Седова.
- Значит, так: черные мокасины, белые носки, серые брюки с напуском, по моде. Наверх
пойдут синяя рубашка и кожа. У меня есть классная черная куртка из французской кожи, как
раз на вас. Подойдет наряд?
- Подойдет, только, пожалуйста, носки дайте мне не белые, а синие.
Шалико поднял боль
...Закладка в соц.сетях
