Жанр: Боевик
Миллиард долларов наличными
...цать минут девятого. Время есть. Тем более что главное,
что он должен был сделать, он сделал.
Услышав звонок телефона, Петр Николаевич Петраков поморщился. Он сидел в кресле, в
холле у себя на даче, и без всякого интереса смотрел телевизор. Но именно оно, это бездумное
созерцание двигающихся по экрану теней, было сейчас единственным, что могло его
успокоить. Он уже устал от лихорадочных размышлений, что делать. Он должен был просто
посидеть. Посидеть без всякой цели. Посидеть и расслабиться.
Раньше он считал, что совершенное на него покушение и смерть жены - самое худшее и
самое страшное, что когда-либо могло произойти в его жизни. Но то, что произошло сегодня,
было, как он прекрасно понимал, еще страшней. После того как несколько офицеров ГРУ
привезли сегодня утром на самолете из Ирана его сына, тут же поместив его под домашний
арест, он отчетливо понимал: с этого момента он повис над пропастью. И, по здравом
размышлении, спасти его от падения в эту пропасть не сможет теперь никто и ничто.
Телефон продолжал звонить. Это был прямой телефон, который знали немногие. Но
именно поэтому Петр Николаевич не хотел снимать трубку. Сообщить, что он уже летит в
пропасть, ему могли именно по этому телефону.
Наконец, выругавшись про себя, снял трубку:
- Да?
Определить, кому принадлежит прозвучавший в трубке голос, он сразу не смог. Но голос
этот он наверняка знал:
- Петр Николаевич?
- Да, это я. Кто говорит?
- Петр Николаевич, это я, Володя Лапик.
Капитана третьего ранга Лапика, много лет связанного по службе с его сыном, Петраков
отлично знал. Лапик был вхож в их семью, его очень любила покойная первая жена. Да и сам
Петраков ценил этого расторопного и явно незаурядного человека.
Помолчав, Петраков переспросил:
- Володя Лапик?
- Да. Мне обязательно нужно с вами срочно встретиться. И поговорить.
- Но... - Помолчал. - Но вы же... Вас не должно быть в Москве.
- Петр Николаевич, я в Москве. Нам с вами нужно срочно встретиться и поговорить. От
этого зависит все. Понимаете, все.
- Володя... - Он все еще не мог понять, как отнестись к этому звонку. - Вообще, вы
знаете, что произошло?
- Отлично знаю. Я все знаю, поэтому и звоню. Петр Николаевич, слышите - еще ничего
не потеряно.
- Ничего не потеряно?
- Да, ничего не потеряно. Все можно спасти. Все. И для всех. Но для этого мы с вами
должны немедленно встретиться. Немедленно.
Подумал: да, он летит в пропасть. И спасти его не сможет даже Лапик, человек не просто
незаурядно умный, но еще, как он знал, и расчетливый. Но сейчас ему не до рассуждений.
Конечно, звонок Лапика, его слова о том, что ничего не потеряно, - соломинка, за которую
можно ухватиться только от отчаяния. Но при всем при том он должен попытаться ухватиться
за эту соломинку. Должен. Он должен попытаться ухватиться даже за пушинку. Потому что в
пропасть сейчас летит не только он, но и его сын.
Осознав все это, сказал:
- Володя, вы где сейчас?
- Я в центре. Недалеко от ресторана "Балчуг". Если можете, подъезжайте сюда. Но
только желательно, чтобы вы подъехали один, на вашей личной машине. Без водителя. Вы
сможете?
- Не получится, Володя. В это время суток я могу выехать только на служебном "ЗИЛе".
С двумя охранниками.
- Хорошо, подъезжайте хоть так. Но быстрее.
- Где мне вас найти у "Балчуга"?
- Меня искать не нужно. Я сам найду вас. Встаньте у тротуара метрах в тридцати от
ресторана. Вашу служебную машину я знаю, ее трудно не заметить. Петр Николаевич, еще раз
говорю: ничего не потеряно. Но мы должны увидеться.
- Хорошо. Ждите, я еду.
Повесив трубку после разговора с Петраковым, Лапик тут же набрал номер, который ему
дал Рустамбек. Трубку сняли после трех гудков; голос с еле заметным кавказским акцентом
спросил:
- Вас слушают?
- Мог бы я поговорить с Тофиком?
- Я Тофик. Слушаю вас?
- Здравствуйте. Меня зовут Владимир Лапик. Ваш телефон мне дал...
- Я знаю, кто вам дал мой телефон, - быстро перебил голос. - Где вы сейчас
находитесь?
- В центре. Недалеко от "Новокузнецкой".
- Очень хорошо, это близко от меня. У вас есть мой адрес?
- Есть.
- Как скоро вы сможете быть у меня?
- Быстро, минут через десять. Мне хотелось бы, чтобы вы все подготовили к моему
приходу.
- Все уже готово. Я жду вас.
- Все же мне нужно немного подумать. Подождете?
- Конечно. Думайте.
Прикинул: путь от своей дачи до "Балчуга" у Петракова займет примерно час. Но
Петраков, конечно, не сразу сядет в машину. Значит, в его распоряжении сейчас как минимум
час десять минут.
- Хорошо, сейчас я к вам подойду.
Дом, в котором жил Тофик, находился на Солянке, сразу за мостом. Преодолев это
расстояние за восемь минут, Лапик поднялся пешком на второй этаж и позвонил в дверь. Ему
открыл молодой человек, одетый в белую рубашку с длинными рукавами и черные брюки.
Юноша был высоким, смуглым, с небольшими усиками. Улыбнувшись, сказал:
- Пожалуйста, проходите. - Обернулся: - Тофик-джан, к вам!
В двери, ведущей, как можно было понять, в гостиную, появился плотный человек
среднего роста, темноволосый, коротко остриженный, с большими залысинами. Он тоже был
одет в белую рубашку и черные брюки, но поверх рубашки был накинут стеганый атласный
жилет. При виде Лапика еле заметно улыбнулся:
- Здравствуйте, здравствуйте, дорогой... Прошу, проходите в гостиную... Хотите чаю,
кофе? Что-то выпить?
Остановившись в гостиной, Лапик покачал головой:
- Спасибо, я очень спешу. Меня зовут Владимир Лапик. Вы - Тофик?
- Да, я Тофик.
- Господин Рустамбек сказал, что вы дадите мне деньги.
- Все правильно. Сейчас я дам вам деньги. Садитесь. Можете сесть вот сюда, на диван.
Лапик сел, положив сумку на колени. Тофик покосился:
- Хотите переложить деньги в эту сумку?
- Да. Это мне было бы удобно. Думаю, они там поместятся.
- Поместятся. - Тофик посмотрел на стоящего в дверях юношу. - Джабир, деньги.
Джабир поднял лежащий в углу гостиной кейс. Положив его на стоящий перед диваном
стул, открыл крышку. Под крышкой лежали ровные пачки стодолларовых банкнот.
- Здесь восемьдесят пачек по десять тысяч долларов, - сказал Тофик. - Итого
восемьсот тысяч долларов. Пересчитайте. Заодно будете складывать в сумку.
Переложив в сумку все до одной восемьдесят пачек, Лапик посмотрел на хозяина
квартиры:
- Господин Рустамбек сказал, что вы можете помочь мне с алиби?
- Могу. Послезавтра в час дня у меня будет проездной билет на поезд Тегеран -
Москва. И договоренность с проводниками, которые в случае необходимости подтвердят, что
вы приехали в Москву именно на этом поезде. Позвоните послезавтра, я дам вам билет и
данные проводников. Кроме того, господин Рустамбек просил передать вам, что в списках
пассажиров самолета, на котором вы прилетели в Москву, вашей фамилии не будет. Кто
проверял ваши документы в Шереметьево, не помните?
- Какой-то капитан.
- Можете его описать?
- Могу, - Лапик описал внешность капитана. Тофик посмотрел на Джабира:
- Похоже, Кудрявцев? Джабир кивнул:
- Это точно Кудрявцев. Сегодня его смена.
- Тогда все в порядке. Смена капитана Кудрявцева кончается завтра утром. На работе его
не будет два дня. За это время мои люди с ним договорятся. Что-то еще?
- У вас есть машина?
- Есть.
- Вы могли бы довезти меня на ней до ресторана "Балчуг"? И постоять там со мной
немного? Я жду встречи с человеком.
- До ресторана "Балчуг"? Конечно.
- Я без машины. А садиться с такой суммой в такси опасно.
- Какой разговор. Конечно, подвезу. Джабир поведет машину, я буду сидеть рядом. Да,
Джабир?
- Конечно, Тофик-джан.
Они спустились вниз. Машина, "Жигули"-"десятка", стояла прямо у тротуара. Джабир
сел за руль, они с Тофиком разместились на заднем сиденье. Развернувшись, машина проехала
к Яузскому мосту, после него по набережной и, завернув, встала напротив "Балчуга".
- Вы сказали, вы кого-то ждете? - спросил Тофик.
- Да. Этот человек подъедет на черном "ЗИЛе", - Лапик знал, что сообщение о черном
бронированном "ЗИЛе" и его номере наверняка тут же поступит к Рустамбеку. Но это было в
его интересах.
- Хорошо, дорогой. Черный "ЗИЛ" так черный "ЗИЛ". Будем ждать.
Появления черного "ЗИЛа" Петракова, остановившегося у тротуара недалеко от входа в
"Балчуг", они прождали около двадцати минут. За это время Лапик успел перебросится с
Тофиком несколькими общими фразами. Когда машина, которую он ждал, остановилась, Тофик
спросил:
- Как понимаю, тот самый "ЗИЛ"?
- Да, Тофик, тот самый.
- Впечатляет, - Тофик протянул руку. - Желаю удачи. И запомните, Владимир: если
вам что-то понадобится, тут же звоните мне. Я всегда буду готов помочь вам.
- Спасибо, Тофик. Надеюсь, мы еще увидимся.
- Обязательно увидимся.
Взяв сумку и открыв дверь, услышал сзади:
- Идите спокойно, я прослежу.
Подойдя к "ЗИЛу", открыл заднюю дверь. Сказал сидящему в изолированном отсеке
Петракову:
- Здравствуйте, Петр Николаевич.
- Здравствуйте, Володя. Садитесь. - После того как Лапик сел, Петраков покосился на
сумку: - Вы прямо с вещами?
- Это не вещи, Петр Николаевич. - Кивнул на сидящих за стеклом на переднем сиденье
охранников: - Они что-нибудь слышат?
- Ничего не слышат. Стекло звуконепроницаемое.
- С гарантией?
- С гарантией.
- Петр Николаевич, в сумке деньги.
- Деньги?
- Да. Здесь восемьсот тысяч долларов.
- Ого. Зачем так много?
- Сейчас объясню. Но мы должны отъехать.
- Хорошо, сейчас отъедем.
"ЗИЛ" по указанию Петракова остановился там, где ему посоветовал Лапик, - недалеко
от ресторана "Яр", на большой асфальтовой площадке перед универмагом. Сейчас, к ночи,
здесь, кроме "ЗИЛа", стояли всего три машины.
Петраков посмотрел на Лапика:
- Слушаю, Володя?
- Петр Николаевич, Леонид Петрович сейчас ведь находится у себя в квартире?
- Да, у себя в квартире. Под домашним арестом.
- Не знаете, его допрашивали?
- Леонида? Не знаю. По-моему, нет. Думаю, пока, до предъявления обвинения, его
допрашивать не будут.
- Значит, ему еще не предъявили обвинения? - Нет.
- Как вы думаете, его телефон прослушивается?
- Прослушивается ли его телефон? - Петраков пожал плечами. - Трудно сказать. К
чему вы это?
- К тому, что вы должны как-то дать ему понять, что все будет в порядке. Причем как
можно скорей. Сообщите ему, что, пока он не переговорит с вами, он никому ничего не должен
говорить. Ни слова. Это очень важно. А с вами, после того как вы узнаете все, что я вам скажу,
он должен успеть поговорить до завтрашнего утра.
- Подождите, Володя. Сначала объясните - что вы мне скажете?
- Я вам скажу, что все в порядке. Все, от и до.
- Почему вы считаете, что все будет в порядке?
- Сейчас объясню. Вы ведь помните, перед началом перехода был организован визит на
крейсер контр-адмирала Сабатеева?
- Прекрасно помню. Если не ошибаюсь, это была ваша идея, так ведь?
- Совершенно верно, моя.
- И что Сабатеев?
- Петр Николаевич, на этом визите Сабатеева сейчас зациклено все. Он, этот визит,
спасет всех. И в первую очередь он спасет Леонида Петровича и, простите, вас. Вашу честь,
ваше достоинство, ваше положение в стране.
- Подождите, Володя, подождите. Что-то я не очень пойму. Как этот визит может все
спасти?
- Так. Этот визит подтвердит всем, вышестоящему начальству, военной прокуратуре,
правительству, наконец, народу, что крейсеру "Хаджибей" Главморштабом было дано
специальное задание: проверить в походе, замаскированном под продажу списанного крейсера
на металлолом, боеготовность экипажа и вообще российских военно-морских сил. Проверить
готовность флота отразить угрозу, выстоять в экстремальных обстоятельствах. И крейсер
"Хаджибей", возглавляемый вашим сыном, эту задачу с честью выполнил.
- Подождите, подождите, Володя... Это нереально... Мы ведь не сможем ничего этого
доказать...
- Нет, мы это докажем.
- Каким образом?
- Сейчас объясню. Только не перебивайте меня, хорошо?
- Хорошо.
- Будем исходить из фактов. Строго из фактов. Что произошло? А вот что. Около месяца
тому назад из Новороссийска в направлении иранского порта Бендер-Аббас вышел
авианесущий крейсер "Хаджибей" с грузом на борту, среди которого были современные
самолеты и вертолеты, а также другое современное вооружение. В печати, однако, о наличии на
борту этого вооружения не сообщалось, наоборот, всем и всюду было объявлено, что крейсер
списан из состава действующего флота и продан Ирану на металлолом. Крейсер вышел в
дальний переход лишь с частью команды, необходимой, чтобы довести его до цели, чтобы
затем иранцы, как говорят на флоте, переплавили его на иголки. Однако - запомните это
место! - офицеры, старшины и матросы крейсера были предупреждены специально
прибывшим на крейсер представителем Главморштаба контр-адмиралом Сабатеевым, что
продажа крейсера на металлолом - лишь прикрытие. На самом деле, сообщил им Сабатеев,
крейсер будет выполнять важное задание командования ВМС. Что происходит дальше? В
Черном море крейсер спасает гибнущее российское судно, яхту "Алку", и поднимает ее на
борт. В Красном море крейсер подвергается нападению вооруженной до зубов пиратской
армады - и отбивает атаку. Наконец, в Аравийском море, поддавшись обману, командование
крейсера совершает небольшую промашку - позволяет людям, маскирующимся под
российских моряков, перегрузить вооружение на принадлежащие Мальдивам транспорты,
выдав их за суда ВМС России. Но десантники, посланные ГРУ, спасают вооружение и
возвращают его на крейсер. Есть и человек, на которого можно списать некоторые грехи. В том
числе имевшие место в Новороссийске три случая гибели агентов ГРУ. Это майор спецназа
Кулигин, погибший при странных обстоятельствах. Кулигин, объясним мы, в общем-то
профессиональный десантник, сам не замечая это, начал убивать людей без всякой видимой
цели, просто из потребности убивать. В Новороссийске он убил трех представителей ГРУ и
местного жителя Льва Грекова - только за то, что тот слишком близко от него проехал на
своей машине. В Чахбехаре он убил Довганя. Перед этим он со своими спецназовцами хотел
убить меня - да, да, меня. Но, опередив его, я, спасая секретные документы, смог покинуть
крейсер. В порту меня ограбили, отняли пистолет, сорвали форму. Тем не менее документы я не
отдал, смог на самолете метеослужбы добраться до Тегерана, где сел на поезд. Поезд этот
прибудет в Москву завтра. Понимаете суть истории?
- Понимаю. Насколько я знаю, вместе с Кулигиным погибло еще несколько
спецназовцев.
- Ну вот видите... Теперь ответьте: пропало ли хоть что-то из вооружения, которое нес
на своем борту "Хаджибей"?
- Но, Володя...
- Петр Николаевич, я прошу ответить: пропало ли хоть что-то из вооружения?
- Нет.
- Вот именно. Пострадал ли хоть на йоту сам крейсер?
- Нет.
- Петр Николаевич, что же тогда получается? Что крейсер выполнил задание?
- Подождите, Володя... Подождите... Есть множество нестыковок...
- Например?
- Например, десантники ГРУ, высадившиеся на транспорты. ГРУ сделало это само по
себе, без всякого Сабатеева.
- Подождите, Петр Николаевич. Не трогайте пока Сабатеева. У него была своя роль, и
эту роль он прекрасно сыграл. Мы должны только задокументировать то, что он сделал, - и
все. Вы говорите, ГРУ высадило десант на транспорты само по себе?
- Конечно, само по себе.
- Так задание "Хаджибею" было дано в том числе и для того, чтобы проверить
деятельность ГРУ. И ГРУ эту проверку прошло, захватив транспорты. Если мы покажем
документы, из которых будет явствовать, что Главморштаб, следивший за операцией, в случае,
если бы ГРУ прозевало транспорты, обязательно послал бы на эти транспорты собственную
штурмовую группу, - к нам не будет никаких претензий.
- Но где мы достанем такие документы?
- Мы достанем их с помощью вашего авторитета. Который будет подкреплен вот
этим. - Лапик чуть приподнял сумку. - Вы ведь знаете вице-адмирала Симутенкова? Из
Главморштаба? Первый документ, о спецзадании, датированный месяц тому назад, подпишет
он.
- Симутенков на это не пойдет.
- Пойдет. Он ведь уже позволил полгода назад перевести на свой счет двести тысяч
долларов.
- Да? Я этого не знал.
- Теперь знаете. А сейчас, когда Симутенков получит в виде задатка, сразу пятьсот тысяч
наличными, ему ничего не останется, как подписать документ.
- Подождите, Володя... - Петраков помолчал. - Силы небесные... Неужели все это в
самом деле может получиться?
- Что значит - "может", Петр Николаевич? Все обязательно получится. Просто все это
нужно успеть сделать до утра. И предупредить вашего сына, чтобы он не вздумал до утра
что-то кому-то сболтнуть.
Петраков вдруг ощутил прилив энергии. Все, что говорит ему Лапик, вполне реально.
Ведь, по сути, нужно сделать самую малость - оформить несколько документов задним
числом. Самое же главное, он понимал: идея, только что сообщенная ему Лапиком, должна в
принципе устроить всех. Абсолютно всех. Министерство обороны, Главморштаб, военную
прокуратуру. Даже ГРУ. Идея ведь в том, что никому ничего на самом деле не было продано.
Все осталось на месте.
Он сидел, не веря сам себе. Пропасть, сегодня утром открывшаяся перед ним, исчезла. Все
оставалось так, как было. Может быть, даже лучше. Помолчав, спросил:
- А что скажет Талаяти? Он ведь перевел нам все деньги. Все до конца.
- О Талаяти не беспокойтесь. Талаяти я беру на себя. - Да?
- Да. Так, Петр Николаевич, вы предупредите Леонида Петровича, чтобы он до утра
никому не проговорился?
Тот сказал мягко:
- Володя, вы отлично знаете Леонида. Он никому не проговорится. И ничего никому
сбалтывать не будет.
- Все же нужно подстраховаться. Вы можете ему позвонить?
- Зачем звонить. Мы сейчас подъедем, я поднимусь к нему в квартиру и все расскажу.
- Сделать это нужно быстро. Нам нужно встретиться еще со многими людьми.
- Володя, не волнуйтесь. Мы со всеми встретимся. И все сделаем. Обещаю вам..
- Только прошу, Петр Николаевич, не забудьте - желательно, чтобы меня видело как
можно меньше людей. Сегодня в Москве меня нет. Я появлюсь здесь только послезавтра.
"Алка" подходила к рейду. Еще издали Седов увидел в бинокль: Гущин с одним из
десантников стоит у трапа "Хаджи-бея". Сказал Алле:
- У трапа на крейсере стоит сейчас Виктор Александрович Гущин. Тот самый человек, с
которым я разговаривал позавчера. Помнишь?
- Смутно, но помню. Кто это?
- Мой непосредственный начальник. - Помолчал. - Представляю, как ты меня
ненавидишь.
- Ненавижу?
- Да, узнав, что у меня есть непосредственный начальник. Не глядя на него, спросила:
- Думаешь, у меня есть причина для ненависти?
- Ну... все ведь становится понятным.
- Что - все?
- Зачем я появился на яхте.
- Зачем ты появился на яхте, я поняла задолго до сегодняшнего дня.
- Интересно.
- Ничего интересного. Думаешь, это трудно было понять?
- Что - это на тебя никак не повлияло?
- Не повлияло - в каком смысле?
- Ну... мы же с тобой говорили друг другу что-то. О чувствах. И потом, кое-что
произошло этой ночью. Между нами.
- А для тебя разве это важно? То, что мы говорили о чувствах? И то, что произошло
между нами этой ночью?
- Очень важно.
Она ничего не ответила. Яхта приближалась к "Хаджибею", лица людей на палубе давно
уже можно было различить без бинокля. Наконец, закрутив штурвал, чтобы вписаться в
разворот к трапу, сказала:
- Юра, на чувства такие вещи не влияют.
- По-моему, наоборот, влияют.
- Не влияют. Чувство, оно такое, оно или есть, или его нет.
- Так оно, это чувство, у тебя есть?
- Прекрасно знаешь, что есть.
- Значит, мы с тобой объяснились.
- Мы с тобой давно объяснились. Только толку мало.
- Почему?
- Потому что все равно это ничего не даст. Он не удержался, тронул ее за плечо:
- Алла... Не даст - почему?
- Юра, не трогай меня. Я ведь реагирую.
- Хорошо, - он убрал руку.
- Не даст, и все. И давай не будем больше об этом говорить.
- Раз не хочешь - не будем.
Они замолчали - до момента, пока яхта не подошла к трапу. После того как они
поднялись наверх, Гущина у трапа уже не было. Остановившись, Алла сказала:
- Я хотела бы увидеть Глеба. Сразу.
- Хорошо. Ты можешь подождать пять минут? Я разыщу Виктора Александровича и тут
же вернусь.
- Не забудь сказать насчет похорон. Что мы хотим похоронить Глеба в море.
- Хорошо.
Двинувшись к главной надстройке, увидел Паламарчука, которому так успешно удалось
сыграть в бухте Барахтае роль милиционера. Помощник Гущина улыбнулся:
- Здравствуйте. Если вы ищете Виктора Александровича - он в главной надстройке, в
первой каюте справа. Он ждет вас.
- Спасибо.
Каюта, в которую он вошел, была небольшой; кроме койки, здесь стояли только
принайтовленные к переборкам и палубе рабочий стол и кресло. Сидящий в кресле Гущин
кивнул:
- Садись.
- Виктор Александрович, я скоро вернусь, и мы с вами поговорим капитально. Но тут
такое дело - Алла хочет проститься с Довганем. Я хотел бы ее проводить. Сами понимаете...
- Понимаю, Юра. Конечно, пойди с Аллой. Он лежит в медсанчасти. Пойдите проститесь
с ним. Я буду здесь.
- Еще одно, Виктор Александрович. Алла хотела бы похоронить Довганя в море.
Родственников у него нет, Алла - единственный близкий ему человек. Как вы?
- Я не возражаю. Считаю, она имеет право решать, где его похоронить. Да и сам я
считаю, что похоронить его в море - единственно разумное решение.
- Тогда, Виктор Александрович, я скоро вернусь.
- Давай. Буду ждать.
Вернувшись к Алле, Седов провел ее в медсанчасть. Сказал сидящему у входа десантнику:
- Мы хотим проститься с погибшим.
- Пожалуйста. - Десантник открыл дверь в соседнюю каюту. - Вот здесь.
Глеб лежал на медицинской каталке в центре, накрытый синей простыней. Подойдя, Алла
откинула простыню. Сказала, не поворачиваясь:
- Я хотела бы побыть с ним одна.
Седов вышел. Десантника в медсанчасти уже не было, он ушел, видимо, решив не мешать.
Алла вышла минут через пять. Постояла у открытого иллюминатора. Повернулась:
- Я сейчас схожу на яхте на берег, куплю цветы. Схожу одна. Я хочу это сделать одна.
Тебе ведь, наверное, нужно поговорить с Виктором Александровичем?
- Нужно.
- Поговорите. А я пока куплю цветы. А когда вернусь, мы с тобой выйдем с Глебом в
море. И похороним его. Проводишь меня до трапа?
- Конечно. Остановившись у трапа, сказала:
- Знаешь, я передумала - насчет этого миллиона.
- Передумала?
- Да. Я хочу его положить на свой счет. Причем прямо сейчас. Здесь, в Чахбехаре.
- У тебя это получится? У тебя есть счет?
- Счет у меня есть. Даже если бы не было - положить миллион долларов в банк у меня
везде получится. Только хочу предупредить: то, что я положу этот миллион на свой счет, не
будет означать, что я возьму его себе. Просто, если я сейчас, именно сейчас положу эти деньги
на свой счет, они будут сохраннее. Ну, а потом... Потом я или мы с тобой вместе решим, что
делать с этими деньгами. Ты не против?
- Нет, не против.
- Тогда все. Поможешь отдать швартов?
- Конечно.
Спустившись вниз, он подождал, пока Алла перейдет на яхту, - и, отвязав швартовый
конец, бросил его на палубу. Яхта, отойдя от борта крейсера, ушла к береговым причалам.
Вернувшись в каюту к Гущину, сказал:
- Все, Виктор Александрович. Я готов к разговору.
- Садись.
- А вы?
- Я постою, насиделся сегодня. Успел исписать с утра горы бумаг.
- Что так?
- А... - Гущин махнул рукой. - Садись, в ногах правды нет.
Подождав, пока Седов сядет, сказал, глядя в иллюминатор:
- Плохо дело, Юра.
- Что случилось?
- Случилось то, что мы теперь получаемся чуть ли не виноватыми.
- То есть как - чуть ли не виноватыми?
- Так. Только что мне из Москвы радировали о трех объяснительных докладных одного
и того же содержания. Эти докладные поступили сегодня из Главморштаба к нам в ГРУ, а
также в приемную министра обороны и в военную прокуратуру. Все три докладные касаются
Петракова.
- Леонида? Командира крейсера?
- Да. В этих докладных объясняется, что переход "Хаджи-бея" из Новороссийска в
Аравийское море на самом деле был заранее запланированным секретным боевым учением с
целью проверить готовность личного состава нести морскую службу в экстремальных
условиях. Которую крейсер и его экипаж с честью выдержали. Поэтому задержание Петракова
и его препровождение в Москву были ошибкой.
- Что? Но, Виктор Александрович... Это же фальшак - насчет учения. Явный фальшак.
- Ты уверен?
- Конечно. Абсолютно уверен.
- Почему?
- Да по всему.
- Скажи хоть один факт.
- Пожалуйста. Убийство трех агентов ГРУ в Новороссийске - это что, тоже
военно-тренировочное задание?
- Во-первых, доказательств, что кто-то из экипажа крейсера причастен к этим убийствам,
ни у нас с тобой, ни у кого-то еще нет. Затем - ты, лично ты, имеешь свое мнение, подозрение,
что угодно, по этому поводу? Кто, по-твоему, убивал этих людей?
- Ну... точных подозрений у меня нет. Но мне кажется, во всех трех убийствах так или
иначе замешан Кулигин.
- Вот-вот. А ты знаешь, что Кулигин перед самым выходом в море убил еще одного
человека? Жителя Новороссийска, некоего Льва Грекова, по кличке Грек?
- Я знаю, что меня самого из-за этого Грекова чуть не убили.
- Вот-вот. Всякое лыко в строку.
- В какую строку?
- В такую. Теперь, когда Кулигин мертв, на него будут списывать все грехи. Подоплека,
которой будет все объясняться - мол, убийства стали для Кулигина потребностью. Ему было
все равно, кого убивать, лишь бы убивать. Он убил трех наших людей, убил Грекова, убил
Довганя.
- Я ведь не успел вам сказать, что Кулигин поставил тайком на яхту мину, чтобы, когда
"Алка" выйдет в море, взорвать ее вместе с Довганем, Аллой и мной. Но я эту мину нашел.
- Вот видишь. Какие еще факты, опровергающие поданные сегодня докладные, ты
можешь припомнить?
- Пожалуйста. Перегрузка самолетов, вертолетов и прочего вооружения на транспорты,
приписанные к Мальдивским островам.
- Это произошло, как явствует из докладной, вследствие происков врагов, а также легкой
промашки командования крейсера, поддавшегося на фальшивые документы. Но промашка была
вовремя исправлена нами, доблестными работниками ГРУ. Зато налет катеров, пытавшихся
...Закладка в соц.сетях
