Жанр: Боевик
Убить генерала
.... Что можно противопоставить в данном случае? Ничего.
Ситуация дошла до критической точки. И спецслужбам все равно, игра это или не игра.
Терехин живо представил себе следующую картину под названием "Реальное
свидетельство фактических событий": следственный кабинет, Марию Дьячкову и
оперативников ФСО в нем. "Ты не темни, проститутка е...я! Тут с тобой нормально
разговаривают. На Лубянке с тобой потолкуют по-другому. Моли бога, чтобы тебя не
опустили к ментам, обезьяна крашеная. Все, ниже некуда. Сиди и не рыпайся! Отвечай,
на кого ты руку подняла?" Входит еще один офицер и едва ли не цитирует шефа
охраны президента: "Шеф приказал отпустить ее. Нам не нужны дела о покушении
на... - Взгляд на серый потолок. - Много ты о них слышал? То-то и оно".
И даже если "спуститься к ментам", то криминалистика говорит почти то же самое:
"Из фактов совершенных преступлений недопустимо создавать какие-либо сенсации,
возбуждать нездоровое любопытство, популяризировать редкие и сложные способы
совершения преступлений..."
Недопустимо.
Неверно истолкованный разговор на пленке давал Терехину возможность уйти изпод
удара, но буквально насмерть бил по заговорщикам. В противном случае
полковник составлял им компанию. Николай установил мотив преступления в
зашифрованном послании: именно Свердлину была выгодна ликвидация Дронова.
Военного советника он уложил в горизонтальное положение, а директора ФСО
поставил в интересную позицию. Может, об этом догадывались и остальные участники
этой экстренной планерки, но доказать факт двойного удара невозможно. Поскольку
Свердлин уготовил всем третий, скрытый удар. Единственная мотивация базировалась
на закулисных интригах, и никто не возьмет на себя смелость предъявить генералу
Службы обвинения. Если такие вопросы и решаются, то теми же закулисными
методами. И что сделает начальник Службы, оказавшись на воле за фактическим
отсутствием состава преступления? Для него не существует закрытых тем, и он,
"съеденный и обиженный", пойдет по стопам Коржакова. Это и был третий, скрытый
удар. Защищаясь, с ним начнут договариваться даже те, на кого он работал.
Так думал Николай Терехин. А мысли начальника Службы текли по другому
руслу.
Он только с виду казался невозмутимым. И если его коллега из госохраны менял
цвета, то генерал ощутил яростную смену теплового режима. Его бросало то в жар, то
в холод. Он не верил своим ушам: старший лейтенант Цыганок, в течение восьми
месяцев исполнявший обязанности личного водителя генерала, замешан в подготовке к
покушению на шефа! Прямо, косвенно, случайно - уже не важно. Важно другое - он
реально мог разработать план покушения на главу государства и при финансовой
поддержке совершить теракт. А человек, на которого он работал последнее время,
располагал достаточными материальными средствами для акции такого рода. Плюс
снайпер. Это заговор, громкое дело, уже в эту минуту стучащее в голове и груди
набатом. Это удар и по его креслу, и по трону, на который генерал готов был сесть в
ближайшее время. Вся подготовка насмарку. Девять месяцев, как и положено, зрел
плод, и вот-вот вслед за водами выскочит долгожданный, но мертвый ребенок.
Свердлин останется при своих, но это равносильно проигрышу.
Цыганок был одним из немногих свидетелей встреч генерала и военного
прокурора. Свердлин сделал все, чтобы разбросать очевидцев в разные стороны. И не
допускал мысли о том, что был вычислен как заказчик старшим лейтенантом Службы.
Но за это говорила магнитофонная запись. И даже если отталкиваться от крайности,
Цыганок давал шанс окончательно убрать его с дороги.
Генералу порой не требовалось никаких указаний сверху, лишь согласование с
определенными структурами. А их высшие представители собрались сейчас за одним
столом. И дело далеко не в деликатности, не в избавлении спецслужб от трудоемкой
работы копаться во взаимоотношениях генерала Службы и его подчиненного, какими
бы ни были между ними связи, - на первый план вылезли "вопросы национальной
безопасности". Генерал избавлял коллег от привычной работы из серии "Особая
папка". Услуга за услугу и - полный расчет на месте. Фактически уже сейчас никто
никому не должен.
- Какие еще имена фигурировали в записях, которые вы уничтожили? - спросил
Свердлин, сканируя полковника Терехина.
- Больше никаких, - твердо ответил Николай. - Я... то есть мы с майором
Соловьевым пришли к заключению, что это логическое решение, отталкивающееся от
трупа военного советника президента. Слова были подкреплены делом: проникновение
в квартиру полковника Корсакова, овладение секретным документом: тема, визит,
посещение, график передвижения. 7 июля я докладывал, - короткий взгляд на
директора ФСБ, - о мотивах диверсии. Что обвинения Андрея Проскурина в адрес
генерала Дронова - я имею в виду дроновскую инициативу...
И тут Терехина осенило. Он заговорил быстро, чтобы не забыть внезапно
родившуюся идею:
- Мы так и не вышли на заказчика. Военный прокурор - это промежуточное
звено. Крапивин продолжает действовать под руководством основного заказчика.
Личная инициатива - это слишком круто для рядового спецназовца.
"Глупость, - сощурился Свердлин. - Однако не лишенная оригинальности".
Корсаков появился в сопровождении адъютанта директора ФСБ. Когда капитан
вышел, Свердлин приступил к его допросу:
- Какие документы скачали из твоего компьютера?
- Сценарный план визита президента в Самару.
- Только его?
- Да. Их интересовал только этот документ. Я посмотрел по времени. Поиск
начался спустя полчаса после визита... одной дамы. Я написал рапорт на ваше имя,
сейчас он лежит у коменданта Кремля. Я взял на себя...
Свердлин махнул рукой, перебивая полковника, который развеял все сомнения
относительно осведомленности Юрия Цыганка. "Слишком круто для одного
спецназовца, - повторил про себя генерал. - А установить заказчика - не менее
круто для всей троицы заговорщиков". И все же Цыганок оставался свидетелем. Равно
как и его леди-босс.
Вторым в этом вопросе разобрался директор ФСО. Черняков сверкнул на Терехина
звериными глазами и заорал:
- Давай адрес этой проститутки, баран долбаный! Номер телефона давай! С нами
поедешь. - Генерал демонстративно глянул на плечо Терехина: - Кто ты по званию,
урод? Ни одного просвета!
Через полчаса полковник сидел на заднем сиденье машины с непроницаемыми
стеклами, закрепленной за секретарем Совбеза России, и видел готовый к работе
бронированный джип "Мерседес". Он знал, что произойдет дальше. Пока же ему
сунули в руки сотовый телефон. Номер был набран ("Быстро, оперативно работают
спецслужбы - когда это надо, - машинально отметил он, ничем не отличающийся от
своих коллег. - На опережение слухов, которые зачастую оказываются быстрее
пули"), осталось нажать на зеленоватую клавишу. Оперативник, сидящий рядом,
предупредил полковника, покачав головой: "Не вздумай выкинуть какую-нибудь
шутку!"
- Все помнишь? - спросил он.
- Да, - ответил Терехин. Он нажал на зеленоватую кнопку мобильника. -
Мария Александровна? Полковник Терехин беспокоит. Вы знаете меня, я знаю вас, у
меня к вам частное дело. Нужно срочно встретиться и поговорить. Последний
разговор. Да, как частное лицо. Сегодня я вас уже не "слушал", верно? Я дал уйти Виктору
- пока что недалеко. Его судьба в ваших руках. Подъезжайте к 1-му Казачьему
переулку, дом 2. Да, я буду в своей машине - джип "Тойота".
Он вернул трубку оперативнику. Буквально через четверть часа услышал, как
пассажир, сидящий на переднем сиденье "Мерседеса", приняв доклад, отдал команду
водителю:
- Серебристо-голубой "Субару" движется по Большой Ордынке в нашу сторону.
Поехали.
Первой с места рванула машина сопровождения.
И еще две машины сорвались с места - но в обратном направлении. Группа
захвата ехала на задержание второго снайпера, который все еще мог находиться в
квартире Марии Дьячковой.
Мария торопливо спускалась по лестнице. Казалось, все было сделано... вовремя.
Но вот снова вклинился проклятый Терехин! Чего он хочет, денег? Что еще он может
вынести на торги, что еще пойдет с молотка? Предложит кассеты? Но из магнитной
пленки ему можно свить лишь веревку и повеситься. Это подтвердил даже Цыганок.
Не подтвердил, а доказал. Что может быть стройнее его выводов о несанкционированных
магнитофонных записях, о вторжении в личную жизнь? Все действия
Терехина, по сути, скрывающего местонахождение преступника, были противоправны
и били по нему.
Дело не в суде, не в следствии - все зависит от спецслужб. Но в том-то и дело! Во
внутриведомственной войне, которую Терехин проигрывал в любом случае; а суд,
закон, личная жизнь - это дело десятое. Не может он тягаться с целым управлением,
даже если соберет под ружье всех сотрудников своего отдела.
И все же.
Вот-вот откроется последнее звено, и все станет на свои места.
- Юра! Ты где застрял?! Быстрее!
Цыганок закрыл дверь квартиры и спускался последним. Он учел все. Может быть,
магнитофонные записи для Терехина и были веревкой, но для тех, кто стоял над
полковником ФСБ, они могли быть учтены как реальное свидетельство фактических
событий. Цыганок не раз говорил об этом, но относительное успокоение находил в тех
же несанкционированных действиях Терехина.
- Давай заедем на Казанский вокзал, - предложил телохранитель. Хотя понимал,
что толку от этого мало. Терехин, по его словам, "дал уйти Виктору недалеко". Стало
быть, знает, где он. Цыганок на сто процентов был уверен, что полковник ФСБ
продолжает действовать в одиночку, и задачи для него не поменялись. Пусть не
выгорело закончить это дело мажорным аккордом, но он может закончить его
одинокой нотой. И только сейчас Цыганок предположил, что полковник хочет договориться:
никто из них не слышал имя генерала Свердлина. Чтобы последний не раздал
сестрам по серьгам. На месте Николая старший лейтенант поступил бы именно так,
сделал шаг навстречу... оставляя залог: объявленного в розыск снайпера.
- Ты с ума сошел! - воскликнула Мария на предложение телохранителя.
Она села в машину. Предугадывая быструю езду, повязала на голову невесомую
косынку, надела круглые солнцезащитные очки.
Цыганок завел двигатель и тронул "Субару" с места.
Он вел машину на высокой скорости, привычно перестраивался из одного ряда в
другой, обгонял транспорт то слева, то справа. И не переставал нервничать.
Время. Терехин не оставил времени для размышлений, для анализа. К тому же
полковник мог блефовать. Он не знает, где Крапивин, он откровенно прохлопал ушами
тот момент, когда Виктор исчез.
Цыганок придавил педаль газа, обгоняя "БМВ", однако рефлекторно хотелось
затормозить.
Виктор исчез. Как раз перед тем, как Терехин снял наблюдение и свернул свои
прослушивающие мероприятия. Сдался? Решил вообще не брать снайпера? Но это
ерунда. Такого не может быть по определению. Кто-то узнал о его личной инициативе?
Не дай бог. Если да, то он сейчас...
Черт! Цыганок выругался. Опасно, очень опасно ехать на эту встречу. Обязательно
возьмут, и не факт, что отпустят. Уже не факт. Но долго ли продержат?
В это время "Субару" двигался на высокой скорости по Большой Ордынке по
крайней левой полосе.
Время.
Не хватило времени.
Каких-то секунд.
Цыганок увидел несущийся навстречу черный джип "Мерседес" с броскими
спецномерами и синими мигалками и понял все. Он резко затормозил, поскольку
свернуть было некуда: справа тянулась вереница машин, а левую и крайнюю
встречную полосы контролировал черный "охотник". В "Субару" чуть не вмазался
идущий позади "Фольксваген", а Цыганок, отпустив руль, успел сделать то, на что в
спокойной обстановке у него бы ушли секунды. Сейчас же время для него измерялось
живым хронометром - его частыми ударами сердца. Он одним движением
высвободил привязной ремень Марии и выхватил на мгновение ее широко распахнутые
глаза. Резкое торможение вынесло "Субару" вправо, вплотную к соседнему потоку
машин. И это позволило Цыганку выбросить Марию прямо на капот притормозившей
"девятки".
Цыганок до последнего мгновения остался телохранителем. Может, за это он был
награжден сверху еще одним мгновением, которое показало ему Марию. Ударившись о
лобовое стекло "Лады", девушка сползала по капоту, но была жива.
Бронированный джип не пошел бы на лобовое столкновение. До неожиданной
остановки скорость "Субару" была достаточной, чтобы просто подставиться, круто
вырулив в сторону, и придавить педаль тормоза. Водитель джипа мгновенно поменял
решение и, резко добавив газу, направил машину на кабриолет.
Цыганок коротко вздохнул, словно всхлипнул, словно увидел впереди приведение,
словно открылась дыра в другое измерение. После страшного удара его вмяло в
сиденье и пригвоздило рулем.
"Уважаемые пассажиры! Скорый поезд Москва - Казань отправится с пятого пути
в 15 часов 40 минут. Пассажиров просим пройти на посадку. Внимание! Скорый
поезд..."
Близнец посмотрел на часы: до отправления поезда осталось тридцать пять минут.
Он посидел еще немного и, подхватив сумку, встал с места. Как раз в то время, когда
"Самсунг" показывал оставшиеся секунды до начала региональных "Новостей". Когда
Виктор проходил мимо стильного телевизора с вмонтированными стереоколонками"ушами",
диктор озвучивала главные темы дня: заседание Кабинета министров,
дорожная катастрофа в центре столицы, еще что-то.
В связи с ремонтными работами, которые велись на Казанском вокзале, Витьке
пришлось снова идти через второй зал ожиданий. Опять проходить заградительный
кордон, чтобы выбраться из этого кольца, заполненного пассажирами, и выйти к
перрону. Он уже взялся за массивную отполированную ручку двери, как вдогонку ему
полетело информационное сообщение.
Он обернулся.
В двух десятках метров от него, на противоположной стороне, где находилось кафе
и платный туалет, стоял точно такой же "ушастый" "Самсунг", на который он смотрел
в течение почти двух часов.
"Сегодня примерно в половине третьего на пересечении Большой Ордынки и 1-го
Казачьего переулка произошло ДТП, в результате которого один человек погиб, а двое
получили травмы различной степени. Навстречу машине секретаря Совета
безопасности неожиданно выехал "Субару" с откидным верхом, на высокой скорости
двигавшийся со стороны Большого Москворецкого моста. Водителю сопровождавшей
чиновника машины - работниками ГАИ называется джип "Мерседес" из гаража
особого назначения - ничего не оставалось, как преградить "Субару" дорогу.
Водитель служебной машины, который проходил службу в Федеральной службе
охраны, получил черепно-мозговую травму и был госпитализирован. Пассажирка
"Субару" - по нашим сведениям, это известный столичный модельер Мария Дьячкова
- доставлена в больницу также с черепно-мозговой травмой. Личный водитель
Дьячко-вой скончался, не приходя в сознание, в приемном покое больницы. К
следующему выпуску новостей мы постараемся узнать подробности происшествия и
получить комментарии специалистов".
Близнеца толкнули с одной стороны, с другой... Он смотрел на телевизор и не мог
оторвать от него взгляд.
Глава 20
Кто хуже
К одиннадцати вечера Николай Терехин едва держался на ногах. Он выпил
полторы бутылки водки и собрался допить остатки. В свои тридцать два года он
выглядел на лейтенанта. Как на той фотографии, которая почему-то все время
перекашивалась на стене, а сейчас и вовсе висела под большим углом; на ней "лейтенант-полковник"
уже полулежал; еще немного, и он окажется в горизонтальном
положении и ногами к выходу.
Он долго не обращал внимания на резкие звонки в дверь. Когда они, казалось,
усилились, он, покачиваясь пошел к двери. Распахнул ее рывком. Увидел незнакомого
парня лет двадцати с небольшим: длинные волосы, усики, реденькая монгольская
бородка.
Полковник натужно икнул и, помахав рукой: "Одну минуту", задержал дыхание,
посчитал про себя: "Один, два, три", прогоняя икоту. Потом резко выдохнул и спросил:
- Тебе кого?
Когда-то он точно так же вошел к Олегу Лосеву. Незнакомец коротко замахнулся и
вколотил хозяина квартиры в прихожую мощным ударом в челюсть. Шагнул следом и
прикрыл за собой дверь. Впрочем, Терехин этого не видел.
Он пришел в себя на диване. Виктор Крапивин сидел в кресле напротив.
Полковник сразу узнал снайпера, потому что тот был уже без парика. Отчего-то обрадовался:
"А, вот в чем дело..."
- Ты искал меня? - спросил Близнец.
- Ну?
- Ты не мычи, а на вопрос отвечай.
Николай быстро взял себя в руки.
- Откуда ты узнал мой адрес? - спросил он, привставая и потирая припухший
подбородок.
- Цыганок сказал. Он пробил тебя сразу, как только нашел закладку.
- Да, с Цыганком я дал маху. Водку будешь? Твой друг Лосев в свое время не
отказался. И правильно сделал. Погоди, - повысил голос Николай, - не наезжай, дай
сказать! Ты чего-то хочешь? Чего именно? Про Марию и Цыганка, как все это
произошло? Я скажу - чуть позже. Я в туалет - умыться и поблевать. Ни разу не
видел, как блюет полковник ФСБ?
Николай вернулся в комнату относительно свежим, с полотенцем через плечо.
Скользнув покрасневшими глазами по коренастой фигуре снайпера, коротко дернул
плечом. Он посчитал, что не стоит опускаться до мелочей, говорить о чьем-то
предательстве, которое и предательством-то не назовешь. Снайперу ни к чему лишние
фамилии, звания, ему не обязательно знать волчьи законы федеральных органов,
сбившихся в одну стаю. Что с того, если он узнает имя какого-то майора Соловьева.
- Мне нужно было как-то отмазываться, перестраховаться. В конце концов, это вы
втянули меня в игру. Только я не думал, что с Марией и Цыганком обойдутся так
круто. Цыганок предложил пустить идею об убийстве Свердлина?.. Только не говори:
"допустим", "может быть..." Отвечай: да или нет.
- Да.
- Тебе от этого не легче. Теперь вам шьют покушение на шефа Свердлина.
- Заткнись! Иначе снова по зубам получишь. За что их так? - Близнец кивнул в
никуда. На окно, отгородившееся плотными шторами то ли от ночи, то ли от комнатного
света. - Ведь ты не мог сказать про Свердлина.
- За то, - резко ответил Николай. - Ваши идиотские разговоры попали этажом
выше. Другой вопрос вышел на первое место, уже другое дело. Ваше дело вообще
такое, что не подлежит ни огласке, ни расследованию. Прикинь: известный столичный
модельер и бывший лейтенант Службы вначале скрывают преступника, убившего
военного советника президента, а потом готовят на последнего покушение. Вы
допустили ошибку, подразумевая Свердлина, но не называя его по имени. На
последней кассете вы обсуждаете сценарный план поездки президента и говорите, как
и где его можно убрать. Вы меня пугали, но и сами были насмерть напуганы, поэтому
ошиблись. Прикинь, что эти слова попали в эфир, ну, что начнется? Даже не слова, а
слухи. Это очень серьезно. Поэтому Марию и Цыганка решили убрать так быстро. Не
хочу говорить, что Марии повезло, но все мы - и я вместе с вами - доигрались. -
Николай выругался и покачал головой. - Я видел, что сделал Цыганок. Он выбросил
Марию из машины, а сам не успел... Ему чуть-чуть не хватило.
Терехин снова не дал Близнецу заговорить. Он обрушился на него с новой силой,
словно прогоняя из глаз образ Юрия Цыганка:
- Сейчас ты скажешь, что вы никого не хотели убивать. Лучше скажи об этом
шефам госохраны. Они сразу вцепились в это дело. Им по херу, деза это или не деза.
Для них главное - предотвратить. А скажи я об этом раньше, и тебя бы грохнули. Ты
зачем пришел ко мне, искать виновного? Он ничем не отличается от личного
телохранителя Марии Дьячковой. Ничем! Разве Цыганок отвалил в сторону, когда мог
отвалить? Нет. Ему были нужны дела о покушении на свою клиентку? Нет. Так и
"наверху". И неважно, что в данном случае это называется грязной правдой в белых
одеждах. Вот тебе ответы на все вопросы. - Николай усмехнулся. - Действуй. Или
ты только на словах хотел стать героем нации?
- Героем нации? - переспросил Близнец и покачал головой. - Я не хочу быть
позором нации.
Полковник Далматов принял срочный звонок от старшего опергруппы,
дежурившей возле дома Терехина в Басманном переулке. Старшим он определил майора
Соловьева, который влился-слился в далматовский коллектив. И начал работу с
того, что заступил на почетный караул у дома своего бывшего шефа. Это показалось
Далматову и символичным, и показательным.
Срочное донесение майора Соловьева сводилось к следующему: в 23.05 к
полковнику Терехину пришел молодой человек лет двадцати пяти, одетый в светлую
широкую рубашку навыпуск, зеленоватые джинсы. Невысокого роста, широкоплечий,
среднего телосложения, волосы длинные, короткая бородка, очки. По всем приметам
совпадает с одним из фигурантов этого дела - Олегом Лосевым. "Сохатым, -
дополнил от себя Далматов. - На его горбу Терехин выехал, почти выехал в этом
деле".
Какого черта он приперся к Николаю? - недоумевал Далматов. Спросить с него за
свою бывшую подругу, которая валялась в больнице? Но нет. Про характер Лосева
говорить не стоит, он не тот человек, который способен на такой шаг. Хотя
необузданными порывами страдает каждый.
- Этот парень точно зашел к Терехину? - уточнил Далматов.
- Да, шеф, - ответил Вадим. - Он долго звонил. Потом мы услышали: "Тебе
кого?" Затем какой-то стук, и дверь закрылась. Что нам делать?
У полковника было два ответа. Первый: "Пусть разбираются между собой". И
надеяться, что Лосев - крепкий малый, мистер-бицепс, твистер-трицепс и прочее,
поддерживающий форму на тренажерах, - совладает с Терехиным, набьет ему морду,
трахнет. Ибо было за что. Далматов не мог "нарадоваться" на соседа по этажу. Двумя
опергруппами они бы взяли дружную компанию - бывшего офицера Службы,
модельера и снайпера, да еще бы поставили между ними танцора, которому ничто не
мешает, ничто не жмет, который мастерски камуфлировал правдивые ответы за
вызывающе хамским прямодушием. Тепленькими. В две секунды завершили бы это
дело.
Второй ответ: "Берите Лосева, берите Терехина. Терехина ставьте к стенке, Лосева
- раком, колите горячими, вышибайте правду, задавайте один вопрос: "Где снайпер?"
Чтобы они во второй раз не провели оперативников. Оба".
Далматов выбрал из двух зол что-то среднее и сказал: "Я сейчас подъеду".
Прежде чем покинуть свой кабинет, он надел пиджак, скрыв под ним оперативную
кобуру с табельным пистолетом, и отдал распоряжение помощнику:
- Установи, где сейчас Лосев.
Майор встал и потянулся к пиджаку, висящему на спинке офисного кресла.
Далматов остановил его нетерпеливым жестом:
- Нет, никуда ехать не надо, просто позвони ему домой или на его сотовый. Если
возьмет трубку, успокой, скажи, что завтра он должен явиться на допрос. Ненавязчиво
поинтересуйся, где он сейчас находится. Ну, чтобы он не перебрал и наутро был как
огурчик. И сразу звони мне.
Далматов едва успел сесть в оперативную машину с водителем за рулем, как
получил от помощника сообщение:
- Лосев дома. Это с его слов. Ругается. Кричит, что достали.
- Он ответил по мобильнику?
- Да. Домашний телефон все время занят.
- Срочно проверь! Пошли к нему двух парней. - И поторопил водителя: -
Быстро к Терехину в Басманный!
- Ты знаешь, кто давал "крышу" Хворостенко? - спросил Крапивин.
- ОПГ "Южная", - ответил Николай. - Руководит ею Алексей Захаров, -
конкретизировал он. - Его двоюродный брат Саша Сальников был убит, когда
"брали" Хворостенко.
- Дай мне выход на эту группировку.
- Ты хорошо подумал?
Полковник снова попал в сети состояния отстраненности: все реально и в то же
время нереально. Когда-то он подумал про двух снайперов: "В одном деле два человека
с навязчивой идеей. Такого не может быть. Крапивин, в отличие от Андрея
Проскурина, человек молодой, пока еще импульсивный, он живет настоящим, теми
эмоциями, которые владеют им в данный момент. Он еще не способен заглядывать в
будущее. А если делает это, то трезвеет наутро".
Вот сейчас, похоже, он под завязку налит тяжелыми и подвижными, как ртуть,
эмоциями и вряд ли протрезвеет даже через месяц, через год.
"Исчерпал лимит, - подумал про себя Николай. - Хватил через край". Он мог
сдать Крапивина - целого и невредимого, а мог доставить его на Лубянку с простреленными
руками. Но перед глазами стояла жуткая картина: бронированный джип
"Мерседес", который откровенно таранит "Субару"-кабриолет. Он не мог запомнить
лица Марии, потому что от удара о стекло ее черты скрыла кровавая маска.
Марию оставили в живых по многим причинам, и каждая выливалась в
откровенный перебор. Двух человек сразу устранить не получилось, а убирать их по
отдельности после неудачного покушения - это уже несчастный случай для самих
спецслужб. А вот Цыганок напоследок показал, что он настоящий телохранитель, а
никакой не бывший. И это взбесило его начальство, планы которого оказались в итоге
разорваны ровно пополам.
Цыганок получил тяжелые травмы, но не настолько, чтобы отдать концы в
больнице. Ему помогли - в этом Николай был уверен на сто процентов. Безошибочно
представил, как в приемный покой входит человек в строгом костюме, показывает
красные корочки и говорит, что раненый - его коллега, ему нужно поговорить с ним
наедине. Когда он уходит, врач видит уже мертвого пациента. Дежурный медик
тянется к телефонной трубке, но останавливается. Вовремя. Молодец.
Цыганок находился между жизнью и смертью недолго. Отсчет начался не с
жуткого удара, в результате которого телохранитель расслышал треск сломанных
позвонков. Таймер включился в тот момент, когда Цыганок буквально увидел смерть:
черный джип с черными номерами и непроницаемыми стеклами. Он бредил когда его
вынимали из искореженной машины: "Этого вы хотели, суки?!" Но голос его был слаб,
только по губам можно было прочесть эти слова. Он перестал различать, где явь, а где
сон...
Он мерз от потери крови, хлеставшей из разорванной руки, стыл от сильной дозы
противошоковой инъекции. Поэтому в бреду, в который вплетались его несбыточные и
сбывшиеся мечты, лето сменилось зимней стужей. Утопая по пояс в снегу, он
прокладывает путь к калит
...Закладка в соц.сетях
