Жанр: Боевик
Черный беркут 1. Черный беркут
...н и все-таки поймал его взгляд. Довольный осмотром, он прошамкал:
- Загоняй обратно.
Сказал по-русски для того, чтобы пленник понял его.
Когда Игоря втискивали в клетку, он застонал, затем из его горла вырвался жуткий
хрип.
Безари рассмеялся:
- Голос! Он уже подает голос. Если б ты знал, Хаджи-амак, как я хочу услышать
вой этой собаки! Чтобы разбудил он меня среди ночи. Ну, что скажешь, старик?
Сколько эта собака протянет?
- Долго, - последовал ответ.
- Долго?! - удивился Безари. Неужели он делает что-то не так? - Почему долго?
- Крепкий. Но уже бесноватый. Через три дня сойдет с ума. Я всю жизнь лечил
душевнобольных, повидал всякого.
Безари отпустило. Он сам неправильно поставил вопрос. А наивный старик ответил
в лоб! Но ему нужно именно это! Три дня... Значит, еще три дня осталось до
превращения человека в животное. Интересно, какими будут глаза у этой собаки?
Преданные или с синим отливом бешеного пса?
Безари опустился на корточки. Поднял с земли палку и приподнял ею голову
пленника.
- Слышишь? Три дня. Но я не застрелю тебя, я передумал. Тебя насмерть забьют
ногами мои люди. А чтобы ты не кусался, тебе вырвут зубы.
Расмон не сдержался и сильно ткнул палкой в лицо пленника. Удар пришелся в
щеку, кожа лопнула, кровь медленно потекла по густой щетине.
Губы Орешина дрогнули, он с трудом приоткрыл рот и засмеялся.
Другой бы не разобрал в этом булькающем хрипе смех, но Безари слышал его
отчетливо. И ему захотелось тут же, сию минуту, вытащить эту мразь из клетки и
придушить собственными руками.
Усилием воли он сдержался. Некоторое время сидел с закрытыми глазами.
Старик Хаджи качал головой. Он не решился сказать Безари правду: похоже, он
ошибся и этот человек еще не скоро сойдет с ума. Что-то питало его душу так же
сильно, как солнечные лучи нещадно сжигали его тело. И пленник еще раз удивил
Безари. От звука его голоса таджик вздрогнул.
Орешин говорил невнятно, иссохшие губы едва повиновались, язык царапал
шершавое нёбо.
- Теперь слушай меня... Ты так упорно внушал мне, что моя жена перед смертью
подверглась издевательствам, что я наконец понял: ты лжешь. Ты не сказал и слова
правды. Она жива. Слышишь, ты, трусливый шакал!.. Ты боишься - и правильно
делаешь. Ты не знаешь то, что знаю я. Ну, спроси меня.
Безари долго, очень долго сидел с закрытыми глазами. Когда он открыл их,
встретил насмешливый взгляд пленника, услышал дерзкую речь:
- Тебе не удастся во второй раз уйти. Нет... Тебя возьмут, Безари. До недавних
пор я считал тебя воином. Ошибся...
Орешин истратил последние силы, голова его тяжело опустилась на колени.
Безари встал, отбросил палку.
- Ты оскорблял меня потому, что слаб. Ты один. Ты думал, что я приду в ярость
от твоих слов, достану пистолет и пристрелю тебя на месте? - Расмон покачал
головой. - Нет, ты действительно ошибся. Ты сгниешь в этой клетке. В рассудке или в
безумии, но сгниешь. Тебя уже жрут черви.
Орешин нашел в себе силы снова поднять голову:
- Безари... Ты забыл сказать о моей жене. Ну, давай!
Расмон, отвернувшись от пленника, положил руку на плечо Хаджи.
- Ты стал совсем старым, табиб... Только желудок как у молодого.
Он резко развернулся и пошел прочь.
В этот вечер молчал тамбур, не слышно было заунывного голоса...
Глава 4
Две высокие скалы в трехстах метрах от автомобильной дороги и небольшая
ложбина с выходом на горную тропу служили хорошим укрытием для отряда Кавлиса.
Сюда они добрались на рассвете. Молча, сосредоточенно стали готовить оружие.
Михаил Зенин выпотрошил шнек "бизона" и начал закладку патронов. Вначале он
заложил четыре трассера, остальные шестьдесят два патрона - обычные. В бою при
интенсивном огне в голову не придет считать выпущенные из автомата пули и ждать,
когда вслед за последней отработанной гильзой щелкнет затвор. А вот когда из ствола,
оставляя за собой яркий след, полетят трассеры, тут пора менять магазин. И патрон
остается в патроннике, передергивать затвор не нужно.
"Штатный" разведчик Ремез пару шнеков зарядил только патронами с
трассирующими пулями и между отметками 24 и 44 на шнеках пометил их, обмотав
изолентой. Трассеры были необходимы ему, чтобы точными выстрелами указать
товарищам обнаруженную цель, а те уже начнут массированный огонь.
Алексея тихо окликнул Ловчак:
- Пичуга, ты заметил, на автоматах нет серийных номеров?
- Безобразие, - отозвался Ремез. - Ни в грош не ставят.
- Я не о том. Похоже, оружие вышло с подпольного заводика.
- Безобразие.
- Помнится, Евсей говорил о каком-то одесском предприятии - Вторая Заливная,
8.
- Скорее Первая Встречная. - Алексей вогнал в "чи-зет" магазин и оттянул
затвор. - А на пистолетах маркировка присутствует. - Старательно выговаривая, он
прочел: - Маде ин Чеш Републик. Не хрен собачий.
Такое же клеймо, "Made in Czech Republic", стояло на пианино Анны. Она была
учительницей в музыкальной школе, преподавала сольфеджио. Серьезно занималась
изучением народной музыки Ирана, прилично выучила одно из иранских наречий.
Анна смеялась, когда Алексей садился за инструмент и начинал бацать по
клавишам, словно по струнам гитары. Он знал, как нужно брать три аккорда, под них
мог спеть любую песню. Пел он, как и играл. Зато свистел классно, трели выдавал не
хуже соловья.
- Леш, где ты так научился свистеть?
- Дома... Еще пацаном с птицами вставал. Они рано начинают петь.
Анне казалось, что Алексей действительно не свистел, а пел. Он приподнимал
верхнюю губу, отчего нос его заострялся, и производил нежные, мелодичные звуки.
- Красиво... - Анна задумчиво смотрела на него. - Какая птица так поет?
Соловей?
Алексей покачал головой:
- Пестрогрудка. В наших краях ее называют... - он сделал паузу и задержал свой
взгляд на Анне, - подорешник. Я больше всего люблю эту птицу.
Он опустил глаза. Потом, чувствуя, что сказал слишком много, начал беспечно
болтать:
- А я тоже в музыкальной школе учился. Дня три. Я совсем маленький был.
Учителя говорят: "Рано. Через год приходите". Мать ни в какую. Наверное, хотела из
меня Стравинского сделать. Ну вот... Учительница нажимает на клавиши и заставляет
меня повторять: до, ре, ми, фа, соль... Повтори, говорит, Леша. Я повторяю, а сам на
пианино смотрю - так хочется поиграть! "До, ре, ми, па, соль...", - жалобно тяну я.
Учительница меня прерывает. "Не па, а фа. Повтори". Я щеки раздул и выдал: фф-фа!
Она меня похвалила. Давай, говорит, сначала. Я начал: "До, ре, ми, па..." - "Фа, Леша!
Фа!" И вот так целый час она заставляла меня ноту фа выдувать, как будто я на
тромбоне пришел учиться играть. Но с тех пор букву "ф" выговариваю безукоризненно.
Все-таки музыка - великая вещь.
Анна неожиданно спросила:
- А подорешник красивая птица?
Алексей растерялся только на мгновение. И выдал:
- Отлично летает! Но по земле передвигается несуразно. - Он видел, как
задрожали губы Анны, еще чуть-чуть - и она рассмеется. Алексей тут же перешел к
более конкретному описанию: - Она оливкового цвета, сероватая. А брюшко белое. Я
никогда птиц не ловил, это не по мне, я не рыбак и не охотник. А вот пацаны ловили,
знали, что она к неволе привыкает легко.
- Кто легко привыкает к неволе?
Алексей быстро встал, повернувшись на голос. На пороге стоял Игорь Орешин.
- Здравия желаю, товарищ полковник.
- Виделись уже. - Орешин подошел и поцеловал жену. - Уроки даешь?
- Перенимаем друг у друга опыт. Алексей здорово подражает подорешнику.
- Кому? - Командир бригады перевел взгляд на прапорщика.
- Птица такая есть, - ответил Ремез. - Вообще-то правильно она называется
пестрогрудка.
- Это она быстро привыкает к неволе?
- Так точно.
- А ну-ка... - Орешин опустился на стул и подмигнул жене, - напомни.
- Неудобно, товарищ полковник.
- Давай, давай, Ремез. Не тяни.
Алексей на всякий случай предупредил:
- В природе она поет мелодично, но на слух человека не совсем приятно. -
Смущаясь, он провел языком по зубам, повернул голову так, что Орешины видели его в
профиль.
Он выдал несколько колен и решительно поднялся. Ему необходимо было
покинуть квартиру Орешиных. А перед этим объяснить комбригу, почему он оказался
тут. Впрочем, командир не такой человек, которому нужно долго объяснять очевидные
вещи. Все написано на лице Алексея.
У него не было предлога посетить их квартиру, и задержался он ненадолго, показал
свой певческий талант. Идиот... Все равно сказать что-то нужно. Пусть это прозвучит
глупо, фальшиво, теперь это не имеет значения.
- Извините, товарищ полковник. Вообще-то я к вам пришел. Хотел в части
обратиться, но мне сказали, что вы уже ушли.
Полковник поднял бровь, не глядя на Алексея, спросил:
- Поужинаешь с нами?
- Нет, спасибо. - Он замолчал, ожидая последнего вопроса Орешина.
- Чем могу помочь, Алексей?
- Домой хочу съездить. В отпуск отпустите?
Орешин некоторое время стоял в задумчивости.
- Ладно, пиши рапорт. - Проводив гостя, Игорь покачал головой. - Есть что-то
неприятное в свисте... как он его назвал?
- Подорешник, - подсказала жена. - Почему неприятное?
- Пожалуй, я неточно выразился. Скорее всего что-то хищное.
- Игорь, я не понимаю тебя. Ведь ты сейчас говоришь об Алексее, так?
- У тебя богатое воображение, Аня. Я говорил всего-навсего о свисте. Алексей не
сказал, чем питается эта птица?
Орешин сложил на груди руки, пристально глядя на жену.
- Игорь, - мягко сказала Анна, - мы давно не ссорились. Я имею в виду
беспричинно. Ты что, ревнуешь меня? - На ее лице проступил румянец.
Орешин покачал головой, неопределенно пожав плечами.
На следующий день он попытался загладить вину. Раскопав в библиотеке книгу о
пернатых, принес ее домой. Посадил рядом Анну и показал на черно-белый рисунок с
изображением птицы.
Анна прочла: "Пестрогрудка, подорешник, пересмешник, ястребиная славка" - и
вопросительно глянула на мужа.
- Ястребиная, понимаешь? Хотя успел прочесть, что на ястреба она похожа
только оперением. Атак - неприметная маленькая птичка. Может, поэтому мне
показалось в ее пении что-то хищное?
Анна промолчала, пожимая плечами.
Подбежал Вовка, забрался отцу на колени и показал на рисунок:
- Это кто?
Игорь скосил глаза на жену:
- Наш однофамилец.
Вовка округлил глаза и с детской наивностью спросил:
- Родственник, значит?
Анна не выдержала и рассмеялась.
Это было за две недели до того, как Алексей написал рапорт, но совсем иного
содержания, и навсегда покинул Полярный.
Кавлис бросил на пыльную землю разгрузочный жилет, туда же полетели
камуфлированные под горную местность брюки, майка песочного цвета с короткими
рукавами. Как следует обваляв все это в пыли и потоптавшись на обмундировании,
командир стал одеваться.
- Эх, пропади все пропадом! - Ремез скинул с себя одежду, беря пример с
командира. Он уже успел приторочить к спинной панели жилета верхний клапан от
рюкзака, который должен выполнять роль патрульного ранца, - легко и
необременительно. В данном случае не имело смысла тащить за спиной "РД" целиком,
все необходимое уместится в ранце, дополнительных подсумках и карманах
"разгрузки", вмещающих в себя 16 автоматных магазинов.
Алексей остался в одних трусах и противоосколочном бронежилете. Поиграл
бицепсами. Вытатуированные на плече знаки группы крови пришли в движение.
Прищурившись на горы, он спросил:
- Сколько нам плюхать? Километров десять-двенадцать?
- Не больше, - отозвался Кавлис. - По тропе на гору. Основной путь хребтом, а
там сразу спуск в долину. Темноты ждать не будем. Одевайся, Леша, бери Михаила -
и на разведку.
Ремез надел только брюки и кроссовки. "Разгрузка" - поверх бронежилета.
Зачерпнув пригоршню пыли, Алексей высыпал ее на голову, "умылся", прошелся
пылью по мускулистым рукам. Посмотрел на Зенина, которого звал Зеноном, и
повернулся к Кавлису:
- Готовы.
- Давайте. Алексей - старший.
Ремез подмигнул Сапрыкину: "До встречи" - и, придерживая автомат,
раскачиваясь корпусом, легко и быстро побежал вверх по тропе. В двух шагах позади
него Зенин.
Разведчики быстро преодолели около семи километров по высохшей почве и еще с
полкилометра вдоль быстрого ручья. Местами он суживался, исчезал из виду под
каменными выступами. Вода была прозрачна, просматривался каждый камушек на дне,
виднелась каждая песчинка. Солнце поднималось все выше, его лучи пронизывали
воду, тем не менее она оставалась прохладной.
Ремез припал губами к воде и долго пил.
- Нет, - он поднялся на ноги, - в Катуни вода вкуснее, амброзия. Как-нибудь я
вытащу тебя в свои родные места, сходим на зимовье, картошечки испечем, пузырек
раздавим. Посидим, березы послушаем, захмелеем. Потом - с головой в ледяную
воду! И - раствориться в ней. Я тебе клянусь, Зенон, ты еще увидишь Катунь. Я не я
буду.
Зенин промолчал, завидуя товарищу, который вырос в дремучей тайге, на реке
Катунь. А он - коренной москвич, "нетронутая природа" до недавнего времени
ассоциировалась у него с зелеными пригородами столицы, прудами и мелкими
речками.
Михаил напился в два приема, вылил из фляжки теплую воду и набрал свежей,
почти ледяной.
- Да чего там Катунь, - пренебрежительно заявил он. - Ты из речки Сходни
водичку не пробовал? С приправой водичка: ни солить, ни перчить не надо. И жиру
добавлять. Набрал в котелок, поставил на костер. Тут один важный момент. - Зенин
поднял указательный палец. - До кипения нельзя доводить, максимум семьдесят
градусов, иначе вкусовые качества потеряются, дафнии и циклопы разварятся.
- Планктон, - сказал Алексей.
- Чего?
- Я говорю: тебе можно планктоном питаться, у тебя морда широкая. Вот попрут
тебя из бригады вместе с Николо, я вас под мышку - и на Катунь. Гвоздика захватим,
хохла, Гриню.
- Думаешь, выгонят?
- Ха!
- Связь проверим? - Зенин взялся за портативную станцию.
- Не будем выходить в эфир. Чувствую, радио вообще нам не понадобится.
Разведчики возобновили движение, осторожно спустились по каменистому склону,
кое-где поросшему кустарником, и остановились, почувствовав запах дыма.
- Из Умуджканта тянет, - тихо заметил Ремез.
Москва, Управление по борьбе с терроризмом
На юге Таджикистана было относительно спокойно. Основные силы
президентской гвардии республики были сосредоточены на севере, вокруг Ленинабада,
Кайраккумского водохранилища и вдоль границы с Узбекистаном, где велись бои с
мятежниками, озабоченными в основном клановыми интересами. Мятежники
передвигались на бронетехнике, "КамАЗах", местные жители встречали их радостными
приветствиями, однако близко не подходили. Настроение у аборигенов было
незавидное: шла война, известная фраза "власть сменилась" действительно стала
крылатой.
Боевики действовали быстро, решительно. Сегодня их могли потеснить части
спецназа МВД Таджикистана, завтра они могли отвоевать оставленные рубежи. Все
ждали более крупномасштабных действий со стороны руководства республики. Но и в
случае разгрома крупных соединений мятежников опасность оставалась. Озлобленные,
порядком выбитые боевики станут действовать более мелкими группами, а значит,
будут неуловимыми, дерзкими и во столько же крат непримиримыми.
Горы... В горах, где даже в крупнейший метеорологический центр можно попасть
либо на вертолетах, либо обычными караванными тропами, боевики чувствовали себя
увереннее, чем в долинах. В корне менялась их тактика. Что может быть коварнее
засад и ловушек в горах? Даже небольшими силами можно противостоять довольно
крупным соединениям. Остается позади Памир, начинается Гиндукуш; Афганистан
показал, насколько тяжело вести бои в горах, где каждая группка душманов
представляла серьезную угрозу, действуя порой более эффективно, чем
многочисленный отряд советского контингента. Таким же неуловимым и быстрым
был, наверное, отряд гусаров под командованием Дениса Давыдова.
Движения местных жителей через границу с Узбекистаном практически
прекратились. Сейчас пограничники требовали паспорта; узбеков не пускали в
Таджикистан, таджиков в соседнюю республику, где у большинства жили
родственники. Однако сплошной охраняемой границы, особенно по пересеченной
местности, не было.
Положение шефа Департамента "А" было сложным. Он ничего не скрывал,
директор ФСБ был в курсе намечающейся в горах Таджикистана нелегальной акции
бойцов спецподразделения его ведомства. Однако пресечь попытку "беркутов"
освободить из плена своего командира было уже невозможно. Осоргин вдруг попался
на заверения самого Кавлиса и старшего следователя прокуратуры Аксенова, что
группа из спецбригады возвращается на место базирования отряда, в Полярный.
Осоргин такого решения от заместителя командира бригады не ожидал, он даже
помыслить не мог, что Кавлис может так быстро сдаться, отступить от намеченного
плана, когда часть предварительной работы была им успешно проделана: он сумел
собрать небольшой, но грозный отряд. Однако потом Осоргин отбросил сомнения, ибо
планы заместителя комбрига вели в никуда: осуществить подобную операцию даже
большими силами можно, только используя хорошее оснащение оружием и
сопутствующими спецсредствами. Надеяться на помощь симпатизирующих таджиков
нереально, даже бесполезно. Брать голыми руками вооруженную банду смешно.
Пытаться воздействовать на боевиков с целью привлечения на свою сторону - то же
самое. Вдобавок ко всему - время.
Именно поэтому Осоргин поверил Кавлису, а потом Аксенову; он не сразу
просчитал действия майора, изучал их долго, когда ему доложили о том, что воинскую
часть самовольно покинул старший прапорщик Александр Сапрыкин. Дальнейшие
действия Кавлиса просматривались более-менее четко. По запросу были проверены
отпускники: все, не догуляв положенного, бесследно исчезли. Причем у Зенина,
Михайлина и Касарина майор побывал лично.
Итак, Кавлис набирал команду, готовую лишь для рукопашного боя. Может, что-то
из оружия они сумеют достать. Вот именно - что-то. Хотя для профессионалов такого
класса даже "что-то" являлось весьма существенным. Все они - думающие
профессионалы, их готовили не к тому, чтобы научиться жрать лягушек и змей в
экстремальных ситуациях, а к тому, чтобы не допускать подобных ситуаций. Каждый
мог использовать толстую ветку или камень как оружие, но в первую очередь обязан
сохранить боевое оружие. На марш-бросках многие сходили с дистанции именно из-за
того, что не сумели сберечь автомат или пистолет. В большинстве своем
спецподразделения вроде "групп зачистки" противостояли более многочисленному
противнику, вооруженному по последнему слову техники, и подыскивать подходящий
камень для атаки или обороны было так же глупо, как воздействовать на таджиков,
привлекая их на свою сторону.
Однако при случае "беркуты" могли использовать в качестве оружия любые
подручные средства, питаться подножным кормом. Мыши, разумеется, крайний
вариант, хотя в норках маленьких грызунов почти всегда можно найти запас зерен и
съедобных кореньев. Но в первую очередь они - боевая единица, а не отряд Рембо.
В голосе Кавлиса по телефону не прозвучали нотки раскаяния, но все слова майора
сложились для начальника Управления по борьбе с терроризмом в картину, говорящую
если не о безвыходном положении, то о чем-то нереальном. В принципе так и должно
было быть, Кавлис сдавал оружие, которого у него не было. Осоргин только успел
подумать - сдался майор. Быстро сдался. И хвалить, и наказывать не за что. И все же,
если бы рядом с Кавлисом не стоял в то время подполковник Куренков, Осоргин ни за
что бы не поверил Кавлису. Никогда бы не поверил. Но мало того: Осоргин беседовал
не только с начальником регионального управления ФСБ, но и со следователем
прокуратуры; требовать от последнего доказательств, что тот действительно работает в
прокуратуре, было бы глупо, поскольку все они стоят рядом по одному и тому же делу
- захват заложников. Заподозрить, что Кавлис каким-то образом сумел
воздействовать на подполковника Куренкова, привлекая его в свои ряды, было также
абсурдно. Следователь Аксенов еще туда-сюда, нужно было с самого начала спросить,
в каких он отношениях с Кавлисом, как вообще он узнал о заложниках, от кого. И
сделать соответствующие выводы? Вдвойне глупо. Волокита, причем неумная.
Осоргин должен был задать всего-навсего один вопрос Куренкову, и группа Кавлиса
осталась бы на месте. До соответствующего распоряжения Осоргина. Однако он не
задал, потому что существовал третий пункт: заложники. Два ребенка и женщина.
Кавлис "разбрасывался", у него не было ни минуты свободного времени, чтобы
задерживаться даже по такой серьезной причине, как захват заложников. Сработало
тут и то обстоятельство, что майор спецназа занимался не своим прямым делом; это
лишний раз уверило Осоргина в искренности слов Кавлиса. Тот "разбрасывался", терял
время, засветился, наконец, предложив Куренкову связаться с Департаментом "А",
чтобы освобождение заложников было проведено силами его отряда. Каждым из
группы двигали чувства, коих нет ни в одном уставе любой службы.
Однако на деле оказалось по-другому.
Майор спецназа повел себя так, будто за его спиной находилась вся бригада
"беркутов" целиком. Не в шкурах, с оскаленными клыками, а в униформе и при полной
боевой выкладке. Очевидно, кто-то на трудном для маленького отряда этапе помог ему.
Оружием. Легально или нелегально - ответить сложно, оба пути были
малореализуемыми. Несомненно одно: Кавлис с отрядом вышли на последнюю
прямую. Учитывая, что майор прежде всего профессионал, при вскрытии его в желудке
не обнаружат останков мышей и ползучих гадов.
Осоргин невесело усмехнулся собственной шутке. А положение было серьезным.
По последним данным, банда Безари Расмона совсем недавно покинула район
Нижнего Пянджа, продвигаясь на юго-запад. Если учитывать оперативную
информацию о незаконной деятельности полевого командира Расмона, можно сделать
вывод, что он направляется в сторону Умуджканта, места, где два года назад его отряд
почти полностью был уничтожен бригадой Орешина. Сейчас Игорь в его руках.
Учитывая неспокойную обстановку в Таджикистане, активность полевых командиров
мятежников на севере республики, Безари был спокоен за себя. Взять его можно только
с воздуха, задействовав вертолеты. Это весьма солидная силовая акция, на проведение
которой власти республики согласия не дадут, поскольку на территории Таджикистана
действовали российские миротворческие бригады. Освобождать Орешина силами МВД
республики и отрядами президентской гвардии также никто не станет. А если этот
вопрос будет все же решен положительно, то не скоро. К этому времени Орешина уже
давно не будет в живых. Тут все дело в мятежниках и в то же время не в них. Пока
существует угроза со стороны вооруженных отрядов оппозиции существующей власти,
никто не будет разбрасываться на мелкие группы, представляющие чисто хищнические
или клановые интересы, что характерно в странах Востока всегда. Стало быть, с этим
можно не торопиться.
И все же помочь Орешину необходимо. Диверсионный рейд на юг страны? Почему
бы и нет? Под Термезом (Узбекистан), в семидесяти пяти километрах от границы с
Таджикистаном, базируется бригада специального назначения ВДВ России. До
Умуджканта, если Безари там, такое же расстояние. Все вроде бы "склеивается". Но...
Нашумят десантники при "некачественной" операции, а Орешина уже нет в живых, или
его убьют во время диверсионного акта. В этом случае акция приобретет
нелицеприятный цвет мщения. А ликвидация банды Безари Расмона как таковой - это
уже внутреннее дело Таджикистана. Два года назад можно было еще "договориться" о
подобном акте. Хотя и не совсем "внутреннее", в какой-то степени двухстороннее:
именно Расмон занимается поставкой оружия и наркотиков в Россию. Это первое, что
может помочь Орешину. Второе - это собственно отряд Кавлиса, который, судя по
всему, уже начал активные действия или близок к ним. Последнее подталкивает пойти
с предложением об освобождении Орешина силами спецбригады ВДВ. Включая
"беркутов" Кавлиса. В принципе при таком положении дел отказать "наверху" не
смогут, там сделают только один вывод: надо спасать не Орешина, а положение.
"Наверху" знают, что подобные силовые акты, планы которых вынашиваются не
долгими месяцами в штабах, имеют больший успех.
Осоргин пригласил к себе Головачева. Генерал-майор пока еще находился в
столице.
- Присаживайся, Александр Ильич. - Директор подождал, пока Головачев
устроится в кресле. - Привлекать тебя к предстоящей работе не стану. Но
предупредить должен. Вопрос об освобождении Орешина решился положительно.
Благодари своих "беркутов". Вернее, орлов. Надеюсь, тебе не надо объяснять, что все
они предстанут перед судом? Другой вопрос, какое наказание вынесут судьи. Хотя это
преждевременный разговор, сперва им нужно вернуться.
- Кто будет осуществлять операцию?
- Что, руки зачесались? - ухмыльнулся Осоргин. - Поручено лично мне.
Подчеркиваю - лично. На меня возложена вся ответственность. Решено подключить к
этому бригаду ВДВ.
- Под Термезом?
Директор хмыкнул и покачал головой:
- Я вижу, ты тоже без дела не сидел. Сейчас мне нужно связаться с Аксеновым,
двоюродным братом Кавлиса. Может, он прояснит ситуацию до конца. Один вопрос в
этом деле мне неясен. Я читал письменные объяснения Аксенова и Куренкова -
ничего конкретного. Следователь прокуратуры написал, что Кавлис приехал к нему в
гости, попутно решал личные проблемы, встретился с сослуживцами и так далее.
- Он был в курсе личных проблем брата?
- Разумеется. Они с Кавлисом и купили меня на этом. Но, повторяю, ничего
конкретного, все поверхностно, вода.
- А Куренков?
- Тут вообще как в сказке. Кавлис насадил червяка и забросил удочку. Аксенов
заглотил наживку. Тут подплыл Куренков, слопал Аксенова и попался на крючок.
Однако не извивался, вел себя тихо. Кавлис подергал приманку - я раскрыл рот и
проглотил всех разом. Они до сих пор у меня в горле. Вот такая рыбалка... - Осоргин
недовольно осмотрел улыбающегося собеседника и по селектору связался с приемной.
- Д
...Закладка в соц.сетях
