Жанр: Боевик
Убить генерала
..., про Дронова. Про
армию. Про спецназ. Про то, как вы с Сергеем Поповым пошли в рейд и как один из
вас не вернулся... Повтори то, что однажды ты сказал мне: "Я просто человек, нравится
это кому-то или нет". Ты никому не объявлял войну - все правильно. Он и в других
обстоятельствах бросил бы клич: "Приведите ко мне этого человека!" Зачем? Раз дело
зашло так далеко, то только затем, чтобы сказать: "Вот я, глава государства, перед
тобой, скажи все, что ты думаешь, что там у тебя накопилось, чем ты недоволен, какая
у тебя обида, откуда свищет твоя ненависть". А что, реальное предложение, Витя. Но я
не знаю финала. Говорю тебе честно. Ты сам должен увидеть его. Поговорили - и в
тюрьму? Нет. Под какую самую секретную программу можно подогнать тебя? Он
вспомнит, обязательно вспомнит об отмененной встрече у мемориала и подумает, что
от судьбы не уйдешь. Он напишет на листке бумаги несколько слов: "Сергей Попов,
рядовой. Наградить орденом "За личное мужество" - посмертно". Ты должен увидеть
это. Что потом - не знаю. Но ради этого стоит немножечко пожить.
Близнец отбросил пистолет с единственным патроном в стволе. Он упал с высоты
своего решающего выстрела... и хорошо, что не упал с высоты последнего, на этот раз
действительно последнего выстрела. Пусть и с посторонней помощью, но он
перешагнул через рубеж, преодолеть который по силам единицам. Если бы он мог
увидеть ту синюю папку, то не заметил бы на ней ни перечеркивающей полосы, ни
приговора. Он являл собой профессионала, законченный продукт, руки которого уже
никогда не дрогнут, а в сердце не торкнется ни жалость, ни ненависть.
Терехин не видел красноречивого жеста спецназовца, державшего Близнеца на
прицеле: он опустил оружие и незаметно перекрестился. А у него не хватало сил даже
для этого. За этот короткий промежуток времени Терехин выдохся, иссяк. Сколько сил
было отдано там, "на мертвой петле", и сколько здесь... И он уже не смог бы повторить
то, что сказал минутами раньше. Сейчас в голове что-то первичное, шаблонное, что не
помогло бы Близнецу: "Нельзя любую проблему рассматривать как вопрос жизни и
смерти. Потому что тогда придется слишком часто умирать". Нет, это дешевый трюк,
он работает только в кино.
- Вот видишь, - Николай шагнул навстречу Близнецу и сделал попытку
улыбнуться. - Никакой ты не террорист. Пускай террористы кончают жизнь самоубийством.
А ты просто отличный снайпер. - Он приблизился к Виктору вплотную,
положил ему на плечо руку, тихо и раздельно произнес: - Я видел. Цепляет. Честно
говорю.
Глава 29
Дом восходящего солнца
Полтора месяца спустя
- ...Более поздние мои изделия представляют собой смесь плохой работы и благих
намерений, которая у нас дает право художнику считаться типичным представителем
арта с любой приставкой. К своей работе я решила привлечь мобильную социальную
группу - студенчество. Я даже нашла цитатку Ленина: "студенчество не отрезано от
остального общества". И отсекла от цитаты, разумеется, на мой взгляд, глупость - что
студенты отражают в себе политическую группировку общества. Студенты очень
избирательны - во всяком случае, в выборе нагрузок. Личное и интим заслоняют
собой все остальное. Они политически независимы, так как группа, как правило,
делится на "диады" и "триады", ничего целого. Исчез принцип единства обучения и
воспитания, даже единства теории и практики.
"Диады и триады" - это рабочее название моей будущей работы. Мне кажется, это
интересно. Я даже представляю: вот по "доске", то есть по подиуму идет "двойка", за
ней "тройка". И если с "диадами" на первый взгляд все понятно, то "триады"
изначально заинтересовывают, интригуют. Хочется узнать, что связывает двух парней
и одну девушку или двух девушек и одного парня. Это же чувства! Облаченные в МОЮ
одежду.
Под чувства, под интим, под интригу нужно подгонять одежду, а не под плечи и
бедра. Какая она будет - я еще не знаю. Не могу представить. Нужно пообщаться с
молодыми людьми, как бы пожить среди них, но - забыть свои студенческие годы.
Они не далеко - но они уже совсем другие. Психология меняется каждый день, и это
хорошо.
Что еще нужно для этой резкой ломки привычного рабочего стереотипа?
Помечтать, вот что. Представить что-то, погрустить о несбыточном, спросить себя:
"Ты когда-нибудь грустила о несбыточном? Представляла, как засыпаешь на атласной
простыне, а просыпаешься на роскошном лугу? Kiss and love meadow . Слабо
представить такое? Или боишься?" Я была близка к тому, чтобы проснуться среди
трав, и ничуть не испугалась. Так, стоп, ко мне пришли.
Мария отложила диктофон и открыла дверь. Улыбнулась. За порогом - пока еще
за порогом - стоял Олег Лосев. На нем был едва ли не прозрачный пуловер с
широким вырезом, джинсы. Волосы привычно зачесаны назад и схвачены резинкой.
- Привет, Казанова! Дом моделей сменил? Пришел похвастаться новыми
трусами?
- Просто пришел.
- Просто? Не верю... Но ты пришел. Заходи. Как дела? - Маша села в кресло и
потянулась к пачке мексиканских сигарок. - "Шампуня" хочешь?
- Там, где и всегда? - спросил Олег, открывая холодильник.
- У тебя есть деньги?
- А что?
- Прикупи себе хороших манер. Ты похож на блудного попугая. Порезвился на
стороне, заявился и даже не поинтересовался переменами. "Где и всегда..." Это раньше
так было, сейчас все наоборот. Сейчас я всех шокирую: "Здравствуйте! Разувайтесь,
пожалуйста".
Эта фишка действует сногсшибательно. Гости смотрят на меня вот такими глазами
и разуваются. Как в первый раз. Завтра приди к кому-нибудь в гости, а тебе скажут:
"Разувайтесь!" Прикольно, верно? - Маша подмигнула. - Это тебе не книжку читать.
Лосев намеков не понимал. Тем более таких длинных. Дома он тоже разувался, но
в основном возле кровати. Он взял из бара два бокала и сел напротив хозяйки.
Небрежно бросив ногу на ногу, стал медленно наливать в бокалы шампанское.
- А что это у тебя руки подрагивают? - заметила Мария. - Ты смахиваешь на
папашу в палате роженицы - суетишься, дрожишь, спросить боишься. Как дела-то?
- Прохожу свидетелем по делу. - Олег протянул Марии бокал. - А вообще и
дела-то никакого нет. Так, таскают по привычке, корочками хвалятся. То в дверь
просунут, то в глазок покажут. Жлобы.
- Свидетель по делу, которого нет... - Мария со значением выпятила губу. -
Это в твоем стиле. Но сколько гордости я слышу! Не надоело всю жизнь ходить в
свидетелях? Придумай что-нибудь, это не так сложно. Для начала сходи к товарищу в
гости, произнеси тост за дембель. Удивись: "Что, у тебя еще и день рождения
сегодня?" Выпей за здоровье родителей, перенеси красивую девушку через лужу,
помоги слепому перейти дорогу, приюти бездомного котенка. Наконец сходи в
магазин, купи винтовку...
- Кому доброе дело сделать?
- Может, и так. Только тебе для начала рожу сменить надо - тебе медвежье лицо
больше подойдет.
Олег в два приема осушил бокал и налил снова. Предложил Марии:
- Еще?
- Не-а. Я больше бокала не пью. Врачи запретили.
- Давно тебя не видел.
- Что-нибудь попроще изобрети. Скажи прямо:
"Я соскучился. Я часто думал о тебе". Слабо сказать: "Ты красивая"?
- Ты сама об этом знаешь.
Лосев заметил на столике снимок в рамке и без труда узнал в нем телохранителя
Маши. Олег всегда боялся колких сравнений Марии, потому промолчал. И эта пауза
затянулась. Он потягивал шампанское, не отмечая превосходного вкуса. Смотрел на
девушку и словно не замечал продолговатого шрама на ее виске. И все по той же
причине. Он буквально слышал ответ: "Сотрясение мозга. Давай я тебя тоже чемнибудь
тяжелым трахну".
Сотрясение. Потряс Витька Крапивин. В голове не укладывается. И непонятно, то
ли гордиться относительной дружбой с ним, то ли привычно открещиваться. "Изменил
свое мнение о нем? - как-то булькнул Терехин. - Он стал лучше, на твой взгляд?"
"Уже не знаю..."
- Маша...
- Не надо. Я знаю, что ты хочешь сказать. Это пройдет. Ты здесь, и мысли твои
здесь. Лучше присядь рядом - тебя ведь лечить надо.
Они не говорили про Близнеца, но в то же время каждое слово было о нем или
вокруг него. Во всяком случае, так понял Олег. Он увидел, что Мария прячет за
обычным словоблудием свои истинные чувства, настроение. Вот диктофон лежит -
работа тоже отвлекает, помогает, лечит, спасает от слез. Он уйдет, но точно будет
знать, что Маша разревется. Одна. Он никогда не видел слез на ее лице и вряд ли
увидит. И не только он. Вообще никто. А может, все не так.
Потом Олег привычно поменял решение на прямо противоположное. Он здесь, и
мысли его здесь, как сказала Маша. Он с ней и говорит о ней, вернее - для нее. Лосев
почувствовал себя настоящим идиотом и пришел к выводу, что его место точно в
больнице. Он уже открывал дверь своей квартиры, как вдруг где-то внизу раздался
тонкий писк. Олег повернулся и начал спускаться по ступенькам.
- Кис-кис-кис, - позвал он. - Где ты?.. Кис-кис-кис...
Он не ошибся насчет Машиных слез. Она сидела в кресле - с коричневой
сигаркой в одной руке и чашкой горячего кофе в другой. То ли кофе оказался слишком
горячим, то ли дым слишком горьким, но глаза Марии затуманила соленая дымка. Она
не стеснялась своих слез. Они капали в чашку и корчились там, сваренные заживо. Она
боялась ответить по телефону, который работал в режиме громкой связи. Но все же
пересилила себя.
- Витька?.. Откуда ты звонишь?
Страшно не хватало заключительной фразы: "Ты где? Сейчас пошлю за тобой
своего водителя. Его Юрой зовут, помнишь?"
- Какая у меня сейчас прическа? Ты с ума сошел, какая прическа?! Сможешь
подъехать? Нет? Где ты сейчас? Это дальше Подольских Курсантов? Где?!! Боже...
Боже мой...
Витька взял в руки потрепанную библиотечную книгу и в десятый, наверное, раз
перечитал пару страниц. Он не переставал удивляться: советские времена давно
прошли, а на деле оказывается наоборот. Здесь, в этом бараке, пропахшем горьким
сосновым дымом и духом пятидесяти крепких парней, он чувствовал себя солдатом
далеких 60-х или 70-х. За окнами барака по ночам ревут бензопилы, днем раздаются
строевые песни. Здесь плохая телефонная связь, а слово "сотовая" воспринимается с
колким жужжанием. Но все равно изредка позвонить получается. Серега со страшной,
но подходящей к его облику фамилией Бугаевский пару раз в неделю "ворует" на
складе переносную станцию космической связи и за пару пачек сигарет дает возможность
поговорить с родными, знакомыми. Вася Шилов частенько приносит
ощипанных кур и уток и невинно поясняет: "Мимо пробегали". Недавно мимо него
пробежал телевизор "Ролсон". Игорь Поляков день и ночь мечет ножи в стенд и при
каждом броске резко поясняет: "В спину!" Почему мечет в спину, он не говорит.
Снизу, сбоку, сверху - но все равно в спину. Он охраняет свои тайны.
Вечер. Витька Крапивин читает книгу про себя, про своих новых товарищей и не
перестает удивляться схожести времен. Времена-близнецы.
"Нелегко готовить иностранных бойцов и агентуру Спецназа. Мы - советские
бойцы Спецназа - будем действовать во время войны, а эти ребята действуют уже
сейчас и по всему миру. Они бесстрашно умирают за свои светлые идеалы, не
подозревая, что и они бойцы Спецназа. Удивительные люди! Мы их готовим, мы
тратим миллионы на их содержание, мы рискуем репутацией нашего государства, а
они наивно считают себя независимыми. Тяжело иметь дело с такой публикой.
Приходя к нам на подготовку, они приносят с собой дух удивительной беззаботности
Запада. Они наивны, как дети, и великодушны, как герои романов. Их сердца пылают,
а головы забиты предрассудками. Говорят, что некоторые из них считают, что нельзя
убивать людей во время свадьбы, другие думают, что нельзя убивать во время
похорон. Чудаки. Кладбище на то и придумано, чтобы там мертвые были.
Особый центр подготовки эту романтику и дурь быстро вышибает. Их тоже рвут
собаками, их тоже по огню бегать заставляют. Их учат не бояться высоты, крови,
скорости, не бояться смерти. Эти ребята часто демонстрируют всему миру свое
презрение к смерти чужой и собственной, когда молниеносным налетом они
захватывают самолет или посольство. Особый центр их учит убивать. Убивать умело,
спокойно, с наслаждением.
Наша система сохранения тайн отработана, отточена, отшлифована. Мы храним
свои секреты путем истребления тех, кто способен сказать лишнее. А еще мы охраняем
их особым языком, особым жаргоном. Одно нормальное слово может иметь множество
синонимов на жаргоне. Советских диверсантов можно назвать общим словом
"Спецназ", а кроме того, глубинной разведкой, туристами, любознательными,
рейдовиками..."
Близнец отложил книгу и задумался, глядя в прокопченный потолок. Похоже на
зарок, произнесенный за час до твоего рождения. И ты уже знаешь, кем появишься на
свет. Хорошо, плохо ли - не в этом дело. Просто правильно для этих людей -
отверженных и любознательных, одиночек и рейдовиков, получивших свою долю
аплодисментов. Люди ненавидят войну, но рукоплещут солдатам. Судьба забросила их
в Уссурийск, в 14-ю отдельную бригаду спецназа ГРУ Дальневосточного военного
округа, соседствующую с 206-м бронетанковым ремонтным заводом. В особый
батальон, внутри которого три "обычные" роты и одна кадрированная,
укомплектованная контрактниками-профессионалами. Или чудаками, которые
считают, что нельзя убивать во время свадьбы или похорон, кому как нравится. Но они
действительно наивны, как дети, и великодушны, как герои романов.
Особенно Витька Крапивин. Уже с первых дней пребывания в особом центре
подготовки спецназа он начал замещать инструктора по огневой подготовке. Вот и
сегодня его попросили "занять" бритоголовых громил. И он привычно занял место за
столом капитана. А диверсанты гогочут над "одиноким воином", замочившим
генерала. Здесь система сохранения персональных тайн работала плохо. Но никто не
говорил лишнего, каждый охранял потаенные детали собаками, сидящими в груди,
личными сигнальными системами, печатями, бронированными дверями. И только
метатель ножей Игорь Поляков как-то задумчиво заметил Близнецу: "Убить генерала
- это все равно что украсть Рембрандта". На вопрос "почему?" Поляков ответил: "Заметно".
- Среди вас есть те, кто считает себя охотником?.. Действия снайпера очень
похожи на действия охотника. Он должен подойти к зверю, оценить ситуацию и завалить
зверя одним выстрелом. Тем, кто охотился, уже приходилось убивать - зверя, а
человека? Пусть он хороший охотник, но он не готов к физическому уничтожению
людей.
- Откуда ты это знаешь? - спросил Бугаевский со своего места.
- А это исторический факт, - улыбнулся Близнец.
Он очень часто вспоминал одну встречу. Она произошла спустя неделю после
убийства начальника Службы. Он не знал, куда его привезли, вероятно - на госдачу.
Он сидел на широком и удобном стуле в небольшом кабинете с маленьким столиком и
не знал, с чего начать. А начинать нужно ему: сидящий напротив него человек в
голубой рубашке ждал, когда заговорит снайпер.
Все в этом мире повторяется. Близнец как-то незаметно начал рассказ. Он
выплетал слова из своего внезапно участившегося дыхания. Рассказ перенес собеседника
в осень 2003-го, и он слушал спецназовца так, как если бы смотрел по
телевизору документальный фильм о героях, о правде, о многом-многом другом.
Фильм-откровение. Он легко представлял картины, которые рисовал перед ним
снайпер, представлял горы, реки, людей в военной форме, слышал слова о тупости,
глупости, крови и предательстве. Близнец начал с того, как они с Сергеем Поповым
вышли в рейд... И в его глазах заблестели слезы.
Вот еще один человек понимал его. Но между ними не было того громадного
промежутка, который отрывал и в то же время связывал его с Борисом Михайловичем.
Этот лысоватый человек с пронзительным взглядом исподлобья и резко очерченными
скулами понимал спецназовца так, как если бы был его ровесником.
- Я просто человек, нравится вам это или нет. Я никому не объявлял войну. Мне
дали оружие, научили стрелять и показали, в кого стрелять. Где же тут моя вина?
"Ему решать, выпускать тебя из клетки, в которую ты угодил, или нет. Он твоя
последняя инстанция и надежда. Он слушает тебя, дарит шанс - пусть даже призрачный".
Близнец посмотрел на часы: скоро Серега пойдет "воровать" "СКС", и Витька
позвонит первым.
По материалам газеты "Известия".
А.А. Чувилев, Ан. А. Чувилев, "Правоохранительные органы".
Виктор Баранец, "Потерянная армия: Записки полковника Генштаба".
Генерал армии Валентин Варенников, "Независимое военное обозрение".
Документы составлены по материалам Вадима Соловьева "Депутаты
реанимировали сталинский приказ", "Независимое военное обозрение".
Винтовку Sako SSR Mark 1 (Silenced Sniper Rifle) фирма "Sako" создала вместе с
фирмой "Оу Vaimeninmetalli", специализирующейся в разработке и производстве
глушителей для стрелкового оружия. По материалам Дона Миллера.
Светлана Бабаева, Божена Рынска, "Известия".
По материалам газеты "Известия".
Документ составлен по материалам начальника Службы безопасности президента
генерал-лейтенанта Коржакова А.В. ("Борис Ельцин: от рассвета до заката").
Василий Зайцев, снайпер времен Великой Отечественной войны.
"Известия".
Луг поцелуев и любви (англ.).
Закладка в соц.сетях
