Жанр: Боевик
Миллиард долларов наличными
...отянул пятьдесят долларвв. Спрятав бумажки в карман брюк, человек сел
за стол. Переключив несколько шнуров на коммутаторе, набрал номер. После довольно долгого
ожидания стал вдруг необычайно горячо говорить на фарси. Наконец, яростно крикнув что-то,
повернулся:
- Мистер, я его почти уговорил. Но пилот хочет большую сумму.
- Какую?
- Тысячу долларов. Половину вперед.
- Скажите, я ему эту сумму заплачу. А если он меня благополучно доставит до Шираза,
получит еще двести долларов премиальных.
- Ага... - Человек, сказав с той же яростью еще несколько слов на фарси, положил
трубку. - Все. Он ждет вас в аэропорту через час.
- Вы довезете меня?
- Довезу - если вы заплатите еще пятьдесят долларов.
- Заплачу. Но при одном условии.
- При каком?
- Вы дадите мне сейчас две чашки горячего кофе. И бутерброд.
Человек рассмеялся:
- Мистер, у вас есть чувство юмора. Вам повезло, жена дала мне с собой два бутерброда
с брынзой, так один я отдам вам. И сделаю кофе, здесь у меня отличная кофеварка. Между
прочим, меня зовут Ахмед.
- Меня - Билл.
- Очень приятно, Билл. Подождите, я сварю кофе.
После того как они выпили по чашке кофе и съели по бутерброду, человек отвез его на
одном из микроавтобусов в аэропорт, оказавшийся обычной взлетной площадкой. В открытом
поле протянулась бетонная взлетная полоса, рядом с которой стояло одноэтажное здание,
несколько метеомачт и большая радиоантенна. Авиации на аэродроме было не густо, чуть в
стороне от здания стояли лишь старый вертолет и два самолета "Сессна".
Как раз когда Ахмед остановил микроавтобус у одноэтажного здания, оттуда вышел
человек в темно-синей форменной фуражке с кокардой. Повернувшись к ним, махнул рукой.
- Эрген, пилот метеослужбы, - пояснил Ахмед. - Идемте. Эрген, в отличие от Ахмеда,
по-английски говорил плохо.
Однако после того, как Лапик отсчитал ему пятьсот долларов и объяснил на пальцах, что
даст в Ширазе еще семьсот, замахал рукой: садитесь в самолет.
Рассчитавшись с Ахмедом, сел в самолет. Эрген, забравшись в кабину, показал ему
большой палец и после короткого разгона по взлетной полосе поднял "Сессну" в воздух.
Подойдя к стоящей у воды Алле, Седов остановился. Впереди, на яхте, горел оставленный
там фонарь. Луч фонаря слабо пробивался сквозь маскировку. В деревне было тихо, лишь
изредка взлаивали собаки.
Не оборачиваясь, Алла спросила:
- Что ты стоишь?
- А что мне делать?
- Не знаю.
- Я тоже не знаю.
- Что это был за вертолет?
- Ты имеешь в виду вертолет, который увез Глеба? - Да.
- Это вертолет, который вызвал я.
- Что, стоит тебе вызвать вертолет - и он прилетает?
- Такое случается очень редко. Но случается.
- Понятно. - Она замолчала, по-прежнему не поворачиваясь.
Подождав несколько секунд, спросил:
- Может, пойдем на яхту?
- Нет.
- Почему?
- Я боюсь.
- Боишься чего?
- Трупов.
- Трупы унесли.
- С палубы унесли. Но есть трупы аквалангистов. - Где?
- Не знаю. Но знаю, что они всплывут.
- Но... - Помолчал. - Ты что, в самом деле боишься трупов?
- Не всегда. Но сейчас - боюсь. Постояв, попробовал ее обнять:
- Алла...
Осторожно высвободилась:
- Не нужно. Пожалуйста, не нужно.
- Что не нужно?
- Не нужно меня трогать.
- Хорошо, не буду. Предлагаю выйти сейчас в море. И поискать пристанище в другой
деревне. Ближе к Чахбехару.
- Хорошо.
Они поднялись на яхту, сняли всю маскировку, выбросили хлам за борт. Отдав швартов,
Седов сел за штурвал.
Когда отошли от берега, горизонт на востоке начал светлеть. Выйдя в море, яхта сразу
попала в волну, ему приходилось постоянно менять курсы.
Алла сидела рядом. В один из моментов, когда удалось спрятать яхту от шторма за скалу,
он сказал:
- Тебе хорошо было бы сейчас выпить. И заснуть. Что молчишь?
- Я не хочу пить. И спать не хочу.
- Хорошо, как знаешь.
Мимо прошло несколько рыбачьих шхун, начавших утренний лов.
- Предлагаю зайти в первую же деревню, как?
- Давай, - безразлично ответила она.
Он изменил курс. Когда яхта подходила к деревне, так же, как Сеадет, скрытой от волн в
бухте, в сунутом в карман куртки плейере зазвучал вызов. Включив рацию, отозвался. Взяв
карандаш, быстро записал шифровку. Наблюдавшая за ним Алла спросила:
- Таинственная радиостанция?
- Что-то вроде этого.
- У тебя все получается "что-то вроде".
- Извини. Но ты должна знать, связь на море осуществляется с помощью групп цифр.
- Я знаю это. И что же тебе передали?
- Сейчас... - Набросав расшифровку, прочел: "Принятые меры не помогли, Глеб
Довгань скончался".
Заглянув ему через плечо, Алла заплакала. Когда они вошли в деревенскую бухту и встали
на якорь, сказала:
- У Глеба нет родных. Никого. Мы с тобой должны его похоронить. На третий день.
- Хорошо.
- Передай твоим людям радиограмму, что мы будем его хоронить. Сейчас же. Пусть они
ничего с ним не делают.
- Хорошо, передам.
- Передай сейчас, при мне.
Он включил рацию и передал шифровку: "Будем завтра для похорон Довганя. Прошу
дождаться нас. Седов".
"Сессна" летела медленно, с трудом пробиваясь сквозь облака. Лапик боролся со сном как
мог, но в конце концов, не выдержав, заснул.
Когда проснулся, в самолете было светло. Эрген, обернувшись, улыбнулся:
- Лететь немного. Техран.
- Тегеран?
- Да, Техран.
- Как Тегеран? Ахмед сказал, у вас хватит горючего только До Шираза.
- Я заправился в Ширазе. Горючего много. Техран. Заправился в Ширазе...
Почувствовал: его прошиб пот. Он все проспал. Незаметно ощупал карманы. Пистолет и
бумажник были на месте. Открыл сумку - деньги и документы тоже были на месте.
Облегченно вздохнул.
Откинувшись в кресле, стал наблюдать за проносящимися мимо облаками. Подумал: все
правильно. Если бы Эрген ограбил его, он бы сейчас не сидел в салоне, а, ограбленный, валялся
бы где-то под Ширазом. Но ему повезло, Эрген этого не сделал.
То, что они подлетают к Тегерану, облегчает дело. Ему сейчас дорог каждый час.
Выглянул в иллюминатор - внизу, совсем близко, улетали назад городские здания,
асфальтированные шоссе, двигающиеся по ним машины. Мелькнули посадочные фонари.
Спросил:
- Скоро Тегеран?
- Уже... - Эрген поднял большой палец. - Садимся. "Сессна" пошла вниз, минут через
десять он почувствовал толчок о землю. Прокатившись по посадочной полосе, самолет
развернулся. Медленно прополз мимо выстроившихся на отстойной полосе лайнеров.
Остановился.
- Все, - сказал Эрген. - Техран.
Он сидел, собираясь с мыслями. Спросил:
- Сколько я вам должен?
- Семьсот долларов до Шираза. И стоимость билета от Шираза до Техрана. Плюс
горючее.
- Сколько всего?
- Всего полторы тысячи долларов.
Отсчитал деньги. Эрген пересчитал пачку снова, спрятал в карман. Улыбнулся:
- Спасибо, мистер. Хотите что-нибудь еще?
- Таможенный контроль здесь строгий?
- Вас волнует таможенный контроль?
- В какой-то степени.
- Наркотики?
- Нет. Просто у меня есть пистолет. Личное оружие.
- С пистолетом вас не выпустят. Хотите пройти без таможенного контроля?
- А можно?
- Можно. Но это будет стоить денег.
- Сколько?
- Не меньше тысячи. Может, больше.
Подумал: выкидывать тысячу долларов только за пронос пистолета смешно. Ведь с
оружием ему все равно придется расстаться. С этим пистолетом он не только не сможет пройти
на самолет, летящий в Москву, но и выйти в Шереметьево. В Москве пистолет ему
понадобится, но у него есть еще один пистолет, в квартире. Посмотрел на пилота:
- Эрген, хотите подарю вам свой пистолет?
- Подарите ваш пистолет?
- Да. Мне все равно придется его выбросить. Так лучше отдам вам.
Подумав, Эрген сказал:
- Давайте, раз он вам не нужен.
- Не нужен. - Достав пистолет, вынул и спрятал в карман обойму. - Держите. Думаю,
вам он пригодится.
- Пригодится. - Эрген спрятал пистолет. - Спасибо, мистер. Здание аэровокзала
рядом, видите?
- Вижу.
- Если у вас нет ничего запретного, таможню пройдете быстро. Счастливого пути.
- Спасибо, Эрген. И вам счастливого пути.
Выйдя из самолета, выбросил обойму в мусорный ящик и вошел в здание аэровокзала.
Таможню он в самом деле прошел быстро, что было понятно - у него не осталось ничего,
кроме денег и документов.
Выйдя в зал ожидания, обменял в обменном пункте доллары, попросив дать мелочь.
Достал визитную карточку Рустамбека. Телефон-автомат был рядом, но он колебался.
После того как он сам видел, как на палубу "Хаджибея" опускается вертолет, он точно
знал: сделка потерпела крах. А раз потерпела крах сделка, значит, крах потерпела вся его
жизнь.
Подумав об этом, сказал сам себе: нет, сдаваться он не собирается. Он знает, именно
сейчас он может сделать крупную ставку - и выиграть. Нужно только точно все рассчитать. И
еще нужно, чтобы сегодня к вечеру он обязательно оказался в Москве.
Опустив монету, набрал один из номеров.
Трубку сняли быстро. Приятный женский голос сказал что-то на фарси. Он ответил:
- Прошу прощения, я могу поговорить с кем-то, кто говорит по-английски?
- Конечно. Я говорю по-английски.
- Это офис господина Рустамбека?
- Да, это офис господина Рустамбека. Что вам нужно?
- Я хотел бы поговорить с ним.
- Очень приятно. Как я могу доложить о вас господину Рустамбеку?
- Скажите, с ним хочет говорить господин Лапик.
- Господин Лапик? Секундочку, господин Лапик. Не отходите от телефона.
Ждать ему пришлось долго. Наконец тот же женский голос сказал:
- Господин Лапик, соединяю вас с господином Рустамбеком.
- Господин Лапик, здравствуйте, - голос Рустамбека, говорящего по-русски, звучал
сухо.
- Здравствуйте, господин Рустамбек.
- Простите, откуда вы говорите?
- Я в Тегеране.
- Ах, вы в Тегеране... Давно?
- Только что прилетел. Звоню из аэропорта.
- Ах, так... - Наступила пауза. - Вы уже знаете, что произошло?
- Я... - Помолчал. - Господин Рустамбек, если честно, я сбежал. И не знаю
подробностей.
- Вы сбежали?
- Да. О том, что я сейчас в Тегеране, никто не знает. Да и сам я, повторяю, многого не
знаю. Но подозреваю, что дело плохо.
После долгой паузы Рустамбек сказал:
- "Плохо" не то слово, господин Лапик. Все лопнуло.
- Господин Рустамбек, вы отлично понимаете - это игра.
- Ах, это игра... - Он услышал смешок. - Спасибо, что объяснили.
- Да, игра, господин Рустамбек. Мы с вами ее проиграли. Именно мы с вами, потому что
я проиграл не меньше вашего. Но думаю, мы можем отыграться. И крупно отыграться. Именно
поэтому я вам и звоню.
Хмыкнув, Рустамбек сказал:
- Надо же... Вы большой оптимист, господин Лапик.
- Думаю, оптимист - не очень точное слово. Просто я хорошо умею считать.
Рустамбек долго молчал. Наконец сказал:
- Где вы сейчас находитесь?
- В здании аэропорта.
- Где там?
- Возле пункта обмена валюты.
- Как вы одеты?
- На мне серый костюм, белая рубашка и галстук в красно-синюю полоску.
- Здесь, в Тегеране, вы кому-нибудь еще звонили?
- Нет.
- Хорошо. Никому не звоните. Стойте там, никуда не уходите. Минут через двадцать за
вами приедет мой человек. На нем будет синий костюм, он скажет, что он от меня и что его
зовут Эльдер. Доверьтесь ему, он привезет вас ко мне. Все, жду вас.
В трубке раздались гудки. Повесив ее, подумал: двадцати минут ему наверняка хватит,
чтобы что-то перекусить в буфете. После того как он вылетел из Чахбехара, он ничего не ел.
Для того чтобы съесть сосиски, яичницу и выпить кофе, ему хватило пятнадцати минут.
Вернувшись к пункту обмена валюты, он почти тут же увидел приближающегося к нему
человека в синем костюме.
Плотный смуглый иранец, остановившись рядом, сказал по-русски:
- Господин Лапик, меня зовут Эльдер. Я послан за вами господином Рустамбеком. У вас
есть вещи?
- Все мои вещи со мной.
- В таком случае прошу пройти со мной. Машина ждет у входа.
Выйдя вместе с ним из здания, Эльдер подошел к стоящему у тротуара "Шевроле".
Открыл переднюю дверцу:
- Прошу, господин Лапик.
Подождав, пока он сядет, захлопнул дверцу. Постояв на тротуаре, незаметно огляделся.
Спокойным жестом поправил галстук. Обошел машину, сел за руль. Потратив несколько секунд
на изучение верхнего зеркала, включил мотор и на большой скорости повел машину в город.
Проснувшись, Седов попытался понять, где находится. Наверху знакомый подволок, в
дверном проеме - край неба. Облегченно вздохнул. Он лежал на своем обычном месте, в
каюте яхты, на нижней койке. Напротив, на другой нижней койке, спиной к нему спала Алла.
Посмотрел на часы - час дня.
Вспомнил - впереди целый день, который он проведет вместе с Аллой. Умер Глеб. Они
будут его хоронить.
Выйдя на палубу, увидел: берег и причал заполнены людьми. Причал занят только что
пришедшими с моря шхунами, на берегу стоят машины, в которые перегружают рыбу.
Похвалил себя за то, что утром, вместо того чтобы поставить "Алку" к пустому причалу,
просто бросил якорь.
Устроившись в шезлонге, некоторое время лежал, наблюдал за летающими над бухтой
бакланами. Начал восстанавливать, минута за минутой, вчерашний день.
Глеб, которого уже нет в живых, сейчас вспоминался ему снова и снова. Подумал:
странная штука жизнь. Ведь Глеба он знал всего несколько недель. Ему была известна вся его
подноготная, это был человек, чуждый его принципам, к тому же он смертельно ревновал к
нему Аллу. По логике, смерть этого человека должна была принести ему облегчение. Но
почему-то сейчас, думая о Глебе, он не может отделаться от мысли, что для него смерть
Довганя - потеря. Потеря, которая останется с ним навсегда.
Вспомнил, как вчера плакала над умирающим Глебом Алла. Наверное, она в самом деле
любила его. Вдруг ощутил боль, страшную боль. Только сейчас он отчетливо осознал
безнадежность своих отношений с Аллой. Да, она признавалась ему в любви, даже плакала. Но
теперь, после его встречи с Гущиным, да и вообще после всего, что произошло, смешно прятать
голову в песок. Конечно, она знает, что он оказался на яхте не просто так, а выполняя задание.
А если знает - никаких нормальных отношений между ними после этого быть не может. Она
наверняка считает, что, раз он выполнял задание, все его слова о том, как он к ней относится,
были просто прикрытием. Фальшью. И доказать, что он в самом деле ее любит, он никогда не
сможет.
На палубу в шортах и майке, с забранными назад волосами вышла Алла. Постояла,
разглядывая берег. Повернувшись, спросила:
- Хочешь кофе?
- Не обязательно. Могу потерпеть.
- Я уже сварила. И сделала яичницу. Подожди, принесу.
Скрывшись ненадолго в каюте, поставила перед ним на палубу сковородку с яичницей и
чашку с горячим кофе. Сама со своей чашкой устроилась в шезлонге.
Подцепив вилкой яичницу, спросил:
- Как спала?
- Ничего. - Она не смотрела на него. Выругав себя, он все же попытался продолжить
разговор:
- Чем сейчас займемся?
- Мне все равно. Вообще, если честно, я не хочу ничем заниматься.
- Может, сходим на берег?
- Ты иди. А я не хочу. Я хочу просто лежать в шезлонге. Лежать, и все.
И не хочу никаких разговоров, добавил он про себя. И всегда буду спать от тебя отдельно.
И через несколько дней расстанусь с тобой навсегда, как обещала.
- Ладно. Тогда я возьму плотик и подгребу к причалу. Посмотрю, есть ли здесь базар.
- Делай, как тебе удобно.
Спустив на воду плотик, он подплыл к причалу. Оставив плотик прямо на досках,
отправился в деревню.
Деревня состояла из одной улицы, все дома которой скрывались за побеленными
глиняными стенами. Никакого базара на этой улице он не нашел. Сейчас, под вечер, когда
оживление на причале и на берегу стихло, улица выглядела вымершей.
Пройдясь по улице туда и обратно, подумал: а ведь у него есть отличный повод хоть
как-то наладить отношения с Аллой. Тайник в салоне яхты. Тот самый тайник, о котором им
вчера рассказал Глеб. В этом тайнике, если верить Глебу, лежит больше миллиона долларов.
Зачем Глеб вез этот миллион именно на яхте, он не знал и не хотел знать. Он мог только
предположить, что Глеб специально вывез эти деньги, чтобы найти им применение на Кипре.
Сделать с этими деньгами такой человек, как Глеб, мог что угодно. Это мог быть его долг,
который он собирался отдать, или деньги, которые он хотел положить на свой счет, минуя
промежуточные банки, он мог, наконец, просто приготовить эти деньги, чтобы вложить в
какое-то дело - так, чтобы об этом не знали конкуренты. Но это - только его предположения.
Никаких оснований считать, что с этим миллионом, если он в самом деле лежит в тайнике,
связан какой-то криминал, у него нет. Особенно сейчас, когда Глеба уже нет в живых.
Подплыв к яхте на плотике, поднялся на палубу. Присел на корточки рядом с Аллой,
которая, лежа в шезлонге, читала книгу.
Дочитав страницу, посмотрела в его сторону:
- Что?
- Должен тебя побеспокоить.
- Пожалуйста. В чем дело?
- Вчера Глеб сказал, на яхте лежит миллион долларов.
- Сказал.
- Подчеркнув, что эти деньги должны принадлежать тебе. Вздохнула:
- Юра... Пойми, я не хочу никакого миллиона. В самом деле не хочу.
- Но, Алла...
- Юра... Ты не обижайся... Но если тебя волнует этот миллион - возьми его себе.
Ее слова его разозлили. Встав, сказал жестко:
- Вот что, Алла, давай не будем о том, что, кого и каким образом волнует.
Прыгнув на крышу каюты, встал к мачте. Примерно через минуту услышал:
- Юра, прости. Вернувшись, сказал тихо:
- Меня этот миллион, замечу, тоже мало волнует. Но в любом случае, Алла, это деньги
Глеба. Глеб ведь сказал тебе об этих деньгах не просто. Как я понял, он хотел, чтобы ты как
минимум эти деньги увидела. Разве я не прав?
Полежав, положила книгу на палубу. Села.
- Юра, ты прав. Но понимаешь, мне тяжело... Знаешь, я не думала, что на меня так
подействует смерть Глеба.
- Ты говорила, у Глеба нет наследников?
- Нет. Детей у него нет, отец умер.
- А мать?
- Мать оставила их с отцом, когда Глеб был еще ребенком. И ни разу им не писала. Где
она сейчас, неизвестно.
- Братья, сестры?
- Братьев и сестер нет.
- Да. - Помолчал. - Знаешь, на меня смерть Глеба тоже подействовала. Думаю, мы
должны хоть как-то, но выполнить его последнюю волю.
Вздохнула:
- Считаешь, надо найти этот тайник?
- Считаю, что надо. Причем лучшего времени, чем сейчас, мы уже не выберем.
Постояла в задумчивости.
- Глеб сказал, тайник в салоне? За телевизором?
- Он сказал, там.
- Посмотрим?
- Посмотрим.
Телевизор в салоне, по самый экран утопленный в переборке рядом с книжными полками,
был закреплен пластиковой рамой на болтах. Освободив пластину от креплений, Седов
осторожно снял ее. С помощью Аллы вытащил телевизор из ниши, отключил провода. Внутри,
в нише, была видна переборка, но, потрогав поверхность, Седов понял: это лишь картон,
имитирующий переборку. Вытащив картонную нашлепку, увидел прямоугольную выемку, в
глубине которой лежал сверток. Можно было понять, что это нечто, завернутое в несколько
слоев полиэтилена. Посмотрел на Аллу:
- Доставать?
- Конечно.
Достав сверток, они положили находку на стол, Седов подождал, пока сядет Алла.
Осторожно, слой за слоем, стал снимать полиэтилен.
Под последним листом полиэтилена открылся небольшой алюминиевый чемоданчик.
Чемоданчик был заперт на висячий стальной замок.
Алла посмотрела на Глеба:
- Ключ?
- Уверен, ключ где-то здесь, Глеб просто забыл о нем сказать.
- Что делать?
- Просто сорвать замок. - Взяв кусачки, перекусил дужку, кивнул Алле: открывай. Она
открыла крышку.
Под крышкой лежали пачки стодолларовых банкнот. Он насчитал пять рядов по
горизонтали и пять по вертикали. Глубина была не меньше, чем четыре пачки. То есть точно
миллион. Посмотрел на Аллу:
- Пересчитаем?
- Давай.
Он пересчитал деньги. В чемодане оказалось сто четыре пачки стодолларовых банкнот,
каждая по десять тысяч долларов. Сто пачек лежали в ряд, еще четыре пачки были засунуты в
пазы. Всего получилось один миллион сорок тысяч долларов.
- Ну и ну... - Алла покачала головой. - С ума сойти.
- Ты права, сумма крупная. Причем вся она принадлежит тебе.
- Нет. Это деньги Глеба.
- Глеба уже нет. Насчет же денег - он в моем присутствии сказал, что хочет, чтобы эти
деньги принадлежали тебе. Это была его последняя воля.
- О Господи... - Подняла глаза вверх. - Пойми, Юра, я не хочу брать эти деньги. При
любых обстоятельствах не хочу.
- Почему?
- Не хочу, и все. Да я просто и не могу их взять, понимаешь?
- Не понимаю. Ладно. - Закрыл чемодан, поставил на верхнюю койку. - Пусть они
пока полежат. А потом решим. Согласна?
Отойдя на шаг, встала спиной к нему. Он хорошо видел ее силуэт в проеме двери, на фоне
освещенного луной неба. Подойдя, повторил:
- Ты согласна?
Не двинувшись, сказала:
- Согласна.
Неожиданно повернувшись, взяла его за плечи. Прижалась лбом к его плечу. Прошептала
еле слышно:
- Если б ты знал, как я тебя люблю... Если б ты знал.... Но мы не можем быть вместе...
Понимаешь, не можем....
- Почему?
- Я не могу тебе объяснить... Не могу...
Он стоял, прислушиваясь к ее дыханию. Убрала руки. Сказала тихо:
- Послезавтра мы будет хоронить Глеба.
- Да, - ответил он. - Будем.
Внезапно, вдруг, без всяких слов и объяснений, они обняли друг друга. Найдя ее губы, он
начал их целовать - жадно, взахлеб, чувствуя, что задыхается. Он ощущал всем телом, что с
ней происходит то же самое, что она так же, как он, дрожит, торопливо покрывая поцелуями
его губы, щеки, глаза, шею.
Продолжая обнимать и целовать друг друга, они опустились на пол. Он почувствовал, как
она срывает с себя одежду, и сам начал срывать с себя все.
Оставшись обнаженными, они продолжали обнимать и целовать друг друга. Потом время
потеряло над ними власть.
Промчавшись на "Шевроле" по центру Тегерана, Эльдер свернул на тихую улочку.
Пятиэтажное здание в стиле ампир начала века, у которого встала машина, выглядело как
новое. Наверняка все в нем от начала до конца было или заменено, или отреставрировано.
Пройдя вместе с Лапиком через стеклянную дверь, посланник Рустамбека бросил что-то
на фарси стоящему у лестницы охраннику. Затем, повернувшись к Лапику, показал рукой:
- Прошу, господин Лапик. Это на втором этаже.
Поднявшись на второй этаж, Лапик увидел еще одного охранника, стоявшего у двери.
Этому охраннику Эльдер лишь кивнул.
Пройдя через небольшой холл, его сопровождающий остановился у резной дубовой двери.
Сделав знак Лапику, исчез за ней и, вернувшись вскоре, сказал:
- Прошу, господин Лапик. Господин Рустамбек ждет вас. Войдя, Лапик увидел
Рустамбека. В рубашке и галстуке, но без пиджака, он сидел за большим столом в комнате с
высоким потолком, камином и старинной мебелью.. Увидев Лапика, чуть заметно кивнул:
- Здравствуйте, господин Лапик.
- Здравствуйте, господин Рустамбек.
- Прошу, садитесь.
Положив сумку на пол, Лапик сел в кресло. Хозяин кабинета некоторое время делал вид,
что пишет что-то на лежащем перед ним листе бумаги. Наконец поднял голову:
- Это все ваши вещи? - Все.
- Понятно. - Рустамбек отодвинул листок. - Хотите есть?
- Спасибо, нет. Я перекусил в аэропорту.
- Когда вы покинули крейсер?
- Сегодня рано утром.
- Когда точно?
- Около четырех часов утра.
- Вам повезло. В пять утра на крейсер был высажен русский десант.
- Знаю. Я видел вертолет, высадивший этот десант.
- Вы покинули крейсер - и куда направились?
- В Чахбехар.
- Когда вы покинули Чахбехар?
- Самолет поднялся в воздух около шести часов.
- Какой самолет, господин Лапик? Между Чахбехаром и Тегераном нет воздушного
сообщения. Сейчас два часа дня, еле-еле чтобы успеть долететь оттуда на современном
лайнере. Какой самолет?
- Я летел на самолете метеорологической службы.
- Да? - Рустамбек откинулся в кресле. - Какой марки был самолет?
- По-моему, это была "Сессна". Точно не знаю.
- Но у "Сессны" не хватит горючего, чтобы долететь до Тегерана.
- Мы дозаправились в Ширазе.
- Мы - это кто? Вас было много?
- Нет, только я и пилот.
- Ага... - Хозяин кабинета посидел молча. - Как зовут пилота?
- Эрген.
- Эрген... - Рустамбек записал имя на листке. - Вы ему заплатили?
- Заплатил.
- Сколько?
- Две тысячи долларов.
- Ого... У вас с собой есть деньги?
- Конечно. Немного, но есть.
- Значит, вы заплатили ему ровно две тысячи долларов?
- Ровно две тысячи долларов. И пистолет.
- Пистолет? Какой еще пистолет?
- Со мной был пистолет. Мой личный, офицерский. Но поскольку сегодня я обязательно
должен буду вылететь в Москву, а туда с пистолетом меня все равно не пустят, я отдал
пистолет пилоту.
Рустамбек захохотал. Отхохотавшись, вытер глаза платком:
- Значит, вы отдали свой пистолет пилоту?
- Да, отдал пилоту.
- Господин Лапик... Этим пистолетом вы рассмешили даже меня. Хотя я должен
плакать. Вы знаете, сколько мы потеряли на этой сделке?
- Представляю.
- Около миллиарда долларов.
- Все же, думаю, вы их не окончательно потеряли, господин Рустамбек.
Рустамбек, нагнув голову, холодно посмотрел на него.
- Не окончательно?
- Да, не окончательно. Если позволите, я готов изложить почему.
- Хорошо, изложите.
Лапик открыл было рот, но Рустамбек поднял руку:
- Подождите. Не будем торопиться. Хотите чаю?
- Честно говоря, выпил бы.
- Я тоже выпью. - Нажав кнопку, сказал что-то на фарси появившемуся охраннику. Тот
исчез и через пару минут, вернувшись, поставил на стол поднос с двумя пиалами чая и тарелку
с сандвичами. - Угощайтесь, господин Лапик.
После того, как они закончили чаепитие и безмолвный охранник унес поднос с посудой,
Рустамбек откинулся в кресле. Протянул Лапику коробку с сигаретами:
- Угощайтесь.
- Спасибо. Я курю очень редко.
Взяв сигарету, Рустамбек закурил. Сказал, сделав несколько затяжек:
- Слушаю, господин Лапик. Как мы сможем вернуть миллиард долларов?
- Думаю, вы сможете вернуть больше миллиарда. Гораздо больше.
- Гораздо больше? Интересно. Каким образом.
- Сейчас, господин Рустамбек. Но сначала я хотел бы знать точно, что произошло с
крейсером. И с товаром.
- С крейсером и с товаром... - Рустамбек выпустил кольцо. - На крейсер высадились
десантники. Его продажа Ирану приостановлена. На оба транспорта тоже высажены
десантники, их команды интернированы, груз арестован. Ваши соотечественники взялись за
дело
...Закладка в соц.сетях
