Жанр: Боевик
Убить генерала
... набережная. "Субару" еле продвигался в плотном окружении машин.
Пробки. Вечные пробки.
- Ну как? - спросила Мария, прикуривая сигарету и привычно игнорируя
взгляды водителей, привлекающих внимание девушки сигналами.
- Плохо, по-моему, - хмуро отозвался Цыганок. - Лажа. Срежиссировано. Не
знаю... Завтра увидим.
Выдержка из фонограммы:
Крапивин: - Надо достать оружие. У тебя есть связи?
Цыганок: - Оружие - это не та вещь, за которой сходил и купил. Надо
заказывать. В один день такие дела не делаются.
- Закажи армейский пистолет.
- Слушай, почему бы тебе не заказать гаубицу? Это не мое дело, но я натурально
шизею, когда ты распоряжаешься чужими деньгами. Поговорим откровенно, пока
Марии нет. Ты похож на пиявку. Присосался и тянешь чужую кровь. Она - как
слесарь: с работы домой, из дома на работу. У нее море знакомых, но она последнее
время ни с кем, кроме тебя, не общается. Раньше здесь всегда были люди, а теперь
только один человек. Знаешь, почему я тебе помогаю? Чтобы поскорее избавиться от
тебя.
- Но ты помогаешь, верно?
- И в дальнейшем намерен помогать. Я постараюсь действовать максимально
быстро. Мухой. И может быть, ты даже удивишься моей скорости. Твоим позывным
был Прилипала?..
Цыганок протянул Марии две желтоватые таблетки. Они лежали на его грубой
ладони почти по центру линии жизни, окончание которой билось мощным спортивным
пульсом-секундомером. Ничто не помешает ему прожить ровную, пусть и скучную,
жизнь, заметила девушка. Невольно посмотрела на свою руку. Ее линия жизни была
намного изящней, красивей, она была словно выгравирована на выкованной мастерами
ювелирного дела ладони. Казалось, у нее не было ни начала, ни конца, просто два
золотистых истока, которые встретились посередине и остановились, словно любуясь
друг другом...
- Будет подташнивать, слегка кружиться голова. Но это нормальный эффект.
Предупреждаю еще раз: не больше одного бокала.
Телохранитель держал наготове стакан с водой и смотрел, как девушка кладет на
язык таблетки, как морщится от резкой горечи, разливающейся во рту.
- Запей, запей.
- Хина, - еще больше скривилась Мария. Она произнесла это слово с
полуоткрытым ртом, не касаясь онемевшим языком зубов, сильно напрягая его. Получилось
"хиа". - Аиоиай.
"Антиполицай", - перевел Цыганок и улыбнулся. Он достал свой носовой платок,
сказал - "чистый" и промокнул слюну, сбежавшую из уголка рта девушки.
- Все нормально. Выпей еще воды.
Мария вернула ему стакан и более внятно спросила:
- А Корсаков не подохнет?
- Нет.
- Господи, я не верю, что сделаю это! Меня лихорадит. - И могла добавить -
каждый день. Вчера, закрывшись в ванной, она горячо шептала Виктору на ухо:
"Нервы, нервы! Меня всю трясет. Каждую секунду жду конца. Боюсь Терехина, боюсь,
что он раскусит нас. Боюсь, что он слышит нас даже здесь, в ванной. Отступать
поздно, а вперед идти страшно... Лихорадит... Я вижу, ты хочешь меня поблагодарить
- не надо. Порой люди не хотят слышать слов благодарности, и правильно делают.
Людей, у которых в кабинете висит портрет вождя, надо лечить. Плохой пример, я
знаю, только мне кажется, в нем есть что-то общее со словами благодарности. Когда
она в глазах - это я понимаю... Ладно. Я пойду. Выключи воду и приходи. Хочу
напиться. Устала". - Может, и Корсакову дать пилюлю? - спросила Мария, глядя на
Цыганка. - Хотя бы одну? Сказать, что это ношпа. - Девушка нервно засмеялась.
Полковник Терехин, сидя в машине и не спуская глаз с магнитофона, на который
велась запись, не переставал качать головой. Если раньше он верил каждому слову
девушки (Виктор Крапивин как бы не в счет, в его словах не было веса, он - человек
действия, его выход на сцену - последний), то сейчас, когда дело начало
оборачиваться конкретной материей, фактически реализовывалось на глазах, вся вера
куда-то пропала, испарилась, как роса под полуденным солнцем.
Он попытался объяснить свои сомнения, расшифровать их. Подготовка. Это только
подготовка. Это все слова и не более того. Он не видел никаких таблеток, даже не мог
представить их ни в пузырьке, ни на ладони, ни во рту. Ничего этого не было. Отсюда
пришла тревожная мысль - с ним играют. И если все так, то никакого проникновения
в квартиру Корсакова не будет. Лишь инсценировка, такая же, как и сейчас.
Отчего-то легко, спокойно он принял тот факт, что его водили за нос. Легко
потому, наверное, что Крапивин как был в капкане, так и остался. Если ему суждено
сделать шаг, другой, третий, то только с тяжелым металлом на ноге. Этот груз так и
останется с ним навсегда до самого последнего мгновения его жизни.
- Вадим, оставайся здесь, - распорядился Терехин. - А я поеду к Корсакову.
- Зачем?.. - Соловьев снял свои наушники. - А, в смысле... к его дому? Не
рановато?
- Может, и рано, кто знает? Если услышишь что-то интересное, сразу звони мне.
Терехин пересел в свой джип, дожидающийся его на Малой Бронной, где, по
слухам, вскоре должны начаться съемки фильма "Мастер и Маргарита"; первая сцена
- на Патриарших прудах. Заметил, что напряжение не отпускало. Несмотря на все
противоречивые мысли, оно продолжало нарастать. Накатывало невидимым катком:
"Что-то должно произойти". Николай предполагал, что именно, но то были лишь
предположения. Он втянулся в игру, которая была придумана им, а продолжение
выписывала другая рука. Главное, дойти до финала, каким бы он ни был.
Он завел машину и рывком тронул ее с места.
Корсаков долго ждал этого момента. Он вспоминал о Марии Дьячковой очень
редко, и никакой системы тут не было. Грустил ли, веселился ли, был навеселе или
болел с похмелья. Всегда по-разному. В противном случае давно, может быть, добился
бы своего. Скорее всего он не был навязчивым. Но - терпеливым. Как паук. Просто
верил, что это когда-нибудь произойдет. Верил сдержанно, даже вдумчиво, как
взрослый человек, а не как беспокойный озабоченный юнец. И все те минуты
ожидания, из которых можно было сложить час или полтора, вдруг нахлынули на него,
и он едва не потонул в них, он узнал, как много их скопилось.
Порой нетерпение портит все дело, и Корсаков начал заранее беспокоиться. Такое
с ним случалось не раз. Он понимал, что его предохранитель-стержень может
перегореть в самый неподходящий момент, и останется одна оболочка-шкурка. В свое
время он нашел способ, как бороться с этим вялым злом. Нужно хорошенько выпить,
чтобы выгнать все это дерьмо, освободить разум от опаски стать посмешищем в глазах
вожделенного объекта. В случае чего можно сказать: "Был пьяный".
Выходной. Жена с собакой на даче, приедут утром. Хозяин принял душ, прибрался
в квартире, задернул шторы в спальне. Вчера он невольно избавил Марию от
предложения провести вечер у него дома. В общем-то, простая фраза, но крайне
нежелательная, которая могла вызвать у Корсакова хоть какое-то подозрение. А оно
могло возникнуть естественным путем - как продолжение неожиданной уступчивости
девушки.
Корсаков порылся в коллекции лазерных дисков, нашел, как ему показалось,
подходящую музыку группы "Гости из будущего". Поставил конкретную песню и соглашался
с Евой: "Улыбаясь тихонько, дверь твою открываю". И в следующей нашел
кое-что о себе: "Утро, а ты не можешь спать. Сколько надо ждать? В глазах твоих
испуг: "А вдруг... все это правда?"
"Я позвоню", - звоном стояло в ушах Корсакова, и он мысленно поторапливал
Марию, добавляя ей решимости: "Ну, давай, звони".
- Она позвонила Корсакову, - принял сообщение Терехин. И дальше слушал
майора Соловьева, представлял его в машине: в такой же, как у полковника, напряженной
позе, с наушниками, убранными с одного уха. - Кажется, они условились
встретиться у него дома. Вот это номер, да, Коля?
Да, это номер, мысленно поддакнул полковник. Интересно, где сейчас жена
Корсакова, звякнуть бы ей.
- Отзвонись, когда она выйдет из дома.
- Не раньше, чем через десять минут. Она отослала Цыганка за своим "Вольво".
Вот он выходит из подъезда... Может, они решили втроем ехать?
- Скоро узнаем.
- О'кей, Коля, до связи.
"Вот они!" Сердце в груди Терехина екнуло. Он уже не качал недоверчиво головой,
тому мешал, наверное, тугой поток адреналина, хлынувший через горло. Он увидел
трех людей в салоне подъехавшей иномарки: Марию Дьячкову, телохранителя и
самого Крапивина. Да, это он, второй снайпер, впервые решившийся показаться на
улице. "Три тополя на Плющихе".
Джип "Вольво ХС" с мощным двигателем под триста "лошадей" остановился
напротив подъезда. Первым вышел Цыганок и, обойдя машину, открыл дверцу со
стороны переднего пассажира. Терехин бросил взгляд на окно корсаковской спальни:
занавеска на окне дрогнула. "Ждет, - отчего-то кусал губы Терехин. - Дождался
наконец, тарантул гребаный. Сейчас ткнет лапой в клавишу, и подъездная дверь
щелкнет замком. Хотя может покуражиться мужик, дождаться, когда гостья вызовет
его по домофону: "Это я, муха-цокотуха". Нет, он не паук, он - валенок", - вспомнил
полковник короткую характеристику на Корсакова.
Цыганок не стал подавать Марии руки, ждал, когда она сама выберется. Профи,
машинально отмечал полковник. Даже на мгновение не занял своих рук, которые в
любой момент могли выхватить пистолет, толкнуть леди-босса обратно в машину,
накрыть ее телом. Не суждено. Другой накроет.
Только сейчас Николай понял, что вот-вот потеряет нить, до сей поры
связывающую его с этой троицей. Отчего-то казалось, что корсаковская квартира
напичкана чувствительными микрофонами, что не останется без внимания ни один
звук. Сила привычки...
Так инсценировка это или нет? Нет, не похоже. Потому что рискует, здорово
рискует Виктор Крапивин.
А с другой стороны... Стоп! Он-то зачем приехал? Он что, спец по взлому
компьютерных программ? Рисовка? Но она расшифровывается с полувзгляда. Не то
что полковник ФСБ, сержант милиции легко разберется с этим. Побоялся остаться
один в квартире Марии? Или не хотел откалываться от компании в такой ответственный
момент?
Вопросов много, но ответ всего один.
Мария подошла к двери, поднесла руку к серебристой панели домофона.
Улыбнулась, что-то сказав, шагнула к двери, которая приглашала ее войти резким металлическим
щелчком. Но первым вошел телохранитель, обернувшись и еще раз
ощупав двор своим проницательным взглядом.
Вот тут они допустили ошибку, моментально подметил Терехин: дверцы машины
остались закрыты - но не заблокированы. Что для искушенного офицера кремлевской
охраны могло означать следующее: в машине кто-то остался. Вряд ли он наблюдает,
скрывшись за гардиной, но вдруг?..
Все сомнения относительно своего профессионализма развеял сам Цыганок. И
именно в этот момент полковник Терехин мог со стопроцентной уверенностью сказать,
что с ним играют. Он видел перед собой профессионального телохранителя и мог
легко представить кузницу, где куют такие кадры. Но не сделал из этого никаких
выводов, лишь оценил его по достоинству. Цыганок словно подслушал мысли
полковника ФСБ: не успела Мария войти в подъезд, как телохранитель направил пульт
в сторону машины. "Вольво" протяжно икнул, вспыхнул фарами, всеми поворотниками
и противотуманками в нижней части черного бампера, словно намеревался взлететь.
Подъездная дверь закрылась.
Николай перевел взгляд на "Вольво", на того, кого слегка скрывали дымчатые
стекла машины. Полковник от нетерпения даже повозил ногами по коврику, как по
краю татами. В груди, в голове шла настоящая борьба.
"Вот он, - говорил внутренний голос, двигая глазами полковника и фокусируя их
на снайпере. - Бери его, он твой, чего тебе еще надо?" Николай всячески сопротивлялся
и походил на Золушку, двенадцатый час которой все никак не пробьет.
Кажется, слышал серии из десяти, даже одиннадцати... Не разумом, а какой-то
мозговой опухолью понимал: рано.
Корсаков показал себя сдержанным и вдумчивым до конца. Он не поджидал
гостью у распахнутой или хотя бы приоткрытой двери. Он стоял в прихожей - но его
никто не видел. Те, кто поднимался по лестнице, должны знать, что его нет даже в
прихожей. Когда раздался долгожданный звонок, он, как последний идиот, потопал на
месте, изображая шествие из комнаты, наращивая громкость. Но сам он ничуть не
смутился. Когда он "приставил ногу", открыл дверь. Развел руками, брызнул
синеватым светом глаз: "Ба! Вот неожиданность так неожиданность". На вторую
"неожиданность" почти двухметрового роста он бросил короткий взгляд. Однако
поздоровался с Цыганком первым:
- Привет, Юра.
- Здравствуйте, Дмитрий Николаевич.
- Как служба?
- Отлично. Спасибо. Я могу идти?
- Да, ступай. Мы позвоним тебе.
Мы. Кич.
В этот раз волосы Марии были распущены. Любимые искусственные прядки были
сплетены в тонкую косичку с правой стороны. Она была одета в небесно-голубой
жакет с короткими рукавами, приталенный малиновый топ в полоску, светлые брюки и
босоножки на высоком каблуке.
- Прошу, - Корсаков держал руку до тех пор, пока гостья не вошла. Потом
закрыл дверь и наложил... цепочку.
Дмитрий Николаевич вел себя так, словно видел свою квартиру впервые. Он
буквально осматривался в ней. Подошел к столу, тронул цветы в вазе, одобрительно
покивал по поводу дорогого музыкального центра - не комбайна, а настоящего
центра с отдельным усилителем, тюнером, проигрывателем дисков, трехполосными
колонками. Все это от фирмы "Пионер". Остановился напротив деревянного стеллажа,
выдержанного в античном стиле, коснулся курительной трубки, лежащей на верхней
полке. Чуть не наткнулся на изящный чайный столик, намеренно выставленный на
середину комнаты - для того, чтобы подкатить его к гостье, которая усядется на
роскошную софу с удобным сиденьем и разноцветными подушками. Чуть позже. Вот
сейчас. Вот этот момент.
Мария выбрала тахту, потому что сесть было больше негде. На кресле лежала куча
газет. На одном из двух стульев висел на спинке пиджак хозяина. Она села и положила
ногу на ногу. Когда Корсаков подкатил к ней чайный столик, она словно
встрепенулась. Открыла сумочку и выставила на столик бутылку шабли.
Полковник на время опешил. Все произошло так быстро и так неожиданно, что
сложилось впечатление, будто он для того и подкатил столик. Вроде как раскрутил
подругу на спиртное. Оригинально. Однако попенял гостье:
- Ну зачем?..
- Мне нравится это вино. Правда, я не пью больше бокала.
И снова "валенок" в замешательстве. Он собрался и сам нагрузиться, и гостью
нагрузить. В зюзю. Он любил это выражение. И вот вам здрасьте: она не пьет больше
бокала.
Корсаков не находил продолжения разговора. Спросил:
- Цыганком довольна?
- Пока не разочаровывает. - Мария не замечала, не отдавала себе отчет в том,
что разговаривает с полковником не так, как вчера. Изменилась не только манера, но
даже интонации. Голос был напряжен. - Первое время пыталась узнать, за что его
выгнали из полка.
- Отстранили - так скажем. Если бы его выгнали, я бы его тебе не
порекомендовал. Ну-с, с чего начнем?
- С вина. Пить хочется. Жарко. - Мария сняла жакет и положила его на
подушку. Теперь Корсаков мог оценить то, что скрывал полупрозрачный топ, и малюсенькую
пикантную деталь на нем: бретелька-петля. Он увидел ее, когда Мария
поправила волосы. Максимум через полчаса он потянет за эту бретельку-петельку.
Открывая вино, Корсаков ушел в свои мысли. Они были только о гостье и только о
ней. Он хотел ее не только потому, что она была чертовски красива, но и потому, что
она была обеспеченна, самостоятельна. Он пытался разобраться, что ее отличает от
девушки и не позволяет назвать женщиной. В ней было что-то от самки. Она была
независимой, но не диковатой - может, чуть-чуть. Внезапно сравнил ее с трофеем и
понял, что близок к истине. Приз? Еще ближе.
Похоже, Мария быстрее хозяина освоилась в его квартире. Пока он ковырялся с
пробкой, которую лизало "бланшированное" снотворным вино, она подошла к
музыкальному центру и нажала на клавишу "play". И к удивлению Корсакова, сразу
начала подпевать и даже включилась в ритм, чуть покачиваясь:
- Ах, если б ты мне только не сказал того, что заучила наизусть...
Похоже, с музыкой он попал в десятку.
На столике появились бокалы, пара узких рюмок, запотевшая бутылка водки,
легкая закуска: ломтики ананаса, красная икра и новая фишка - замороженная
ежевика. И еще маленькое блюдце с неаппетитной жидкостью, издающей резкий запах.
- Чесночный сок, - пояснил Корсаков. - Если полить ананасы... - Он
непроизвольно сглотнул. - Вкус - неповторимый. Гарантирую. Не против?
"Предупреждаю еще раз: не больше одного бокала".
Марии показалось, что она побледнела, когда подняла бокал и встретилась
взглядом с Корсаковым, который предложил называть его даже не Димой, а Митей. В
отличие от нее Митя выбрал водку и приготовился чокнуться хрустальной рюмкой.
Чтобы скрыть выражение своего лица, Мария поднесла бокал к глазам и посмотрела на
Корсакова сквозь кроваво-гранатовую жидкость. Не напиток, а жидкость. Она видела,
как манипулировал над бутылкой человек, который мог не только определить яд в
пище или напитке, но и сам приготовить "гремучую" смесь. Цыганок надавил на
поршень шприца с тончайшей иглой, не оставившей следа на пробке и защитном слое,
и розоватая жидкость вылилась в вино.
"Будет подташнивать, слегка кружиться голова".
Уже подташнивает, уже кружится. Хотя не выпила еще ни капли. "А вдруг он
загнется?.. Впору сигнализировать: "Не пей вино, Митя, - козленочком станешь".
Казалось, Корсаков услышал, но понял по-своему. Бросив в рот кусочек ананаса
под чесночным соусом, налил в свой бокал вина - словно для того, чтобы еще и
запить. Или поддержать гостью, которая сделала глоток и держала бокал тонкими
ухоженными пальцами.
- У-у, - протянул он. - Отличное вино! - И буквально опрокинул в рот
остатки, выполняя программу-максимум. Что вскоре принесло ожидаемые результаты:
голова полковника быстро закружилась...
Близнец оказался настолько близок к решению задачи, вызывающей в груди
ревность, что едва не вызвал Цыганка на откровенный разговор. Именно сейчас, когда
сам он фактически бездействовал, а Мария и ее личный охранник рисковали головой.
Маша и ее личный телохранитель...
Цыганок сидел на месте водителя, изредка бросая взгляд в панорамное зеркальце, и
всегда видел устремленные на него глаза снайпера. Оба ждали. Каждый привык к
такой работе и справлялся с ней по-своему. И молчали. Что было свойственно обоим.
Первым нарушил затянувшееся молчание Цыганок. Может, потому, что ожидание
носило совсем другой, непривычный характер, поскольку телохранитель точно был не
на своем месте. От Марии его отделяли две двери и несколько лестничных маршей.
Они и виделись изломанным мостом, который вряд ли даст им возможность
встретиться на середине.
- Мой бывший шеф живет недалеко, - Цыганок едва заметно кивнул в сторону,
- на Ростовской набережной. Вчера Мария сказала Корсакову: мол, к подруге еду на
Ростовскую набережную. Я уже торчал на измене. Вдруг, думаю, полковник проложит
мысленную прямую до подъезда генерала Свердлина?
- Кто этот Свердлин? - спросил Виктор. - Начальник Службы?
- Да. Я одно время был водителем его машины. Бронированный джип
"Мерседес", - пояснил охранник и чуть улыбнулся. - Приятно немного, когда едешь
в авангарде президентского эскорта. Свердлин всегда впереди - как на черном коне.
Неважно, в Завидово он сопровождает шефа или в зарубежных поездках. Он
неизменно рядом. А находиться всегда впереди - это его вторая натура, и он никогда
не изменяет своей привычке. В своей машине всегда сидит слева, вот как ты сейчас.
Неприятно, когда тебе затылок сверлят.
- Это он тебя застукал в резиденции? - спросил Виктор и пересел, уловив в
голосе охранника намек.
- Не, комендант. Сразу рапорт накатал. Я пробовал договориться, комендант ни в
какую. Сегодня, говорит, ты помочился под елью, а завтра?.. Может быть, я бы тогда и
не психанул, но, сам не знаю почему, вдруг представил себя под елкой: сижу, курю,
газетку мну. - Цыганок рассмеялся. - В общем, я его педерастом обожал. Пошел к
Свердлину: "Александр Семенович..."
А тот уже рапорт читает. И буквально копирует коменданта: "Сегодня ты
коменданта педерастом обозвал, а завтра кого?.."
- Не знал, что за это могут выгнать из охраны.
- У нас и не за такое выгоняли. Госдача. Два прогулочных кольца - малое и
большое. Первая леди - я самую первую имею в виду - считает круги, прогуливаясь.
Потом спрашивает у охранника, сколько она прошла. Если тот ошибался, его выгоняли
с работы. Но это было давно, а сейчас все проще, конечно. И генерал мог подтереть
задницу комендантским рапортом, но не сделал этого. Не знаю, почему.
Цыганок немного помолчал.
- Корсаков неплохой мужик. Он не встал на защиту - понял, что дело тухлое. Но
работу подыскал мне сразу, недели после увольнения не прошло. Если честно, то ни о
чем не жалею.
"Я понял тебя", - мысленно отозвался Близнец.
Мимо машины прошел, опираясь на трость, пожилой мужчина. Цыганок проводил
его взглядом, неожиданно простершимся до Ростовской набережной. "Только вы.
Садитесь. Трость прислоните к машине. Во время разговора не оборачиваться, резких
движений не делать".
"Я местных парней расспрашивал. Один мне сказал: "Видел я пару раз мужика лет
пятидесяти, горбоносый, с усиками, лицо желтое, как будто сала объелся. Только он
на своих двоих был, с клюшкой, правда, как хоккеист носился".
- Витя, - Цыганок полуобернулся в кресле, - ну-ка опиши подробнее твоего
прокурора. - Он слушал снайпера и видел перед собой своего бывшего шефа. И вот
сейчас мог со стопроцентной уверенностью сказать, почему Александр Семенович не
подтер задницу рапортом завидовского коменданта. Он воспользовался
подвернувшимся случаем убрать свидетеля не одной, а нескольких встреч с военным
прокурором.
"О чем вы говорили с Виктором?" - спросил он у Маши, когда обнаружил
радиозакладку. И услышал ответ: "О том, кто мог дать полный расклад на Дронова:
адрес его дочери, график посещений самого генерала, охрана и прочее. Виктор
предположил, что такие сведения мог предоставить лишь человек, который хорошо
знаком не только с Дроновым, но и со спецификой работы офицеров ФСО. Сказал, что
осведомитель Хворостенко работает в Кремлевском полку охраны. Ему показалось,
что за прокурором кто-то стоит".
Да, именно с этого и началась игра с Терехиным. И вывела на основного заказчика.
Который как никто другой знал специфику работы ФСО. Даже стали вырисовываться
мотивы, которыми Свердлин зарядил снайперскую винтовку Близнеца.
- Я знаю, кто стоял за прокурором, - тихо сказал Цыганок.
Телефонный звонок разогнал воспоминания; разметал и ту малую часть слегка
грубоватой лирики, прозвучавшей чуть ранее из уст телохранителя. Наверное, это и
были те моменты, когда Цыганок не притворялся, не играл никакой роли и был самим
собой.
Впрочем, он был разным.
Телохранитель принял звонок и коротко ответил:
- Понял. Встречай. - Он прихватил с сиденья пакет с бутылкой шабли и кивнул
Крапивину: - Выходим.
"Вот они", - уже во второй раз встрепенулся Терехин. Но теперь их двое. Они
вышли из машины и решительным шагом направились к подъезду. Полковник снова
бросил взгляд на зашторенное окно корсаковской квартиры и снова увидел, как
дрогнула занавеска. Прошли какие-то мгновения, и снова дверь, оснащенная
домофоном, открылась, пропуская охранника и снайпера.
Мария встречала их, покусывая губы от возбуждения. Ее грудь вздымалась, как
после долгого бега. Взвинченность дала о себе знать, когда девушка закрыла дверь и
дважды выругалась:
- Готов, сука! Спит, б...ь!
- Держи, - Цыганок передал ей пакет и прошел в комнату. Склонившись над
полковником, прислушался к его дыханию. - Все нормально. - Эти слова он
адресовал снайперу, который вот уже долгое время никак себя не проявлял. Наверное,
прав был Терехин, когда подумал, что он - человек действия, его выход на сцену -
последний. Наверное, действительно его слова не имели веса, поскольку он промолчал,
не ответив Цыганку.
Мария тем временем достала из пепельницы пробку от шабли и куски обертки.
Заткнула пробкой "бланшированное" вино и убрала в пакет. Самостоятельно открыла
"чистую" бутылку и, подхватив бокалы, направилась на кухню. Там она тщательно
вымыла бокалы, вытерла салфеткой, бросила ее на стол. Вылила из бутылки в
раковину больше половины, пустила в раковину воду. Пошла в зал, но вернулась и
забрала салфетку. Бросила ее в пакет. Налила вина в один бокал, во второй. Отпила из
своего, оставив на нем губную помаду. На всякий случай приложила бокал к губам
Корсакова и нечаянно пролила на рубашку. Все? Нет, не все. Встряхнула пепельницу,
чтобы пепел попал на пробку. Вот теперь все.
Она прошла в комнату, которую можно было назвать кабинетом. Там царила
офисная обстановка: кожаное кресло с регулируемой спинкой, компьютерный стол и
шкаф-купе.
Как такового домашнего компьютера у Корсакова не было. На столе стоял
раскрытый ноутбук от компании Rover Computers. К нему - отдельно подключенная
клавиатура, мышь и выносной сидюшник.
Цыганок сидел за столом и ждал, когда загрузится система.
- Ты знаешь, где искать? - спросила Мария, стоя у него за спиной.
- Сначала в систему надо войти.
В компьютере была установлена русскоязычная версия Windows XP, появилось
стандартное приветствие и приглашение ввести пароль. Цыганок сразу нажал "ввод".
Тут же выскочило насмешливое предупреждение - "Забыли пароль? Введите пароль
заново, проверьте правильность используемого регистра и раскладки клавиатуры". Он
навел указатель мыши на иконку со знаком вопроса и нажал на кнопку. Появилась
всплывающая подсказка о пароле. Точнее, ее отсутствие: строка была пуста.
- Блин, - ругнулся Цыганок, - я надеялся на подсказку. Так, сейчас, одну
секунду.
Он тронул провод, тянувшийся от ноутбука, и проследил, в какой порт он вставлен:
USB. Универсальный. Он заканчивался тонким игольчатым штекером.
- Флэшка, - натянуто улыбнулся телохранитель, пряча за улыбкой
...Закладка в соц.сетях
