Жанр: Боевик
Артемов 2. Спецкоманда 97
... "несчастную нацию" - не было. И вообще
не было.
Без вины виноватые. Да, но только со знаком вопроса.
"Трегубов, - нахмурился полковник Артемов. - Роман Трегубов. В центре его
уже нет. Экипаж Клима пополнил Алексей Бережной. Неужели и он "замазан" в
криминале?"
- Что там по Бережному? - спросил Артемов помощника. - Алло, ты где?
- Ищу записи... А, вот они. Характеризуется только с положительной стороны. У
меня все.
- Везет тебе, - сердито отозвался полковник.
- А что я могу поделать, Михаил?...
- Извини, я злюсь не на тебя. Ты доложил шефу?
- Через твою голову?
- Доложи немедленно.
- Есть. - Помощник чертыхнулся. - Михаил, я забыл о главном. На твой
московский номер звонил Тульчинский.
- Что-нибудь передал?
- Нет. Просто посетовал, что не может тебе дозвониться. А дело у него срочное.
- Понял, я сейчас свяжусь с ним.
"Долго я курю", - начал нервничать Артемов, торопливо набирая номер.
- Влад, это Артемов. Что у тебя?... Так... Так... Слушаю... Ты что сделал? -
Полковник переменился в лице. - Предупредил Климова?! Е... Представляешь, что ты
наделал?
Дагестан, полевой лагерь военно-морской базы "Дельта"
Для Эфира капитан Колчин был инструктором, а командир его - сержант Климов.
Как в Священном писании. Поэтому Леонид Гардин позвал на связь Сергея.
"Кто?" - глазами спросил Клим. Веки у командира припухшие: прилег на
несколько минут, и комары, невесть как залетевшие под москитную сетку, малость
изменили облик спецназовца. Может, по этой причине сейчас он выглядел намного
старше своих лет. Плюс неважное настроение.
- Юрмин, - ответил Эфир.
- Чего ему надо? - пробурчал старший сержант, принимая от радиста трубку. -
Клим на связи.
- Я просил Колчина, - услышал он голос мичмана и удивился его сухости.
Впрочем, рассудил логично: наверняка рядом с мичманом кто-то из начальства, и ему
не резон вскрывать приятельские отношения с курсантом.
- Его нет рядом. - Командир группы бросил взгляд на барак, где в данное время
находился Олег Колчин. Один. "Шевелит своими мозгами". - Он занимается с
Мелким и Землей.
Голос Юрмина зазвенел от напряжения. На его взгляд, он поступал правильно, не
теряя, возможно, драгоценного времени.
- Слушай приказ, "Седьмой". Срочно эвакуируй группу из лагеря. Рацию
выключить и на связь не выходить. Колчину передай: первое - его хотят убрать,
второе - его гость работает на военную разведку. - Мичман, выдержав небольшую
паузу, перешел на иную форму общения: - Серега, сделай так, как я сказал. Дело
очень серьезное, понял? Я сам почти ничего не знаю, но могу оказаться в том же
дерьме, что и Колчин. Повтори приказ, Серега.
- Эвакуировать группу, на связь не выходить. Колчина хотят убрать, его гость
работает на ГРУ.
- Выполняй. Отбой.
Клим вернул трубку радисту. Смазал слюной зудящие веки, из-под которых его
взгляд стал тяжелым.
Когда он вошел в барак, не оборачиваясь, спросил:
- Где Колчин?
- Не знаю, - ответил Туши Свет, вошедший следом. - Недавно был здесь.
Сержант подошел к койке капитана и взял листок бумаги, который виделся
бельмом на темно-синем одеяле.
"Сергей, тебя подставляют, - прочел он. - Твою команду уберут так же, как
убрали другую группу в 97-м: твои предшественники совершили диверсию, уничтожив
два вертолета с группой высокопоставленных чиновников на борту. Я не знаю, кто
кует кадры в спецназовской кузнице, но все они попадают под молот. Уходи из лагеря
и неделю не выходи на связь. Я сделаю все, что в моих силах. Не думай, что все
хорошее происходит по воле божьей, а плохое - по причине его неисповедимых путей.
Доверься себе. Ты хороший боец, Клим, у тебя все получится.
Капитан Колчин".
И приписка:
"Сергей, не трогай Бережного!!!"
Она была трижды подчеркнута.
- Что там? - спросил Юрий Аденин, заглядывая через плечо командира.
- Прочитай. - Клим, не оборачиваясь, сунул в руку бойца листок бумаги. - Где
Земля?... - Он до хруста сжал пальцы в кулак. - Где Бережной, я спрашиваю?
Эфир, заглянувший в барак, приложил палец к губам:
- Не ори. Земля идет.
- Откуда?
Радист пожал плечами:
- Из лесу.
"Баран!" - скрипнул зубами старший сержант.
Дагестан, Пионерский
Артемов вошел в дежурку и плотно прикрыл за собой дверь. Для начала задал
Юрмину несколько ничего не значащих вопросов и получил в два раза больше ответов
и с подобающим качеством. Может, подумал полковник, этот мичман как бы
реабилитирует себя за проявленное усердие, "неприменимое" к полковнику военной
разведки.
- Когда вы заступили на дежурство?
- В пять вечера. Вообще-то я подменяю лейтенанта Болтянского.
- Почему?
- У него жена рожает. А мне приходится и дежурить, и вести занятия.
- Тяжело вам...
- Мне-то что... Вот жене Болтянского тяжело.
Михаил Артемов применил к военному моряку свою излюбленную тактику, хотя
не видел, что Юрмин не в своей тарелке от сугубо официального общения. Он
продолжил чуть грубовато, чуть по-свойски и немного по-товарищески:
- Как тебя по батюшке?
- Геннадьевич.
- Ну, это для моего языка длинновато, - улыбнулся полковник. - Зовут
Сергеем, да?
- Так точно.
- Скажи-ка мне, Сергей: ты хорошо знаешь капитана Колчина?
- В каком смысле?
- Сейчас расскажу. Представь себе капитана в полевом лагере.
- Вижу отчетливо. Как в бинокль.
- А теперь представь нестандартную ситуацию... Хотя нет, это сложно. Давай
проще. - Полковник прикурил очередную сигарету. - Поговорим про личные
качества Колчина. Он офицер, служил в морской пехоте и сейчас проходит службу в
спецподразделении. Он состоятелен как боец спецназа? Или же окончательно
переоделся в шкуру "слона" ? Пересел на "психологического" конька, другими
словами. Сумеет ли он в реальных условиях оценить нестандартную ситуацию,
принять единственно верное решение?
- Вы задали столько вопросов... Я и половины не запомнил.
- Тебе не обязательно отвечать на все вопросы. Ты суть схватил?
Мичман пожал плечами:
- Вроде бы схватил.
- Ну так вперед!
- В общем, объяснить, что и как нужно делать, Олег, конечно, сможет. Что
касается реализации...
- Вот именно! - похвалил полковник. - Хорошее слово ты подобрал, Сергей
Геннадьевич.
Вдохновленный Юрмин "подобрал" целую фразу:
- Капитан Колчин - кабинетный спецназовец.
Полковник протянул Сергею Геннадьевичу руку:
- Приятно иметь дело с умными людьми. Ты точно мичман?
- Уже не уверен. - Юрмин скосил глаза на погон. На миг ему показалось, что две
звезды выросли в размерах, до звания вице-адмирала. А под лопатками зачесалось.
Наверное, крылья прорезываются.
Мичман резко встал, едва не опрокинув стул, и вытянулся по стойке "смирно". Чем
едва не напугал Артемова. Полковник обернулся.
Он стоял у раскрытой двери дежурки с сигаретой в руке. В дверном проеме он
увидел генерала Паршина. За ним следовал, как на привязи, начальник курса.
Полковник демонстративно разогнал дым рукой и ткнул сигарету в пепельницу.
Улучив момент, он, стоя к генералу спиной и глядя на мичмана, сделал движение у рта,
словно застегивал "молнию". А его холодные глаза говорили: "Ни слова!"
- Уезжаете, Александр Петрович? - угадал Артемов намерения генерала.
Невозможно было себе представить Паршина, ночующего в этой дыре.
- Да. В Астрахань. Не думаю, что в штабе Каспийской флотилии меня ждут. Тем
вернее разрешить вопрос по жалобе моряков на имя главкома. Здесь я оставляю своего
помощника. Если что, обращайтесь к нему.
- Приятно было познакомиться.
- Я не прощаюсь. Завтра мы снова увидимся. До встречи.
Паршин вышел из штаба в сопровождении начальника военно-морской базы и двух
своих людей.
- Знаешь, кто это? - спросил полковник мичмана, кивнув на дверь. - Зам главы
кремлевской администрации. У него ты документы не спрашивал?
"Ну очень смешно!" - отреагировал Юрмин.
Прошла пара минут, и оконные стекла завибрировали от гула вертолетных
лопастей, набирающих обороты. "Ми-8" и боевая машина сопровождения взяли курс
на север. Они едва ли не повторят маршрут двух винтокрылых машин, по которым
отработала в 97-м диверсионная группа генерала Паршина. "Ну, Клим, - мысленно
обратился к сержанту полковник Артемов, - какое задание тебе дали? Сбей вертолет,
Клим, прошу тебя".
Михаил Васильевич оставил дежурного и вышел из штаба. А мичман не переставал
думать о Тульчинском, который работает на ГРУ, о причастности новоиспеченного
инструктора к гибели экипажа. Он бы поделился с Артемовым, оказавшимся мужиком
общительным и с чувством юмора, своими соображениями, если бы не его
принадлежность все к той же военной разведке. Но то, что оба офицера стоят по
разные стороны высокого забора "Аквариума", мичман представить себе не мог.
Полевой лагерь военно-морской базы "Дельта"
На Алексея Бережного, вернувшегося в лагерь, Клим бросил тяжелый взгляд.
Сейчас все мысли командира экипажа сосредоточились на исчезновении Олега
Колчина. Когда и в каком направлении мог уйти капитан? - лихорадочно соображал
Климов. Направлений столько, что не хватит рук всего экипажа, чтобы указать
возможные пути. Вопрос: когда? Ответ: не так давно - Аденин видел Колчина,
лежащего на койке, примерно тридцать или сорок минут назад. Даже если разбиться на
пары, то поиски можно вести лишь в трех направлениях. Бережной тоже
присоединится - никуда он не денется. Пока он не знает всей правды об экипаже, он
- член группы и вместе со всеми будет выполнять любую поставленную перед ним
задачу.
"Да херня все это!... - вспомнилось его выступление. - Для "зеленых беретов"
головоломка. У штабных столько закидонов, что хоть ушами наворачивай".
И будет наворачивать. С особым рвением. Вот сейчас Колчина можно было
объявлять кем угодно: тем же "предателем", чей портрет он вешал на доске, героем
невидимого фронта, тем и другим, маньяком, психом, убийцей. Хотя бы для одного
человека - Алексея Бережного, чья помощь была просто необходимой. Ну нет
лишних рук в экипаже!
У Клима с Землей были сложные отношения. Алексей - щит группы, головной, за
которым пять его оригиналов. Клим использовал его, и такая тактика, откровенно
говоря, была не по нутру. Не однажды Клима посещала мысль: усадить рядом Алексея
и все рассказать ему. Для чего? Хотя бы для внутреннего равновесия. Однако понимал:
склонить Землю на свою сторону не получится. Да и само определение не могло
устроить Клима. Склонять... Он видел в этом слове яд, предательскую подножку. И
пришел к соответствующему выводу: был бы на месте Земли тот же Серьга,
откровенный разговор не заставил бы себя ждать. Земля настоящий боец, тинейджер
по жизни, а Серьга по жизни - примак. Если бы он вел дневник, то закончил бы его
так: "Я спасал свою задницу, и мне это удалось".
Земля был единственным в экипаже, кого Клим закрыл бы своей грудью. Но не
потому, что отдавал должное - за прикрытие, за его по-настоящему товарищеский
поступок, когда он отдал свой акваланг командиру. Может, потому, что Бережной был
единственным человеком в экипаже. Остальные же были оборотнями.
- Ты где был? - спросил Клим у Бережного.
- Мох собирал, - ответил Земля, показывая полиэтиленовый пакет, набитый
сфагнумом. - Для Дитмара. Я передал через дежурного кулек, но мох сыроватый,
времени не было сушить. А этот я разложу на стропилах. Крыша - как сковородка, за
неделю "магнум" подсушится как следует. Лишь бы Дитмара за это время не
выпихнули.
- Ты кто ему, отец родной? - спросил Сергей, выслушав бесконечно длинную
речь Бережного. "Какие же они разные с Колчиным", - подумал он. Капитан мог
поддерживать беседу, не говоря ни слова.
- При чем тут отец. Просто я...
- У нас проблемы, - перебил его старший сержант.
- Да у нас с самого рождения проблемы! То головкой ударишься, то обкакаешься.
Двойку получишь, что-то венерическое подхватишь, семьей обзаведешься. Даже когда
сдохнешь, сука, и то автоматом передашь проблемы родственникам и близким.
Прикинь, они плачут, убиваются...
- Ну хватит! - прикрикнул командир. - Достал!
- Чего ты психуешь? Тебя за нитки никто не дергает. Хочу дать тебе совет: найди
себе мужика.
- Чего? - засопел носом Клим.
- Ладно, проехали. Поясни, что случилось.
- Я бы давно пояснил, если бы не твой язык. Из центра пришел приказ: арестовать
Колчина. В случае сопротивления нам разрешено применить оружие.
Бережной сморщился:
- А, очередной закидон... Нашел, блин, проблему! Дай-ка я поговорю с
капитаном, и он вскинет свои ручонки до самых стропил. Заодно мох разложу на них.
На стропилах, врубился?
- Колчин сбежал.
- Зачем ему бежать? - выпятил губу Земля, ничуть не удивившись очередному
заявлению командира. Колчин приучил курсантов ничему не удивляться. - Просто
покинул лагерь.
- Ладно - он покинул лагерь. Полчаса назад. Сегодня днем вы о чем-то
беседовали. Ничего интересного не проскользнуло в разговоре? О чем вы говорили?
Алексей пожал плечами:
- Да так, ни о чем.
- Ты руками махал, куда-то показывал...
- Ну, я сказал Олегу, что неплохо было бы подойти к лагерю тем путем, которым
мы перли две недели назад. Там не то что тропа - дорога целая, бегать можно.
Сколько камыша порубили!...
"Бегать..." - повторил про себя Клим. Да, там можно и бегать. И следов не
останется. Под ногами плотный, как циновка, ковер срубленного камыша и осоки. Тот
путь длинный, но фактически прямой. Если Колчин пошел этой дорогой, то его можно
будет перехватить, перекрыв путь в квадрате 256 или 257, где в прошлый раз была
притоплена лодка.
Клим развернул карту района и нашел на ней место тайника, мысленно представил
себе скрытую в зарослях тальника протоку.
- Если сейчас воспользоваться лодкой, то реально встретить капитана уже под
утро.
В знак согласия команда промолчала.
Сергей бросил взгляд на протоку со стоячей водой. Колчину предстояло переплыть
ее, чтобы оказаться на камышовой "лесосеке". И как бы он осторожно ни действовал,
все равно оставил следы.
- Земля, Туши Свет - ищите замутнения в воде по левую сторону от лагеря, -
распорядился старший сержант. - Мы с Серьгой берем правый участок. Эфир и
Мелкий готовят лодку и оружие. И все это в темпе. Пошли, пошли!
Клим смотрел не под ноги, а на воду - прозрачную, едва ли не кристальную. Он
верил, что вскоре найдет следы, оставленные инструктором. Дополнительный стимул
вере давал спецназовский инстинкт, который отвергал любые мелочи и случайности. В
общем-то, мелочный разговор между инструктором и курсантом мог натолкнуть
первого на мысль о самом, пожалуй, оптимальном пути отхода. Случайно ли? Нет,
закономерно. И это не игра слов.
Все в жизни предопределено. Взять хотя бы судьбу Клима. Однажды он попал в
переплет; но видел ли себя за колючей проволокой? Нет. Лишь на пороге и под скрип
тяжеленной двери. Он развернулся лицом к "светлому будущему", но краем глаза успел
заметить, что дверь закрылась не полностью, осталась маленькая щелка, из которой,
однако, тянуло могильным сквозняком. И все равно на фоне беспросветной
перспективы - это мелочь. Верил ли он в могущество генерала Паршина? Да - но в
качестве точного инструмента в руках более могущественных. Не веря в бога, Клим
верил в него.
Взгляд различал на илистом дне и ленивую суету головастиков, и даже
скоротечные движения малька, блиставшего серебристой чешуей.
Клим прошел вдоль берега метров триста, но надежды не терял. Как и времени.
Время, затраченное на поиски, пойдет в зачет всему экипажу.
"Далеко он ушел..."
Как ни странно, с каждым шагом надежда крепла.
Когда Сергей Климов поравнялся с осокорем, бросающим тень на воду, увидел то,
что искал. Нечто подобное он пережил в четверг, 26 июня, явственно представил себе
Бережного, который выбрал небольшой участок с песчаным дном, свободным от
зарослей осоки; вот он осторожно ступил в воду, бесшумно погрузился по плечи...
Оглянулся... превратившись в капитана-инструктора.
Он все же замутил воду.
Он переправлялся на противоположный берег как раз в том месте, где экипаж
Климова выбрался из камышовых зарослей, а позже продвинулся ровно на то
расстояние, которое преодолел Олег Колчин. Он словно копировал действия экипажа,
но в зеркальном отражении. Только он был один.
- Серьга! - позвал Клим товарища. - Пройди еще метров двести, посмотри, нет
ли обратных следов. Колчин мог замутить не только воду, но и нас.
Василий Серегин вернулся в расположение лагеря с докладом: никаких
дополнительных следов он не обнаружил.
Командир экипажа, собрав бойцов, отдавал последние перед погоней инструкции.
- У капитана нет связи...
И привычно представлял себе Колчина, бегущего по камышовой "циновке". Он
спешит, потому часто поскальзывается на подсохших за двенадцать дней стеблях,
словно смазанных салом, ранит руки об острые, как бритва, зазубренные края,
оставляет на них следы крови. Поднимается и бежит дальше.
- Он вооружен автоматом...
Задыхается от быстрого бега - по сути, борьбы на выживание, падает, утоляет
жажду из фляжки, смотрит на часы, определяя, сколько еще продлится этот день. Пока
светло, нужно бежать, работать. И он снова пускается в путь.
- Холодным оружием...
Он хрипит, как загнанная лошадь, дыхание перехватывает и от тревоги, это она
отнимает силы, мешает смотреть, вплетает между кустами и стеблями, как траурные
ленты в венок, призрачные и пугающие тени.
- Он не так быстр, как каждый из нас...
Не сам он бежит, а гонит его страх и тревога. От этого он слаб и уязвим. Как
всегда, он больше работает головой - даже сейчас он не дает ей ни секунды отдыха.
- Не так вынослив...
Клим выдержал паузу. Он смотрел на Бережного: "Ему ни за что не догнать
капитана".
- Земля, Туши Свет, вы пойдете по следам Колчина. Туши Свет - старший. Я,
Серьга, Мелкий и Эфир выйдем ему навстречу и отрежем путь. Все ясно?
Молчание.
- По местам!
Лодка ткнулась носом в прибрежную траву. Бережной и Аденин сошли на берег. И
тут же увидели следы, ведущие из воды к проложенной спецназовцами тропе. Туши
Свет показал командиру: "Есть! Нашли". Рука вытянулась по направлению тропы.
Клим принял сигнал. Лодка, набрав скорость, помчалась к небольшому изгибу
протоки. И это напомнило Сергею участок дороги между Урус-Мартаном и АчхойМартаном.
"Чеченское направление", которое переориентировало его на другой курс.
Он понимал, что его используют в грязной игре с чистым подтекстом о "всегда
оправданных методах и средствах". Особенно остро это почувствовалось, когда Сергей
прочел записку капитана, в которой речь шла о предшественниках его, Клима,
экипажа. Собственно, содержанке записки довольно четко сказало ему, какая работа
предстоит экипажу. Но неожиданным стало то, что экипаж ожидала натуральная
расправа после диверсионной работы. Капитан сбежал, тем самым подтвердив каждое
написанное им слово, каждую букву.
Как это часто бывает, монотонная работа машины рождает посторонние звуки. Вот
и сейчас Сергей в однообразном шуме мотора явственно различил чьи-то ухающие
голоса:
"У... А... У... А..."
Тревога вкралась не только в душу Олега Колчина: между уносящимися за спину
кустами старшему сержанту Климову почудились чьи-то призрачные тени. Он
вздрогнул и зябко повел плечами.
Глава 15
Атака - отход
Угроза - отход
Прикаспийская низина, 47° восточной долготы, 4° северной широты
Вот и то место, где двенадцать дней назад Алексей Бережной растянулся на земле,
начальственно бросив: "Привал!" А потом отпустил в адрес командира, командующего
"по доверенности", малость грубоватую шпильку. По всей видимости, здесь сделал
кратковременную остановку и капитан Колчин. И совсем недавно, максимум тридцатьсорок
минут назад. Сейчас команду остановиться дал Туши Свет.
Земля присел, рассматривая следы, оставленные Колчиным. Покачал головой.
- Одного не пойму: за каким чертом нашему психологу такие дикие забеги?
Знаешь, - поделился он мыслями с товарищем, - последнее время я приглядываюсь
к нему.
- Зачем? - спросил Аденин, перевязывая бандану.
- Черт его знает... Кажется порой, что ему больше всех надо. Что ему, мало своих
занятий? Почему он торчит на "практике"? Я слышал, закидон с медиками - это его
личная инициатива. Прикинь, он лично ездил договариваться с ними и начальством в
Кизляр! Я бы на его месте... - Бережной осекся. - Хрен разберешь, может, и поехал
бы. А вообще вся эта "психика" не по мне.
Он глянул на Аденина. Туши Свет вынул из кармана сигареты, и на траву упал
сложенный лист бумаги.
- Письмо? - спросил Земля.
- Дневник пишу, - холодно отшутился боец, поднимая послание Колчина.
Алексей встал и похлопал товарища по плечу.
- Я тебя прекрасно понимаю! Глазное - стиль, понял? Разговаривай, друг, со
своим неизвестным другом. Воображение, только воображение поможет тебе. Даже я
не смогу.
Аденин задержал свой мрачный взгляд на товарище.
- Слушай, Земля, у тебя постоянно валит изо рта. Я знаю, о чем ты мечтаешь. О
том, чтобы в твой гроб положили здоровенные уши. Скажи, в твоей жизни бывают
моменты, когда ты молчишь?
Бережной отозвался моментально:
- Ага. Когда пишу. Даже когда я кушаю, то говорю и слушаю.
- Теперь меня послушай. Шутки кончились, понял? Нам приказано взять Колчина
живым или мертвым. Мне плевать на него. Я не стану будоражить воздух
предупредительным огнем. - Туши Свет держал одну руку на глушителе автомата,
другою на прикладе. - Не подчинится - я и в спину ему выстрелю.
Бережной подыграл себе бровями:
- Договорились. Я беру его живым, а ты - мертвым.
- Не, Земля, распределения ролей не жди.
- Но ты-то надеешься на них, - усмехнулся Алексей. - Сигаретку вот запалил,
время тянешь. Потому что надеешься на Клима, что он первым выйдет на капитана,
отрезав ему путь. - Бережной демонстративно приставил ладонь к уху. - У тебя в
животе урчит или ты так сердишься?
Аденин сощурился и потер свою высокую, как перегородка, переносицу. Из-за нее
он порой виделся косоглазым. Сейчас он вспоминал последние инструкции сержанта
Климова.
"Не торопитесь. Колчин может делать сбивки - уходить с тропы, но снова
возвращаться - уже дальше. В этом случае разбивайтесь и идите по следам".
Не торопитесь...
Ах, как Аденин завидовал Бережному... Не торопитесь - это для него. Не
торопиться означало опоздать...
И он придерживался инструкций. Тянул время. "Сигаретку вот запалил..."
Нервы были на пределе. Аденин устал от всего этого дерьма, часто ловил себя на
мысли, что уж лучше бы ему по-честному отбарабанить срок - любой, хоть десять
лет, хоть пятнадцать. По его разумению, получалось так, что он сбежал из зоны, где ни
разу не был. Что может быть хуже такого непонятного чувства, которое буквально
выедает внутренности. Опять же по-честному дал себе и товарищам набившее
оскомину, но верное определение: "Оборотни в погонах". И Паршина окрестил
подобающе: Вервольф.
Неожиданно позавидовал Колчину: по крайней мере, капитан знает, куда бежит;
пусть и не ясная, но у него есть цель. У Аденина же цели нет. Последние полтора года
его задача - жить настоящим, идти вдоль высоченного забора, из-за которого
доносятся веселые голоса, раздается смех, кипит настоящая жизнь, без права заглянуть
за него. Живешь как в кошмарном сне и дергаешься, смежая веки:
"Это не сон, это твоя жизнь".
Пустота, отвращение. Зависть. К бегущему капитану.
Глядя в глаза Бережному, Аденин вынул записку Колчина.
- Читай...
Алексей, взяв в руки клочок бумаги, с недоумением смотрел на товарища, на
задрожавшие в уголках глаз слезы...
- Юрок, ты чего?
- Читай. Все сам узнаешь.
Дагестан, Пионерский
Проводив вертолеты Каспийского погранотряда взглядом и дождавшись капитана
2-го ранга Паникяна, Артемов вернулся в штаб. Проходя мимо дежурки, увидел в
окошке, выходящем в коридор, Юрмина, стоящего вахту. Мичман разговаривал по
телефону.
По телефону...
Полковник извинился перед начальником базы и снова потревожил Юрмина своим
вторжением. Тот "свернул" разговор, положил трубку и выжидающе округлил глаза.
- Мы поговорили о капитане Колчине. А с Тульчинским ты знаком? - спросил
Артемов, напирая. - Ты говорил с ним по телефону? Примерно в половине восьмого?
Отвечать "нет" бессмысленно, Сергей. Я жду ответа.
"Черт! - занервничал Юрмин. Что же делать? Бегающие глаза от
наблюдательного полковника не спрячешь".
- Давай, Сергей, не тяни, - поторопил его Артемов. - Я тебе помогу.
Тульчинский звонил из Каспийска, так?
- Я не знаю, откуда он звонил.
- Я знаю. Он через тебя предупредил экипаж Климова. Так вот, о чем он
предупредил, мы знаем оба.
- Да.
- И чтобы ты не колебался, он сказал, что... Ну, Сергей! Мне что, клещами
вытаскивать из тебя слова? Он сказал, что работает на ГРУ... - Сейчас Артемов мог
дословно пересказать телефонную беседу агента военной разведки и дежурного
мичмана. "Порадовался" ли он за Влада, в котором взыграла совесть, замаринованная в
коньяке?... Что-то похожее Михаил Васильевич испытал. Себе же заметил: "Не без
этого". Однако на путь исправления стал слишком поздно. "Не мальчик".
"А был ли мальчик?"
Был. С камнем за пазухой. Отравленный сам и отравивший других. Яд поменял
качества, но не стал менее убийственным. Он и на мичмана Юрмина подействовал
соответствующим образом.
- Можно повторно выйти на связь с экипажем Климова? - спросил Артемов.
Голос мичмана прозвучал твердо:
- Они получили приказ не выходить на связь.
"Они получили, - отметил полковник, - а не "я приказал". Похоже на уход от
ответственности. Издали похоже. Подойдешь поближе, принюхаешься и уловишь
запах дружной семейки".
- Радиостанцию выключили, - продолжил Юрмин. - От приказа они не
отступят ни на шаг.
- А дальше? - продолжал напирать Артемов. - На что ты - сейчас я не говорю
о Тульчинском - надеялся?
- Ничего хорошего я не ждал. И не жду.
- Ну что ж, спасибо за откровенность. А сейчас продемонстрируй мне, как и
откуда ты выходил на связь с Климовым. Может, мне повезет.
"Это вряд ли", - заметил Юрмин.
Прикаспийская низина
Аденин бросил под ноги окурок и затоптал его ботинком. Нервно поиграв
желваками, спецназовец жестко предупредил Бере
...Закладка в соц.сетях
