Жанр: Боевик
Черный беркут 1. Черный беркут
...сторон. - Давай, Мишель! Прохавай
ситуацию!
Злоба переполняла Алексея, слезы бессилия катились по щекам, смывая с лица
глину. Чувствовал, что не сумеет выполнить свою миссию - разобраться с Безари.
Если Зенин с Ловчаком не подоспеют вовремя, они вообще не выберутся отсюда, из
этих проклятых гор.
- Где ты, Зенон?..
Короткая очередь.
Теперь залечь и послушать свист пуль над головой.
- Капризный Зенон...
Еще очередь.
И снова мордой в песок.
- Немыслимый Зенон... Явись передо мной...
Ремез рванул с "разгрузки" гранату и бросил ее в наступавших. Укрылся за камнем.
Грохнул взрыв. Боец подождал несколько секунд и, привстав на колено, скосил
поднявшихся трех боевиков.
- Это вам за Саньку, паскуды!
Алексей снова припал к земле, оборачиваясь назад. Вот-вот оттуда появятся
боевики и отрежут им путь к отступлению. Николо уже готов их встретить. И Гриша
рядом. В тонких руках Орешина автомат.
- Молодца, командир!
Ремез швырнул еще одну гранату.
Пауза.
Еще одну, последнюю. Снова короткий интервал - и очередь из автомата.
Двое берберийцев ткнулись головами в песок.
Прожектора вертолетов высветили внизу на тропе вереницу вооруженных людей.
Сколько ни всматривался Аносов, видел только бородатых таджиков. Они пребывали в
некоторой растерянности, нерешительности, однако стволы их автоматов были
направлены на вертолеты.
- Передай им, - попросил Олег пилота, - чтобы они не делали глупостей. Я
вижу, у них есть подствольные гранатометы.
Летчик с готовностью откликнулся на просьбу лейтенанта. Усиленный мощным
динамиком, его голос грозно прозвучал в горах:
- Если хоть одна падла выстрелит в вертолет, вниз полетит ракета класса "воздух
- поверхность".
Для убедительности пилот развернул машину, освещая пилоны "Ка-136", на
которых крепились ракеты. "Ястреб-1" качнулся в воздухе, словно действительно
намеревался сбросить ракету.
"Хеликс" принял прежнее положение.
- Я "Ястреб-1", - раздался в эфире голос летчика. - Прочистить им уши,
лейтенант? Боюсь, они плохо слышат нас.
- Давай, - ответил Аносов. - И быстро уходим. Времени нет.
Пилот взялся за гашетку скорострельной пушки, снаряды калибра 30 миллиметров
вздыбили красноватую породу пониже горной тропы. Боевики Юсупа мешками
повалились на землю.
Вертолеты едва набрали скорость, как на связь с Аносовым вышел капитан
Яруллин.
- Олег, подо мной вооруженная группа таджиков. Направление на запад. Наших
среди них нет. Что нам делать?
- В бой не вступай.
- Понял.
- Пугни их для острастки.
- Ясно.
- Равиль, я тебя ждать не буду. На выходе с тропы пойду прямиком на
Умуджкант. А ты догоняй. Не нравятся мне эти маневры таджиков.
- Понял, Олег.
Еще десять минут полета, и "хеликс" наконец-то окончил свое продвижение вдоль
ущелья. За это время Аносов чего только не передумал. Бойцы молчали,
сосредоточенно глядя перед собой.
- Вижу машины, - сообщил пилот. - Четыре "КамАЗа". В пятнадцати метрах от
автодороги. Держитесь, ребята, я пройду над ними с ускорением.
Двигатели вертолета взревели. "Хеликс" чуть опустился и пронесся в нескольких
метрах от грузовиков. Сразу же вслед за ним, но чуть выше, прошел вертолет
сопровождения. Пилот заложил крутой вираж и развернулся.
- Видел одного человека, - доложил он. - Машет руками. Кажется, я разглядел
еще кого-то рядом с ним. Трупы, что ли...
Аносов тотчас отдал команду десантникам:
- Приготовились!.. Выходим!
Вертолет завис над землей, и "беркуты" один за другим покинули борт. "Ка-136"
сверху освещал панораму.
Навстречу спецназовцам бежал незнакомый человек.
- Стой! - скомандовал Аносов. - Руки!
Костя поспешно выполнил приказ. Напор ветра от винтов гнал на него тучу
желтоватой пыли. Глаза слепили прожектора вертолетов.
- Печинин Константин, - торопливо представился он. - Отряд "Витязь". Вы за
Орешиным?
Аносов наклонил голову.
- Кто там с тобой? - Он указал Косте за спину.
- Трупы. Боевики Юсупа. Так вы за Орешиным?
- Да. Где он?
- Не здесь. Не теряйте времени, - поторопил его Костя. - Зенин и Ловчак на
пути...
Аносов махнул ему рукой:
- В машину, быстро. Дорогой все расскажешь.
Костя увидел за плечом командира спецназа снайперскую винтовку с оптическим
прицелом. Его осенила догадка.
- Вы Аносов? - спросил он. - Олег?
- Да. - Лейтенант пропустил Печинина впереди себя и последовал за ним. -
Откуда меня знаешь?
- Алексей Ремез рассказывал, Николай Кавлис.
- Ладно, парень, давай ближе к делу. Где сейчас Орешин? Куда отправились
Зенин с Ловчаком?
Сердце Зенина готово было выпрыгнуть из груди. Никогда он еще так быстро не
бегал, ни на марш-бросках, ни на соревнованиях. Он постоянно слышал голос Алексея,
который во время интенсивного огня имел привычку разговаривать сам с собой.
Сейчас у них там секунды для передышки нет.
И Зенин бежал.
Сзади Ловчак, который никогда не отличался особо быстрым бегом, но сейчас бил
все собственные и мировые рекорды. Ему чуть полегче, перед ним спина товарища,
под ноги он почти не глядит. А Михаилу приходилось следить за дорогой.
Подъемы, спуски, резкие повороты узкой тропы. Где возможно, бойцы сокращали
дистанцию, срезая углы. И все же не глаза следили за дорогой, вел инстинкт.
Луна "работала" на полную мощность, помогая бойцам.
Еще немного... Ухо уже различает звуки перестрелки. Судя по расстоянию, отряд
выбрался из низины, сейчас им немного легче, но у бандитов появился шанс обойти
отряд. Зенин определил, что сейчас его товарищи заняли оборону там, где он сбросил
огнемет, где они останавливались с Ремезом, чтобы набрать воды из ручья.
"Я тебе клянусь, Зенон, ты еще увидишь Катунь. Я не я буду".
Держись, Леха, мы уже рядом.
Скорее всего, думал Зенин, Ремез сейчас прикрывает отряд. Они уже не отходят, а
держат плотную оборону.
Ах как рано боевики начали преследование... Ну хоть бы на полчасика позже.
"Ну где ты, Зенон?.. - шипела радиостанция под аккомпанемент автоматных
очередей. - Капризный Зенон..."
Уже близко. Всего несколько сотен метров.
"Явись передо мной..."
На ходу Зенин изготовил автомат. Ловчак повторил его движения.
Уже не сотни, а десятки метров отделяли их от места боя. Бойцы увидели, как
лунный свет прорезали светящиеся дорожки трассирующих пуль.
Ремез вставлял на место последний подствольный магазин, заряженный
трассерами. Помедлив секунду, взялся за рукоятку пистолета с маркировкой "Made in
Czech Republic", как на пианино Анны. Он вдруг вспомнил, как почти признался ей в
любви: "Я очень люблю эту птицу". - "А она красивая?" - "Да, очень".
Нет, этих слов он не сказал Анне. Как всегда, сморозил какую-то глупость. А
дальше... целая вечность из двух недель. Норвежские свитера с белым медведем,
сумрак складских помещений универсама, горячие губы Анны. Он целовал ее, забыв
обо всем на свете.
"Не надо, Леша..."
Он всегда вспоминал Анну такой: она смотрит на него, ее губы шепчут: "Прошу
тебя, Леша..."
Больше он ее никогда не видел.
Алексей вогнал в рукоятку пистолета новый магазин, несколько раз выстрелил
наугад и затаился.
Справа от него, сдерживая натиск боевиков, отстреливались Кавлис и Орешин. Вот
уже несколько минут Алексей не слышит автоматов Славы Михайлина и Касарина.
Гриша, может быть, жив, а вот Славка... Если у него кончились патроны, он бы вел
огонь из пистолета. Значит... Слава тоже убит.
Боевики, заслышав пистолетные выстрелы, уже не таясь, лишь слегка пригибаясь,
двинулись к Ремезу.
- А вот тут вы не угадали. - Алексей вскинул автомат, и девятимиллиметровые
трассирующие пули вспороли несколько тел.
Атака захлебнулась, боевики снова залегли. Они были в десятке метров от Алексея.
Он прикинул: их осталось не больше пятнадцати.
Ремез перевернулся на спину, несколько секунд смотрел в звездное небо; дыхание
частое, тяжелое, глаза влажные. Потом снова принял положение для стрельбы лежа.
Внезапно насторожился. Чуткое ухо отметило: "бизон" из четырех точек. Причем два
автомата стрекотали без передышки.
Алексей улыбнулся: вот и подмога пришла. "Ах, молодец! Да я тебя расцелую,
Мишель! Дай только выбраться. На Катунь тебя свожу: обещал - сделаю".
Ремез снова поднял пистолет. Стреляя, он воодушевленно, но нервно бросал в ночь
слова:
- "Коля, жми, а я накрою. Ваня, бей, а я прикрою". Нет, сволочи, я вас не пущу.
Вдруг слева от себя Алексей уловил движение. Выбросив руку с пистолетом,
выстрелил.
И тут же почувствовал острую боль в шее. Машинально схватился рукой за
простреленное горло. Несколько пуль впились ему в руку, в лицо. Ремез закричал -
страшно, пронзительно. Его предсмертный крик услышали товарищи. А горячие пули,
словно осы, продолжали жалить его. Последней мыслью, которая коснулась его
угасающего сознания, была: "Не успели..."
Он не слышал мерного звука приближающихся вертолетов. Мертвые глаза Алексея
смотрели в чужое небо.
76
"Хеликс" прошел над местом боя на высоте двух метров. Сделав заход, он повис
над землей, далеко освещая впереди себя пространство. Вертолет прикрытия завис
чуть в стороне, поводя грозной мордой. Спрыгивая на песок, "беркуты" сразу
включились в работу.
Но им мало что осталось. Спустя три минуты с бандой Безари Расмона было
покончено.
Из девяти бойцов отряда Кавлиса в живых остались только четверо: он, Зенин,
Костя Печинин и Женя Ловчак. Саша Гвоздев умер за пять минут до прибытия
помощи, так и не дождавшись товарищей.
Обессиленный Орешин смотрел в землю и плакал. Пять лучших бойцов отдали за
него свои жизни. Лучшие из лучших...
Аносов накинул на голые плечи командира куртку, но тот даже не поднял глаз.
Рядом с ним сидел Зенин. На его развороченное пулями плечо накладывали
повязку. Ловчак тоже получил ранение в ногу. Они с Зениным в открытую появились
перед боевиками Безари, отвлекая внимание на себя.
На северо-западе показалась вторая пара вертолетов.
Кавлис бросил на них короткий взгляд и перевел его на Зенина.
- С Костей все в порядке?
Михаил мотнул головой направо. Костя стоял рядом с Аносовым.
- Вижу... - Кавлис помолчал. Из "разгрузки" Гвоздева он вынул три шнека и
вложил в карманы своего жилета. - Олег, начинайте загрузку. Оружие тоже соберите.
Кавлис подошел к телу Ремеза и долго стоял над ним. Потом присел и ладонью
закрыл его глаза; как молитва, в памяти всплыло стихотворение Алексея:
Запоздалая тень от сомкнутых ресниц
Повторила простое движенье.
Я из стаи людей ухожу в стаю птиц,
Наплевав на закон притяженья.
Сердце в клетке осталось,
А дух - в облака, ближе к силам, меня породившим.
Мне глаза закрывает родная рука,
Отпуская на встречу с Всевышним.
Я в дорогу с собой не возьму ничего -
Только память о людях, мне близких;
Груз тяжелый, поверьте, лететь нелегко,
И теряю я "ныне и присно".
И не сдам я в "привратной" багаж свой,
Утаю там, где сердце стучало,
Отпрошусь на три дня, чтоб вернуться домой
И себя проводить до причала.
Я в конвейер эпох просочусь, как вода,
И по сломанной временем ленте
Шаг за шагом пойду из себя в никуда,
Обходя коридоры столетий...
Я сто раз к вам приду, стукну птицей в окно,
Тонко пискну котенком у двери;
Не гоните его, дайте хлеб с молоком,
Пусть он с вами уснет на постели.
Эпитафия.
На бойца спецназа Алексея Ремеза. На Сашу Сапрыкина, Сашу Гвоздева, Славу
Михайлина, Гришу Касарина.
Кавлис разжал пальцы Алексея, освободив пистолет.
К ним подошли остальные бойцы, плотным кольцом встав у тела погибшего
товарища. И - тишина. Ни звука. Даже шум работающих двигателей вертолетов
перестал существовать для спецназовцев.
Николай положил руку на плечо Гулевича:
- Несите его, Сергей. Все.
Майор отошел от них, на ходу поздоровался с Яруллиным. Рассеянно выслушал
Аносова.
Игорь Орешин не изменил позы. Кавлис присел возле командира.
Как же так, думал он, все девять человек, включая и его, шли на риск, на верную
смерть. Но отчего-то именно сейчас, когда их командир в безопасности, вызволен из
плена, избежал смерти, в душе растет осуждение. Сердце по-своему, в какой-то
степени справедливо, расставляет все по своим местам, каждого по ранжиру. На
первом месте - бойцы, павшие. На одной ступени с ними - Мишка Зенин, Женя
Ловчак, Костя... Остальные места заняли Аносов, Яруллин, сам Кавлис. А вот Игорь
Орешин оказался на последнем месте. Кощунственной воспринималась нагота его
изувеченного тела. Было жаль командира. Душа в высохшей плоти Игоря устала от мук
и уже поглядывала в небеса.
Цель достигнута. Измученная радость; оказывается, бывает и такая. В улыбке -
боль, в смехе - рыдания, ее веселье - вечные муки.
Цена, заплаченная за достижение цели, сейчас заслонила небо крепкой фигурой
Алексея Ремеза, невысоким, но коренастым телом Саши Гвоздева.
Почему такая резкая перемена во взглядах? Почему еще вчера муки Орешина
казались невообразимыми, они не отпускали ни на минуту. Сопереживание... Теперь
оно куда-то исчезло, и совпало это со спасением командира. Вот он, живой, хотя и
измученный.
Почему, черт возьми, в душе возникают сомнения? Стоило ли спасение одного
гибели стольких людей?
Зенин: "Я назову вам три... нет, четыре причины: Орешин, Аня, Стас и... Безари
Расмон. Достаточно для ответа?" В тот момент Михаил смотрел на Кавлиса, а видел
перед собой другого майора, Орешина. А тот, в свою очередь, смотрел на извергачеченца,
который глумился над телом русского солдата. И его короткое: "Он ваш".
Ремез... Причин столько же, но они более глубокие и расставлены в ином порядке.
"Я без Безари не уйду".
Однако в конце его повести стоит многоточие, раны на теле Ремеза никогда не
затянутся.
Нет, нельзя допустить, чтобы они продолжали кровоточить.
Николай положил руку на плечо командира и тихо заговорил с ним.
Орешин не отвечал. Он всегда ставил рядовых бойцов выше себя, иначе не был бы
командиром. Именно таким, о котором в спецназе слагали легенды.
Что он мог ответить своему боевому товарищу? Протянул ему руку и крепко
пожал.
К отлету все было готово. Олег отдал распоряжение, и "хеликс" с командой
Яруллина поднялся над землей. На его борту находился полковник Орешин. Вслед за
"хеликсом" взлетела пара "Ка-136".
Аносов предпоследним взошел на борт и протянул руку Кавлису, стоявшему на
земле.
- Давай, командир!
Винты машины поднимали тучи пыли, Николай, заслоняясь ладонью, сделал шаг
назад.
Лейтенант, держась одной рукой за турель, другую протягивал майору.
- Нельзя, Коля! Ты с ума сошел! - Аносов, спрыгнув на землю, подошел к
Николаю.
- Поднимай машины, Олег, это приказ.
- У меня другой приказ. От Осоргина.
Шум двигателей не давал разговаривать. Они кричали друг другу в лицо.
- Скажешь, что не нашел меня. Поднял только живых и трупы. Анну не
воскресишь, но я дал ей слово, пойми. И Стас рядом был. Его тоже нет. И Лешка убит.
А он пришел сюда, чтобы поговорить с Безари. Кто теперь с ним поговорит?
- Коля, не дури! Ты ничего никому не докажешь. Даже самому себе.
Кавлис взял Аносова за плечи и заглянул ему в глаза:
- Слова, Олег, слова. Ты так не думаешь.
Лейтенант в бессилии промычал что-то нечленораздельное. Николай обхватил его
за плечи. Аносов едва выдерживал взгляд майора.
- Мы не имеем права бросить тебя, Коля. Ты выполнил задание, командир на
борту, чего тебе еще надо?
- Это мое личное дело и Алексея. Выполняй приказ директора, Олег, но выполни
также и мою просьбу. Я прошу тебя как друга. - Кавлис придвинул свое запыленное
лицо к Аносову. - Ну, Олег? Даже не за себя, за Лешку прошу. Я бы для тебя сделал
то же самое, окажись ты на моем месте.
Николай отпустил руки и слегка оттолкнул от себя лейтенанта.
- У тебя нет времени, Олег.
- Коля, подумай!
- Я должен рассчитаться с Безари. Уходи, Олег. У тебя раненые на борту.
Кавлис схватил Аносова за рукав и почти насильно втолкнул в салон. От бессилия
лейтенант скрежетал зубами.
- Я с тобой.
- Назад! - Кавлис глазами пригвоздил Аносова к месту. Махнул рукой и отбежал
на несколько шагов. Обернувшись, крикнул: - Удачи вам!
Олег закрыл глаза. Он не вправе так поступать, чувствовал себя предателем, но
рядом, истекая кровью, сидел Мишка Зенин, морщился от боли Женя Ловчак. Как
поступить? Как, черт побери? Тут даже на час нельзя задерживаться, а Безари появится
неизвестно когда. Не подчиниться? Расформируют бригаду к чертовой матери.
- Тьфу! - Аносов выругался. Майора уже не было видно. Никогда он себе этого
не простит, до гробовой доски будет мучиться. "Слова, слова..." Ну почему не он
сейчас на месте майора! Почему?! Тогда все было бы... правильно. Поставить себя на
место Николая? Попробуй поставь.
У Аносова был единственный вариант решить сложнейшую задачу.
Он отдал распоряжение командиру экипажа:
- Значит, так: дуй в Умуджкант. Может, Безари уже объявился там. А вторая пара
вертолетов останется здесь. Потеряем полчаса, не больше.
Пилот полуобернулся в кресле. Взгляд его стал жестким.
- Теперь, лейтенант, ты будешь слушать только меня. Это приказ Осоргина,
понял? Теперь ты можешь выстрелить мне в затылок, потом - второму пилоту. Затем
взять управление машиной на себя. Но не забывай о вертолетах сопровождения. У
летчиков определенные инструкции на этот счет.
Аносов закрыл глаза. Теперь он понял все.
Впрочем, нетрудно было догадаться. Если бы "беркуты" подобрали группу
Кавлиса, а Орешин находился еще в плену, ничего бы не изменилось. Их под конвоем
вертолетов сопровождения доставили бы на базу под Термезом. И можно было бы
воспользоваться советом летчика - продырявить пилотам головы. Но
воспользовались бы особой инструкцией Осоргина летчики вертолетов
сопровождения? Вряд ли. Скорее всего у них был единственный вариант в этой
ситуации: ракеты класса "воздух - поверхность". Пара выстрелов в сторону
Умуджканта решила бы все проблемы. Расстояние в десять километров ракеты
пройдут за считанные секунды. Летчики, конечно же, люди Осоргина, они профи и
ракету пустят точно в цель. Вертолеты напичканы электроникой, навигационной
системой наведения, для них не требуется ни прицельных вех, ни таблиц огня. Безари
расценил бы это как ответный удар со стороны силовых структур России на его
террористический акт. В его положении второго залпа ждать было бессмысленно, и
первое, что бы он сделал, - это расстрелял бы своего пленника, не догадываясь, что
силовая акция закончилась, едва начавшись.
А "Черные беркуты" должны были понять это сразу, увидев яркие вспышки из-под
пилонов вертолетов. Эти вспышки стали бы их поражением. Тогда оставалось лишь
вымещать злобу. На пилотах? Они выполняли приказ. На Осоргине?..
Вот именно.
Олег ничего не ответил пилоту. Чуть помедлив, он снял с плеча снайперскую
винтовку. Прикладом вниз бросил ее на землю.
Теперь старшим группы поддержки стал (да и всегда был) летчик, пилотирующий
"хеликс". Он отдал короткий приказ и взялся за штурвал. Вертолет поднялся и, задевая
правым колесом землю, резко сделал разворот. Вслед за ним устремились остальные
машины.
Пилот снял наушники. Теперь его голоса в эфире никто не слышал.
- Эй, лейтенант! - крикнул он. - Без обиды, ага? Я вижу, ты человек с
понятием. Я тоже. И напарник мой. Мы не видели твоего человека, которому ты
бросил винтовку. В рапорте напишем, что подобрали всех. А "наверху" пусть решают:
погиб ли он, пропал без вести. Лады?
"Что ж, и на том спасибо".
Пилот продолжил:
- У меня нет полномочий обшаривать местность в поисках трупов и раненых, но,
если твоего дружка поймают таджики, его представят российской стороне в качестве
вещдока. Вполне вероятно, что мертвого. Но ты не дрейфь, лейтенант. Может,
вернется твой дружок.
Николай остановился и посмотрел им вслед. Четверка вертолетов уходила на
минимальной высоте. Он вернулся и поднял винтовку Олега, с которой тот не
расставался долгие годы.
Кавлис все еще чувствовал рукопожатие Игоря Орешина. Командир даже не
поощрял поступок майора, а напутствовал его, наверное, просил прощения, одобрял.
"Давай, солдат. Ты поступаешь правильно, это я тебя воспитал таким и сам поступил
бы так же".
Николай шел в сторону Умуджканта, его путь был устлан трупами берберийцев. Он
торопился: к поселку он должен подойти раньше Юсупа. Полевой командир
Худойкулов мог наведаться в кишлак. Юсуп по сути хищник, но не стервятник, как
Безари. Однако, идя по трупам боевиков своего собрата, мог запросто перевоплотиться
и поквитаться с Безари, который до того ослаб, что его можно взять силами десяти
человек.
Да, Юсуп никогда не простит Безари его участия в грязном деле с судьей Кори и
обязательно придет к старой крепости, чтобы свести личные счеты с Расмоном.
Надо опередить полевого командира. Вряд ли он в курсе отъезда Безари. С
рассветом его люди начнут переворачивать каждый труп, покуда не доберутся до
кишлака, где для Юсупа все встанет на свои места. Если в Умуджканте остались люди
Безари, Худойкулов развяжет им языки и устроит на их командира засаду.
Придется Николаю сместиться дальше к границе и выбрать подходящее место для
встречи с Безари. Потом... можно будет отойти на юг, к пограничникам. Как они его
встретят и встретят ли вообще, приходилось только гадать.
Николай остановился у ручья. Напился, поменял воду во фляжке.
Его мутило, голова слегка кружилась, рана горела огнем. Винтовка Аносова на
плече казалась пудовой.
"Отдохну минут пять", - решил Николай, закуривая.
Слева от него кто-то застонал. С трудом поднявшись, майор приблизился.
На него смотрела перекошенная злобой физиономия монгола. Истекая кровью, он
пытался поднять автомат. Николай взвел курок пистолета и выстрелил боевику в
голову.
Наверняка были и еще раненые, но Николай не собирался выискивать среди тел
подающих признаки жизни и добивать их - это дело Юсупа. А прямой угрозы со
стороны раненых пока не было.
Он вернулся на место. Возле груды камней нога зацепилась за что-то. Николай
нагнулся: сумка с двумя капсулами для огнемета. А вот и он сам. Кто его оставил
здесь? Николай напряг память. Когда они подбирали "тяжелое вооружение", кажется,
огнемет взял Костя. Точно. А потом Игорь отослал его вместе с Зениным и Ловчаком
вперед.
Решение командира было правильным. Боевики Юсупа, едва заслышав
перестрелку, могли отвести грузовики подальше от опасного места, могли встретить
русских огнем - последнее вряд ли, они постарались бы заблаговременно обезопасить
и себя, и машины. Но главное, что они сделали бы, - послали бы по радио сообщение
своему командиру. Все было тщательно продумано и взвешено. Можно было бы найти
и другой вариант для решения этой проблемы, разработать иной план действий, но
"беркутов" поджимало время; им ничего другого не оставалось, как "питаться
подножным кормом", брать то, что сверху, а не выбирать из середины, как однажды
сказал Николай Евсею Кришталю.
В сложившейся обстановке, притом, что погоня началась так рано, машины были
нужны Кавлису, чтобы проскочить один-два поста, а дальше действовать по
обстоятельствам - граница с Узбекистаном была бы в непосредственной близи.
В мыслях Николай снова вернулся к Печинину. Выходит, Костя рванул вперед,
таща на плече обременительный для себя и небольшого отряда "шмель". Но скоро
выдохся. Огнемет сбросил. К нему еще должны быть боеприпасы. Майор внимательно
обследовал местность, но больше ничего не нашел. Вернувшись, провел рукой по
корпусу грозного оружия.
"Эх, был бы сейчас Лешка на моем месте, - подумал Кавлис, - обрадовался бы
парень".
Пичуга, Пичуга... Считанные минуты не продержался.
У Николая до сих пор стоял в ушах предсмертный крик Ремеза; в нем было все:
боль, отчаяние, слезы...
Лешка перед смертью плакал... Николай смотрел в его мертвое лицо с бурыми
подтеками от слез, уходящими к шее, прошитой пулями. Трудно представить себе, что
должен был чувствовать Ремез, уходя из жизни. Николай, глядя в его мертвые глаза,
видел целый отряд; командир в том отряде - Алексей Ремез, он же единственный
боец.
"Это не я с вами пойду, вы пойдете со мной".
"Я спалю этого шакала!"
"Смотри, Коля. Я все по секундам рассчитал, и выходит, что Стас все-таки мог
спасти Аню..."
"Пикник без шашлыка - это не пикник".
"И сдергивай-ка ты свои майорские погоны".
Николай выбросил окурок и решительно поднялся. Через плечо перекинул огнемет.
Погоны он сдернул. Что дальше?.. Да, сейчас он чувствовал себя не майором
Кавлисом, а бойцом Ремезом.
"Да, Леша, все правильно. Пули поменяли состав команды, но не поменяли тебя. А
я изменился".
Чувствуя прилив сил, Николай быстро зашагал к поселку.
Вскоре он выяснит, вернулся Безари в Умуджкант или нет. Если в поселке его не
будет, Николай отойдет на километр-два к югу и приготовится к встрече с Безари.
К последней встрече.
Санкт-Петербург
Ольга Дьяконова уходила на работу и уже закрывала дверь своей квартиры, когда
услышала телефонный звонок в прихожей. Торопливо открыв замок, она снова вошла в
дом и сняла трубку.
- Алло?
Разговор с Головачевым должен был состояться в десять часов. Она хотела
позвонить ему с работы. Сейчас часы показывали половину девятого, и Ольга не знала,
как она сможет прожить эти полтора часа.
Ночью она не сомкнула глаз. Лишь когда забрезжил рассвет, женщина забылась в
коротком сне.
Сегодня она дольше обычного приводила в порядок осунувшееся лицо. Не смогла
только убрать ранние морщины под глазами и в уголках губ, да покрасневшие глаза с
припухшими веками выдавали усталость, скопившуюся в ней, постоянное ожидание
известий - плохих ли, хороших, они чередовались с непостижимой быстротой.
- Алло?
Трубка молчала.
Абонент находился в другом городе. Наверняка Головачев. Плохая связь?
- Алло?
- Оля?
- Да. Кто это?
- Это я, Игорь. Здравствуй, Оля.
Таджикистан, юго-западный приграничный район
Юсуп Худойкулов узнал о диверсионном акте русских поздно ночью. Его разбудил
караульный, получивший по радио тревожное сообщение.
Вначале полевой командир ничего не понял: какие вертолеты? Кого обстреля
...Закладка в соц.сетях
