Жанр: Боевик
Победный ветер, ясный день 1-2.
...алиби Пашке не удалось, а все потому, что
женский голос бичом хлестнул по
голосу мужскому:
- Кретин! Какое алиби? Я ничего не знала об этом, ровным счетом ничего!
- Ну ты же не будешь отрицать, что все к лучшему? Ты сохранила работу,
а могла бы пролететь со свистом. А так -
ты белая и пушистая и к тому же примадонна. И все это - заметь, все, сделано не
твоими руками. Зачем же так
возмущаться? Наоборот, нужно в ножки поклониться нашему санитару леса...
- Кстати, где он?
- Кто?
- Да санитар этот хренов.
- Паруса ставит. Не ты же будешь это делать, правда?..
Только теперь Пашка сообразил, что качка усилилась, а волны стали бить
в борт настойчивее: яхта набирала ход.
- Дурацкая идея с этим выходом... Как будто нельзя было на берегу
поговорить.
- Можно. На берегу поговорить можно. - Мужской голос не покидало
горячечное веселье. - Вот только вокруг дома
вся время какие-то люди вертятся... Живо интересующиеся происшедшим. Серж как
раз сегодня двоих таких выпроводил -
бабу и мальчишку. Назвалась хорошей знакомой покойного Ромы, между прочим.
- Что ты говоришь? И как же зовут эту хорошую знакомую?
- Не помню точно... кажется, Лена...
Упоминание о Лене, к тому же идущее из чужих и явно враждебных уст,
заставило Пашку вздрогнуть: нет, не зря
ему с самого начала не понравился задрыга-яхтсмен, не зря!
- Лена? - злобно озадачился женский голос. - Что-то я не припомню таких
червонных дам в его колоде... И когда
только успевал, подлец... Скотина... Сукин сын!
Мужской голос выдержал паузу, после чего разразился совсем уж
непотребным, почти бабьим хихиканьем:
- А ведь ты его до сих пор ревнуешь...
Даже мертвого... А ведь столько лет прошло. Пора бы успокоиться, Лика.
После столь умиротворяющего призыва в помещении наступила долгая
тишина, которую нарушило легкое
позвякивание: очевидно, бутылки о край стакана.
- Что ты можешь знать обо мне, идиот? - процедила женщина между
глотками. - Я его любила. И что вы вообще
можете знать о чувствах? Мужики...
- О-о... Прямо мексиканский сериал, домохозяйки будут рыдать, плакать и
обрывать пуговицы на халатах!
Возможно, ты его и любила, но это не мешало тебе использовать его вслепую.
- Но ты же знал его... Знал... Он никогда бы не согласился. Никогда. А
у кого еще не было проблем с таможней...
При его-то славе...
- При его славе и твоей сообразительности...
- Скажи ей спасибо. Вы оставили мне не так много времени, чтобы ее
проявить.
- Я-то при чем? С Сержа и спрашивай...
- Что именно?..
Пашка даже мигнуть не успел, как в разговор вплелся еще один голос. На
этот раз - знакомый: задрыга-яхтсмен,
кто же еще!
- А-а... вот и ты, душа моя. - Получив новый объект для желчных
высказываний, женщина по имени Лика заметно
приободрилась. - Спасибо тебе за эту хренову овсянку... Неизвестно еще, сколько
мы будем ее расхлебывать.
- А что я должен был делать, скажи?
После того, как он накрыл меня в электричке? И еще эта стерва Афа...
- Одно к одному, - прокомментировал второй парень. - Лихо ты с ними.
Классически.
- Просто привык принимать решения.
- Не задумываясь о последствиях, - вклинилась Лика.
- Нет... Там все должно быть чисто.
- Чисто?
- Максимум, что они могут выдоить, - это несчастный случай на
железнодорожном транспорте.
- Несчастный случай?
- Ну да... Ее не сбросили, вот в чем дело. Она выпала на ходу и
ударилась виском о сосну.
- Откуда ты знаешь? - синхронно спросили Лика и Игорь.
- О сосне? Это профессиональное.
Я столько раз ездил на этой электричке - вполне можно было изучить
окрестности.
А все остальное - дело техники. Простой расчет. Умение математически
просчитывать все факторы и точно
определять расстояние... Как у любого яхтсмена. Хорошего яхтсмена. Могу
поставить свою долю, что дальше несчастного
случая дело не пойдет.
- Да кто спорит... - обрубила Сержа решительная Лика. - Только лучше в
тот, раз ты поехал бы на машине.
- Я не мог светиться, ты знаешь. Машина на стоянке, они легко бы это
установили... Пойдемте-ка на воздух, что
здесь сидеть... Да и ночь теплая. И за парусом следить надо...
Спустя минуту стойкое преступное сообщество двинулось наверх, оставив
Пашку в полной растерянности.
Единственное, что он вынес из всего этого странного и малопонятного разговора,
было то, что эти люди... вернее, человек...
были причастны к смерти Нео. Да что там причастны - они и были ее виновниками.
Вернее, виновник был один - задрыгаяхтсмен,
стремительно переквалифицировавшийся в матерого и безжалостного убийцу.
От осознания этого у Пашки
затрещали волосы и вздулась кожа - даже голый среди волков в свете луны
чувствовал бы себя в большей безопасности.
Если бы только ему представилась возможность, он бы бежал отсюда куда глаза
глядят под ироническую ухмылку Би-Пи
("слабак ты, Пашка, слабак"), но такой возможности не было.
Яхта все еще скользила по волнам.
И оставаться под кроватью тоже казалось проблематичным: в любой момент
троица вернется, и кто-то из них
обязательно завалится сюда, под веселенький и уже опробованный Пашкой плед. И
нет никаких гарантий, что его худая
острая задница тотчас же не вскроется. Вскроется - и еще как.
А если еще Пашка надумает чихнуть, как это обычно и бывает в
детективах, больше смахивающих на фильмы
ужасов, - вот тогда ему точно не отвертеться. И жалкая Пашкина жизнь, не идущая
ни в какое сравнение с блестящей
жизнью Нео, - она и гроша ломаного стоить не будет. И не окажется такой же
красивой, как блестящая смерть Нео. Его
просто утопят как щенка - и все.
И все.
Подстегиваемый безысходностью ситуации, Пашка выскочил из-под кровати и
на четвереньках двинулся к носу. И
почти сразу же нашел то, что могло бы скрыть его от посторонних глаз: маленькая
фанерная дверца, за которой вполне
можно перекантоваться. Ведь не полезут же они сюда среди ночи!
...Так он и оказался здесь, в маленьком чуланчике с бейсбольной битой в
боку.
Приспособиться к бите удалось только к утру, когда стал проступать
прямоугольник двери - сначала неясный, а
потом все более отчетливый. Пашка периодически впадал в полудрему, несколько раз
он готов был даже вывалиться в
проход, но в самый последний момент что-то спасало его. Быть может, то, что он
постоянно думал о Лене, о далекой,
оставшейся в Питере Лене, которая наверняка сейчас спала и видела сны, и (чем
черт не шутит) по краешку этих снов
бродил и Пашка.
И уже перед самым утром, когда прямоугольник двери стал особенно
явственно резать глаза, Пашка все-таки
заснул; опустился на пол, свернулся калачиком и заснул. И даже не помнил, как
проснулся - от самого прозаического
желания на свете: ему захотелось в туалет. Сейчас он встанет, пройдет несколько
шагов - как раз до срамного ведра, которое
ставила на ночь бабка, чтобы каждый раз не таскаться к сортиру посреди грядок с
кабачками.
Все еще не разлепляя глаз, он выполз в коридорчик. Но ведра так и не
нашел.
И только потом сообразил, что находится он вовсе не дома, под ворчливым
бабкиным крылом, а в осином гнезде
преступников со стажем. Впрочем, соображать было уже поздно. Глаза открылись в
самом неподходящем месте - как раз
между кухней и отсеком с койкой.
Неизвестно, что случилось бы с Пашкой, если бы революционная тройка
продолжала заседать. Но в наличии
имелось только одно ее звено - да и то крепко спящее. Крепко спящее звено было
накрыто пледом почти по самую макушку
и было черноволосым и явно мужеского полу, из чего Пашка сделал вывод, что это
не могут быть ни яхтсмен, ни Лика. Что
это - третий: живчик с бабьим смехом по имени Игорь. На крючке перед отсеком
болталась одежда живчика: джинсы,
футболка и жилетка - почти такая же, какая была у Нео.
А из верхнего кармана жилетки выглядывал телефон.
Мобильный телефон, если верить все тем же детективам, так похожим на
фильмы ужасов. Вожделенная близость
телефона напрочь вышибла из Пашки мысль о "пи-пи", и он, трясясь от страха и все
время оглядываясь на черноволосую
макушку, вытащил мобилу из гнезда.
Если владелец мобилы проснется - ему несдобровать.
Но владелец и не думал просыпаться.
Более того, он сладко причмокивал во сне, источая вокруг себя
свежескошенный запах перегара. Остатки бурно
проведенной ночи тоже впечатляли: несколько переполовиненных бутылок с дорогим
спиртным, парочка - пивных с
непонятным названием "Оболонь" и пепельница, полная тонких белых окурков. Оценив
все эти прелести бестрепетным
взглядом разведчика, Пашка с телефоном в зубах затрусил к своему укрытию.
Неизвестно, как работает эта маленькая
адская машинка, но попытаться все же стоит.
Забившись в каморку, Пашка перевел дух и принялся изучать небольшое
табло.
Табло оказалось включенным, на нем чернели буквы "NWGSM", в левом углу
покоилось время (06:03), а справа
находилась надпись "меню".
После бесплодного тыканья на кнопки, которое заняло 25 минут, Пашка
наконец-то въехал в систему. Он набрал
номер домашнего телефона Лены и нажал кнопку с зеленой приподнятой трубкой. И
едва не сошел с ума от радости, когда
на том конце послышались длинные, умиротворяющие гудки. Пашка насчитал их ровно
семь, прежде чем трубку сняли.
- Это Пашка, - задыхаясь бросил он.
- Какой Пашка? - Сонный мужской голос сразу же отправил Пашку в
глубокий нокаут.
- Пашка, - дрожащим голосом повторил он.
- Да пошел ты в жопу, Пашка! Ты хоть на часы-то смотришь, пацан? Совсем
офонарели, сволочи, поспать людям
не дают.
Короткие гудки довершили картину полнейшего Пашкиного разгрома, хотя
оставалась еще надежда на второй
номер. Но спустя несколько секунд исчезла и она, когда приятный женский голос
сообщил Пашке, что "абонент временно
недоступен или находится вне зоны действия сети".
Впрочем, и сам Пашка находился "вне зоны". Об этом ему напомнили
голоса, заполнившие каюту. Их опять было
три: владелец трубки проснулся и тотчас же заныл, что мобила, которая до сих пор
мирно покоилась в кармане его жилетки,
исчезла.
Вот он, час расплаты!
Сейчас они примутся искать чертов телефон и обязательно наткнутся на
Пашку.
И все поймут. Что ж, сегодня рыбам, снующим в Заливе, будет чем
поужинать. Пашка отдал бы все на свете, чтобы
перенестись сейчас в родной дом на улице Связи, а еще лучше - непосредственно в
вдвойне родной сортир с видом на
грядку с кабачками.
Даже дядя Вася Печенкин выглядел сейчас гораздо более предпочтительно,
и по здравом размышлении Пашка
согласился бы и на дядю Васю. Вся его коротенькая и не очень радостная жизнь
пронеслась перед Пашкиными глазами со
скоростью электрички Калище - Санкт-Петербург, не остановившись даже под
украшенными вымпелами-рыбинами
сводами полустанка по имени Нео. Не остановившись даже на освещенной множеством
ослепительных огней станции по
имени Лена.
Пашка уже прощался с бабкой, когда услышал рассудительный голос Лики:
- Да ты его наверняка утопил, идиот.
Утопил - и нечего теперь ныть.
- То есть как это - утопил?
- Блевал ночью? Блевал... Через борт перегибался? Перегибался. Вот он и
выскользнул. Ничего, деньги небольшие,
новый себе купишь...
- Но...
- Или ты прикажешь нам бросить все, надеть акваланги и искать его на
дне? Проще уж тебя туда сбросить... За
компанию...
Много себе позволяешь в последнее время!
А Серж у нас руку набил на буре и натиске.
Правда, Серж?
- Да ладно... ладно... - Голос у Игоря истончился до самой последней
возможности. - Черт с ней. С трубой... И
правда - новую куплю... Просто у меня там телефонная книжка, полторы сотни
номеров...
Жалко...
Под причитания Игоря троица испарилась, над Пашкиной головой снова
послышались шаги, а яхта набрала ход.
"Посейдон" возвращался.
Он ударился о доски пирса спустя полчаса - ровно в семь, если верить
часам на мобиле. А в семь ноль восемь на
борту уже никого не было. Выждав еще пятнадцать минут, Пашка покинул
гостеприимную каморку и направился к выходу.
Именно здесь его и поджидало главное разочарование: дверь оказалась
запертой на замок.
Немного посокрушавшись по этому поводу и даже побившись глупой головой
о переборки, Пашка успокоился. В
любом случае время у него есть. А Лене он будет звонить через каждые полчаса.
Главное, чтобы в мобиле не сели батарейки.
...Бычье Сердце вот уже несколько минут переминался с ноги на ногу у
дверей квартиры Афины Филипаки. Давно
пора было посетить эту девицу, жаль, что руки у него не доходили. Но, с другой
стороны, сегодняшний день нельзя было
назвать неудачным. Самым главным было в нем то, что он нашел наконец, что искал.
Не убийцу Ромы-балеруна. Пока.
Но он нашел книгу, которую так настоятельно ему рекомендовали сдать в
библиотеку. Он нашел ее именно там, где
искал: в позабытом и увядшем без хозяина "Лексусе", аккуратно завернутую в
кальку. Книга покоилась в чемоданчике с
инструментами, в самом низу. Она не пряталась, нет, она была почти на виду, даже
странно, что ее не обнаружили раньше.
Впрочем, джип никто досконально не осматривал, он не имел никакого отношения к
убийству Валевского, не был, не
состоял, не участвовал.
Книга, а вернее - каталог оказался фолиантом внушительных размеров,
страниц эдак на шестьсот. И назывался
весьма красноречиво: "Все о яхтах". Это было нечто среднее между курсом по
навигации, математическим справочником и
сводом таблиц Добрую половину книги занимали приложения: эскизы и фотографии
корпусов, парусов, узлов и отдельные
детали механизмов. А на странице 786-й Бычье Сердце ждала настоящая удача:
именно здесь он обнаружил ничего не
подозревающее изображение поворотной рулевой колонки.
Изображение почти в точности соответствовало фотографии, которая упала
Сиверсу на руки прямиком из
заказного письма, адресованного Мельничуку Игорю Владиславовичу.
И было обведено гелевой ручкой.
После длительного изучения каталога Бычье Сердце обнаружил еще
несколько подобных обводок: в основном они
касались деталей судового оборудования, но были вещи и вполне экзотические,
способные взволновать не одно заросшее
шерстью сердце: в основном это относилось к рангоуту и стоячему такелажу.
Но начинать следовало все-таки с поворотной рулевой колонки. С
поворотной рулевой колонки и Игоря
Владиславовича Мельничука. А перед тем, как заняться им вплотную, Бычье Сердце
решил навестить балеринку Филипаки.
Промахнуть ее на скорости в 40 узлов и больше уже не отвлекаться на мелочи.
Именно с таким чувством Бычье Сердце откашлялся и нажал на третий снизу
звонок с полустершейся надписью
под ним:
"В. Е. Филипаки". "В. Е.", очевидно, был папашей балеринки, в контракте
с "Лиллаби" она фигурировала как "А.
В.". Но до папаши Бычьему Сердцу не было никакого дела, даже тогда, когда за
дверью раздался осторожный мужской
голос:
- Вам кого?
- Афину, - рыкнул Бычье Сердце.
- А вы кто?
- Дед Пихто. - Вот черт, как же ему надоело декламировать из-за дверей
все свои звания, регалии и места работы.
- Ясно. - Голос мужчины слился с лязгом открываемого замка, и...
И Бычье Сердце едва не рухнул на площадку.
Прямо перед ним, при полном параде, и даже при погонах, и даже в
фуражке, стоял не кто иной, как его
закадычный дружок по школе милиции Гурий Ягодников. С абсолютно не милицейской,
нежной и поцарапанной мордой.
- Ты что это здесь? - пробасил Бычье Сердце, с трудом приходя в себя.
- А ты? - в свою очередь поинтересовался Гурий. - Хотя... Я понимаю...
- А я - ни черта.
- Ясно. Тебе нужна...
- Афина Филипаки.
- Увы. Ее нет...
- Нет? А где же она?
- На кладбище, - Гурий скорбно шмыгнул носом.
- То есть... В каком смысле - на кладбище?
- В самом прямом... Сегодня как раз похоронили... Я к тебе по этому
поводу как раз собирался... Нет ее... Зато есть
один человек... Который очень сильно может нам помочь... Вернее, уже помог... Я
тебя с ним познакомлю, послушаешь...
Будет интересно. Как раз для твоего дела с этим балеруном...
"Один человек" не заставил себя дол ждать: он появился на пороге как
раз в тот самый момент, когда Бычье Сердце
уже оправился от неожиданной встречи с корешем и даже подумал о том, что хорошо
бы выпить с Гурием обещанного
пивка. И этот "один человек" оказался куда неожиданнее, чем несколько Гуриев,
вместе взятых.
Рыжая дельтапланеристка, специалистка по конкуру и альпинистским
связкам - вот кто это был!
Рыжая не обратила на майора никакого внимания: она разговаривала по
мобильному и была явно чем-то
взволнована.
- Да. Я поняла. Поняла. Успокойся и ничего не предпринимай. Я буду.
Буду скоро. Забейся куда-нибудь и не
высовывайся.
Умоляю тебя... Пожалуйста... Я тоже тебя люблю...
Отключив телефон, она взглянула на Бычье Сердце бестрепетным и полным
решимости взглядом.
- Это вы, - сказала дельтапланеристка. - Очень хорошо, что вы. Нам
понадобится помощь.
- А что случилось-то? - Решимость рыжей неожиданно смутила Бычье
Сердце.
- Мальчик в опасности. И довольно серьезной. Едем, майор. Я расскажу по
ходу...
Эпилог
...Они сидели в кафе "Лето".
В довольно странной компании - во всяком случае, с точки зрения
буфетчицы:
Гурий, Лена, малолетний герой Пашка и Бычье Сердце. И на правах
малолетнего героя Пашка держал Лену за руку.
И почти не слышал, что говорит присутствующим Бычье Сердце.
- Эта штуковина, которую мы нашли под кроватью, она называется
диктофон.
Усек, пацан?
- Да я знаю, - потупился Пашка.
- Да знаю, что ты знаешь. И молодец, что догадался его включить.
Даже под страхом расстрела Пашка не признался бы, что врубил диктофон
случайно, неловко повернувшись и задев
нужную кнопку тыльной стороной ладони.
- В любом случае - это неопровержимая улика. И они уже начали давать
показания. Все трое. И Куницына, и
Кулахметов, и этот педрила Лу Мартин... ч-черт...
Игорь Соллертинский. Язык сломаешь, пока такую фамилию выговоришь.
- Так это они убили Романа? - спросила Лена.
- Ну, убили... Убили спонтанно, у них другого выхода не было. Вернее -
у него.
У Сергея Кулахметова. Это старая история.
Необработанные алмазы и наркотики.
- И между этим есть что-то общее?
- Курьеры. Вот что общее. Я вам говорил уже о человеке по фамилии
Неплох. Он был руководителем фирмы,
которая занималась оборудованием для яхт. А до этого носил совсем другую фамилию
и промышлял алмазами. От
алмазного прошлого у него остались каналы поставок. Перевозить алмазы в яхтах -
это была его идея.
Не такая уж оригинальная, но вполне практичная, если учесть, что
промышляли они этим на протяжении
нескольких лет. Но для того, чтобы все это успешно проворачивать, Неплоху
необходимы были сообщники среди
яхтсменов. Кулахметов оказался самой подходящей кандидатурой. И на протяжении
некоторого времени действовал один.
Но объем партий возрастал, и вскоре ушлому яхтсмену понадобились сообщники.
Тогда-то он и обратился к Вадиму
Антропшину, скорее всего - на дружеской попойке. Возможно, Антропшин отказался
заниматься этим - об этом мы не
узнаем никогда. Известно только то, что он был знаком с Романом - они
встретились на приеме в российском консульстве в
Марселе. В той самой книге из библиотеки, на последней странице, было несколько
заметок по этому поводу. И фамилия
Кулахметов там тоже фигурировала. В любом случае Антропшин погиб, но кое-что
успел рассказать Роману. В ту пятницу,
в метро, Роман заметил Кулахметова и поехал за ним, он знал, что на многих
регатах они выступали в одном экипаже. Он
нашел пустой тайник в мачте "Такарабунэ", он наверняка подозревал, что точно
такие тайники есть в нескольких яхтах.
Здесь-то Кулахметов и накрыл его. И пристрелил из пистолета,; который привез из
Марселя. Коллекционного, между
прочим, его цена колеблется от 15 до 20 тысяч долларов. Ручная работа...
- А как же он оказался у меня в рюкзаке? - спросила Лена.
- Кулахметов передал пистолет Лу Мартину... тьфу ты черт... чтобы тот
подбросил его в квартиру Валевскому. Что
Лу Мартин и сделал, приняв ваш открытый рюкзак за вещь Валевского. Ему и в
голову не могло прийти, что кто-то там
заночует в отсутствие хозяина.
- Но зачем он убил Афу?
- Только потому, что знал ее. А она - знала его. И могла стать
нежелательным свидетелем. Как он от нее избавился -
вы уже знаете. Роман и Афа столкнулись в электричке, и из их разговора
Кулахметов понял, что Филипаки не только знает
Валевского, но и собирается работать у него.
Роман же догнал яхтсмена только для того, чтобы заполучить ключи к
яхте. Он был приятелем Антропшина, и
Кулахметов знал это.
- А Лика? При чем здесь Лика?
- Лика как раз и занималась наркотиками - это была вторая статья
доходов Неплоха. Она пользовалась
известностью мужа, чтобы провозить наркотики. Как они познакомились с
Кулахметовым, еще предстоит выяснить.
Известно только, что эту предприимчивую девицу в какой-то момент перестала
устраивать роль курьера и она вышла на
каналы Неплоха, а потом и сама заказала его. Партнеры Владимира Евгеньевича были
им не очень довольны, так что
убийство пришлось как нельзя кстати. А когда ей позвонил Кулахметов с известием
о том, что Валевский убит, она решила
воспользоваться мертвым, чтобы прикрыть живых. И не одним, а двумя. Отсюда ее
ночной звонок на автоответчик
Валевского.
Отсюда и засланный казачок Лу Мартин...
Сукин сын... Это он нашептал... следственным органам о туманном прошлом
Валевского и сдал фамилию мертвого
Неплоха... - Бычье Сердце даже стукнул кулаком по столу от возмущения. - Им
важно было завязать обоих мертвых, чтобы
они утопили друг друга, так и не вытащив концы наружу.
- А письмо?
- Этот парень... Гарик... Он был мелкой сошкой в фирме Неплоха и вряд
ли знал о делах, которые проворачивает
босс.
Помешанный на яхтах романтик. А фотография, которая была ему прислана,
- это усовершенствованный дизайн
рулевой колонки. Которую Гарик собирался поставить на своей яхте. Ну ладно...
Мне пора. - Бычье Сердце поднялся и
оглядел всех присутствующих торжествующим взглядом. - У меня свидание. Через два
часа. Так что...
Уже в самых дверях Бычье Сердце лоб в лоб столкнулся с алконавтом
Печенкиным.
Алконавт торжественно вступил под сень "Лета", неся прямо перед собой
электрическую кофемолку.
- Возьмешь? - спросил он у Бычьего Сердца. - Недорого совсем. 100
рублей. Тебе, как земляку, - скидка...
Закладка в соц.сетях
