Жанр: Боевик
Миллиард долларов наличными
...цар, узнав завсегдатая,
никогда не скупившегося на чаевые, почтительно поклонился. Кивнув в ответ, Халид спросил:
- Васильич, не знаешь, Луи здесь?
- Луи? Да, здесь. Недавно пришел.
- Сидит на четвертом?
- Наверное. Он всегда сидит на четвертом.
- Если увидишь, скажи на всякий случай: я его ищу.
- Хорошо.
Поднявшись на лифте в кафе на четвертом этаже, Халид понял: искать Луи ему не
придется. Луи Феро, широкоплечий красавец с оливковым цветом кожи, маленьким точеным
носом и узкими усиками, сидел за столиком у окна в компании юной шатенки.
Сколько лет было этому всегда подтянутому, атлетически сложенному сыну марокканки и
француза, не знал никто. Луи неизменно прекрасно выглядел и неизменно появлялся на людях в
компании хорошеньких девушек, которых часто менял. Подданный Франции, Феро свободно
говорил на шести языках, у него были квартиры в Нью-Йорке, Женеве и Париже, но большую
часть времени он любил проводить в Москве. С точки зрения Халида, Луи совсем не заботился
о собственной безопасности, он ни разу еще не видел его в сопровождении телохранителей. Но
Халид знал - в Москве Луи никого не боится и ладит со всеми, в том числе с главарями всех
основных московских преступных группировок.
Визитная карточка Луи Феро оповещала, что он является президентом
франко-марокканско-российского консорциума, владельцем итальянской сети магазинов,
торгующих антиквариатом, и вице-президентом американской консалтинговой компании.
Однако о том, чем этот человек занимается на самом деле, знали лишь избранные. Одним из
таких избранных был Халид.
Кафе было практически пустым. Кроме Луи в элегантном сером костюме и красно-синем
галстуке от Сен-Лорана и его спутницы, одетой в легкий сарафан цвета морской волны,
подчеркивающий ее фигуру, здесь сидела всего одна пара немолодых иностранцев, наверняка
живущих в гостинице.
Подойдя к столику, Халид сдержанно улыбнулся:
- Доброе утро.
- А, Халид... - Луи чуть тронул свободный стул. - Садись, дорогой. Рад тебя
видеть. - Подождав, пока гость сядет, представил его: - Жанночка, это мой друг Халид.
Халид, это Жанна.
- Очень приятно, - Жанна лучезарно улыбнулась.
- И мне очень приятно, - сказал Халид.
- Позавтракаешь с нами? - спросил Луи.
- Пожалуй, съел бы что-нибудь, - Халид оглянулся. Луи сделал знак официантке и,
когда она подошла, сказал:
- Машенька, принеси моему другу то же, что и нам. Блины, икорочки, пай. И кофе.
Улыбнувшись и записав заказ, официантка ушла. Луи посмотрел на Халида:
- Есть какие-то дела?
- Н-ну... в общем.
- Ага... - Луи посмотрел на Жанну. - Сказка моя, ты как будто хотела купить себе
косметику?
- Косметику? - Жанна перевела взгляд с Луи на Халида. - Я хотела?
- Да. - Достав из бумажника стодолларовую купюру, положил перед девушкой. - Ты
ведь знаешь, косметика продается здесь прямо внизу, в холле. Знаешь?
- Ну да, конечно. - Взяв банкноту и спрятав ее в сумочку, Жанна встала. - А что ты
хочешь, чтобы я купила?
- Золотце, посмотри сама, - Луи улыбнулся. - Давай. Купишь - и сразу возвращайся.
Долго не ходи.
- Хорошо. - Жанна ушла.
Подождав, пока официантка поставит на стол завтрак, Луи сказал:
- Слушаю.
- Есть партия оружия. Крупная.
- Что значит крупная?
- Посредник сказал, на миллиард долларов.
- Ого... - Будто забыв, что Халид сидит рядом, Луи погрузился в размышления. - А
кто посредник?
- Липницкий.
- Да? - Луи еще помолчал. - Он что, предлагает официальную сделку?
- В том-то и дело, что нет. Он сказал, всю партию можно взять так. Затратив примерно
треть суммы.
- Ага... - Луи занялся изучением бриллиантового перстня на безымянном пальце. -
Значит, левизна.
- Да, левизна. Во всяком случае, он дал понять, что придется потратиться, чтобы партия
попала к нам.
- Потратиться на что?
- Я гадальщик плохой. Но думаю - на людей и оружие.
- Интересно. А где все это вообще, что это, в каком государстве, в каком виде?
- Он сказал, что сообщит все лишь после того, как ему переведут задаток. Задаток нужно
перевести сегодня или завтра. Он объяснил: времени, чтобы получить эту партию, у тех, кто
решит этим заняться, будет всего неделя.
- Большой задаток?
- Сто тысяч, переводом в Лихтенштейн.
- А потом?
- Потом, после дела, он хочет пятьсот.
- Понятно. А сколько хочешь ты?
- Это - как скажет старик.
Похлопав Халида по плечу, Луи усмехнулся:
- Халид... Ты отлично знаешь, решать буду я.
- Я хотел бы примерно то же, что и Липницкий.
- Понятно. Что ж, не так мало.
- Но и не так много.
- Ладно. Это мы решим. - Луи налил себе кофе. Кивнул: - Что сидишь? Ешь.
Халид занялся блинами с икрой. Пока он ел, Луи задумчиво смотрел в окно. Наконец,
отхлебнув кофе, сказал:
- Придется ехать к старику.
Промокнув рот салфеткой, Халид осторожно переспросил:
- Придется?
- Да. Очень уж большие деньги.
- Так поедем?
- Поедем, но с Липницким. Без Липницкого к старику ехать нельзя.
- Ты прав. И все же... - Халид пожал плечами. - Тащить туда Липницкого...
- Что делать. Без Липницкого нельзя. Будь сумма поменьше, можно было бы все
обговорить сразу. Но в таком раскладе - если старик конкретно не будет знать, о чем речь, он
с нами просто не станет разговаривать
- Но и Липницкий без задатка тоже ни о чем говорить не будет.
- Что делать. Переведем ему деньги. Липницкий - человек серьезный. Переведу я,
старик на такие мелочи не разменивается. Думаю, старик мне потом все возместит. Как ты
договорился с Липницким?
- Сегодня к вечеру я должен ему позвонить. И если ответ положительный, мы завтра с
утра занимаемся оформлением перевода.
- Вы уже договорились, где встретитесь?
- Да. В восемь утра около Трубной, на Рождественском бульваре.
Увидев выходящую из лифта Жанну, Луи помахал рукой.
- Отлично. Подъедем туда вместе. Созвонимся вечером, хорошо?
- Хорошо.
Подойдя и сев за стол, Жанна улыбнулась. Халид встал, она подняла брови:
- Уходите? Наверное, я помешала?
- Что ты, золотце, - Луи шутливо дотронулся до ее щеки. - Как ты можешь нам
помешать. Просто Халид очень занятой человек.
- Да, Жанна, извините, но у меня дела. Пойду. - Халид достал было бумажник, но Луи
покачал головой:
- Халид, перестань. Это мой стол.
- Ладно. - Халид спрятал бумажник. - Луи, я не прощаюсь.
- Да, конечно. До вечера.
Тральщик снова вошел в полосу тумана, и вахтенный офицер включил сигнальную
сирену. Мерные звуки раздавались глухо и уныло, казалось, они с трудом пробиваются сквозь
навалившуюся на море влажную белесую пелену. Гущин и Дерябко, стоящие на ходовом
мостике, какое-то время видели на носу корабля матроса с биноклем. Но потом туман закрыл и
его.
- Идем как в вате, - заметил Гущин. - И они как в вате. Я идиот. Надо было, конечно,
дать им аппаратуру.
- Виктор Александрович, какую аппаратуру? - Дерябко хмыкнул. - Вы забыли, в
какой спешке все происходило. Вспомните, в тот момент у нас с собой никакой специальной
аппаратуры не было. Мы ведь чудом засекли, что яхта стала в бухте.
- Специальной не было - надо было дать корабельную.
- Корабельную Довгань мог заметить. И сразу бы понял, в чем дело.
- Черт... Будь оно все проклято... Их нет уже восемнадцать часов...
- Виктор Александрович, они наверняка спрятались ночью на берегу.
- На берегу... Гадание на кофейной гуще...
- Любой здравомыслящий человек сделал бы так. Чтобы лодку не заметили с яхты.
- Хорошо хоть штиль.
- Виктор Александрович, пойдемте в штурманскую. Думаю, они вот-вот покажутся.
- Ладно, пойдемте.
Они зашли в штурманскую рубку. Стоящие рядом со штурвальным командир корабля,
капитан-лейтенант, и вахтенный офицер, старший лейтенант, покосились в их сторону.
- Все так же? - спросил Гущин.
Командир корабля, не отрывая взгляда от гирокомпаса, кивнул:
- Да, товарищ полковник, все так же. Но думаю, мы скоро на них выйдем.
- Вы не допускаете, что с ними могло что-то случиться? Авария, скажем?
- Вряд ли, товарищ полковник. На море штиль.
После того как Гущин и Дерябко остановились за спиной сидящего за экраном радара
старшины-радиометриста, тот сказал негромко:
- Как будто что-то есть...
- Да? - Гущин вгляделся в экран. - Что ж вы не говорите?
- Я как раз говорю... Хотя еще рано говорить...
- Где? Я ничего не вижу.
- Товарищ полковник, вообще-то мой радар такие низкие цели не берет... Я шарю
наудачу... Что-то проблескивает, но пойди пойми, то это или нет...
- Направление? - спросил командир корабля.
- Семнадцать градусов, примерно около мили, - сказал радиометрист. - Кабельтов
восемь.
- Семнадцать, самый малый, - сказал командир. - Штурмовую группу на бак.
- Есть семнадцать, самый малый, - штурвальный переложил спицы штурвала.
- Штурмовая группа, на бак! - сказал в микрофон вахтенный. - Штурмовая группа, на
бак!
В просветах тумана было видно, как несколько матросов в спасательных жилетах
пробежали на нос корабля. Прошло несколько минут, во время которых Гущин нервно
покусывал губы. Наконец командир корабля сказал:
- Это они.
Перестав кусать губы, Гущин посмотрел на него:
- Откуда вы знаете?
- Слышите мегафон? Прислушавшись, Гущин кивнул:
- Да, какие-то звуки слышу.
- Сирену вырубить! - бросил командир.
- Есть сирену вырубить, - вахтенный выключил сирену. В тишине было слышно, как на
носу что-то неразборчиво кричат в мегафон. Можно было только расслышать:
- Эй, на шлюпке! На шлюпке!
- Стоп машина, - сказал командир.
- Есть стоп машина. - Штурвальный перевел рукоять телеграфа.
- Пошли, - бросил Гущин. Спустившись с Дерябко вниз, подошел к стоящей у лееров
на баке штурмовой группе. Старшина в спасательном жилете махнул мегафоном:
- Вон они, видите?
Гущин даже без бинокля смог разглядеть находящуюся пока довольно далеко лодку. В
лодке сидели трое. Поднеся к глазам бинокль, увидел: лодка синяя, с белой продольной
полосой. На носу надпись: "Ч.А.Ст. 38-3". Да, это она. Слабо прикрытая клочьями тумана,
лодка постепенно приближалась. Еле слышно трещал мотор.
Идея послать в бухту, куда зашла яхта, лодку с надписью, означавшей частоту в тридцать
восемь и три десятых мегагерца, на которой Седов мог связаться с Центром, принадлежала
Гущину. Но лишь сейчас, увидев эту лодку, в которой сидели три его лучших оперативника,
двое в милицейской форме, а третий в майке, он понял: идея была безнадежной и вряд ли
сработала. Если его агенты все сделали как надо, он, будь он на месте Седова, никогда бы не
догадался, что эта надпись означает 38, 3 мегагерца. Но с другой стороны, выхода у него не
было. Это была идея, за которую он попробовал уцепиться от отчаяния.
- Эй, на шлюпке! - сказал старшина в мегафон. - У вас все в порядке?
Один из сидящих в лодке, Карпин, двадцатитрехлетний здоровяк со спадающим на лоб
чубом, махнул рукой. Он был в майке, остальные, Паламарчук и Хрулев, были одеты в форму
украинской милиции.
Подойдя к борту тральщика, лодка закачалась на мелкой зыби.
- Фалы приготовить! - раздалось из громкоговорителя. Матросы по команде старшины
спустили фалы, Карпин,
Паламарчук и Хрулев закрепили их на лодке. Старшина включил подъемник, и стальные
тросы, выдернув лодку из воды, перенесли ее на палубу.
Выйдя из лодки, оперативники подошли к Гущину. Вытянувшись, Карпин сказал:
- Товарищ полковник, разрешите доложить...
- Отставить, - покосившись на штурмовую группу, Гущин махнул рукой: - Перейдем
на другой борт.
Они перешли на другой борт. Гущин кивнул:
- Что случилось? Говорите по-человечески, мы не на плацу.
- Ничего не случилось, Виктор Александрович, - негромко сказал Карпин. - Мы все
сделали по разработке. Подошли к яхте, поговорили. Потом отошли, укрылись в скалах, чтоб не
засветиться. Утром вышли к вам. Все.
- Седова видели?
- Видели.
- Как он?
- По виду - с ним вроде все в порядке.
- Владислав, меня не интересует, что с ним по виду. Вы наблюдали за ним?
- Наблюдал.
- Ну и? Он понял, что означает надпись?
Карпин посмотрел в сторону. Снова перевел взгляд на Гущина.
- Не знаю, Виктор Александрович. Честно, не знаю.
- И все-таки? Вы близко от него находились?
- Был момент, когда находился близко. Почти вплотную.
- Ну и что? Он понял, что это частота?
- Виктор Александрович, трудно сказать.
- А то, что вы свои?
- Тоже трудно сказать.
- В таких случаях можно понять по глазам, догадался человек или нет.
- Виктор Александрович, если по глазам - я ничего не понял. Или Седов не захотел мне
это показать.
Оставив Карпина, Гущин подошел к леерам. Сказал, не поворачиваясь:
- А Довгань? Мог он догадаться, кто вы такие?
- Думаю, что нет.
- А если без "думаю"?
- Все равно нет. - Выдержав взгляд Гущина, Карпин усмехнулся: - Виктор
Александрович, за Довганя я отвечаю. Кто мы такие, он не понял. Мы сработали нормально.
- Записали разговор?
- Да, все записали. От начала до конца. Помолчав, Гущин сказал:
- Ладно. Переволновался я за вас, будь вы неладны.
- Зря волновались. Мы здоровые ребята.
- Идите переоденьтесь, поешьте. Потом доложите подробно.
- Слушаюсь, Виктор Александрович. - Карпин кивнул товарищам, и все трое ушли.
Посмотрев на Дерябко, Гущин сказал:
- Трюк не сработал.
- Не сработал?
- Да. Седов ничего не понял. Я имею в виду, насчет частоты.
- Думаете?
- Да. Если бы он понял, он давно бы уже вышел в эфир. Уже этой ночью. А он молчит.
Выйдя из "Метрополя", Халид сел в машину. Подумал: он чувствует себя так, будто
перетаскал тонны груза. Но кажется, все устраивается. У Луи нюх: если он решил повезти его и
Липницкого завтра к старику - значит, дело того стоит.
Человека, кого они с Луи называли "стариком", звали Ан-Ри Балбоч, ему было 78 лет, и
он входил в число самых богатых людей мира. У Анри Балбоча было множество официальных
резиденций, но сейчас он жил под Москвой, на собственной даче недалеко от Павловского
Посада, хотя об этом во всем мире знали лишь единицы. Мать Анри Балбоча была белой
южноафриканкой, причем, как писали некоторые газеты, со значительной примесью русской
крови. Отец Геворг Балбочан, он же Джордж Балбоч , миллиардер армяно-канадского
происхождения, увлекавшийся в свое время социалистическими идеями, в начале 20-х годов
передал безвозмездно Советской России свою долю в разработках бакинской нефти,
доставшуюся ему от отца. После этого он несколько раз получал в СССР выгодные заказы, к
тому же прилично нажился на произведениях русских авангардистов, купленных по дешевке.
Все факты своей биографии, сведения о своей личной жизни и даже то, где он в настоящее
время находится, сын Джорджа Балбоча, Анри Балбоч, всегда тщательно скрывал. Анри
приумножил богатства отца, причем, в силу своего прошлого, пользуясь одинаковым
расположением как Запада, так и России, не гнушался никакими источниками обогащения.
Естественно, он извлекал из этого выгоду. Балбоч не брезговал ничем и, если был уверен в
безнаказанности, охотно занимался торговлей наркотиками и контрабандой оружием. При этом
он умел поставить дело так, что ни одна служба безопасности, ни один суд, ни одна газета или
телекомпания мира ни разу не смогли обвинить его в чем-то незаконном. Две газеты, одну
французскую и одну американскую, попытавшиеся намекнуть, что Анри Балбоч может быть
связан с колумбийской наркомафией, он, затеяв шумный процесс, разорил. Остальные газеты и
телекомпании старались после этого случая с ним не связываться. Балбоч был болезненно
осторожен и всегда действовал через сложную цепочку подставных лиц, тщательно заботясь о
том, чтобы эти подставные лица не оставляли улик.
Наследников у Анри Балбоча не было. Единственным человеком, которому он полностью
доверял и которому, судя по всему, вполне мог завещать свое состояние, был Луи Феро, много
лет работавший его личным секретарем, хотя об этом, по настоянию Балбоча, никто не знал.
Спокойно выкурив сигарету, Халид подумал: теперь, когда он договорился с Луи, он
может заняться обычными дневными делами. А сделав их, спокойно, без спешки, пообедать.
Конечно, не один, а в компании. До вечера, когда он должен будет позвонить сначала
Липницкому, а потом Луи, времени полно.
Он посидел в машине, обдумывая, кого из девушек мог бы сегодня пригласить пообедать.
Тех, кого он мог бы вызвать, было много, но далеко не с каждой он хотел бы разделить обед.
Кого бы... Кого бы.... Вспомнил: Надя.
Да, конечно. Ей двадцать один год. Он начал встречаться с ней больше года назад.
Красивая девушка с немного полноватой, но, на его взгляд, идеальной фигурой. Бесконечно ему
преданная. Порой эта преданность ему надоедала, и их встречи прекращались. Но через
какое-то время он понимал: он хочет ее видеть. Он просто не может без нее. Тогда он звонил
ей, и они опять начинали встречаться.
Надя никогда его ни в чем не упрекала. Она была просто рада, что он снова появляется,
что она снова может его видеть, - и все. Если же он опять исчезал, она терпеливо ждала, когда
он ей позвонит. И никогда не звонила первая.
Надя работала костюмером в театре и легко могла освободиться. Отлично, подумал
Халид, сейчас он позвонит Наде и договорится, что заедет за ней часа в четыре. Потом займется
делами, а в четыре они поедут обедать...
Как он и ожидал, Надя обрадовалась его звонку.
- Ой, Халид... - сказала она в трубку. - Здорово, что ты позвонил... Как дела?
- Ты сможешь сегодня освободиться часа в четыре?
- В четыре? Постараюсь.
- Я подъеду к четырем к театру. Выйдешь, хорошо?
- Хорошо.
- Все, до четырех.
Покрутившись на машине по Москве и сделав все дела, он на всякий случай позвонил в
посольство. Трубку сняла Фариза; когда он спросил, не звонил ли ему кто-нибудь, сказала:
- Звонил. - Кто?
- Господин Сайед, звонил какой-то мужской голос, русский. Примерно час назад.
- Он назвался?
- Нет. Спрашивал вас, а когда я сказала, что вас нет, попросил передать, что вы ему
очень нужны. Срочно. Я спросила, кто это, но он сказал, что вы его знаете и что он еще
перезвонит. Он попросил, если вы позвоните, передать мне, где он может вас найти.
Подумал: вряд ли это звонил Липницкий. Но звонок мог быть важным.
- Вот что, Фариза... Если он снова позвонит, скажите, с пяти до семи я буду обедать в
ресторане "Савой". Он может туда подойти. Передадите?
- Обязательно передам.
- В посольстве я сегодня уже не появлюсь. Так что до завтра.
- До завтра, господин Сайед.
Дав отбой, он позвонил в "Савой" и попросил предупредить метрдотеля, что приедет
после четырех и хотел бы сесть за столик, который он обычно занимает.
Ровно без десяти четыре Халид поставил машину в одном из переулков у Тверского
бульвара. Здесь, перед служебным входом в театр, он вставал уже не раз.
Надя вышла без пяти четыре. На ней был красивый серый костюм, скромные янтарные
бусы и больше никаких украшений. Халид считал лицо Нади типично славянским: серые глаза,
курносый нос, ямочки на щеках, светлые в рыжину волосы, всегда коротко подстриженные. И
постоянная улыбка. Он почти никогда не видел Надю грустной.
Увидев его машину, Надя махнула рукой. Подойдя, открыла дверцу, села рядом.
Улыбнулась:
- Приветик. Давно не виделись.
- Приветик. - Да, подумал, он не ошибся, сейчас он страшно рад ее видеть. -
Пообедаем вместе?
- Ой, что творится... - Надя поцеловала его в щеку. - Что, серьезно?
- Вполне серьезно. Поедем в "Савой"? Мы с тобой там уже раз были. Помнишь?
- Конечно.
- Поехали. - Он нажал на газ.
Глава 7
Пушечная, как всегда, была забита людьми и машинами. В поисках парковки пришлось
покрутиться, но в конце концов он поставил машину у "Детского мира".
Посетителей в ресторане было немного, его любимый столик, у окна, тот самый, что
выходил на "Детский мир", был свободен. После того как они сели и Надя взяла меню, к ним
подошел метрдотель. Показав глазами Халиду, что тот должен понять, ради чего он изображает
всю эту показуху, сказал:
- Здравствуйте, дорогие гости. Мы рады приветствовать вас в нашем ресторане. -
Оторвав глаза от меню, Надя улыбнулась:
- Спасибо.
- Желаю приятного аппетита. Вас обслужат, как только вы обсудите заказ, - метрдотель
отошел,
- Тут столько вкусных вещей... - сказала Надя. - А я как раз пощусь...
- Перестань. Заказывай, что хочешь. А перед обедом выпьем шампанского.
- Ладно, гулять так гулять. Один раз можно. Закажу, что хочу.
- Конечно.
Взяв у них заказ, официант поставил на стол ведерко с шампанским и закуску. Разлив
шампанское, Халид поднял бокал:
- За тебя.
- За тебя.
Выпив до дна, они поставили бокалы на стол, но взяться за закуску Халид не успел.
Подошедший официант, пригнувшись, прошептал на ухо:
- Вас спрашивает какой-то человек. Он сказал, что не хочет нарушать ваш обед, поэтому
просит вас ненадолго выйти. У него срочное дело.
Халид огляделся.
- Где он?
- Семеныч сказал, он сейчас стоит на улице, сразу за дверью.
- Хорошо, я подойду. - Посмотрел на Надю: - Прости, там меня спрашивают. Нигде
нельзя скрыться. Подождешь?
- Конечно.
Выйдя в холл, кивнул швейцару:
- Семеныч, меня спрашивали?
- Да, какой-то парень.
- Где он?
- Стоит за дверью.
- Ты его видел раньше здесь? - Нет.
- Какой из себя?
- Лет тридцать пять - сорок, высокий. Волосы темные.
- Одет?
- Одет нормально, в кожаной куртке, джинсах.
- Кто он по виду? Деловой?
- Халид, я в этом не разбираюсь. Но выглядит вроде нормально.
- Русский?
- Трудно понять. Вообще-то похож на кавказца.
- Ладно, Семеныч, спасибо. - Толкнув дверь, Халид вышел.
Сразу за дверью, спиной к нему, на тротуаре стоял человек. Халид попытался понять,
знает ли он его. Волосы коротко подстрижены, высокий. Голубые джинсы, кроссовки,
темно-синяя рубаха, под которой чувствуются бицепсы. Через правую руку перекинута желтая
кожаная куртка. Стоит, спокойно разглядывая запруженную людьми и машинами улицу. Нет,
этого человека он не знает.
Неожиданно повернувшись, человек приветливо улыбнулся:
- Здравствуйте, Халид.
Незнакомец. Больше того, он никогда не видел его в Москве. Густые черные брови,
небольшие аккуратные усы, подбородок с ямочкой, говорит с легким акцентом. Да, это
кавказец. Похож на курда. Может быть, на ассирийца. Взгляд нехороший, бегающий. Такие
взгляды бывают у отмороженных. Но страшной опасности, такой опасности, когда осознаешь,
что тебя приговорили, нет. Тем не менее подсознательно Халид почувствовал: все, что делает
этот человек, ему не нравится.
Сказал, стараясь выиграть время:
- Здравствуйте. Я что-то не помню, чтобы я вас знал.
- А вы меня и не знаете. Пройдемте в машину.
- В какую машину?
- Вот в эту, красную.
Только тут Халид заметил ствол пистолета, прикрытого желтой курткой. Ствол был
направлен прямо ему в живот. Красная машина. "Хонда". Халид постарался запомнить номер.
Заметив его взгляд, человек улыбнулся еще шире:
- Халид, мне очень не хотелось бы в вас стрелять. Но если вы не будете меня слушаться,
придется.
Черт, подумал Халид, у такого отмороженного запросто хватит ума пальнуть в него прямо
здесь, на Пушечной, среди толпы. На секунду ощутил слабость. Неужели конец? Нет. Его берут
на понт. Кавказец точно отмороженный. И все же... И все же... Что-то с ним не так. Есть в нем
что-то дешевое. Даже по виду. Солдат не солдат, авторитет не авторитет. Он просто берет его
на понт. Ясно, он не собирается в него стрелять. Понт, один понт.
Ладно, надо собраться. Собраться и попытаться понять: зачем он нужен этому лбу.
- - В машину, - сказал человек.
- - Хорошо, идемте в машину, - Халид вдруг понял: этот кавказец ждет от него только
одного - страха. Что ж, пожалуйста, он даст ему страх. Страх будет, он готов размазать
собственное дерьмо по всей красной машине. Но пусть этот кавказец молится своим богам.
Если он выберется из переделки, он перероет всю Москву, но достанет ублюдка из-под
земли. - В эту красную?
- Да, в эту красную, - открыв заднюю дверцу красной "Хонды-Аккорд", человек
подождал, пока он сядет. Сел сам. Отбросив куртку, приставил ствол пистолета к ребрам: -
Халид, разговор у нас будет короткий. Мне нужно знать, какие дела ты имеешь с Липницким?
С Липницким... Он знает Липницкого. Надо как-то отвлечь его, чтобы понять, каким
боком этот хмырь может быть связан с Липницким. Выдавил:
- - С кем?
Усмехнувшись, человек не спеша поднял пистолет, приставил ствол к горлу:
- Оставь приколы. Я просто тебе щеку прострелю. Для начала.
- Но за что? Я же ничего не сделал...
- С Липницким Иосифом Борисовичем. Знаешь такого?
- Н-ну, в общем... - Халид заморгал. - Ну, в общем... В общем, я, конечно, знаю
такого... Но я его давно не видел...
- Врешь... - Человек повел пистолет вверх, так что Халиду пришлось задрать голову.
Сморщившись, он сказал как можно жалобней:
- Что вы делаете... Мне же больно...
- Будет еще больней. Не лепи бейбут. С Липницким ты встречался сегодня утром.
Он знает, что они с Липницким встречались сегодня утром. Непонятно только откуда. Но
уже легче. Кто мог ему об этом сказать... Кто... Сам Липницкий? Исключено. Луи? Тоже
исключено. Машина Липницкого подъехала к посольству. Потом он сел в свой "Сааб". Отъехал
от посольства, и Липницкий поехал за ним. Слежки за ними не было, он проверял.
Остановились у Рождественского бульвара. Поговорили и разъехались. Стоп... Посольство.
Машина стояла у посольства. Он стоял в холле и смотрел на машину. И как раз когда он стоял в
холле, мимо шныряла эта гнида, Фариза. Она же и навела на него этого ублюдка, сказав по
телефону, что его кто-то разыскивает. Но что-то здесь не стыкуется. Какое дело Фаризе до
Липницкого? Да и подсылать к нему быка со стволом она бы не решилась. Быка подослал
кто-то еще. Кто... Кто... Нет, он не может этого понять. Прохрипел:
- Опустите, пожалуйста, пистолет... Мне неудобно так голову держать...
Усмехнувшись, человек ослабил нажим. Поднял руку, повернул голову Халида к себе:
- Понял, как под стволом сидеть?
- Понял... Но что вы от меня хотите? Что?
- Скажи про Липницкого, и я тебя вообще отпущу. Изображая недоверчивость, Халид
покосился: - Да?
- Да.
- Хорошо... Только... Только я вас очень прошу... Я вообще-то работаю в таком
месте... Если там узн
...Закладка в соц.сетях
