Жанр: Боевик
Артемов 2. Спецкоманда 97
... довольно дорогой подарок родителей. Они
показывали время, дни недели. Кроме того, под откидывающимся корпусом часового
механизма находился компас.
- Седьмое, - ответил Олег.
- Неделя нового месяца прошла. А к концу августа нам приказано окончательно
сформировать экипаж. Выбор мы сделали - это седьмой Климова. Да и выбора как
такового в этот раз у нас нет. Не с нуля, конечно, начинаем, но с единицы. Хочешь,
поговорим откровенно? - Кавторанг прошелся по кабинету и остановился за своим
столом. - В "Аннушке", где ты чаще всего проводишь занятия, рядом с наглядными
пособиями висят два плаката. Помнишь их содержание? "Победы окрыляют,
поражения учат" и "Думать, но не медлить, сомневаться, но не останавливаться".
Никогда не помышляли снять их?
- Я не понимаю вас, Артур Викторович. Зачем мне их снимать?
- Сейчас объясню. - Всегда аккуратный начальник базы поставил пустой стакан
на поднос. - Они противоречат твоим "заповедям". Будь моя воля, я бы отказался от
штатной единицы психолога. С другой же стороны, мне не хочется потерять такого
толкового офицера. Я прагматик, Олег. - Артур Паникян без перехода задал вопрос:
- Тебе нравится классическая музыка?
Капитан пожал плечами:
- Ну, нравится.
- "Допустим, нравится" - это ты хотел сказать. Ну да ладно. Так вот, в
классическом искусстве новаторства нет и никогда не было. На выходе мне нужен
спецназ в классическом, музейном, если хочешь, виде. Лучшие образцы выставляются
где?... Правильно - в музее. Как минорно это бы ни прозвучало, в подготовке
спецназа не должно быть высших или низших приоритетов. Строго золотая середина.
А твои "новаторские" дисциплины выбивают экипажи из золотой колеи. Как и раньше,
психолог должен действовать на манер особиста, понимаешь? Он есть, но его никто не
замечает. А он мотает на ус, строчит в свой блокнотик. Потом свои замечания передает
инструкторам. Сейчас же твои дисциплины развернуты в небывалом масштабе. Это
пагубно действует на курсантов, они видят перед собой не преподавателя, а няньку,
которая говорит: туда нельзя, сюда нельзя, там жестко, тут колко. И они
подсознательно тянутся к тебе, ищут защиты. Ты для них - добрый, вежливый,
обращаешься исключительно на "вы". Твои дисциплины пожирают остальные.
Представь себе дракона о трех головах. Одна наела морду, а остальные захиревшие.
Добро на говно. Мое выступление перед курсантами было коротким, заметил?
Заметил, я спрашиваю?
- Да, Артур Викторович.
- А ты заметил, что всю твою программу я уложил в несколько предложений?
Всего пачка дрожжей, а какие всходы...
- О всходах говорить рано, товарищ капитан второго...
- Я еще не закончил, - перебил Паникян подчиненного. - Я поддержал твое
предложение о привлечении к учебной задаче медиков. Как и ожидал, результат
оказался для обывателя, как конец в криминальном чтиве. Спецназовцам же был
нанесен урон, - акцентировал кавторанг. - Ты пытаешься научить их отбросить
сомнения, но в то же время сеешь сомнения в их душах. Они сопли раздували, а не
боевую задачу выполняли. У спецназовца должны быть сопли, - Паникян
демонстративно сжал пальцы в кулак, - но только кровавые. Сколько раз командир
"семерки" выходил на связь с центром?... Задолбал - по-русски. Крутил головой,
выискивая няньку. Слава богу, мы не американцы, у них там на каждого рядового по
два психолога. Они же беспомощны, не в состоянии без сторонней помощи справиться
со стрессом: ой, у меня волнение в груди; ой, лягу на реабилитацию. Ты на минуту
представь янки в чеченских горах. Не спецов как таковых, а обозы с продовольствием,
тянущиеся за ними, и чтобы ни одно блюдо не повторялось в течение месяца. Своих
коллег представь, ну? Аутотренинг в горах? Да они и недели не продержатся: сдохнут
от однообразия пищи и колик в груди. Так вот, я не хочу, чтобы наш спецназ походил
на американский.
Сейчас я выскажусь более точно. Мы не даем нашим будущим спецам учиться на
собственных ошибках. Всю работу они делают в перчатках. Мы готовим отличников,
"белых воротничков", а нам нужны "черные береты". Бот и вся правда о твоей
профессии. Я не считаю себя ее поклонником. Однако вынужденно поддержал тебя
перед экипажем. Не в моих правилах бросать начатое, переучивать. Процесс
воспитания нельзя повернуть вспять, вернуться и что-то переделать. В заключение
хочу сказать следующее: мухи отдельно, котлеты отдельно... Есть специальные
подразделения, институты, которые занимаются проблемами "психологических войн".
Флаг им в руки. Я не знаю, какой умник в Минобороны популяризовал профессию
психолога в войсках, но он крепко ошибся. Вопросы?
- После ваших заявлений, Артур Викторович, я не смогу завершить курс.
Пошлите вместо меня Юрмина или Офитова. Я же...
- Завершай начатое. У меня нет лишних рук на базе.
- Старший лейтенант Беглов, - не сдавался Колчин. Он стоял перед начальником
курса с пылающими щеками и сжатыми в кулак пальцами. Как нашкодивший ученик
перед завучем. Горько жалел о том, что пришел к начальнику курса. С другой стороны,
выяснил для себя "всю правду о себе и своей профессии".
- Беглов не пойдет, - ответил Паникян.
- Прикажите ему.
- Фактически не имею права. У нас с ним джентльменские соглашения: я нахожу
ему замену, а он проваливает к чертовой матери.
- Это вы нашли ему замену?
- Тульчинского?
- Да.
Паникян еле заметно покивал:
- Можно и так сказать. Я нашел.
В обращении Паникяна Олег уловил издевку:
- Можете идти, капитан Колчин.
Олег вышел из штаба "униженный и оскорбленный". Было обидно за себя, за свою
профессию, оплеванную начальником курса. Выходит, весь тяжкий труд псу под
хвост? Ничего, успокаивал себя Олег, это лишь частное мнение, субъективные
выкладки. Если развернуть и без того развернутое выступление начальника военноморской
базы, то место психолога - в санчасти, по соседству с кабинетом врача.
"Семейный подряд! - выругался Олег. - Прав, прав Володя Тульчинский: "К
чертовой матери!!!"
Почувствовал себя никчемным человеком. И словно оправдался: "Но разве я не
помог хотя бы одному человеку?" И горько усмехнулся: "Помог. На бытовом уровне".
И эти размышления Колчина укладывались в резкую фразу начбазы: "Мухи отдельно,
котлеты отдельно".
У Колчина было много положительных качеств. Одно из них - быстро отходить,
забывать обиды, точнее, не обращать на них внимания. Люди частенько не
задумываются над своими словами, поддаются эмоциям, сиюминутному порыву. Это
как головная боль: когда не обращаешь на нее внимания, она, надув губы, уходит.
Однако правды в словах Паникяна было предостаточно. И над этим стоило
подумать. Не на досуге - досуга как такового нет, - а в полевом лагере.
Олег зашел в санчасть и позвонил в гостиницу. Попросил к телефону Арутюнова,
чтобы предупредить журналиста о том, что их встреча откладывается минимум на
неделю. Будет ли он ждать - этой сейчас Олега не интересовало. Его дело, ставшее
как бы личным, также отодвинулось в сроках.
Ответ администратора обескуражил, а с другой стороны, принес облегчение:
журналист "выписался" вчера вечером.
"Вот это уже серьезно", - думал Серьга, принимая от мичмана Юрмина
снайперскую винтовку. Не "винторез", который еще называют снайперским
комплексом (оружие - специальный патрон "СП-5" "снайперский") и который
предназначен для бесшумной и беспламенной стрельбы на дальность до 400 метров.
Сейчас Василий Серегин держал в руках "настоящую" снайперскую винтовку,
которыми вооружены "ашники" и "вэшники" (группа антитеррора "Альфа" и
"Вымпел"): английскую "L96" модели "AWS" - Arctic Warfare Suppressed под патрон
7,62 НАТО.
- Ты держишь в руках не уникальную, конечно, но одну из лучших в мире
снайперских винтовок, - просветил курсанта инструктор. - Ее конструкция
позволяет использовать винтовку при температуре до минус сорока градусов.
Оборудована глушителем, дозвуковыми боеприпасами и прицелом переменной - от
трех до двенадцати, - уточнил он, - кратности. Точность "авээски" такова, что на
дистанции больше полукилометра серия из пяти выстрелов укладывается в круг менее
пятидесяти миллиметров в диаметре - спичечный коробок! Гарантированная
эффективная дальность - восемьсот метров, чуешь?
- Тяжелая! - широко улыбнулся Серьга, еще не веря своему "счастью". Как не
предполагал, что в центре спецподготовки имеются такие образцы стоимостью под
десятку "зелени". Он довольно точно определил, что "авээска" вместе с сошками,
оптикой и патронами вытягивает за семь кило. - Мне теперь ординарец положен, -
пошутил он.
- Оруженосец, - поправил его инструктор, сдерживая улыбку. - На Санчо
Панса можешь не надеяться.
- Не боитесь, что я сбегу с ней?
- Из тренировочного лагеря?... Вот я боюсь, что ты первым начнешь помощь
запрашивать. В лагере есть несколько хороших мест для тренировки... - продолжал
Юрмин.
Вообще расположение "Дельты" было идеальным, с точки зрения подготовки
"универсальных солдат". Тут и море, и болота, и степь рядом, и пески. Погода чаще
всего непредсказуемая, может неожиданно пролиться дождь, задуть ветер, неся то тучи
пыли, то дополнительную влагу с Каспия.
- Тебе обо всем расскажет и покажет ваш "классный руководитель" - капитан
Колчин. - Юрмин вздохнул: то ли с сожалением, что не сможет лично показать класс
снайперу, то ли с облегчением, что его миновала участь неделю торчать в полевых
условиях, кормить комаров и проклинать все на свете. - Пошли, покажу тебе азы:
разборка, сборка, нюансы разные...
Серьга вспомнил о товарищах, с любовью поглаживая длинный ствол винтовки.
- А остальные что получат?
- Насчет всех не знаю, но твоего близкого друга Землю ждет автоматногранатометный
комплекс. Он его так любит!...
ИЗ ДНЕВНИКА АЛЕКСЕЯ БЕРЕЖНОГО
Гады! Они лазили в мою тумбочку и прочитали мой дневник! Ладно бы там
ребята из нашего седьмого экипажа. Нет - из "тройки". Дитмар, который гнил с
головы (у него любой безобидный порез гноится), светился от счастья. Он дал
отмашку, и третья лодка, выстроившись в шеренгу, радостно продекламировала:
"Я в спеццентре "Дельта"! Я Земля - Воздух - Море! Я - Вездеход!"
Бараны!
А Дитмар похлопал меня по плечу и предложил поменять мой позывной на
"Луноход". Ну что ответить такому кретину? Здорово! - говорю. Ты молодец.
Бинты смени, мудила, весь гноем пропах.
И вообще Дитмар - болтун, каких свет не видывал. Мюнхгаузен, короче. Не успел
бросить якорь в "Дельте", как начал заливать, что его девчонка - фотомодель. Я у
него спрашиваю: где она снималась? В каком журнале? Он - индустриальная тайна.
Я ему говорю: в милиции твоя фотомодель снималась: сначала в фас, потом в
профиль. И в журнале отметили. Вот и вся твоя уголовная индустрия.
В "Дельте", конечно, слабаков по рукопашному нет, а Дитмар вообразил себя
асом. Он раздул свои широкие, как у зулуса, ноздри и поднял кулаки: "Слабо?" И, не
дожидаясь моего согласия (я бы еще подумал как следует, драться с ним или нет),
попер на меня. Он хотел уделать меня сильными размашистыми ударами сбоку. Но ято
отступал! Крюки хороши на противоходе, а вдогонку - нет. Вдогонку лучше
быстрого прямого ничего не придумаешь. И я отрывался от напора Дитмара за счет
быстрого шага назад. И уже приметил, что соперник прет на меня с большим
наклоном. Да, видно, каспийские язвы - не главные недостатки поволжского немца.
Но останавливаться было нельзя - сразу нахватаешь мощных ударов. Поэтому я
сделал больше: резко сблизился с немцем. Я двинул его коленом в солнечное сплетение,
схватил поперек туловища и бросил через себя с прогибом. И уже на полу - вроде как
нечаянно - съездил ему локтем по тыкве. Я изначально не хотел крови, поэтому
поступил вполне по-вегетариански.
И тут в барак вошел Колчин. Сегодня он снова отчебучил на своих занятиях. Тема
была - "Хранение продуктов питания". Создание аварийного запаса пищи, говорит,
устраняет у человека страх умереть голодной смертью. Я сник. Грустно как-то
стало. Даже увидел себя без этого самого запаса: на лице страх написан, а навстречу
идет, пошатываясь, тощая голодная смерть.
Рассказал также, как подготовить к хранению рыбу и дичь. Когда рыба
высохнет, говорит, побрызгайте на нее соленой водой. Я спрашиваю: "А если соли
нет, то чем на нее побрызгать?" А он словно и не слышит моих дельных замечаний и
переходит к копчению. Мол, чтобы подготовить рыбу к копчению, надо отрезать
голову и вынуть хребет. Прямо садист какой-то.
Короче, Колчин вошел в барак и глянул на злого Дитмара, который лежал на полу.
Спросил: мол, что это вы, курсант Дитмар, делаете в нижнем партере? Хоть и
"псих", а с юмором, он даже поднял глаза на воображаемый бельэтаж: не оттуда ли
вы свалились, Кусок Гнилого Мяса? Перевел взгляд на меня. Надо было что-то
отвечать. Конечно, голосок у меня не как у "Глюкозы", но получилось похоже: "ОРЗ
валит с ног, товарищ капитан". Колчин как-то по-детски предложил: "Помиритесь".
Меня это, понятное дело, блокировало. Я протянул Дитмару свой мизинец: "Ты
прости меня, малыш, ду-ду, ду-дуру".
Мне натурально зааплодировали.
Наши в зале!
Глава 10
Десант из прошлого
Москва, Кремль,
7 июля, понедельник
Александр Петрович Паршин долго смотрел на подарок тульских оружейников и
недоумевал по поводу чьей-то неукротимой фантазии. "Подношение" балансировало на
грани "города и деревни": блестящий от гордости медный самовар, за плечами-ручками
которого пристроились, крест-накрест, две медные же винтовки. А носик этого
шедевра представлял собой загнутый книзу ствол пушки, словно он расплавился от
"горячительного" напитка.
"Долой оружие?" - подумалось Паршину. Он то ли хмыкнул, то ли крякнул и
велел отнести непонятный символ в "запасник". Дары нынче уже не те, что раньше,
подумал генерал и отчетливо представил себе алмазный трон, который преподнесли
армянские купцы Ивану Грозному в надежде, что царь разрешит им беспошлинную
торговлю. Собственно, нечто подобное просили и современные тульские "мастера".
Работая в кремлевской администрации, генерал-полковник запаса Александр
Паршин мог коллекционировать цитаты, периодически появляющиеся в прессе в его
адрес :
"От человека, занимающего такую должность, зависит много. В ней очень много
символов и функций".
"Персона закрытая и оттого кажущаяся некоторым чуть ли не зловещей".
"И влияние его будет тем сильнее, чем больше будет зона его контроля над
собственной территорией и чем больше будет военная мощь".
Его "территория" - это военно-промышленная группа (к ней тесно примыкают
всяческие спецслужбы, активно втягивающиеся в рынок) так называемой
"экономической элиты", которую он курировал с 1996 года, когда оставил свой пост
руководителя управления контрразведки, и по сей день. Предложение Верховного
главнокомандующего стало для Паршина неожиданным, но он размышлял недолго,
понимая, что такой шанс выпадает лишь раз в жизни. Быть советником президента
всегда почетно, курировать крупнейшую и стратегическую отрасль - ответственно.
Все семь лет, что прошли за зубчатыми стенами Кремля, Паршин ко всему прочему
занимался тем, что вылавливал ляпы своих бывших коллег, "прятал их в стол, чтобы не
позорить страну и президента". Он прикрывал некомпетентность других, "засучивал
рукава и исправлял чужие ошибки".
Заместителем руководителя Администрации президента он стал после того, как
Александр Волошин оставил эту должность в 1998 году и занял ключевой в иерархии
Кремля пост. Научный работник, ставший впоследствии бизнесменом, обскакал
Паршина на ровном месте, "чутко улавливая текущую политическую конъюнктуру". И
генерал вместе с Волошиным был занесен в почетный список кремлевских
долгожителей.
Отнести Паршина к святым не осмеливались даже его ближайшие коллеги. Но
именно он относился к "творцам системы так называемой "управляемой демократии".
Он стоял во главе разработчиков программы "выборочных репрессий",
необходимой для Бориса Ельцина, который то ли старел, то ли впадал в детство. А
старики и дети - народ жестокий. Машина "выборочных репрессий" не имела ни
тормозов, ни коробки передач. Разогнавшись, она могла переехать (и переезжала) кого
угодно.
Как ни странно, с годами работать становилось легче. Паршин даже вывел свою
формулировку: "Новое время требует более простых решений".
И вот сегодня - 7 июля, понедельник, - день воистину нелегкий, Паршину
предстояло принять "простое решение", чтобы выйти из непростой ситуации.
Он хорошо помнил толкового старшего лейтенанта, проходящего службу в
спеццентре ГРУ, даже неплохо знал его отца, работавшего в Первом главке КГБ. Но
вот образ Владимира Тульчинского ускользал. Даже менялся от разного освещения,
когда генерал пытался представить его то на даче у своего бывшего коллеги, где и
произошла их первая встреча, то стоящего под яркими лучами солнца.
Не замарав рук, грязь не вычистишь, припомнилась поговорка. Придется снова
засучивать рукава и "прикрывать некомпетентность других".
Паршин знал о ЧП на военно-морской базе, но занял выжидательную позицию.
Пока что у него на руках было заключение медиков из военно-морского госпиталя в
Астрахани; а кутерьма по передаче тел погибших родственникам его мало
интересовала. Он ждал, когда руководством ГРУ, в чьем ведении находилась военноморская
база, будет сделан ход, и лишь тогда определится, кто и какими фигурами
играет - он белыми или наоборот. Наконец что-то начало проясняться. У него -
черные фигуры, и необходимо выстроить крепкую защиту.
Генерал посмотрел на часы. Именно в это время в корпусе 14Г, в
Представительском зале №3, проходила встреча Путина с представителями
российского и иностранного бизнеса. Сейчас там суетится Виктор Филатов, под
которым было формирование графика президента и встреч. "По аппаратным меркам -
огромный кусок полномочий". Ну да черт с ним, у каждого своя работа. Самое время
вспомнить о некогда (и совсем недавно) созданных управляемых "органах", которые
обеспечивали сохранность тем лицам, по одному лишь телефонному звонку которых
немедленно выезжала "бригада" и "валила". Они делали самую грязную работу и не
задавали вопросов. Они были негодяями и профессионалами высокого уровня в одном
лице. В их сознании уже давно не было запрета на убийство, а убивали они с
хирургической точностью. Они не гнушались никакой работы, индифферентно
принимали приказ "валить", совершить теракт и подставить под него конкретную
группу лиц либо организацию, организовать беспорядки в каком-нибудь городе,
спровоцировать драку на каком-нибудь митинге. Они не подразделяли работу на
плохую и хорошую.
Генерал - специалист с большой буквы в области разведки и контрразведки -
знал, как создавать подобные подразделения и как управлять ими. Еще ни разу ему не
пришлось покачать седоватой, подстриженной "бобриком" головой: "Управление с
управлением не справилось". Он справлялся всегда. Когда он получал задание либо
действовал самостоятельно, на вопрос "Ну что там с Васей?" - вслух или мысленно
отвечал: "Голова уцелела". И видел, как кто-то ежился от этих слов.
Паршин не только разработал операцию "Жасмин", но и сделал все, чтобы имена
диверсантов не всплыли на поверхность. В противном случае еще шесть лет назад
разгорелся бы грандиозный скандал, и двумя годами позже ему бы не пришлось вместе
с ближайшими соратниками предотвращать импичмент Бориса Ельцина, "который
грозил ввалить страну в хаос предвыборных амбиций".
Генерал Паршин любил появляться неожиданно. В конкретном случае он не
допускал мысли о посреднике, пускай даже проверенном и надежном человеке.
Александр Петрович без труда нашел одну из многих сотен жалоб, приходящих в
Кремль на имя Верховного главнокомандующего от военнослужащих. Письма
прочитывались его помощниками и сортировались по темам. Хотя все они были на
одно лицо. Вот письмо, подписанное военнослужащими Каспийской военной
флотилии.
"... Недавно в новостях была показана встреча президента РФ Владимира Путина
с министром обороны РФ и заместителем МО по финансовым вопросам, где
последние докладывали Главнокомандующему о том, что долгов по выплате
денежного довольствия в ВС нет. Эти заявления не соответствуют реалиям нашего
подразделения.
Денежное довольствие выплачивалось последний раз в мае за февраль;
- пайковые выплачены по январь;
- компенсация за санаторно-курортное лечение и денежные выплаты за поднаем
жилья военнослужащим проводятся в конце года;
- материальная помощь выплачивается после отпуска, а не перед ним.
Эти безобразия происходят регулярно с начала прошлого года...
И так далее.
Паршин вызвал к себе помощника.
- Подготовь все для поездки в Каспийск и Астрахань. Вот по этой жалобе
главкому. - Он подтолкнул петицию к краю стола. - И чтобы явиться не как снег на
голову, а "как из маминой из спальни", понял? Уже завтра утром я хочу поговорить с
руководством флотилии.
"Кривоногий и хромой"? - в тему подумал помощник, выходя из кабинета шефа.
Тот не был ни тем, ни другим. Слегка грузноватый, с чуть рябоватым лицом, немного
грубоватый и нетерпеливый... Словом, "чуть-чуть" не дотягивал до идеала.
Через десять минут Паршин беседовал с другим человеком, начальником своей
охраны полковником Артемом Вакуловым. Полковник ФСО был молод - чуть за
тридцать. Служебные ступени в Федеральной службе охраны не были короткими, но
почти всегда получалось так, что одна считалась за две. У офицеров госохраны,
которых генерал отобрал в свою команду, был богатый опыт за плечами, в свое время
они обеспечивали организацию и функционирование - совместно с ФОПСИИ
(Федеральные органы правительственной связи и информации) - президентской связи
и участвовали в борьбе с терроризмом.
- Завтра едем в Дагестан. Съезди в полпредство и распорядись, чтобы в
Каспийске нас обеспечили транспортом. Подбери пять-шесть человек - не больше,
для частного дела.
Полковник Вакулов кивнул:
- Да, я понял, Александр Петрович.
Он понял, каких именно людей желает видеть шеф в своей охране. Тех, кто в
совершенстве владел такими дисциплинами, как допросы, обыски, выявление слежки,
уход от погони. Не говоря о таких функциях, как физическая защита.
Подобные поездки полковник Вакулов называл рискованными, всегда приходилось
обходиться минимумом охраны. Одна стремительность, что ли, паршинских набегов
почти исключала риск. Он и его охрана походили на летучий отряд Дениса Давыдова.
Да и оперативные мероприятия, связанные с ними, усыхали до черствых
распоряжений. Утечка информации в таких случаях едва ли не полностью
исключалась. И последний момент: бывший начальник департамента контрразведки
знал цену риску, и он всегда был оправдан.
Дагестан, Пионерский
Сон не шел. Влад, лежа на солдатской койке, думал о предстоящей встрече. Не мог
не вспомнить, как познакомился с Паршиным. Его привезли на дачу к полномочному
представителю президента в Калмыкии Олегу Строеву. Кремлевское перетряхивание
кадров, случившееся накануне очередных выборов президента, больно задело Строева:
он стал главой администрации, но не той, о которой тайно мечтал, может быть. Это
"повышение" принижало достоинство бывшего разведчика (к тому же он приказом
Бориса Ельцина был освобожден от обязанностей члена Совбеза), а с другой стороны,
он на отдельно взятой территории стал руководителем "калмыцкого
административного филиала".
Генерал Паршин был уполномочен обсудить со Строевым вопрос, так или иначе
связанный с "восстановлением Александром Лебедем осенью 1996 года мира в Чечне",
когда армию вывели и бросили в ставропольскую грязь, а в самой Чечне открыто
заработали диверсионные лагеря с инструкторами-арабами. Разведорганы отметили
странную тенденцию: значительная часть боевиков все активнее оседала в Калмыкии.
Против всякой логики "повстанцы" не оставались в Чечне. В Калмыкии же вели себя
тихо и, что вызвало подозрение, почти все нашли себе работу. Хотя раньше такого не
наблюдалось. В основном чеченцы предпочитали криминальный бизнес, как,
например, торговля наркотиками, рэкет, "крышевание".
Все это настораживало, виделось "затишьем перед бурей". Готовилось что-то
серьезное. Вроде вооруженного захвата власти. Все выглядело организованно и
масштабно, что ли.
Впрочем, масштабно ли, об этом говорил документ:
"По данным Главного управления собственной безопасности МВД, министр
внутренних дел Калмыкии незаконно зарегистрировал в республике более двадцати
тысяч чеченцев. В республике действуют неучтенные нефтяные скважины; их
контролируют чеченцы, финансирующие боевиков. На железной дороге возникла
опаснейшая ситуация - калмыцкий участок, по которому шли в Чечню воинские
эшелоны, тоже под контролем чеченцев..."
Паршин намеренно "торпедировал" в Кремле этот вопрос, чтобы на месте - почти
на месте - подготовить плацдарм для своих дальнейших действий, касающихся
устранения и.о. гендиректора оборонного холдинга Валерия Максакова.
Тульчинского привезли на дачу трое обезличенных парней. Обыскали и поставили
перед шефом. Тот начал издалека:
- Я был знаком с твоим отцом. Не скажу, что был его другом. Но я следил за
твоей карьерой. - И сделал сбивку на лирику: - Знаешь, я смотрю на тебя и вижу то,
что не видел лет двадцать.
- Что?
- Себя. Скажи прямо: тебе нравится то, чем ты занимаешься?
Так прямо Тульчинский ответить не мог.
- И да и нет, - осторожно сказал он, еще не зная, кто передним. Вернее, перед
кем он находится.
- Я знал, что твой ответ будет именно таким. Я могу предложить тебе более
интересную работу. Но хочу сразу предупредить: ты не должен задавать никаких
вопросов. Получил приказ - выполнил. И это тебе знакомо. Будешь получать хорошие
деньги.
- Кто вы? - наконец-то спросил Тульчинский.
- Присаживайся, - предложил генерал, указывая место за столом. Чего там
только не было: фрукты, черная икра, несколько сортов коньяка и вин; из открытого
окна доносился аромат жарившегося шашлыка. Паршин налил гостю вина и в знак
приветствия поднял свой бокал. - Я тот человек, - ответил он на вопрос, - который
не совершает ошибок. Даже если оши
...Закладка в соц.сетях
