Жанр: Боевик
Убить генерала
...,
"размахивание всеми подряд флагами, от национальных до красного с изображением
Че Гевары". На последнюю деталь президент не обратил внимания и свою речь
закончил экспромтом: "Никаким националистам, никаким шовинистам не растащить
нас по их затхлым... (президент запнулся, подбирая существительные под уже
прозвучавший эпитет)... психушкам! "
"Закончив речи, главы государств остаются стоять под маскировкой из васильков, а
вокруг монумента сплошным потоком тянется костюмированное шоу - в
национальных костюмах, символизирующих братство славянских народов".
В общем, Дмитрий Николаевич остался доволен. Его даже не смутили слегка
вытянутые физиономии кремлевских финансистов, утверждавших смету: "затраты на
"Дружбу-2004" запредельные!"
В активе Виктора Крапивина был чертовски сложный выстрел. Это было в начале
августа прошлого года, когда боевики совершили за неделю (с 4 по 10 августа) 14
подрывов автомобильной и автобронетанковой техники, а саперы федеральных сил
обезвредили 140 взрывных устройств. Произошло 9 боестолкновений, в том числе и в
Веденском районе. Зафиксирован 21 обстрел боевиками позиций федеральных сил,
блокпостов и административных зданий. Фронтовые бомбардировщики и штурмовики
выполнили 34 вылета в Чечню.
Патрульные группы спецназа ГРУ, получив карты, разошлись по своим участкам.
Разведрасчет сержанта Данилова разбился на пары в районе отметки 1611 (а в докладе
прозвучало нечто скорбное: "Группа Данилова разбилась на высоте 1611"). Близнецам
достался трехсотметровый участок ущелья, ширина которого у дна составляла не
меньше двухсот метров, с довольно приличной дорогой. Снайперская пара спустилась
на середину склона ущелья, заняла место для наблюдения, поделив полосу на зоны:
ближнюю, среднюю и дальнюю. Последняя полоса простиралась в восьмистах метрах.
Близнец нашел выгодную позицию за вывороченным с корнем дубом, откуда его,
камуфлированного под натуральную кикимору, невозможно было заметить и с десяти
шагов. Он и Сергей Попов, с идентичной маскировкой, с диагональными полосами на
лице, фактически смотрели в одном направлении, разбив полосу на четыре узкие
полоски. Бинокль наблюдателя был обращен в сторону останков пионерлагеря, в
котором в 1996 году функционировала чеченская диверсионная школа. От лагеря мало
что осталось - несколько фундаментных коробок, заросших бурьяном и кустами,
здоровенный бурый холм на месте прачечной, ржавый каркас подстанции, стоящий
особняком. Разведчики знали, что где-то в том районе находится схрон с оружием, но
боевики мастерски маскировали свои следы, и спецназовцам напасть на склад оружия
так и не удавалось.
После получаса наблюдений Попов, расположившийся, как всегда, справа от
снайпера, подал основному стрелку знак и прошептал ориентиры:
- Дальняя зона. Вторая полоса. Прямо и справа угол кирпичной кладки. Цель -
"дух".
Прошло десять или пятнадцать секунд, и снайпер тихо ответил:
- Вижу. Какое расстояние?
- Примерно километр. Сейчас точно скажу.
Близнец смотрел в оптику. До "духа" было точно не меньше километра, и снайпер
прикинул, что по ущелью по него будешь топать полчаса. Пуля долетит примерно за
две секунды с хвостиком.
- Вообще-то выстрел для виртуозов, - сообщил он наблюдателю, поправляя
"зелень", падающую на глаза с убранной на затылок маскировочной сетки.
- Витя, грех не использовать такой момент. - Попов даже шмыгнул носом и не
сориентировался ответить: "А мы что, не виртуозы?"
Близнец снова сосредоточился на боевике. Фактически чеченский "дух" находился
в конце ущелья, на окраине сгоревшего пионерлагеря. Он расхаживал в полный рост и
чувствовал себя в полной безопасности. И за этакую беспечность должен быть
обязательно наказан, родилась справедливая мысль.
- Доложи командиру, - наконец распорядился Крапивин.
Попов вышел на связь с сержантом.
- Данила, вижу "духа" в пионерлагере, - шептал он в рацию. - Нет, он в шапке.
Расстояние?.. - Попов покосился на Близнеца и, поймав его утвердительный кивок:
"Ври", конкретизировал: - Четыреста метров. Боюсь, он смоется. Давай добро на
выстрел. Есть! - Отложив рацию в сторону, помощник тут же пожалел о
случившемся: - В зачет только "четырехсотка" пойдет...
Виктор покачал головой. Он уже десять минут наблюдал за беспокойным "духом".
Тот прохаживался по более или менее ровному участку дороги и не остановился ни на
секунду. "Что он, склад стережет?" - недоумевал Близнец. И вообще так смело
расхаживать можно только в двух случаях: либо под надежным прикрытием - хотя бы
в пределах шестисот метров, или нужно быть круглым идиотом. Третий вариант -
"выманивает" - отпадал. Он мог выманить только пулю из ствола снайперской
винтовки или очередь из ротного пулемета. Благо поправочные данные на углы места
цели "СВД" и "РПК" почти совпадали.
Большое расстояние, громадное. Сложный выстрел на упреждение. Но как попасть
пусть даже по полутораметровому маятнику с расстояния в километр и почти
трехсекундным подлетом пули? А "дух", вооруженный автоматом, может свалить. Он
наверняка дожидается машину, и она подъедет с противоположной стороны - именно
в обратную сторону боевик часто обращал свой взгляд. А бродит он туда-сюда, потому
что нервничает. Потому что машина опаздывает. И она вот-вот появится. Сразу за
небольшим поворотом, который скрывала каменистая гряда, дорога идет чуть в гору и
имеет выход из ущелья. А там два направления - на Центорой и Беной. И как
предупредишь? Начальство не принимает доклады в виде "должна", "будет". Доклады
должны быть четкими и конкретными. Вот как сделал этот Серега Попов,
разукрашенный гримом и похожий на северного корейца: расстояние до цели плюс
минус километр; а в городских условиях его доклад вылился бы в иную меру
измерения: трамвайными остановками.
Уйдет, короче, "дух", вздохнул Близнец. И неожиданно улыбнулся. Скоро он
услышит от Попова абракадабру, понятную только им, и натурально превратится в
человека из другого измерения.
- Серега, делаем так. Готовь сигнальную ракету и диктуй поправки.
Отбарабанишься, сразу пускай ракету. Я бы на месте "духа" точно остановился
полюбоваться салютом.
Попов перевернул карту с разгранлиниями, защищенную полиэтиленом, и положил
перед собой и чуть сбоку. На обратной стороне были таблицы поправок. В основном
глядя в бинокль и лишь косясь на таблицы, наблюдатель буквально настраивал
снайперскую винтовку. Он учитывал все: расстояние, поправку на разность горизонтов
- угол места цели, направление и силу ветра, поправочные данные по перепаду
высоты, естественное смещение пули. Шла настоящая работало стороны могло
показаться, что это два инопланетянина проверяют оборудование перед стартом своего
НЛО. Или Кулдхард с механиком в спешном порядке настраивают свой болид перед
гонкой.
- Прицел - десять.
- Есть - десять.
- Добавь четверть деления.
- Есть - прицел десять ноль двадцать пять.
- Поправка на угол - семьдесят четыре.
- Есть.
- Боковой ветер слева - два. Поправка - два и семь.
- Есть - два и семь.
- Деривация - ноль шесть.
- Есть - ноль шесть.
- Превышение пули - двадцать.
- Понял.
- Давай, Витя, сажай его! - Попов дернул шнур, и сигнальная ракета взмыла в
сторону боевика. Сергей тут же приник к окулярам бинокля.
Чеченец остановился не сразу. Задрав голову, он смотрел на красный след в небе.
Не подозревая, что вскоре повторит траекторию ракеты и сам взмоет в небеса.
Фактически Близнец целился по линии горизонта, в каблуки противника, и пуля
должна пройти в метре над точкой прицеливания. Плюс превышение, продиктованное
наблюдателем. Точно - выстрел для виртуозов.
Вдох.
Выдох.
Пауза.
Выстрел.
Ровно через три секунды "дух" рухнул на землю.
Серега Попов расплылся в улыбке и стал похож на южнокорейца.
- Молодец, Витя!
- Нет, это ты молодец! Вот это мы ухайдакали его! Видел, как он взбрыкнул
ногами? Как конь!
Мария и Цыганок сидели в ресторане "Культ устриц", выбрав дальний столик.
Девушка съела пару устриц и запила их белым вином. Охранник от "соплей" отказался.
Он докладывал, делая мелкие глотки колы:
- Полковник Терехин, я слышал о нем: из молодых, да ранних. Даже узнал его
адрес - он живет в Басманном переулке. Через знакомых навел справки, оказалось,
что Терехин вел дело об убийстве генерала Дронова, но его отстранили, причина
неизвестна. Но зато становятся понятными мотивы, по которым Терехин продолжил
расследование. Или начал свое собственное - от перестановки мест слагаемых сумма
не меняется.
- У кого ты узнавал?
- Знакомый из ФСО сказал. Они держат это дело на контроле, поскольку это их
подопечного грохнули. Их интересуют малейшие детали, чтобы впредь такого не
повторилось. Там уже чистка началась.
- Ну и чего хочет этот Терехин?
- Знаешь, я поставил себя на его место. Вот я установил местонахождение
преступника, за которым гоняются все спецслужбы Москвы. Но что-то меня удерживает
от лаврового венка. Что? Я хочу чего-то большего, нежели простой арест.
Любой на моем месте рассуждал бы точно так. Это как подниматься по лестнице,
ступенька за ступенькой, все просто. В этом деле установлены все участники, кроме
второго исполнителя и заказчика. Заказчика, понимаешь? Других лиц просто не
осталось. Как не осталось версий. Терехин надеется на то, что Крапивин выведет его на
заказчика.
- Но Виктор не знает, где он.
- Как и Терехин не знает о том, что Виктор не знает об этом. Я сказал все, нужно
делать выводы. Положение у Крапивина аховое. Самый распространенный вариант -
мотать за границу. Россия для него - кладбище. Нужны "чистые" документы,
"зеленый" коридор, который ему необходимо пройти беспрепятственно. Ты все еще не
хочешь выгнать его?
- Нет. Я втянулась. Мне интересно. Захватывающе. Нервы в клубок. Настоящая
жизнь, не фальшивка. Жить хочется.
- Черт, а мне не хочется потерять... это место. - "Тебя не хочется потерять", -
мысленно поправился он.
- Как скоро, по-твоему, Терехин снимет "прослушку"?
- Сразу, как только поймет, что Виктор не знает, как выйти на заказчика. Есть
возможность потянуть время - поговорить про Хворостенко, чтобы Терехин втянулся
в игру. Для защиты от прослушивания применяют следующие способы, - начал
перечислять лейтенант-охранник со знанием дела. - Первое - информационное
сокрытие, оно предусматривает техническое закрытие и шифрование речевой
информации.
- Что это значит? Переведи на нормальный язык.
- То, что говоришь одно, а подразумеваешь другое. Второе: подбрасываешь через
подслушивающую аппаратуру ложную информацию. Третье: энергетическое сокрытие
путем изоляции акустического сигнала, поглощения акустической волны, глушение
акустических сигналов, зашумления помещения другими звуками. Четвертое: изъятие
закладных устройств. А этому меня учили. И последнее: можно собирать доказательства
для возбуждения уголовного дела против тех, кто подслушивает.
- Думаешь, Терехин ведет запись?
- Обязательно. Он меняет машины, в которых стоит простенькое в общем-то
оборудование: приемник и магнитофон. Вчера стоял джип "Тойота", сегодня "Жигули".
Но он собирает компромат больше на себя. Все магнитофонные записи,
сделанные им, доказательством не являются, поскольку несанкционированы. Это
может доказать на суде любой адвокат. Там только разговоры. Записи незаконны. Это
вторжение в личную жизнь. Они ничего не разоблачают, но указывают на
противоправные действия Терехина и бьют по нему.
Получается, это он скрывал от руководства местонахождение преступника, и
дальше развивать эту тему бессмысленно. Это конец Терехина как офицера ФСБ, это
нары. На какой бы стадии развития событий это ни всплыло. Так что записи ему
нужны, чтобы прослушать их раз, другой, третий. Для анализа, в общем.
- Когда-то я назвала тебя тупым...
- Да, я офицер, - с натянутой улыбкой согласился Цыганок. - Правда, с
высшим образованием. Просто ты иногда забываешь, в каком ведомстве я работал,
кого охранял и какой объем работы выполнял. Но Терехин не знает, что на тебя
работает профессиональный телохранитель: он поставил "дубовую" закладку. Но я
обнаружил бы любую. Необходимо и дальше держать его в неведении, иначе он, узнав,
кто я, свернет "прослушку" и возьмет Виктора.
Теперь Цыганок обязан был сказать о главной опасности. В сложившейся ситуации
нелегально действующий полковник Терехин как бы не позволял взглянуть на тех, кто
возвышался над ним. Все его левые действия останутся в тайне. Но вдруг произойдет
утечка? Вот тогда все магнитофонные записи будут использованы с формулировкой
"реальное свидетельство фактических событий". Но только в случае утечки
информации и не самим Терехиным. Сам он отгорожен от этой формулировки своими
несанкционированными действиями.
Но не Цыганок принимал решение. Мария лишь выслушала его и сказала, что в
таком случае нужно действовать осторожно.
- Подбрасываешь через подслушивающую аппаратуру ложную информацию, -
медленно повторила она. - И чем круче она... - Мария запнулась. - Мы говорили
про Хворостенко.
- Когда? - спросил Цыганок. Но ответ уже знал: позавчера. В тот день, когда он
не заходил в квартиру, а значит, не мог произвести привычный уже визуальный
осмотр. И не ошибся. Он морщился, когда Мария рассказывала о намерениях
встретиться с полковником Корсаковым и невзначай намекнуть про Хворостенко:
"Плохо дело, очень плохо". Потому что фактически отступать нельзя. Терехин
запросто разберется в наступившем затишье. Единственный вариант - акцентировать
свои намерения, тянуть время и вовлечь Терехина в игру. Но как долго она может
продолжаться?
- У меня столько знакомых, что я могу сделать десять паспортов, - ответила на
вопрос телохранителя девушка. - Думаю, за два-три дня управлюсь.
Она была женщиной. Она играла, уставала, снимала грим... Ее жизнь - это театр.
Терехин узнал о Марии Дьячковой достаточно, чтобы более или менее полно
составить ее портрет. Талантливый дизайнер, имеет два высших образования, в
свободное время пишет книгу об отношениях в модельном бизнесе в России и за
рубежом и составляет полезные советы. Хотя "пишет" - громко сказано, так,
наговаривает вечерами на диктофон свои соображения. Терехин отметил, что мысли ее
были так же стройны, как и ее фигура, порой даже красивы - как ее лицо, губы, глаза,
волосы. Николай без труда нашел в специализированном журнале фото Марии... и
позавидовал Крапивину. Дорогого стоило провести с ней одну ночь даже в таком, как у
него, осадном положении.
Качество звука было превосходным, Терехин только что не слышал дыхания
собеседников. Но вот его дыхание сперло - в зобу или намного глубже, не разберешь,
- когда он услышал: "Нужно проникнуть в квартиру Корсакова". Полковника
кремлевской охраны, мысленно добавил Николай.
Такими мурашками, которые с топотом пробежали по спине и оставили глубокие
следы, можно было пугать международных террористов.
Крапивин ничего не знал о местонахождении Хворостенко, и Терехин решил
сворачивать свое несанкционированное мероприятие. И тут услышал та-кое...
Хлопнула дверь. Видимо, Виктор ушел в ванную, Точно - послышался какой-то
монотонный шелест. Потом надолго, очень надолго воцарилась тишина. Наконец
послышался голос хозяйки. Она привычно наговорила несколько полезных советов,
которые, возможно, пересылала в какой-нибудь журнал.
- Еще один взгляд в зеркало, и можно отправляться на вечер. Даже при дефиците
времени совсем не трудно настроиться на праздничный лад. Рукопожатие станет для
вас настоящим удовольствием, если вы устраните с помощью пилинга сухие чешуйки
кожи. После этого смажьте кожу рук нежирным кремом... Не могу прийти в себя. Не
могу забыть слов своего гостя. Не могу объяснить своего состояния. Прощу или не
прощу себе то, что сама подтолкнула его к этому шагу, - дело не в этом. Пока знаю
твердо одно: мне необходимо видеть, наблюдать за человеком, который решился на
этот поступок. Слушать его, интерпретировать его слова по-своему, переводить его
мысли, в чем-то соглашаться с ним, в чем-то нет. Понимаю, что если откажусь сама и
откажу ему в помощи, то и дела-то такого не будет... Поняла, что один человек - да,
один - способен отстоять что-то свое - то, что внутри, а не то, что снаружи,
материальное. Он идет биться не за кусок хлеба, не за дачный участок, не за фирму, не
за концерн, не за высокое кресло. Он идет отстаивать и защищать свой внутренний
мир. И я хочу глубже понять этого человека, его смелость, безумность, его рассудительность,
его спокойствие. Его настрой, стремления, удаленность и близость от
своего-чужого мира. Понять, казалось бы, простое, но очень сложное. Что его использовали,
но давали шанс восстановить справедливость. Чтобы полно отомстить,
ему нужно поквитаться с еще одним человеком... Противоречивый шаг, поступок,
положение...
Терехин снял наушники и мотнул головой. Эйфории не было, а какое-то состояние
отстраненности, определения которому не находилось. Все реально и в то же время
нереально. Однако полковник жил в мире фактов и доказательств. Ему нужны были
доказательства. И он получил их на следующий день.
Крапивин: - Почему ты не хочешь говорить на эту тему? Ты знаешь адрес
Корсакова?
Дьячкова: - Витя, не забивай себе голову. И мою оставь в покое. Я по горло сыта
вчерашним разговором. Я слушала тебя, потому что все это оказалось для меня
неожиданным, я оказалась под впечатлением.
Крапивин: - Но ты не сказала "нет".
Дьячкова: - Но я не сказала "да"...
Цыганок: - Отстань от нее!.. Когда ты понял, что тебя подставили?
Крапивин: - Когда местных парней расспрашивал. Один мне сказал: "Видел я пару
раз мужика лет пятидесяти, горбоносый, с усиками, лицо желтое, как будто сала
объелся. Только он на своих двоих был, с клюшкой, правда, как хоккеист носился". И
квартира, где меня обрабатывали, оказалась не его. Почему ты спросил?
Цыганок: - Потому. Ты знал, что тебя подставили, и тут же подставил Марию.
Ты в этот дом привез все свои проблемы. Кто так делает? Я бы понял тебя, ели бы
ты начал что-то соображать хотя бы вчера или натурально предупредил про свой
багаж. Так что не напрягай.
Дьячкова: - Прекратите! Я выгоню вас обоих!..
Терехин терпеливо прослушал до конца... чтобы до боли в висках вслушаться лишь
в один голос, Марии. Он понял, что ему более понятны выводы девушки, которые она
делала в полном одиночестве, был интересен монолог. А диалоги казались
демонстрацией фильма при закрытых глазах. В общем, они не двигали сюжет. Его
двигала логика Марии. Она казалась переводчиком, универсальным архиватором -
сжимала беседы до единого сгустка, до всплеска...
То, что он прослушал ранее, казалось подслушанным разговором склочных
соседей; он шел ниоткуда и вел в никуда. А вот и перевод.
- Господи, он сошел с ума! От вчерашнего настроя не осталось и следа. Я поняла,
что боюсь его. Но именно страх что-то стимулирует во мне, подталкивает подчиняться
ему, идти за ним. Это невозможно объяснить словами. Он напомнил мне мои слова,
которые я сказала в день нашего знакомства. Что Корсаков входит в постоянный
состав аналитической группы, отвечает за связи с прессой, размещает гостей в
резиденциях. А если гости - иностранцы, он отвечает на вопросы аккредитованных с
ними журналистов. Что Корсаков ждет момента, когда я на спину перевернусь... Кто
такой Корсаков? Как-то я назвала его чертом, на самом деле он - валенок. Он чуточку
старомодный, хотя частенько вращается в светских кругах.
А мой гость... Он точно ненормальный, мозги у него работают с невероятной
быстротой. Он предложил план: заманить Корсакова на природу, в лесок, добавить
что-нибудь в бутылку, а пока он спит, взять его ключи, сгонять к нему домой,
порыться в его компьютере, может, что-то удастся добыть. "Что-то" - это очень
конкретное. Я знаю людей типа Корсакова. Они хранят любые бумаги. И если
Корсаков связан с Хворостенко, то его имя наверняка промелькнет в документах -
сметах на содержание учетных групп и отдельных лиц, расписках и прочее. Я сама
храню подобные документы в домашнем компьютере.
Я снова сказала ему о его болезни. Я привела пример, не совсем удачный, может
быть, но тот, что был "под рукой". Два человека, один здоровый, второй болеет
гриппом. Первый сторонится, закрывается, надевает марлевую повязку, принимает
профилактические меры, лекарства, но все равно заражается. От него вирус переходит
к другому, который также старался избежать инфекции. СТАРАЛСЯ. Но у него тоже
ничего не вышло. И поняла, что тоже заразилась. Припомнила фразу из какого-то
кинофильма с Беном Аффлеком: "Мы боремся с чумой, собираем в одно место всех
зараженных, и начинается эпидемия". Эпидемия. Один больной мог заразить всех.
Вирус, и неважно, какого он качества. Вирусы, поняла я, бывают разные. Так вершатся
все революции. Так начинаются все войны. Ко времени или нет? Но нет той войны,
которая бы началась в срок.
Глава 17
Обеспечить присутствие
17 - 18 июля
Цыганок выруливал с Бурденко на Плющиху. Он намеренно долго пропускал
транспорт, двигающийся по Плющихе в двух направлениях. Это был второй заход -
первый оказался холостым: Корсаков точно выгуливал собаку, но на "Субару" не
отреагировал даже его кобель-доберман, которому нравилось жить в доме с видом на
Москву-реку и брехать на посетителей магазина сети "Деликатес". Цыганок был
вынужден сделать круг и вернуться по Староконюшенному переулку. Наконец
полковник обернулся на эксклюзивную машину. Как раз в тот момент, когда Цыганок
подал Марии знак, и она сделала водителю недвусмысленный жест: "Останови сразу за
углом". Вообще-то сигнал понятен... таксистам. Личным водителям не отдают таких
театральных жестов, понятных даже галерке. Однако в данном случае киношный
вариант - с естественной мимикой актеров - не работал. Корсакова было
необходимо не только привлечь, но и показать дальнейшие намерения.
- Криво работаем, - морщился охранник и качал головой. Он предлагал Марии
другой вариант - просто нарисоваться. И ждать телефонного звонка от Корсакова, у
которого живо пробудится давний интерес к столичному модельеру.
А до этого он, не видя другого выхода из создавшегося положения, все же пытался
отговорить Марию от безумного шага. Он дословно повторил формулировку, которая
при определенных обстоятельствах могла стать смертным приговором. И в первую
очередь ему, бывшему офицеру Службы. Но этого он не сказал. Он не мог забыть ее
слов: "Я втянулась. Мне интересно. Захватывающе. Нервы в клубок. Настоящая жизнь,
не фальшивка. Жить хочется". Как он мог отговорить ее от настоящей жизни? И что
бы он услышал в ответ?
Он готов был все отдать за то, чтобы снова увидеть Машу под снежным водопадом
в лесу, услышать ее голос, прорывающийся сквозь морозный треск: "Иди ко мне!"
Тогда он понимал, что сделал ей пусть запоздалый, но все же подарок - к Рождеству.
Он будто услышал ее пожелание: "Дай встать на цыпочки в твоем лесу..."
"У тебя ореол над головой". Да за эти слова можно отдать все. И даже согласиться
на то, чтобы из памяти стерли ее податливые губы: "Я устала..." Но чтобы оставили
другое, самое последнее: "Я сама вспомню о тебе - когда мне будет хорошо, а не
паршиво".
Юрий остановился в двадцати метрах от поворота, напротив "Деликатеса".
Заглушив двигатель, телохранитель сопровождал Марию. Зеркальные двери поглотили
их, когда первым из-за угла дома появился кобель. За ним - его хозяин. Цыганок
бросил взгляд в окно поверх витрины и мог видеть их торопливую поступь. Еще
несколько секунд, и Корсаков привязал собаку к металлическому ограждению. В
полуметре от машины Марии. Доберман тут же поднял ногу и пометил "Субару".
Цыганок ругнулся. Бросил недовольный взгляд на хозяйку, на широкий бархатный
"ошейник" с речным жемчугом, плотно облегающий ее шею. Уши девушки украшали
массивные перламутровые клипсы, одета в тряпки своей марки. Ничего особенного:
легкие брюки клеш, розоватая блузка.
Цыганок пресек попытку Корсакова сблизиться с охраняемым объектом. Казалось,
он был слепым или имел панорамное зрение: смотрел в одну сторону, тогда как
"пресекал" с противоположной. Он не отдернул руку, которой преградил бывшему
шефу дорогу, а ровно опустил ее, "узнав" Корсакова.
- Извините, Дмитрий Николаевич, - прогудел Цыганок.
- Хорошая работа, - отозвался полковник, имея в виду то ли бдительного
охранника, то ли колье на его хозяйке, то ли ее родителей, зачавших чадо, наверное, в
День благодарения.
- Дмитрий Николаевич, - нараспев произнесла девушка и первой подала ему
руку. - Какими судьбами?
- Так я живу здесь. А вон моя собака.
- Боже мой! - Мария глянула в окно и больше не отрывала от Корсакова своих
голубых глаз. - Настоящее чудовище! Кобель, я вижу. Он не порвет резину? Кажется,
вы привязали собаку к колесу моей машины. К подруге еду на Ростовскую
набережную, - без перехода продолжила Мария. - Решила прикупить чего-нибудь
вкусненького, чтобы не с пустыми руками.
- Помочь? - слегка опешил Корсаков. Он не смотрел на Цыганка, иначе увидел
бы, как тот морщится: "Вот уж где кривизна!"
- Да не надо, я сама. - Мария подозвала продавщицу и спросила: - Носорожий
рог, кровь змеи, печень белой собаки есть? Нет? А это не сало дейноцефала лежит на
витрине? Заветрило маленько. Что, это обычное сало? Украинский шпик?! Боже мой...
- Она бросила издеваться над продавщицей, рассмеялась над Корсаковым и поприятельски
спросила: - Как дела? Помаленьку? - Подмигнула, не дожидаясь
ответа: - Значит, вы тут живете...
"Давай, валенок, - торопила она полковника. - Я вся твоя. Прикинь, черт лысый,
куда я клоню: рог, кровь, печень, тигровый пенис".
Дождалась:
- Заглянули бы как-нибудь вечерком...
- Вечерком - это во сколько? Однажды я была на дне рождения, который
начался в семнадцать ноль-ноль. И ничего так вроде бы повеселились.
Корсаков согнал с лица бледную улыбку и даже не предложил, не сказал, а
поставил условие:
- Завтра. В это же время. Двадцать вторая квартира.
- Ну не знаю, не знаю... Я позвоню.
Ростовская
...Закладка в соц.сетях
