Жанр: Боевик
Победный ветер, ясный день 1-2.
...Бычье Сердце резко переключился на
вполне благостные, густо заросшие
кувшинками, пасленом и резедой vulgaris мысли о таком же благостном и
безупречном с точки зрения сексуальной
ориентации убийстве Романа Валевского, после чего спланировал на мужественнопрошлогоднюю,
без всякого подвоха,
смерть Вадима Антропшина. Тут-то его и поджидала неожиданность: покойный яхтсмен
предстал перед незатейливым
Антохиным воображением в ореоле снастей, шкотиков и парусов, отдаленно
напоминающих китайские переносные ширмы;
со спасательным жилетом, надетым на обветренный тельник. И этот тельник... Этот
тельник сразу же напомнил ему...
Сразу же напомнил... Вот ч-черт, он напомнил Антохе престарелую рэпершу
Натика!
Дражайшую мамочку гнуснеца Лу Мартина.
Да, именно так.
А потом из широких штанин Натика вывалился и сам Лу. Лукавый хлыщ,
извращенец, самая подходящая
кандидатура на роль рваной грелки для сэра Элтона Джона... Круговорот дерьма в
природе, ничего не скажешь. За что
боролись, на то и напоролись.
Здра-а-авствуйте, девочки!..
Бычье Сердце бессильно выругался про себя. С такими гнилозубыми
ассоциациями недолго и в психушку угодить.
Кыш, голубиная стая, кыш!
Но прогнать тщедушный призрак Лу Мартина удалось только с третьей
попытки: первые две, ознаменовавшиеся
зуботычиной и хуком в скулу, бесславно провалились. Потеряв всякое терпение,
Бычье Сердце отшвырнул стул и принялся
колотиться дурной башкой в тонкую стену кабинета.
Полегчало не сразу, но полегчало: Лу Мартин - с вещичками-на-выход -
наконец-то убрался из воспаленных
извилин майора Сиверса. А вместо фантомного Лу в дверном проеме кабинета
нарисовался вполне реальный череп.
Череп был гладко выбрит и принадлежал оперу Рамилю Рамазанову,
сентиментальному татарину со слегка
косящими глазами дамского угодника и вероломной бороденкой Чингисхана.
- Ты чего это? - спросил Рамазанов.
- Ору тебе, ору, не слышишь, что ли? - тотчас же выкрутился Бычье
Сердце, на секунду и сам удивившийся этой
своей лихости.
Постыдная тайна (а, как ни крути, Лу Мартин уже успел стать его
постыдной тайной) сделала простодушного
майора не в меру изворотливым.
- И чего орешь? - Сонные зрачки Рамазанова демонстративно не хотели
замечать благоприобретенной
сиверсовской изворотливости.
- Дело есть. Поможешь по дружбе?
Рамазановская дружба была товаром сомнительным и к тому же -
скоропортящимся, и к тому же - измерялась в
декалитрах: за мелкие и крупные услуги сослуживцам не правильный татарин
Рамазанов брал водкой. И не просто водкой, а
дорогим матово-импортным "Абсолютом". Бычье Сердце сильно подозревал, что
запасов "Абсолюта" у ушлого Рамиля
скопилось на несколько бутлегерских войн: уж слишком часто к нему обращались за
информацией конфиденциального
характера. В отделах ходили мутные слухи о некоей мифической картотеке
Рамазанова, в которой были собраны x-files на
всех и вся. И если покопаться, то там наверняка можно было бы отрыть компромат
не только на всех начальников жэков,
депутатов Законодательного собрания и отцов города, но и на Иисуса Христа и
примкнувших к нему апостолов.
- Дубль два, - промямлил Рамазанов.
"Дубль два" на рамазановском жаргоне означало две бутылки "Абсолюта".
- Идет, - легко согласился Бычье Сердце.
- Кто тебя интересует?
- Неплох Владимир Евгеньевич.
- У нас проходил?
- Нет...
Это была чистая правда: ни в каких трениях с законом таинственный
Неплох В. Е. замечен не был, более того,
человека с такой жизнеутверждающей фамилией, казалось, вовсе не существовало. Во
всяком случае, все запросы майора
Сиверса так и остались без положительного ответа. Неплох В. Е. оказался
фантомом, Казанский собор тебе в зад, чертов Лу,
убедительно ты соврал, ничего не скажешь. Вопрос только в том, случайно или
нарочно ты это сделал...
- Хорошая фамилия, - походя заметил татарин.
- Неплохая, - опять легко согласился майор. - Так сколько тебе
понадобится времени?
- А что, срочно надо?
- Срочно. - Бычье Сердце вздохнул: за чертову срочность чертов Рамиль
брал по двойному тарифу.
- Сегодня вечером, и то - тебе как другу. Дубль три.
Это была хорошая скидка, и Бычье Сердце оценил красоту жеста.
Еще больше он оценил информацию, которая приплыла к нему в руки,
освободившиеся от груза трех бутылок
"Абсолюта". Впрочем, самым ценным в ней было то, что Неплох В. Е. и в самом деле
существовал. И даже какое-то время
числился в руководителях небольшой, но довольно процветающей фирмы, которая
занималась оборудованием яхт,
продажей спортивных судов и снаряжения для дайвинга. Фирма называлась вполне
подходяще и даже романтично -
"Солинг", что не помешало ей самым примитивным образом развалиться и уйти в
небытие вместе со своим горедиректором
господином Неплохом. После того как "Солинг" прекратил свое
существование, с горизонта исчез и сам
Владимир Евгеньевич. Из города он испарился, как кучевое облако в летний
полдень, да так больше нигде и не всплыл,
даром что был крупным специалистом по дайвингу. Во всяком случае, в акватории
Российской Федерации его следов
обнаружено не было.
К информации, выуженной из Рамиля Рамазанова за три бутылки "Абсолюта",
прилагались также бесполезные
реквизиты разоренной фирмы и стоящая особняком визитка с довольно изысканными
контурами яхты. Визитка эта
привела Бычье Сердце в такое возбуждение, что он отпустил в адрес татарского
мага и кудесника нечленораздельный
возглас: "Уй, шайтан, маладца, маладца".
И тотчас же забыл о нем.
В визитке значилось три телефона: один совпадал с телефоном почившего в
бозе "Солинга", другой был давно
отключенным мобильным. А третий... К третьему прилепилось обнадеживающее "дом".
"Дом" - телефон начинался на
тройку, из чего Бычье Сердце сделал вывод, что в свое время господин Неплох
обитал в центре города. Сама же фирма,
исходя из реквизитов, располагалась на Крестовском острове, на задворках
набережной Мартынова, в непосредственной
близости от городского яхт-клуба.
Городской яхт-клуб, надо же!
Здра-авствуйте, дева-ачки!..
Бычье Сердце поморщился и откинулся на стуле с такой экспрессией, что
его спинка предательски затрещала. А все
потому, что с цитаделью швертов и килей у майора Сиверса были связаны не самые
приятные воспоминания: не далее как в
начале прошлого лета он получил от снобистского запарусиненного клубешника
переходящий вымпел в виде "глухаря".
Яхт-клубовский "глухарь" попал к Сиверсу в самом непрезентабельном
виде, ничего другого ожидать от трупа с
отрезанной головой и кистями рук не приходилось. Тело, прибитое водой к одному
из пирсов, было обнаружено сторожем
яхт-клуба, он же и заявил о страшной находке в компетентные органы. Компетентные
же органы отправили на отлов
"глухаря" майора Сиверса со товарищи. И даже беглого взгляда на размокшее и
вздувшееся, как печенюшка, тело Бычьему
Сердцу хватило, чтобы вынести свой неизменный для таких случаев вердикт:
"Здравствуйте, девочки!"
При жизни тело было мужчиной средних лет, с едва наметившимся брюшком и
классическим шрамом от
аппендицита. Никаких особых примет, кроме пресловутого шрама, на теле не
нашлось, да и одежда была безликодемократичной:
джинсы "Lee", подпоясанные ремнем с тем же лейблом, шелковая
майчонка и такие же шелковые носки
белого цвета. Туфли и рубашка отсутствовали: очевидно, их, постигла участь
головы и кистей. Экспертиза показала, что
труп пробыл в воде не менее недели и что перед смертью покойный хорошо и плотно
поужинал (позавтракал, пообедал).
Ничем другим эксперты утешить Бычье Сердце не могли, а недостающие фрагменты
тела найдены так и не были. Ремень и
джинсы тоже не привнесли ничего нового в вялотекущее дело: таких ремней и штанов
завались в каждом уважающем себя
джинсовом магазинчике, коих в городе - как собак нерезаных. Разве что
полустертый мазок белой масляной краски на
левом бедре. Но на этом индивидуальность джинсов "глухаря" начиналась и
заканчивалась.
Ничего не дал и оперативно проведенный опрос персонала яхт-клуба и его
членов. Так же плохо монтировались с
безголовым трупом и заявления о пропавших без вести: ни под одно из описаний, ни
под одно из опознаний труп не
подходил. Единственной стоящей уликой мог оказаться сильно пострадавший от воды
листок с кропотливо
восстановленными остатками цифр - 34587698. Мог - но не оказался. Проклятые
цифры просто не к чему было присобачить,
они рядились в любые личины и откровенно глумились над операми. И,
проколотившись над висяком контрольные
несколько недель, майор Сивере с тяжелым сердцем сдал дело о яхт-клубовском
трупе в архив. И постарался забыть о нем.
И дал себе клятву никогда впредь не приближаться к обители яхт на
пушечный выстрел.
И вот, пожалуйста, спустя год он дважды стал клятвопреступником.
Сначала - труп Ромы Валевского в эллинге на берегу залива. А теперь
вот, правда, опосредованно, разорившаяся
фирма "Солинг".
Именно туда, в ее бывшую резиденцию, и направился Бычье Сердце на
следующее утро - с больной от ночных
кошмаров головой. Главным героем кошмаров (вернее - одного кошмара) выступил Лу
Мартин. Ипостаси проклятого
педриликана в сиверсовской ночной страшилке просто поражали воображение своим
количеством: за самое короткое время
Лу Мартин успел побыть Ликой Куницыной, полковником Соловейчиком, полузабытой и
знатно оприходованной
Сиверсом понятой из чуланчика, старинным приятелем Гурием и даже ангелом на
шпиле Петропавловки. Все эти вполне
невинные персонажи, стоило только Сиверсу приблизиться к ним, перевоплощались в
Лу Мартина и начинали приставать к
майору с непристойными предложениями. Впрочем, предложение в кошмаре Бычьего
Сердца было только одно: "Нашли
Неплоха? Давайте поищем вместе..."
И замотанный Лу Мартином майор в конце концов не выдержал и проснулся.
"Хрен тебе, - мрачно изрыгнул Бычье Сердце, поднимаясь с кровати. - С
тобой только вшей на лобке искать,
мудило!"
Будильник на прикроватной тумбочке майора показывал половину пятого, но
спать больше не хотелось.
Прокантовавшись до восьми и выдув семь чашек сомнительного растворимого кофе,
Сивере отправился на Крестовский.
Здание, на которое указывали реквизиты "Солинга", было надежно спрятано
в глубине огороженного высоким
забором двора и представляло собой почти точную копию фасада Новой Голландии:
жуткая помесь продуктового склада,
конюшен и оружейного арсенала. Подступы к арсеналу охраняли два шелудивых пса,
которые встретили появление майора
хриплым лаем. Цыкнув на зарвавшихся дворняг. Сивере прошел к зданию, снабженному
небольшими зарешеченными
бойницами и железной дверью. Справа от двери белела кнопка звонка, а чуть выше
расположилось несколько ничего не
значащих вывесок: "ИНТЕР-КОМПЬЮТЕР: МОНИТОРЫ, ПРИНТЕРЫ И КОМПЛЕКТУЮЩИЕ", "ООО
ЮПИТЕР",
"ДОМОВОЙ: товары для дома и сада". Судя по всему, это были склады вышеозначенных
фирм, ничего другого, глядя на
неприступную, как старая дева, дверь, Бычье Сердце предположить не мог. Как не
мог предположить, что прямо под
"Юпитером" его будет ожидать скромная, но полная скрытого достоинства могильная
плита: "СОЛИНГ" - все для ваших
яхт, катеров и дайвинга. Оборудование и экипировка".
Ободренный таким неожиданным поворотом дела, Бычье Сердце кашлянул в
кулак и решительно нажал на кнопку
звонка. Дверь отозвалась не сразу: поначалу в ней оживился крошечный глазок, а
потом - из-за железа - раздался чей-то
недовольный голос:
- Кого еще там черти несут?
- Милицию, - гаркнул майор и для пущей убедительности сунул в глазок
свое удостоверение.
Удостоверение, как и следовало ожидать, произвело магическое действие
на человека по ту сторону двери:
загремели замки и щеколда, и через пару секунд дверь распахнулась. И на пороге
предстал щуплый мужичонка лет
пятидесяти с гаком. На мужичонке оказался продвинутый комбинезон "Katti Sark" c
эмблемой яхты на груди, почему-то
подпоясанный шерстяным платком. И платок поменьше, болтавшийся на кадыкастой,
заросшей седой щетиной шее.
- Майор Сивере, уголовный розыск, - гаркнул Сивере, не давая мужичонке
опомниться. - А вы кто?
- Лопата, - пробормотал мужичонка, сделав круглые глаза.
- Какая такая лопата? Где?
- Лопата Семен Игнатьевич, - терпеливо пояснил мужичонка. - Сторож
местный. А что случилось-то?
- Что случилось?.,.
Бычье Сердце со всей дури ткнул пальцем в вывеску "Солинга" и перевел
взгляд на сторожа Лопату.
- Вот что меня интересует. "Солинг".
Лопата, проследив за пальцем Бычьего Сердца, пожевал бледными губами и
наконец изрек почти философскую
фразу:
- Ну-у... вы даете! Вспомнила бабка, как девкой была!..
- А что такое?
- Дык нету уж давно "Солинга" этого самого. Ни болта от них не
осталось, ни гаечки, а все туда же... идут и идут...
Прям наказание какое-то!..
- Куда идут? Кто идет?
Бычье Сердце сделал шаг вперед, а сторож, сразу оказавшийся в опасной
близости от милицейской туши,
откровенно струхнул:
- Дык это ж я так... Уже никто никуда не идет... Только первое время
все наведывались, интересовались, а теперь...
Давно затишье...
- Затишье?
- Угу... как на кладбище в будний день...
- И давно вы здесь... сторожите?
- Давненько... а что?
- И "Солинг", стало быть, помните?
Продолжая напирать на Лопату, Бычье Сердце загнал его вовнутрь здания.
Внутренности псевдоконюшни
оказались именно такими, какими и предполагал увидеть их майор: длинный, тускло
освещенный аварийными лампочками
коридор, идущий по обе стороны довольно широкой, пологой лестницы. Лестница вела
на второй этаж, а прямо под ней
располагалась небольшая каморка: очевидно, это и был блокпост сторожа Лопаты.
- Здесь обитаете, отец? - поинтересовался Бычье Сердце.
- Здесь, здесь... Не хоромы, конечно, - почему-то зарделся Лопата.
- Может, там и поговорим?
- Поговорим... Отчего бы не поговорить... Только, если вы "Солингом"
интересуетесь, сразу скажу: тут вам и
господь бог не поможет... Как разорились они, - а это, считай, больше года назад
было, - так оборудование все повывозили,
и причиндалы всякие...
- И долго вывозили?
- Ну... в один день управились...
- И это все на ваших глазах происходило?..
Финальную часть реплики Бычье Сердце произнес уже в просторной, как
филиал платяного шкафа, каморке
сторожа. Каморка, не рассчитанная на габариты майора, стала еще меньше; странно,
как в ней вообще помещались
маленький столик, пластмассовый стул, перекочевавший сюда прямиком из летнего
кафе, узкий топчан и радиоточка.
Почетное место на столике занимали кипятильник, чашка с отбитой ручкой,
сахарница и пухлый том в глянцевом
переплете: "Энциклопедия промышленного шпионажа". Мимоходом подивившись
буколическим книжным пристрастиям
Лопаты, Бычье Сердце рухнул на топчан, который тотчас же угрожающе под ним
закачался.
- На глазах?..
Лопата устроился на стуле против Бычьего Сердца и с тоской взглянул на
готовое рухнуть под тяжестью опера
ложе.
- Ну да.
- Почему - на глазах? Зачем - на глазах? Я ведь сторож-то ночной: вахту
сдал - вахту принял... С ночи ушел - все на
местах было, к ночи пришел - через сутки то есть - как и не было ничего... Один
склад их разоренный и остался... Так-то...
Говорю ж, ни болтика, ни гаечки...
- Ну да. Интересные книжки читаете, Семен Игнатьевич.
- Не моя это, - неожиданно и с харом принялся вдруг отпираться сторож.
- А чья?
- Сменщика моего... Он с прошлой ночи забыл - вот и лежит...
- Ясно. А сами что читаете?
- Что? - Невинный, не имеющий никакого отношения к "Солингу" вопрос
застал сторожа врасплох. - А ничего не
читаю. В мои годы уже ничего в голову не лезет... Отчитался я... Точку вон
слушаю... Да сплю... В мои-то годы...
Бычье Сердце прищурился и окинул Лопату испытующим взглядом. Кургузый
сторож кого-то очень сильно
напоминал майору, сильно до неприличия. Кого-то, виденного совсем недавно и
оставившего в душе Бычьего Сердца
склизкий, как тельце головастика, след. Еще секунда - и он вспомнит, кого... Еще
несколько секунд...
Но голова, совсем недавно исправно служившая хозяину, а теперь
посаженная на именной кол Лу Мартина,
подчиниться отказалась. И Бычье Сердце, вздохнув, переместил взгляд с
сомнительной физиономии сторожа на его почти
безупречный комбинезон.
И вдруг понял, что и яхта на нагрудном кармане тоже кое-что ему
напоминает. Да не "кое-что", а другую яхту. И не
просто напоминает - она является точной копией той... виденной им на визитке
главы фирмы "Солинг".
Господина Неплоха Владимира Евгеньевича.
Ну да, а эпитафия при входе гласит:
"СОЛИНГ" - все для ваших яхт, катеров и дайвинга. Оборудование и
экипировка".
Оборудование и экипировка.
Экипировка.
- Хороший у вас комбинезон, - промурлыкал Бычье Сердце. - Фирменный.
Дорогой, наверное?
- - А я почем знаю? Племянник подарил, - неожиданно взволновался
Лопата.
- Яхтсмен?
- Кто - яхтсмен?
- Племянник...
- Почему яхтсмен? На заводе он... Который турбинные лопатки
выпускает...
- Ясно.
Эх, Семен Игнатьич, бедолага, ты и представить себе не можешь, как
далек завод турбинных лопаток от дайвинга и
яхт.
И от знаменитой парусной регаты "Катти Сарк". И от фирмы "Солинг". Он -
далек, а ты - совсем близко. Как крыса
к помойке, как свинья к желудям, как мародеры к трупам...
Стоп.
Ну, конечно же, конечно же...
Теперь Бычье Сердце вспомнил, чью расплывчатую, изборожденную пороками
физиономию напоминала ему
физиономия Лопаты.
Печенкин. Василий Васильевич Печенкин, гнусный червь, успевший порыться
в плоти вещей покойного Ромыбалеруна.
И ловко выскользнувший из пальцев Бычьего Сердца. И вот теперь прямо
напротив майора сидит такой же червь,
сколопендра, мокрица, платяная вша... Сходство было столь явным, что у Бычьего
Сердца сразу же засаднили кулаки.
Совершенно беспричинно.
Никаких поводов к этому Лопата не подавал, совсем напротив, был тих,
как майский вечер, и покладист, как
кастрированный кот. Вот только дорогущий фирменный комбинезон на субтильных
плечиках Семена Игнатьича... Чертов
комбинезон не давал Бычьему Сердцу продохнуть, хотя особых поводов к
беспокойству не было.
Ну, прикупил человек шикарную прозодежду, и что? Возможно даже - все в
том же "Солинге", чтоб ему ни дна ни
покрышки...
И все же, все же...
Щегольской комбез, предназначенный для молодых, мускулистых и загорелых
плеч, шел престарелому Лопате как
корове седло. Такие вещи люди в возрасте не покупают специально, а если и
покупают - то это не Лопатин случай, на
проскочившего жизненный экватор плейбоя он не тянет. И потом... Если
присмотреться... Комбинезон сторожу явно велик,
на пару размеров больше как минимум. Но и это ничего не значит...
Так же, как и сходство с мародером Печенкиным.
Вот только... Вот только распухшие от жажды блеклой крови кулаки никак
не унять.
Чтобы не доводить себя до крайности, Бычье Сердце взял со стола
"Энциклопедию промышленного шпионажа" и
вцепился в страницы одеревеневшими пальцами.
- Главу фирмы знали? - хмуро спросил он у Лопаты, не отрывая взгляда от
первого попавшегося изображения
индуктивного датчика "Трамплин".
- Какого главу?
- Фирмы "Солинг", господина Неплоха. Владимира Евгеньевича. - Глупее
вопроса и придумать было невозможно,
и Лопата приободрился.
- Да вы что... Откуда... Я ж сторож ночной, шутите, что ли? И потом -
этих фирм здесь больше десятка будет, вы же
сами видели...
- Видел. А комбинезон вам в "Солинге" подарили? На поминки фирмы? Их
всем раздавали или только вам?
- С чего это вы, товарищ начальник? - прошипел Лопата неожиданно севшим
голосом. - Я ж говорю, племянник...
- Племянник, говоришь. - Вот оно и накатило, обычное сиверсовское
бешенство, веселое и угрожающее. - Еще раз
про племянника заикнешься - наизнанку выверну и заставлю печень собственную
сожрать, даром что ты мне в отцы
годишься...
Бычье Сердце наконец-то отлепился от созерцания "Трамплина" и
сфокусировал взгляд на стороже. Воображение у
майора, обычно неповоротливое и хромающее на обе ноги, теперь сработало четко:
физиономия Лопаты совместилась с
физиономией Печенкина и стала восхитительно открытой для удара в переносицу.
Но к крайним мерам прибегать не пришлось: Лопата оказался не таким
крепким орешком, как настоянный на
спирту Василий-сучий-потрох-Васильевич.
- Да ладно вам... - булькнул Семен Игнатьевич. - Ну взял... Забыли они
его в офисе своем... который рядом со
складом...
Там он на вешалке и висел. А вещь хорошая, добротная... Не пропадать
же... Вот, взял, для работы... Уж больше
года прошло... А вы... Пожилому человеку с утра пораньше тыкаете... Нехорошо,
товарищ начальник.
- Ладно, Семен Игнатьич... - Бычье Сердце неожиданно подмигнул сторожу
налитым кровью глазом. -
Погорячился я...
Работа нервная... Вы уж не сердитесь... И вот еще... Может, что еще
прихватили... Из офиса... мало ли...
- Да ничего там больше не было, - неуверенно начал Лопата. - Так,
бумажки какие-то, проспектики... Взял пару... с
яхтами... красивые уж очень...
- А посмотреть можно?
- Отчего ж...
- А сам офис? - сморозил глупость еще не отошедший от ненависти к
мародерам Бычье Сердце.
- Дык там все на ключи запирается...
Они только к десяти приходят. Да и фирма там другая... Давно уже...
Компьютерная, кажется...
- Ну, тогда проспекты давайте... Полистаю на досуге...
Лопата поднялся со стула и подошел к противоположной топчану стене,
которая до сих пор казалась Бычьему
Сердцу глухой. Кто бы мог подумать, что она подаст признаки жизни и за ней
окажется что-то, отдаленно напоминающее
небольшой встроенный шкаф, забитый маленькими и большими картонными коробками и
коробочками с аккуратно
присобаченными к ним бирками.
- Трофеи? - съязвил Бычье Сердце.
- Макулатура. - кротко ответил Лопата. - У нас здесь такого добра
тонны...
Но тонны добра мало интересовали Бычье Сердце. А вот бренные бумажные
останки "Солинга" - за это можно
было бы и преставиться пожилому хомяку Лопате.
Но проставляться не пришлось.
Спустя минуту Бычье Сердце получил на руки "пару проспектов"
неплоховской фирмы, едва вместившиеся в
небольшую коробку из-под масла "Valio". А спустя еще десять минут Бычье Сердце
вышел за складские ворота,
меланхолично пересек дорогу, едва не попав под колеса нахрапистой "бээмвушки" с
доской для серфинга на багажнике, и
спустился к воде.
Здесь, присев на первую попавшуюся корягу, он аккуратно снял скотч и
настежь распахнул картонные двери в
прошлое "Солинга". Ничего интересного в нем не оказалось, во всяком случае, на
предвзятый милицейский взгляд Бычьего
Сердца. Коробка и вправду была забита проспектами с шикарными яхтами, шикарными
катерами и не менее впечатляющим
снаряжением для подводного плавания. Были там и ворох бесполезных уже прайслистов
с астрономическими ценами на
плавсредства, несколько платежек, полуистлевшие ведомости по зарплате,
путеводитель по странам Юго-Восточной Азии
из широко распространенной серии "Ле Пти Фюте".
И все.
Ничего, что могло бы пролить свет на директора "Солинга", так широко
разрекламированного сволочным Лу
Мартином.
Сплюнув в воду, Бычье Сердце машинально принялся листать путеводитель:
в странах Юго-Восточной Азии он не
был никогда, их сомнительную легковесную кухню не переносил, фильмы про якудзу
"Якудза - японская мафия." терпеть
не мог, филиппинским хилерам не поверил бы и на смертном одре, про "культурную
революцию" и слыхом не слыхивал, а
цветы лотоса и сакуры могли вдохновить его разве что на крепкий послеобеденный
сон...
Тайский массаж - дело другое... Раскосые цыпочки, вот кому бы Бычье
Сердце отдался бы безраздельно, раскосые
цыпочки, похожие на...
На кого могли быть похожи миниатюрные массажистки, Бычье Сердце
додумать не успел. А все потому, что
неожиданно наткнулся на фотографию, мирно прикорнувшую на странице 134. И
принялся изучать ее, сначала просто так,
из мимолетного любопытства, а потом...
Фотография, щелкнутая мыльницей, представляла собой многофигурную
композицию на фоне замерших парусов.
Почти все ее персонажи стойко держались на среднем плане, их было человек шесть.
Вернее, не так.
Их было ровно шесть.
Четверо молодых загорелых людей - явно яхтсменов и два мужика крепенько
за сорок. Очевидно, фотограф застал
всех шестерых врасплох, самый случайный снимок из всех случайных, ничего не
скажешь. Не иначе как начало какой-то
регаты.
Или - ее окончание.
Один из мужиков - с кардинально выбритой головой - сидел за столом,
устланным бумагами, его окружали трое
яхтсменов, один из них склонился над столом и, похоже, что-то доказывал бритому.
Еще один парнишка в ветровке сидел
на корточках неподалеку от стола. Ближе всех к объективу оказался мужчина с
роскошной шевелюрой и умным волевым
лицом. Он, единственный из всех, смотрел прямо в объектив.
И улыбался.
Неизвестно, сколько Бычье Сердце просидел над карточкой, выуженной из
путеводителя. Да это было и неважно,
поскольку кое-кто на фотографии был ему знаком.
Человек, которого он никогда не видел в жизни, но о котором был
наслышан. И с матерью которого встречался не
так давно.
Калиствиния Антоновна, он до сих пор помнил это имя. А яхтсмен с
фотографии был не кем иным, как Вадимом
Антропшиным.
Бычье Сердце видел его фотографию на Сенной - такие отважные открытые
лица невозможно забыть...
Интересное кино;
Хотя, с другой стороны...
Почему бы Вадиму Антропшину не оказаться на этом снимке среди других
яхтсменов? "Солинг" занимался
оборудованием для яхт и экипировкой спортсменов, так что ничего удивительного в
этом нет, совсем напротив...
И фотография - ее можно считать подарком небес, благой вестью,
принесенной Бычьему Сердцу в клюве голубя по
фамилии Лопата. Во всяком случае, свет в конце тоннеля забрезжил... Да что там
забрезжил, он почти ослепил майора, и в
этом свете все выстроилось в логическую цепочку, на одном конце которой была
прошлогодняя смерть Вадима
Антропшина, а на другом - совсем свежая кончина Ромы-балеруна. Середина цепи
просматривалась плохо, в ней сверкало
лишь одно
...Закладка в соц.сетях
