Жанр: Боевик
Миллиард долларов наличными
...е когда развязывали
Петракова, чтобы он смог поесть и попить. Все делалось в темноте.
Частоту, на которую Седов настроил работавший на яхте радиодатчик, знали только он и
Гущин, к тому же он надеялся, что вертолет, посланный Гущиным, найдет их раньше, чем
Кулигин сможет их обнаружить. Но риск, что их обнаружат, был. Поэтому в один из моментов,
уже в полной темноте, когда они с Довганем остались на берегу одни, Седов, подготовив
заранее приемник с наушниками, протянул их ему:
- Надень и послушай.
Довгань надел наушники. Послушав, снял.
- Какой-то шорох, царапанье, плеск. Что это?
- Там же, где я нашел оружие, я прихватил и "жучки". И вживил их в корпус твоей яхты.
- Вживил? Зачем?
- Только благодаря этим "жучкам" я понял, что на яхту поставили мину.
Хмыкнув, Глеб посмотрел на него:
- Где ты их вживил?
- В двух местах, на корме и на носу. Их не видно, я закрыл их несколькими слоями
скотча и замазал краской. Эти "жучки" спасли нас один раз. И могут спасти снова.
- Снова?
- Да, снова.
Помолчав, Довгань усмехнулся:
- Похоже, Леня был прав.
- Прав в чем?
- В том, что ты работаешь на ГРУ. Или еще на какую-то контору. Обычный человек так
"жучки" не поставит.
- Чушь. Ни на какое ГРУ я не работаю. Просто я нормальный человек и не хочу умирать,
как баран. Поэтому и смог поставить "жучки".
- И стрелять из всех видов оружия тоже смог?
- Подумаешь, велика хитрость - стрелять из автомата или миномета. Этому всех
обучают в армии.
- Ладно. Работаешь ты на ГРУ или не работаешь, сейчас не имеет значения. Наши цели
совпадают, на остальное мне плевать. А там разберемся.
- Правильно, разберемся. А пока надо предостеречься, чтобы нас не подорвали.
- Каким образом? - Посмотрел на Седова. - Подожди, Юра, подожди. Ты хочешь
сказать...
- Я хочу сказать, что под дном яхты сейчас примерно полтора метра воды. Как раз
столько, сколько нужно, чтобы к яхте подплыли аквалангисты. Сам понимаешь, ничего
нереального в этом нет.
- Хорошо, допустим, Кулигин может снарядить аквалангистов. Но как они узнают, что
"Алка" именно здесь?
- Не знаю. Понятия не имею. Но я знаю, что Кулигин - это спецназ. Причем не просто
спецназ, а морской спецназ. Натасканный на поиск целей в морских условиях. В том, что они
будут нас искать всю ночь, я уверен. Не будем детьми и не будем скрывать очевидную истину:
Петраков и все, кто с ним шел, заработали на этом переходе огромные деньги. Но пока он у нас,
ни Кулигин, ни Лапик, да и никто остальной с крейсера этих денег не получит. Поэтому, чтобы
найти Петракова, они будут рыть землю. Или, точнее, воду.
- Что ты предлагаешь?
- Предлагаю дежурить всю ночь. Надев наушники.
- Согласен. Подожди, вызову сюда Аллу.
Выйдя на берег, Алла выслушала Глеба. Постояла, прислушиваясь к тишине. Посмотрела
на освещенных лунным светом чаек, спящих у самой воды.
- Так это с самого начала было ясно. А Петраков?
- А что?
- Развязывать его ведь нельзя.
- Его и не нужно развязывать. Пусть раздевается и спит со связанными руками и ногами.
- Я так поняла, я должна лечь над связанным Петраковым на вторую полку?
- Примерно, - согласился Глеб.
- Противно. Но хорошо, лягу. Но заснуть я все равно не смогу.
- Засыпать тебе не обязательно. Лежи и думай о нас.
- Хорошо, буду лежать и думать о вас.
Вернувшись на яхту, они, не зажигая света, уложили Петракова на нижнюю койку. Было
слышно, как Алла забралась на верхнюю.
Выйдя на палубу, договорились: если поймут, что к яхте приближаются аквалангисты,
просто забросают их гранатами. Другого выхода у них нет.
Перед тем как разойтись, каждый взял по "узи" и по нескольку гранат. Затем Седов,
прикрывшись старыми сетями, устроился на носу, Глеб - на корме.
Оставшись один, Седов достал второй приемник. Это был обычный карманный плейер, и
он настроил его на волну, которую ему дал Гущин. Положив плейер у изголовья, привалился
спиной к наваленным на палубе старым сетям и стал ждать.
Звуки, вылавливаемые из-под воды "жучками", первое время казались ему неожиданными
и разнообразными. Они то и дело менялись - то это был неясный шорох, то изредка
возникающие всплески, то еле слышное поскрипывание. Временами возникал треск трущихся
частей дерева, звучавший в сверхчувствительных наушниках, как грохот. Приходилось
напрягать слух, чтобы вникать в каждый шорох. К тому же он должен был время от времени
брать плейер и, чуть сдвинув наушники, вслушиваться в ровное шуршание эфира.
После первого часа дежурства монотонность подводных звуков, неизменная
последовательность одних и тех же звуковых гамм стали его угнетать. Он сам не заметил, как
начал подремывать.
Встряхнулся он лишь после того, как понял: к монотонной гамме, неизменно
продолжавшей звучать в наушниках, стало добавляться что-то новое.
Он долго пытался определить, что это, и наконец понял.
Это было бульканье - ритмичное, то возникающее, то исчезающее. Журчащее бульканье,
медленно, но неуклонно приближающееся к яхте. Осознав, что звучать так может только
воздух, выдыхаемый аквалангистами, встал. Взял в руку гранату.
Бульканье слышалось все явственней. Теперь он знал, что это аквалангисты, именно
аквалангисты, а не один аквалангист - звук поднимающихся к поверхности воздушных
пузырьков постоянно переходил из одной тональности в другую..
Довгань приблизился к нему, шепнул:
- Слышишь?
- Конечно. Это они.
- Надо определить, когда они подплывут ближе. И забросать гранатами. Другого выхода
нет.
- Согласен. Вставай к правому борту, я буду держать левый.
- Я жду несколько секунд - и бросаю.
- Хорошо.
Встав к левому борту, Седов попробовал определить по звуку количество аквалангистов.
Получалось, не меньше трех.
Первым гранату бросил Глеб. Взрыв, сломавший тишину, поднял фонтан воды и разбудил
колонию птиц. Воздух наполнился отчаянным криком чаек. Почти тут же Седов бросил свою
гранату, в следующее мгновение Глеб бросил еще две, и Седов две добавил.
То, что произошло потом, длилось считанные мгновения. Шесть взрывов, прогрохотав
один за другим, отвлекли их, поэтому они слишком поздно заметили две черные тени,
метнувшиеся на борт яхты со стоящей рядом старой шхуны. Первая тень опрокинула Седова.
Пытаясь вывернуться, он увидел над собой лицо в маске, почувствовал руку, бьющую в бок
ножом. Ему удалось увернуться, нож только оцарапал кожу. Автоматически нанес ответный
удар ребром ладони по горлу, обеими руками схватил осевшего от его удара человека за шею, с
силой дернул на себя. Одновременно с этим услышал донесшийся с носа яхты сдавленный крик
Довганя и автоматную очередь. Стреляли из "узи".
Оставив обмякшее тело, рванулся туда, где только что стоял Довгань.
Первое, что он услышал, был женский плач. Лишь через секунду понял: плачет Алла.
Затем увидел в неясном лунном свете два лежащих на баке тела. Одно, с натянутой на голову
черной маской, не подавало признаков жизни.
Присел над другим. Это был Довгань; судя по хрипу и прерывистому дыханию, живой.
Рядом с Довганем, подложив руку под его голову, сидела Алла. Увидев Седова, крикнула:
- Юра, аптечку! И фонарь! Быстро! Он принес аптечку, зажег фонарь.
В свете фонаря картина стала ясней. Закинув голову, Глеб смотрел вверх. Его глаза были
открыты, лицо покрывал крупный пот. Он дышал с трудом.
- Подержи голову, - сказала Алла. - Фонарь только не опускай.
Подсунув руку под голову Глеба, спросил:
- Чем его?
- Ножом. Подожди... - Алла разорвала намокшую от крови тенниску. Увидев рану,
Седов понял: дело плохо. Рана была широкой и, что самое страшное, развороченной -
ударивший Довганя знал, как бьют ножом.
Алла наложила тампон. Тут же его отбросила - он весь пропитался кровью. Взяв сразу
два тампона, прижала к ране. Сказала:
- Слышишь? - Что?
- Вертолет. Послушай.
Прислушавшись, он в конце концов услышал слабый звук вертолета. Звук постепенно
приближался. Сейчас, в три часа ночи, да еще над Сеадетом, это мог быть только один вертолет
- тот, который послал Гущин.
Увидел: Глеб смотрит на него. Пригнулся:
- Глеб, что?
- Кулигин... жив?
Слова вырывались из его рта с трудом. Кто из двух лежащих на палубе был Кулигиным,
Седов не знал. Но ответил твердо:
- Мертв. Оба мертвы. Глеб, держись. Сейчас тебя отвезут в больницу.
- Я... - Довгань попытался улыбнуться. - Юра, мне кранты...
- Перестань... Я вызвал вертолет... Слышишь? Тебя сейчас отвезут в больницу. Ты
здоровый мужик, все будет в порядке.
Улыбнувшись, Довгань закрыл глаза. Открыв их, сказал:
- Алла... Юра... Послушайте меня... Самое дорогое, что было у меня в жизни, - это ты,
Алла...
- Перестань! - крикнула Алла. - Перестань сейчас же! Идиот! Дурак! - Заплакала
навзрыд.
- Алла, подожди... Слушайте оба... Юра, Алла... Здесь, на яхте, в форпике, лежат
деньги... Большие деньги... Миллион с лишним баксов.... Они в тайнике, в салоне, за
телевизором...
Вы их найдете... Я вез их на Кипр... Но... видишь... не довез... Алла, все эти деньги...
возьми себе....
- Переста-ань... - крикнула Алла, жалко шмыгая носом. - Перестань сейчас же... Не
нужно мне никаких денег... Замолчи... Замолчи, прошу...
- Ну вот... Ты плачешь... Хорошо, деньги не умеют плакать... Они молчат... Алла... Я
хочу, чтобы у тебя были деньги... Чтобы ты жила, ни о чем не думая... Закончила
консерваторию, пела... Сделай это ради меня... Пожалуйста...
- Да не умрешь ты, дурак... Ты не умрешь, слышишь...
- Хорошо, хорошо, не умру... Но ты сделаешь это для меня? Дай слово, что сделаешь...
- Глеб... Перестань...
- Ты даешь слово?
- Ладно... Даю... Только не умирай... Дурак... Идиот несчастный... Пожалуйста... Я
тебя очень прошу...
Звук вертолета раздавался теперь точно над ними. Увидев наверху, совсем низко, огни,
Седов, подняв фонарь, замахал им. Он махал до тех пор, пока не увидел, как вертолет с
включенным прожектором медленно опускается на берег. Сказал Алле:
- Подожди, я сейчас...
Спрыгнул с яхты на усыпанный водорослями песок. Подошел к вертолету.
Это был тяжелый военно-транспортный вертолет военно-морской авиации. Его винты еще
продолжали работать.
Дверь в корпусе медленно открылась, выдвинулся трап. Десантник с автоматом, ступив на
верхнюю ступеньку трапа, спрыгнул на песок, Седов, которого десантник не видел, крикнул:
- Где Гущин?
- Что? - заорал десантник, пытаясь рассмотреть, кто кричит.
- Полковник Гущин с вами?
- Полковник Гущин? С нами.
- Позовите его. И скажите, нужны носилки. Что вы стоите?
- А что мне еще делать? Сами-то вы кто?
- Зовут Юра. Да зовите же скорей Гущина, черт вас возьми! Поднявшись по трапу,
десантник крикнул:
- Товарищ полковник, вас зовет какой-то Юра! Он носилки просит!
Тут же отодвинулся, пропуская Гущина и двух десантников с носилками. Десантники,
сделав несколько шагов, остановились, Гущин подошел к Седову.
- Кому носилки?
- Ранен шкипер яхты, Глеб Довгань. Нужно сделать все, чтобы его спасти. Ребята, вон
туда!
Гущин, сделав знак десантникам, тут же побежавшим к яхте с носилками, спросил:
- Петраков здесь?
- Да.
- Кто его арестовал? Ты?
- Нет, Довгань.
- Довгань?
- Да. Довгань поднялся на крейсер и привел Петракова на яхту.
Тронув волосы, Гущин сказал:
- Ладно. Что-то я не очень понимаю, но потом все объяснишь.
- Виктор Александрович... Спецназовцы во главе с Кули-гиным, воспользовавшись
аквалангами, пытались отбить у нас Петракова. Пришлось применить гранаты. Кроме того, два
спецназовца напали на нас на палубе яхты. Во время схватки оба были мною и Довганем убиты.
Сейчас убитые находятся на яхте. Думаю, нам с вами надо подняться туда.
- Обязательно. - Повернувшись, крикнул: - Савельев, Паламарчук! Ко мне!
Два десантника с автоматами остановились рядом.
- Пройдете с нами.
- Есть, товарищ полковник.
Они двинулись к яхте, но остановились, уступая дорогу носилкам, рядом с которыми шла
Алла. Поймав взгляд Седова, Гущин сказал:
- Я подожду.
Подойдя к носилкам, Седов хотел попрощаться с Глебом. Но понял, что лучше ничего не
говорить - Глеб, тяжело дыша, лежал с закрытыми глазами. Подождал, пока носилки
поднимут в вертолет. Посмотрел на Аллу:
- Как он?
Ничего не ответив, Алла отошла к берегу. Он вернулся к Гущину. Тот тихо сказал:
- Вот что, Юра, на яхте я сейчас с тобой разыграю небольшой скетч. На Петракова.
Понял меня?
- Понял, Виктор Александрович.
Поднявшись на яхту, Гущин, присев, сдернул маску с человека, лежащего на корме, того,
который напал на Седова. В убитом Седов узнал спецназовца, с которым не был знаком, но
которого, как он помнил, звали Костя. Пощупав пульс и подняв веко убитого, Гущин посмотрел
на лежащий рядом с ним нож. Кивнул десантникам:
- Сделайте снимки, снимите отпечатки пальцев. Возьмите вешдоки.
- Есть, товарищ полковник.
Один из десантников, достав фотоаппарат, начал делать снимки. Второй, обернув руку
платком, положил в пластиковый пакет нож.
Гущин, перебравшись вместе с Седовым на бак, сдернул маску со второго спецназовца.
Им оказался Кулигин; он был прошит наискось очередью из "узи". Было ясно, что застрелил
его Глеб. Автомат "узи" лежал на палубе рядом. Нож, которым был ранен Глеб, Кулигин до сих
пор сжимал в руке.
- Где тот, о ком вы говорили? - спросил Гущин.
- В каюте, - ответил Седов. - Но я о нем не говорил. Вы сами спросили.
- Идем туда. Я сказал, задержанный, идемте.
Войдя в каюту вместе с Седовым, Гущин посмотрел на Петракова. Тот, раздетый, сидел на
койке со связанными руками.
- Капитан первого ранга Петраков? - спросил Гущин. - Бывший командир крейсера
"Хаджибей"?
- Да, - сказал Петраков. - Правда, пока еще не бывший.
- Уже бывший. Я - полковник Главного разведуправле-ния российской армии Гущин.
Согласно собранным ГРУ данным, вы подозреваетесь в серьезном государственном
преступлении.
- Каком?
- Попытке продать частным образом военное имущество, являющееся собственностью
Российского Военно-Морского Флота. Я уполномочен задержать вас до выяснения
обстоятельств.
- У вас есть ордер на задержание?
- Есть. Я предъявлю его вам после того, как доставлю вас сейчас на крейсер
"Хаджибей".
- На "Хаджибей"?
- Да. Где ваша форма?
- Вот, - Петраков кивнул на сложенную форму.
- Оденьтесь, и прошу пройти со мной.
- Сначала развяжите мне руки.
- Сейчас, - Гущин развязал веревки. Пока Петраков одевался, спросил у Седова: - Вы
знаете этого человека?
- Да, это командир крейсера "Хаджибей" Петраков.
- Как он оказался на яхте?
- Пришел вместе со шкипером яхты Глебом Довганем.
- Ваши имя, фамилия?
- Седов Юрий.
- Что делаете на яхте?
- Я шкотовый.
- Юрий Седов, мне придется вас задержать.
- За что?
- Для выяснения обстоятельств происшествия. С вами на яхте останутся мои люди.
- Но я ничего не знаю... На нас кто-то напал... Вон они лежат на палубе...
- Вот это мы и выясним, почему они лежат на палубе. Па-ламарчук, за этого
задержанного отвечаете головой. Выведите его пока на берег.
- Есть, товарищ полковник! - ответил десантник. Надев форму и натянув на голову
фуражку, Петраков спросил:
- Куда идти?
- Вперед. Выходите на берег.
Петраков шагнул на палубу. Проходя вместе с ним мимо десантников, Гущин бросил:
- Я пришлю людей с носилками, перенесите трупы.
- Есть, товарищ полковник.
Седов, выйдя вслед за Гущиным вместе с десантником на берег, услышал, как Гущин,
подойдя вместе с Петраковым к двери вертолета, крикнул в проем:
- Хрулев... Хрулев, где вы?
- Здесь, товарищ полковник! - послышался ответ.
- Примите задержанного! Отвечаете головой!
- Есть... - появившийся в пролете двери десантник помог Петракову подняться. После
того как оба скрылись в глубине салона, Гущин вернулся к Седову. Они отошли в сторону.
Гущин посмотрел на все еще стоящую у берега Аллу:
- Это и есть Алла Позднякова?
- Да, это и есть Алла Позднякова.
Четверо десантников пронесли мимо них носилки с трупами.
- Д-да... - Гущин помолчал. - Насчет гранат - правильно сделали.
- Это был единственный выход.
- Что стало с аквалангистами, не знаете?
- Нет. Мы бросили гранаты, потом на нас напали, потом сразу же появились вы. А что у
вас?
- Мы захватили эти транспорты.
- Захватили?
- Да. Высадили десант, хотя тут же выяснили, что транспорты не наши.
- Не наши?
- Нет. Оба судна приписаны к Мальдивским островам, но фактически принадлежат
Ирану. Но мы, по законам морского права, все равно интернировали всю команду, поскольку ее
действия по морскому праву определяются как пиратские. Так что сейчас ты становишься
главным свидетелем.
- Главным свидетелем?
- Да. Ты единственный, кто может доказать факт воровства имущества России.
- Понял, Виктор Александрович. Что мне делать сейчас?
- Пока, чтобы не раскрыть себя перед Петраковым, оставайся на яхте. Сможешь
отсидеться здесь сутки? Чтобы послезавтра утром целиком быть в моем распоряжении?
- Конечно. Для уточнения - я могу перегнать яхту в соседний поселок?
- Перегоняй куда хочешь. Главное, чтобы послезавтра утром ты подошел к крейсеру.
Естественно, все это время мы будем поддерживать постоянную радиосвязь.
- Понял, Виктор Александрович.
- Все. Лечу на "Хаджибей". В связи с последними событиями продажа крейсера
приостановлена, у меня в кармане лежат нужные документы. Кроме того, у меня на
"Хаджибее" есть небольшой личный интерес.
- Личный интерес? У вас?
- У меня. Не догадываешься?
- Подождите... Капитан третьего ранга Лапик?
- Точно. Он сейчас там. Все, Юра! - Гущин тронул его за шею. - Послезавтра на
"Хаджибее", договорились?
- Договорились...
Гущин подошел к трапу, взявшись за скобу, поднялся, исчез в проеме. Дверь тут же
закрылась, вертолет, оторвавшись от земли, развернулся по дуге - и ушел к горизонту.
Глава 16
Морские часы в радиорубке показывали три часа ночи с минутами. Наблюдая за
радистом, отбивающим морзянку, Лапик вдруг сказал:
- Стоп.
Отпустив ключ-пилу, старшина посмотрел на него.
- Как стоп? А связь?
- Переходи на УКВ. Вызови их голосом. Когда ответят, дай мне микрофон.
- Товарищ капитан третьего ранга... Нас же сразу засекут.
- Плевать. Теперь это уже не имеет значения. Вызывай, тебе сказали.
Дождавшись, пока старшина свяжется с обоими катерами, Лапик взял микрофон. Спросил
у радиста одного из катеров:
- Что на катере?
- Пока ничего. Ищем.
- Их нет?
- Пока нет.
- Хорошо. Будьте на связи. - Перешел на волну второго катера: - Что у вас?
- Не знаю, - ответил радист.
- То есть как не знаешь? Вы нашли их?
- Нашли. По-моему, у нас полундра.
- Полундра? Что за черт?
- Я только что слышал шесть взрывов и выстрелы из "узи". Только что на берег
опустился вертолет.
Лапик вытер со лба пот. Посмотрел на сидящего рядом старшину.
- Какой еще вертолет?
- Не знаю. По виду наш, русский, морского базирования.
- Сколько сейчас человек на катере?
- Я один.
- Черт... - Лапик снова посмотрел на радиста. - У вас есть связь с теми, кто ушел?
- Нет. Я все время их вызываю. Молчат.
- Хорошо... - Посидел, пытаясь понять, что делать. - Хорошо. Передаю микрофон
радисту, держите связь с ним. И попробуйте еще раз связаться с теми, кто ушел.
- Понял.
Передав микрофон старшине, 'сказал:
- Черт... Глаза слипаются. Пойду хоть немного придавлю.
- Конечно, пойдите поспите.
- Сможете держать с ними связь?
- Нет проблем, товарищ капитан третьего ранга. Отдыхайте.
- Пойду. Будет авральное сообщение - звоните мне в каюту.
- Есть, товарищ капитан третьего ранга. Спустившись на верхнюю палубу, подошел к
трапу. Вахтенный старшина из палубной команды, навалившись на леер, дремал стоя. Тронул
старшину за плечо:
- Мартынов... Эй, Мартынов...
Встряхнувшись, старшина выпрямился. Посмотрел сонными глазами:
- Товарищ капитан третьего ранга... Простите... Сон взял...
- Понимаю... Кто вас сменяет?
- Нигматуллин, товарищ капитан третьего ранга.
- Нигматуллин...
- Д-да... - Старшина виновато моргал.
- Вот что, Мартынов: идите-ка вы спать.
- Спать?
- Да. А я постою. Мне все равно не спится. Да и Нигматуллин скоро подойдет.
Не верящий своему счастью Мартынов несколько секунд всматривался в него. Наконец
выдохнул:
- Спасибо, товарищ капитан третьего ранга... Честно говоря, намотался за день...
- Постойте, Мартынов... Боцманская каптерка, ближняя, сейчас открыта?
- Открыта. Мы ее никогда не закрываем. Там брать нечего.
- Хорошо, идите. Я постою.
- Спасибо, товарищ капитан третьего ранга... Подождал, пока Мартынов скроется в
темноте, и быстро пошел к себе в каюту.
В каюте взял сумку, сунул в нее две рубашки, костюм, туфли, носки, несколько галстуков,
зубную щетку, бритву. Открыв сейф, достал оттуда все, что там было: сложенные пачками
деньги, шифровальные коды, инструкции, служебные и собственные документы. Отложив одну
пачку со стодолларовыми банкнотами, спрятал все остальные деньги вместе с документами в
водонепроницаемый пакет и тоже положил в сумку. Потушил в каюте свет, вышел.
Спустившись на палубу, сразу зашел в боцманскую каптерку, включил свет. Взял стоящий в
углу понтонный плотик и легкое алюминиевое весло, вынес их на палубу. Выключив свет и
закрыв дверь каптерки, подтащил плотик и весло к трапу. Освободив конец брючного ремня,
пропустил его через ручки сумки и застегнул ремень снова. Подумал: волнения на рейде нет, но
так надежней. Навьючив на себя плотик и взяв весло, спустился вниз. Прислушался.
Кругом, если не считать слабого плеска волны, стояла тишина. Огражденное волноломом
море ближе к порту смиря-лось, было ровным и спокойным. Прикинул - до причалов с еле
видными редкими огнями наверняка меньше мили. Час спокойной гребли на плотике - и он
там.
Осторожно ступил на плотик, оттолкнулся веслом и, встав на одно колено, начал грести.
Работая веслом, изредка оглядывался на крейсер. Корабль постепенно отдалялся. Вскоре
вообще скрылся в темноте, были видны только рейдовые огни.
Греб он хорошо, к причалам подошел быстро, за сорок минут. Причал был высоким,
пришлось долго искать в темноте место, где можно было выбраться наверх. Наконец нашел -
на причал в этом месте можно было подняться по вделанным в цемент стальным скобам.
Бросив весло в воду, взялся за скобы. Поставил ногу на металлическую ступеньку,
обернулся, чтобы посмотреть на плотик, еле видимый в темноте. Плотик, покачиваясь, уплывал
все дальше и дальше.
Еще поднимаясь наверх, мысленно похвалил себя. Наверху, над рейдом, возник,
постепенно приближаясь, звук вертолета. Понять, где точно сейчас находится вертолет, а где
крейсер, он не смог. Лишь обернувшись, увидел в небе огни, которые медленно опускались
где-то в центре рейда. Вскоре огни исчезли, еще через несколько минут стих звук моторов.
Посмотрел на часы - начало пятого. Сняв форму и белье, надел свежую рубашку,
костюм, новые носки, туфли-мокасины, повязал галстук. Переложил из кителя в один карман
пиджака пистолет, в другой - бумажник. Достав из лежащего в сумке пакета заграничный
паспорт, сунул его во внутренний карман. Форму, китель, фуражку, брюки, белье бросил в
воду. Застегнув сумку, перебросил ее через плечо и шагнул в темноту.
Он знал, сейчас для него главное - успеть скорее выбраться из Чахбехара. Для этого
лучше выйти из порта незамеченным. Пока еще не начало светать, сделать это было легко.
Он шел, внимательно приглядываясь, стараясь избегать освещенных мест. Все же у
выхода из порта ему пришлось пересечь место, освещенное двумя фонарями. Окна стоящей у
ворот порта будки тоже были освещены. Подойдя, заглянул в окно - на столе, половину
которого занимал коммутатор телефонной связи, положив голову на руки, спал человек.
Выйдя за ворота порта, остановился. Небольшая площадь, если не считать двух
припаркованных у ворот старых микроавтобусов, была пуста. Никаких следов такси.
Вернувшись к воротам, постучал в окно. Человек у стола продолжал спать. Все же в конце
концов после его настойчивых стуков по стеклу он поднял голову. Увидев за стеклом Ла-пика,
встал, вышел на улицу.
На человеке была форма цвета хаки и фуражка с якорем. Посмотрев на часы, он что-то
недовольно спросил на фарси.
- Понимаете по-английски? - сказал в ответ Лапик.
- Понимаю.
- Хотите заработать?
- Конечно. Только смотря за что. И сколько.
- Я заплачу хорошо, если вы мне поможете.
- Смотря в чем должна будет заключаться помощь. Что вам нужно?
- Аэропорт. У вас здесь есть аэропорт?
- Есть.
- Я могу улететь из него в Тегеран?
- В Тегеран нет. Из нашего аэропорта летает раз в неделю самолет в Бендер-Аббас.
- И все?
- И все.
- Когда он полетит - сейчас?
- Послезавтра.
- Что, других самолетов у вас совсем нет? Внимательно осмотрев Лапика, человек
поправил фуражку.
- Почему нет. Есть служебные.
- Что значит - служебные?
- Самолеты метеослужбы и сельскохозяйственной авиации.
- Вы можете связаться с пилотом какого-нибудь из этих самолетов? И попросить, чтобы
он доставил меня в Тегеран?
- Мистер, в Тегеран он вас в любом случае не доставит. Не хватит горючего.
- Хорошо, не в Тегеран, в какой-то город, из которого можно долететь до Тегерана?
- Дайте подумать... - Человек помолчал. - Шираз вас Устроит?
- Меня устроит все, лишь бы я мог долететь до Тегерана.
- Тогда Шираз.
- Сколько отсюда лета до Шираза?
- Часа три.
- А от Шираза до Тегерана?
- Тоже часа три.
- Аэропорт далеко отсюда?
- На машине минут двадцать.
- Хорошо, вы можете договориться с пилотом? Человек усмехнулся:
- Мистер, в принципе я могу все. Но без денег делать ничего не буду.
- Я понимаю. Сколько вы хотите за то, чтобы поговорить с пилотом?
- Это зависит от того, чем вы будете платить.
- Долларами.
- Долларами... - Человек помолчал. - Пятьдесят долларов.
- Я дам вам пятьдесят - сразу, вперед. И, если вы договоритесь, добавлю еще пятьдесят,
но только после того, как сяду в самолет. Устроит?
- Нет. После того как вы сядете в самолет, вы дадите мне сто.
Сделав вид, что колеблется, Лапик наконец кивнул:
- Хорошо. Где вы будете связываться с пилотом?
- Здесь. Заходите со мной в будку.
После того как они вошли в будку, человек вопросительно посмотрел на него. Достав
бумажник, Лапик пр
...Закладка в соц.сетях
