Жанр: Боевик
Черный беркут 1. Черный беркут
...- Вот что, Вова... Сейчас ко мне придет один человек. Разговор серьезный,
пропустите его ко мне, но будьте рядом.
- Обыскать?
Блинов вспомнил почти двухметровую фигуру Ремеза, своих телохранителей,
которых тот топтал ногами, и сказал: "Не надо".
Он ждал Ремеза, "гонщика", который показал его водителю, как нужно управляться
с автомобилем. Да, высококлассный профи. "Универсальный солдат". Даже чем-то
похож на здорового верзилу-сержанта из американского кинофильма.
Блинов неожиданно почувствовал, что его состояние схоже с легким
наркотическим опьянением, будто выкурил веселенькой травки в период буйства под
запрещающим знаком: ПАЛИТЬ ДУРЬ КАТЕГОРИЧЕСКИ ВОСПРЕЩАЕТСЯ! И вот
он готов рассмеяться. Абсолютный покой вибрирует в руках, странно дерет горло.
Нет, сегодня он вроде не курил. Откуда тогда этот бред?
В дверях показался Рябушкин:
- Юрий Иванович, к вам пришли.
Блинов устремил взгляд поверх головы своего боевика.
В кабинет вошел человек чуть ниже того, чью фигуру надеялся увидеть бригадир.
- Это вы мне звонили? - спросил Блинов.
Незнакомец ответил утвердительно.
Бригадир отослал Рябушкина. Теперь он не знал, кто перед ним. Вполне возможно,
этот человек не имеет прямого отношения к трехсерийному делу под названием
"ограбление". Скорее всего четвертой серии не будет. Однако по всем параметрам
гость подходил на одну из главных ролей. А если нет, что он сможет предложить или
сообщить Блинову такое, отчего бригадир вынужден будет простить ему потраченное
на него время? Так... Что он сказал в телефонном разговоре? Я, говорит, насчет
ограбления. Разговор серьезный. Когда можно встретиться?
- Садитесь. - Блинов указал на удобное офисное кресло. - Что вы хотели
сообщить мне?
Шевцов принял приглашение.
- Начну с того, что это третья наша с вами встреча. Первый раз мы встретились
здесь, второй раз - у вас дома.
Блинов не ошибся...
Вот уже второй человек из банды открывает свое лицо. Хорошо это или плохо?
Неужели может быть хуже, чем сейчас? Блинов внезапно успокоился, стал самим
собой.
- Мне кажется, вы доигрались. - Голос бригадира прозвучал ровно, монотонно.
Сергей пожал плечами. На нем была рубашка с коротким рукавом, легкие светлые
брюки, кожаные туфли. Он расстегнул сумку и подвинул ее Блинову.
- Здесь немногим более половины. Остальное мы потратили.
- Угу... - протянул хозяин кабинета. Сейчас он просто не знал, как себя вести.
Всю жизнь он прожил как бы экспромтом, зато последние дни бессчетно проигрывал
предстоящие действия, возвращался назад. Эх, надо было вот так!.. А если бы они вот
этак?.. Тогда я вот так!.. А что, если?..
Блинов не хотел быть проигравшим, он должен оставаться героем! С неимоверным
упорством он жил прошлым, ломал его, перестраивал по-своему, как джинн, строил и
рушил замки.
Давление на него оказывалось страшное, не дай бог кому-нибудь такое испытать!..
Три раза был на краю гибели: лежа спиной на гранате; после укола шприца, якобы
начиненного страшным ядом, и в автокатастрофе, когда его машина врезалась в
бетонное ограждение; вздувшаяся подушка безопасности, спасшая его от смерти,
почудилась ему тогда воздушным шаром прямого сообщения с небесами... Долго еще
он чувствовал холодную пропасть под ногами, а сверху долбило слово "заказали". Оно
было то расплывчатым, то отчетливым. Главное, не стало покоя.
Сколько унижений вытерпел он... Передумал столько, сколько ни один шахматист
за всю карьеру не передумал, ни один философ.
К визиту Шевцова готовился, как журналист, набрасывая в уме список вопросов,
пытался ответить на них. И сейчас предавался размышлениям.
А несколькими днями раньше и разговаривать бы не стал. Показал бы на дверной
косяк и приказал разбить об него голову.
Научили? А какой смысл?
Вот и деньги вернули. Не все, правда. А кто вернет остальное? Не деньги, а
прежнее состояние?
Наверняка не просто так пожаловал визитер. Верно, есть что предложить.
Блинов прервал затянувшуюся паузу. На деньги бывший штангист даже не
взглянул.
- Я слушаю, слушаю вас.
- У нас к вам просьба, Юрий Иванович. Помогите одному парню. Он инвалид
войны. Потерял руку, паралич обеих ног. Нужна операция на позвоночнике. В
Мюнхене успешно делают такие операции, но нужны деньги - шестьдесят тысяч
долларов.
Блинов решил не торопить события.
- При чем тут я? Или вы не считали деньги? За такие "бабки" всю российскую
армию оздоровить можно. Вместе с Верховным главнокомандующим. Давайте
закончим эту тему, и я спрошу вас за другое. За что вам придется отвечать сполна. -
Последние слова Блинов произнес более чем выразительно.
- Хорошо. Мы предлагали деньги матери солдата. Она отказалась. Боится, что
потом к ней придут и потребуют деньги назад.
- Не так предлагали.
- Предлагали как обычно. В этот раз не получилось. Однако парнишка воспрянул
духом, а сейчас обратная реакция.
- Ну, дальше. Я что-то не вломлюсь. - Блинов изобразил на сдобном лице
искреннее удивление. - Ты хочешь, чтобы я деньги отнес? А заодно уговорил взять?
Вы меня готовили, как разведчика: на гранате держали, сном морили... Вы кто, в
натуре? Нет, я по-другому спрошу: я кто? Профессиональный взяткодатель? Я могу,
конечно, дать. Лично. От меня не только деньги примут. Кстати, где остальные
"бабки"?
- Потратили. Разговор откровенный, скажу: один человек попал в плен. Сразу
после этого убили его жену, еще одного человека. Деньги ушли на покупку оружия.
Блинов коротко рассмеялся:
- Братан, да на эти деньги можно Таманскую дивизию завербовать! Какое
оружие?! И кто попал в плен - лидер компартии?
- Командир спецназа.
- А-а... - Блинов долго качал головой, прикрыл глаза. - Вот теперь мне все
понятно. Спецназ. Революционный спецназ. Вы, значит, отнимаете деньги,
освобождаете пленников, помогаете инвалидам. Себе берете только на бензин. Ну
прямо "Берегись автомобиля"! Мне глубоко плевать, из спецназа ты или нет. У меня
два пути, один из которых мне в лом. Хотя, наверное, я им и воспользуюсь. Сейчас
приглашу своего адвоката, после беседы с тобой он вызовет, кого сочтет нужным. И ты
со своими дружками уедешь очень далеко. За групповое вооруженное ограбление
пятнашка корячится.
- Так поможете парню?
Бригадир сморщился и повысил голос:
- Разговаривай нормально, а? Вы меня мордой в сейф не выкали, а тыкали. Будь
пацаном, в натуре, коль ты такими делами занялся. Не считай себя выше меня. -
Блинов поднял свое грузное тело, облокотился руками о стол. Его глаза полыхали
злобой. - Помочь пацану, говоришь? Шестьдесят штук? Где он лежит, говори адрес.
Шевцов не поменял позы. На него не подействовала внезапная агрессивность
бригадира.
- Та же ситуация, - заметил он. - Его мать не возьмет денег. Она еще не
потеряла надежды получить денежное содержание на сына как на инвалида первой
группы. По новому закону государство должно выплатить ему минимум сорок шесть
тысяч рублей. Максимум около восьмидесяти тысяч. Когда он их получит, долго
думать не надо. Скорее всего никогда. А время не стоит на месте. Паренек очень
тяжелый, поэтому я и пришел к тебе. Деньги нужно предложить официально.
- Чего?
- Официально. Например, от имени спортивного общества "Маяк", членом
правления которого ты являешься.
- Ага, и привлечь к этому событию прессу или репортеров местного телеканала.
- Это мысль.
- Глубокая... - Бригадир стал медленно опускаться в кресло.
Как ни странно, но злость перестала переполнять Блинова. Он никогда не знал
середины: если озлобленность, то лютая. А сейчас он вдруг понял, что в состоянии
остановиться и контролировать себя. Наверное, ему это было нетрудно сделать и год
назад, и вообще всегда. Другое дело, что необязательно. И перед кем себя сдерживать?
А сейчас есть перед кем?
Блинов еще раз внимательно оглядел собеседника: совсем непримечательная
личность. Здоровый - да. Хотя у него в бригаде есть и покруче. Странное дело, но
самого бригадира оставила тревога, сейчас его состояние можно было назвать ништяк.
Никто его не "заказывал", не будет никаких разборок, напрягов. На плечи легла
усталость. Сознание рисовало какие-то непривычные картины. Он безуспешно пытался
представить себе безрукого парализованного паренька в больничной палате. Зато видел
своих коллег-бригадиров, даже слышал их голоса: "Надавали Блину по репе, у него
мозги съехали. Занялся благотворительностью".
Блинов хмыкнул: "Я еще не занялся". И скрипнул зубами. "Вас бы, суки, на мое
место. Нашли о чем трезвонить". Полгода назад он видел по телевизору репортаж из
центра по лечению наркомании. Врач, замазанный "зеленью" настолько, что даже
через халат видно, уважительно так говорит: "Лидеры преступных группировок
серьезно относятся к проблеме наркомании в своих рядах. Они приводят своих людей
в наш центр. И сами пациенты - очень прилежные в отношении лечения. Пожалуй,
самые прилежные".
Юра знал, сколько огребает врач за одного такого прилежного. Намного больше,
чем требуется тому парализованному пацану. У Блинова в бригаде наркоманов не
было, сам только иногда папиросу выкурит. Не дай бог кто из бригады не то что
уколется, а сделает хоть затяжку - ни один врач-травматолог не возьмется
восстанавливать.
Пускай братки позубоскалят в тесном кругу, выдвинут пару-тройку версий о
чистоте своей крови, о прозрачности мочи, в которой нет места гонококкам, о здоровой
печени - если в ней и есть камни, то только драгоценные, а песок золотой.
Блинов в очередной раз глянул на гостя.
- Ты пьешь, спец? Или тебе понятия запрещают пить со мной? Давай вмажем и
поговорим конструктивно. Желательно с самого начала.
52
Репортер местного телевизионного канала оживленно беседовал с оператором.
Режиссер программы Валентина Скороходова переходила от одной койки к другой.
- Побольше жизни на лицах, ребята, - подбадривала она больных, хотя те не
нуждались в ее совете. Никто не пожаловался на свою судьбу, а слезы проступали
только на глазах матерей. И то не в палате. - Возможно, небольшой фрагмент пройдет
по центральному телевидению. Во всяком случае, заявку мы сделали.
Она немного нервничала. Съемку назначили на одиннадцать часов. Сейчас
четверть двенадцатого, а представителя спортобщества "Маяк" все еще нет.
Валентина посмотрела на мать Владимира Терехова. Женщина волновалась,
комкала в руках носовой платок, изредка проводила им по лицу. Режиссер
приблизилась к ней:
- Зинаида Александровна, мы же договаривались. Смотрите, вся пудра осталась у
вас на платке. Лицо ваше на пленке получится лоснящимся, блестящим. Неестественно
будет выглядеть, понимаете? Лучше я заберу у вас платок.
- Может, не стоит снимать меня? К чему это? Вы же про мальчишек передачу
делаете.
- Ни в коем случае! - строго проговорила режиссер. - Насчет вас у меня
определенные указания. - Она подозвала ассистентку. - Лена, займись.
По лицу Тереховой забегала мягкая кисточка.
- Прикройте глаза, - щебетала девушка. - Ага, вот так. Отличненько. Не
волнуйтесь, все будет хорошо.
В палату заглянул еще один помощник и коротко сообщил:
- Прибыли.
Скороходова метнулась в коридор.
Начало передачи уже отсняли. Репортер на фоне больничных коек сказал в камеру
несколько стандартных фраз, обратился к полуоткрытой двери, пообещав, что сейчас в
кадре появится член правления спортивного общества "Маяк". Режиссеру не
понравилось выражение лица репортера, и она велела сделать еще пару дублей. Потом
при монтаже выберут наиболее удачный. Чего нельзя будет проделать с членом
правления общества "Маяк". Вряд ли тот соизволит хотя бы дважды переступить порог
палаты. Дважды в одну реку не входят, вспомнила Скороходова. Хотя... как знать.
Была также отснята беседа корреспондента с главврачом клиники.
Скороходова шагнула навстречу полному, солидному мужчине и представилась:
- Валентина Скороходова, режиссер.
- Блинов Юрий Иванович, - пробасил тот.
- Очень приятно, Юрий Иванович. Начало передачи мы уже сняли. Вот несколько
вопросов, которые в ходе беседы вам задаст корреспондент. - Режиссер протянула
Блинову лист бумаги, поправив высокую прическу. - Ознакомьтесь, чтобы какойлибо
вопрос не застал вас врасплох. Основную часть мы решили провести
непрерывной съемкой, минимум монтажа, что в целом выгодно скажется на всей
передаче. Как вы считаете?
Блинов одобрительно кивнул, погрузившись в чтение. Скороходова продолжила:
- Мать Володи Терехова, о которой со мной говорил ваш помощник, -
единственная женщина в палате. Вторая койка слева. Зинаида Александровна.
Вопросы вам понятны, Юрий Иванович?
- Да.
- Отлично. Сейчас мы нанесем немного грима на ваше лицо, подкрасим губы и...
Бригадир нахмурился:
- Это еще зачем? Я поводов не давал.
- Так нужно, совсем немного пудры. Чтобы лицо не выглядело жирным.
Скороходова прикусила язык, снизу вверх глядя на раскормленную физиономию
Блинова. И быстро поправилась:
- Кожа лица. Жирной.
- Хорошо, давайте.
Елена попросила Блинова присесть. Он опустился на стул. Снова замелькала
кисточка в руках девушки. Подкрашивать губы он категорически запретил.
- Тогда покусайте их, - предложила девушка, - вот так. Иначе губы не будут
выделяться, сольются с кожей лица. Оно будет похоже на маску.
"Уже вторую неделю кусаю, - подумал Блинов. - Докусался. В кино снимаюсь
- название "Маска", пудрюсь.
Надо было начало заснять, когда я на гранате лежал: спасал, мол, наш герой
универмаг от взрыва. И ни в какую не хотел вставать! Еле-еле оторвали от пола и
насильно выбросили в коридор. Но наш герой изловчился, подцепил гранату
ворсистым джемпером и уже в коридоре вторично бросился на нее своей широкой
спиной. Он не был уверен в надежности канадских взрывозащитных костюмов саперов
- наши, российские (несуществующие), куда лучше".
В захватывающий сюжет вклинился чей-то голос:
- Юрий Иванович... Алло, Юрий Иванович. С вами все в порядке?
- А?.. Да, пять минут, полет нормальный.
Валентина улыбнулась шутке местного авторитета:
- Если вы готовы, начнем. Заходите в палату, не очень продолжительный взгляд
на больных, общее приветствие. Затем инициатива переходит к репортеру. Я буду
стоять за камерой и дам вам знать, когда нужно смотреть на репортера, когда в
объектив камеры. Я пошла. Ассистент подскажет, когда вам войти.
Прошла минута, не больше, и Блинов шагнул в палату.
Непродолжительного взгляда не получилось. Бригадир прирос к полу. Он увидел
то, что не смог представить себе во время разговора с Шевцовым. Глаза подолгу
задерживались на каждом искалеченном. И его, Блинова, в эту палату тоже бросило
взрывной волной от учебной гранаты. И контузило. Факт, что контузило.
Тяжело шагнув, он протянул руку парню без ноги:
- Юра.
- Олег. Очень приятно.
Снова шаг.
- Юра.
- Тезки. Тоже Юра.
- Слава. Очень приятно...
Режиссер морщилась за спиной оператора, который неотступно следовал с камерой
за Блиновым. Что он делает?! И вдруг поняла, что так даже лучше. Да, бесспорно, это
здорово. Если камера передаст выражение лица Блинова, чувства, которые,
несомненно, захватили его, - передача будет обречена на успех.
Володе Терехову бригадир протянул левую руку, чтобы парню было удобнее, -
правой у того не было. Рукопожатие получилось крепким. Он присел на кровать,
вплотную к парализованным ногам. Кашлянув в кулак, Блинов посмотрел на мать
Терехова. Она была старше Юры всего на два-три года.
- Зинаида Александровна, у нас все готово к отправке Володи в мюнхенскую
клинику? Спортивное общество "Маяк" выделило необходимую для операции сумму.
Вы также можете поехать с сыном, все расходы мы берем на себя.
Женщина качала головой и плакала. Если она сомневалась в честности тех двух
парней, то Блинову поверила сразу...
Наступила нежелательная пауза. На помощь Блинову подоспел репортер, впервые с
появления бригадира в палате открывший рот.
- Юрий Иванович, я знаю, что вы давно занимаетесь благотворительностью. На
ваши деньги куплена видеоаппаратура, которую мы здесь видим, протезирование
происходит при непосредственном участии западных фирм и вашей материальной
поддержке.
Блинов неожиданно остановил репортера и посмотрел прямо в объектив камеры,
обращаясь к оператору:
- Ты лучше их снимай. - Он указал на притихших парней и вышел из палаты.
Валентина Скороходова тихонько похлопала оператора по плечу: снимай, снимай.
Передача получилась короткой, но емкой.
В машине Блинов набрал номер телефона Шевцова.
- Серега? Привет. Блинов. У меня к тебе есть предложение. Когда мы сможем
встретиться?
- В любое время. А ты где сейчас?
- Я? - Перед глазами Блинова вновь встали искалеченные пацаны. - Не знаю,
братан... Пропал без вести.
Таджикистан, юго-западный приграничный район
Боевики полевого командира Худойкулова прибыли на "КамАЗах". Их было
восемьдесят человек. Достаточное количество, чтобы разбиться на два отряда и
блокировать обе тропы, которые потом сходились.
Женя Ловчак и Слава Михайлин наблюдали за действиями боевиков, укрывшись в
скалах. Расстояние - двести метров.
У "КамАЗов" остались десять человек, остальные длинными вереницами неспешно
направлялись в горы.
Вооружены они были не хуже "беркутов": гранатометы, автоматы с подстволками,
портативные рации.
Ловчак оставил Михайлина одного и поспешил с докладом к командиру.
На подступах к лагерю его тихим свистом встретил Ремез.
- Приехали?
- Восемьдесят душ, включая водителей. Разделились на два отряда по тридцать
пять человек в каждом и двинули в горы.
- Недооценивает нас Юсуп. Трое на одного - и не боятся.
Ремез бросил взгляд на часы. По времени выходило, что они успевали спуститься в
долину до прихода боевиков Юсупа - если бы пошли перевалом - и укрыться.
Времени хватало даже с запасом. Евсей здорово помог, они сумели провести
рекогносцировку, видели, где содержат Орешина. Фактически Кришталь подарил им
сутки.
Оба отряда Юсупа будут продвигаться осторожно, медленно. Их не так много,
однако на стиснутой горами тропе, где двоим не разойтись, они будут иметь
преимущество, поскольку противник продвигается в полном неведении о засаде. С
высокой точки группу из девяти человек можно просто забросать гранатами. Но они
знают, что отряд состоит из высококлассных профессионалов, в одиночку способных
на многое.
В какой-то степени Юсуп рассчитал правильно: что сорок человек, что полторы
сотни - практически одно и то же, количество боевиков в данных условиях роли не
играет.
- Возвращайся к Михайлину, Женя, - распорядился Ремез, - а я доложу
командиру.
Кавлис выслушал Алексея, уверенный теперь, что не ошибся в Мирзе. Таджик так
или иначе "вгрохал" бы их либо Юсупу, либо самому Безари, послав к нему нарочного.
За посыльным невозможно было бы проследить: он мог воспользоваться любой из трех
дорог, ведущих к крепости, а отряд у Кавлиса и без того маленький, чтобы выставлять
посты для перехвата. Николай, заведя более чем откровенный разговор с таджиком,
умело навел собеседника на мысль о полевом командире Юсупе. Его откровения плюс
план, который также был раскрыт в доверительном тоне, напрочь отвел мысли Мирзы
от Безари Расмона.
- Жаль, мы не знаем, сколько охраны на ночь выставляет Расмон, - заметил
Кавлис. - Леша, ты уверен, что в поселке нет электричества?
- Точно нет. На столбе болтаются обрывки проводов в метр-два длиной. Возле
понижающей подстанции лежит целая бухта провода. Подвести ток можно, только кто
будет этим заниматься? Не уверен, что в основной линии есть напряжение. Я обратил
внимание, что "КамАЗы" поставлены кабинами к дому, где расположился Безари. Не
исключено, что на ночь двигатели машин заводят, освещается двор и дом через окна. В
комнатах должно быть относительно светло.
- Может, ты и прав. Хотя не думаю, что они всю ночь будут жечь горючее. -
Кавлис посмотрел в чистое, безоблачное небо, потом на Касарина. - Гриша, проверь,
во сколько сегодня восход луны?
Касарин повернул диск наручных часов, совмещая метку фаз луны с сегодняшним
числом.
- В 23.26. - Он продолжал манипулировать с именными часами. - Еще четыре
дня полнолуния, потом луна свалится в последнюю четверть.
- Ну, столько ждать мы не будем. Я на сто процентов уверен, что после восхода
луны искусственное освещение в лагере Расмона прекращается. А до этого... - Кавлис
внимательно посмотрел на Ремеза.
Алексей чертыхнулся. Пожалуй, командир был прав. До этого с наступлением
темноты боевики должны освещать не сам поселок и, в частности, резиденцию Безари,
а подступы к ним. Сам Алексей разве не сделал бы то же самое, окажись он на месте
полевого командира Расмона? Уж он бы расположил "КамАЗы" так, чтобы свет фар
освещал пространство по периметру базы, а не сам лагерь, где в этом случае боевики
были бы как шахтеры с включенными фонариками на касках: не промахнитесь,
пожалуйста.
Да, Ремез упустил из виду такой простой расклад. Он не подумал о том, что ночью
Безари положено спать, свет не будет благоприятствовать его покою.
Алексей ругал себя. Полтора года на гражданке все же сделали свое дело, он
ошибся; хорошо, что в отряде есть опытные Николо, Сапрыкин, Мишка Зенин...
Спровоцировали его "КамАЗы", стоявшие так, будто их не трогали с места с самой
ночи. Если это тактическая уловка Расмона, то некогда опытный разведчик Ремез
попался на нее. Он в первую очередь должен был подумать об элементарных мерах
предосторожности бандитов, поставить себя на их место.
И время размыслить было: во-первых, в ходе наблюдения за станом Безари, а вовторых,
в течение двух часов бега легкой трусцой до своего лагеря. Нет, он заливался
подорешником и был настоящей пичугой: маленькой и безмозглой. Он приметил все
мельчайшие подробности, которые для другого остались бы незамеченными, но при
этом не думал.
И он снова обругал себя: "Пичуга ты и есть пичуга".
Кавлис по виду Ремеза понял его внутреннее состояние.
- Ну что, Леша, попадает свет фар на Игоря?
Алексей ответил как ни в чем не бывало:
- Если клетка, в которой его держат, постоянно находится на одном месте, то да.
Но только краем. К тому же я не думаю, что машины будут светить в окна Безари. Это
беспросветная глупость. Они должны освещать пространство по периметру кишлака.
Боевики специально повернули "КамАЗы" мордами к поселку. - Алексей сделал вид,
что сильно сомневается в умственных способностях Кавлиса. - Понял, да?
И оглядел остальных "умственно отсталых".
"Беркуты" глазами подыграли Ремезу: "Какой ты умный, Леша!"
Николай, улыбнувшись, покачал головой:
- Выходит, они в какой-то степени обеспокоены. Ждут нас?
- Вряд ли. Один шанс из ста. Обычная мера предосторожности. Хитромудрые
восточные люди. У нас был один чучмек в части, когда я срочную проходил.
Поставили его объект охранять. Ночь. Фонарь над складом. Вдруг в темноте шаги.
Этот чурбан, как и положено, взывает: "Стой, кто идет!" А это начальник караула
вышел ночным дозором проверить посты. И отвечает: "Начальник караула такой-то". А
по уставу караульной службы, если часовой сомневается, да к тому же еще и ночь, он
может попросить идентифицировать личность. То есть попросить осветить лицо. Что
он и сделал. Осветить, кричит, лицо! Начальник караула без задней мысли достает
фонарик и снизу вверх подсвечивает - фонарик у самого подбородка. Часовой видит в
темноте жуткую светящуюся рожу, вскидывает "СКС", благо патрон был уже дослан в
патронник, снимает с предохранителя и кладет пять пуль точно между рогов
начальника караула. Я в тоже попал - с подсветкой-то. Потом жмет клавишу тревоги
и ждет конвойных. И собак в кишлаке нет, - неожиданно добавил Ремез. - Это
здорово. Иначе бы доставили нам хлопот.
"Беркуты" беззвучно заржали, а командир улыбнулся:
- Да, это хорошо. В таком случае нам нужно разработать пару вариантов. На
большее у нас не хватит времени. Из твоего доклада я понял, что лучше всего начинать
с запада.
- Лучше-то оно лучше, а если "КамАЗы" развернутся и врубят дальний свет, то изза
укрытия и головы не высунешь. Ждать, когда взойдет луна и боевики вырубят свет,
тоже не резон. Луна сейчас светит в полную силу, как лампочка.
- Все же предлагаю западную сторону как один из вариантов. Насколько я помню,
северная сторона отпадает.
- Да, и с востока тоже: осыпь, шуму наделаем. Остается только юг.
- Согласен. Выбирать нам практически не из чего, вариантов два, время - одно:
операцию начнем в 23.10, до восхода луны. Тихо и аккуратно возьмем Игоря и будем
отходить. В дальнейшем лунный свет окажет нам службу.
- А Безари? - Ремез сдвинул брови. - Без него я не уйду.
Кавлис покачал головой. Он боялся этого разговора, знал, что его не избежать.
- Леша, я понимаю тебя. И все же ты пришел сюда не один. Главная задача -
спасти Игоря.
Николаю показалось, что он быстро достиг цели. Алексей опустил глаза и,
соглашаясь с ним, кивал. Однако майор ошибся.
- Ладно, командир, я спорить не буду, - спокойно произнес Ремез. - Но если
нейтрализовать Безари, его команда останется без командира. Улавливаешь мысль?
Теперь поспорь со мной.
Видя некоторое замешательство майора, Алексей продолжил натиск:
- Когда мы вытащим Игоря, предлагаю разбиться на два отряда. Один отряд буду
возглавлять я. И в нем будет только один боец - Алексей Ремез. Вы отойдете на
достаточное расстояние, а я ахну в дом Безари из огнемета. Я спалю этого шакала! Для
этого и пришел сюда.
- Я думал, ты пришел спасать командира.
- И для этого тоже. - Ремез не ответил, а скорее огрызнулся.
- Тогда представь себе следующую ситуацию. Допустим, ты нейтрализуешь
Безари...
- Ты сомневаешься?
Кавлис строго взглянул на бойца и повысил голос:
- Дай мне высказаться до конца. Итак, допустим... А что, если в его команде есть
человек, способный возглавить отряд? Даже наверняка есть, кто-то же отвечает за
порядок в отсутствие командира... Что дальше? Мы не успеем отойти на приличное
расстояние, по горячим следам нас быстро достанут. Мы потеряем фору, к которой ты
относишься несерьезно. Разумеется, ты можешь сказать, что "ахнешь" из огнемета в
последний момент, кото
...Закладка в соц.сетях
