Жанр: Боевик
Патрульные апокалипсиса
...зработным, и мне это грозило. Его отвергла
австрийская
лига художников и архитектурная академия якобы из-за отсутствия таланта -
бывшему капралу некуда было податься, и у меня то же самое. Кто нанимает таких,
как я? Мы оба сидели без гроша, у него вообще ничего не было, а я продал все
бриллианты, чтобы спасти себе жизнь... Потом в двадцатых кто-то увидел, как
какойто
радикал на улице страстно и убедительно кричит о несправедливости социальных
условий, а много лет спустя кто-то другой наблюдал за красноречием
первоклассного
бывшего агента-провокатора, который раньше одурачил даже их. Такие люди очень
ценны.
- Ты хочешь сказать, что и ты, и Адольф Гитлер переметнулись, заняв эти
страшные посты?
- Я бы сказал по-другому, женушка. Не мы нашли дело своей жизни, а само дело
нашло нас.
- Какая мерзость!
- Вовсе нет. У новообращенного убеждения зачастую самые сильные, ибо к ним
надо прийти.
- Но чтобы осуществить ваши замыслы, надо пойти на огромные человеческие
жертвы.
- Поначалу да, но это быстро кончится, быстро забудется, и мир станет
намного
лучше. Не будет крупных войн, ядерного противостояния - наше продвижение станет
постепенным, но уверенным, ибо многое уже существует на деле. Пройдет несколько
месяцев, и сменятся правительства, появятся новые законы в пользу самых сильных,
чистых, и за несколько лет ненужный мусор, отбросы общества, вытянувшие из нас
соки, будут сметены.
- Не надо для меня произносить речи... Фредди.
- Это правда! Ты разве не видишь?
- Я не вижу даже тебя, а ты, признаться, меня так взволновал своими
речами...
Необыкновенный человек, каким я тебя знаю. Включи свет, пожалуйста.
- С этим небольшая проблема.
- Почему? Ты так изменился за пять лет?
- Нет, но я в очках, а ты нет.
- Я ношу их, лишь когда глаза устают, ты же знаешь.
- Да, но у меня другие очки, позволяющие видеть в темноте, и я вижу оружие в
твоих руках. И не забыл, что ты левша. Помнишь, ты решила играть со мной в гольф
и
я купил тебе клюшки, только не те?
- Да, конечно, помню, они были для правшей... У меня с собой оружие, потому
что ты сам учил меня никогда не ходить ночью на встречу даже с тобой без
пистолета.
Ты говорил, ни один из нас не знает, следят за нами или нет.
- Я был прав, ибо защищал тебя. Твои друзья снаружи знают, что у тебя
оружие?
- Я никого не видела. Я пришла одна, меня не посылали.
- А вот теперь ты врешь, по крайней мере в чем-то, но это не важно. Брось
пистолет на пол!
Карин бросила, и де Фрис-Ягер включил свет, рефлекторную лампу, освещавшую
небольшой алтарь в часовне, на котором возвышалось золотое распятие на пурпурном
фоне. Новый фюрер сидел справа на молельном стуле в белой шелковой рубашке с
расстегнутым воротником, его белокурые волосы блестели, а лицо с красивыми
тонкими чертами он повернул в самом выгодном ракурсе.
- Ну и как я выгляжу спустя пять лет, женушка?
- Как всегда красив, ты же знаешь.
- Да, обаяния у меня не отнять, и это то, чем герр Гитлер не обладал. Он был
человеком маленького роста, с вечно недовольным выражением лица и носил ботинки
на толстой подошве. Моя внешность большое подспорье, но я демонстрирую
потрясающую скромность и делаю вид, что создан изо льда, когда женщины заостряют
на ней внимание. Физическое тщеславие не идет лидеру нации.
- Другим не все равно. Я полагаю, они благоговеют перед твоей внешностью. Я,
например, и тогда... и сейчас.
- Когда вы заподозрили, что Гюнтер Ягер - это новый лидер неонацистов?
- Когда на допросе раскололся один из зонненкиндов. Не без помощи
наркотиков, я подозреваю.
- Этого не может быть! Я никогда никому из них не открывался.
- Очевидно, все-таки ты это сделал, вольно или невольно. Ты говорил с
людьми,
устраивал встречи, выступал с речами...
- Только перед теми, кто в бундестаге! Все остальные записывались на пленку.
- Значит, кто-то тебя продал... Фредди. Я что-то слышала о католическом
священнике, который пошел исповедоваться и оставил все на совести своего
духовника.
- Боже мой, этот дряхлый идиот Пальтц. Сколько раз я говорил, его надо
исключить, так нет, Траупман утверждал, что того поддерживает рабочий класс. Я
прикажу его расстрелять.
Карин задышала спокойнее. Она затронула ту тему, которая была так
необходима.
Имя Пальтца всплыло у нее из списка опознанных на пленке людей. Монсеньера
Пальтца открыто ненавидели католические власти в Германии, это выяснилось в
телефонном разговоре с боннским епископом. Тот высказался весьма откровенно:
"Это заблудший фанатик, которого надо отправить на пенсию. Так я и Риму сказал".
Карин подождала, пока успокоится ненужный ей теперь муж.
- Фредди, - спокойно, сдерживаясь, начала она. - Этот Пальтц или как его
там,
этот священник проболтался, будто с Лондоном, Парижем и Вашингтоном случится
нечто ужасное. Такая крупная катастрофа, которая унесет сотни тысяч жизней...
Это
правда... Фредди?
Молчание фюрера в контрасте со стуком дождя наэлектризовывало атмосферу.
Наконец Гюнтер Ягер заговорил. Его голос звучал напряженно, глухо, как готовые
оборваться струны виолончели.
- Так вот зачем ты пришла, шлюха. Они послали тебя разузнать, а вдруг, что
совершенно невероятно, я раскрою тебе суть нашей ударной волны.
- Я сама пришла. Они не знают, что я здесь.
- Возможно, врать ты никогда не умела. Однако ирония приятна. Я и раньше
говорил, нас ничто не остановит, так оно и есть. Видишь ли, как все великие
вожди, я
наделяю ответственностью других, и более всего в тех областях, где мне не
хватает
знаний. Мне обрисовывают план или стратегию, особенно конечные результаты, но не
технический аспект, не сообщают даже имен тех, кто их отрабатывает.
- Мы знаем, это касается воды трех городов, резервуаров, водопроводных
станций или как они там называются.
- Правда? Уверен, монсеньор Пальтц знает все технические детали. Спросите
его.
- Это не сработает, Фредерик! Отмени операцию. Ведь всех поймают. Там сотни
солдат, готовых стрелять во всех и во все, что приблизится к воде. Их захватят,
и они
тебя выдадут.
- Выдадут? - спокойно спросил Ягер. - Кто? Дряхлый старик, который даже не
знает, какой сейчас год, не говоря уже о месяце или дне недели? Не смеши меня.
- Фредерик, вчерашнее собрание заснято на пленку. Всех, кто там был,
арестовали и держат отдельно. Все кончено, Фредди! Отмени, ради Бога, "Водяную
молнию"!
- "Водяную молнию"? Боже мой, ты говоришь правду, я чувствую по голосу, по
глазам.
Гюнтер Ягер поднялся с молельного стула, тело и лицо его были как у Зигфрида
в
свете рампы.
- Все равно, шлюшка, это ничего не меняет, ибо ударную волну никому не
остановить. Меньше чем через час я буду на пути в страну, которая аплодирует
моей
работе, нашей работе, и стану наблюдать за тем, как мои ученики по всему Западу
занимают влиятельные посты.
- Тебе не выбраться!
- Как ты наивна, женушка, - усмехнулся Ягер, подходя к центру алтаря и
нажимая на кнопку под золотым распятием. И тут же, от одного лишь прикосновения
в
полу открылся квадратный люк, внизу плескалась речная вода.
- Там, внизу, двухместная подводная лодка, предоставленная заводом, директор
которого с нами заодно. Она доставит меня в Кенигзвинор, где ждет самолет.
Остальное - обновленная история.
- А я?
- Ты хоть представляешь, как давно у меня не было женщины? - тихо сказал
Ягер под светом над алтарем. - Сколько лет я носил мантию и следовал строгой
монашеской дисциплине, сделав вывод, что те, кто поддается плотским искушениям,
легче идут на сделку, их легче подкупить.
- Уволь, Фредерик, мне твои настроения не интересны.
- А ты бы поинтересовалась, жена! Я жил так более пяти лет, доказывая, что я
и
только я неподкупный верховный лидер. Неодобрительно смотрел на женщин в
слишком откровенных нарядах и не позволял в своем присутствии даже непристойных
анекдотов или двусмысленных шуток.
- Это, наверно, было для тебя невыносимо, - сказала Карин, ее взор блуждал
по
затемненной комнате. - Когда бы ты ни возвращался из своих набегов в Восточный
блок, ты всегда привозил оставшиеся презервативы и список телефонных номеров с
женскими именами напротив.
- Ты шарила по карманам?
- Надо же было отдавать твою одежду в химчистку.
- У тебя, как и прежде, на все готов ответ.
- Я отвечаю честно, первое, что приходит на ум, как подсказывает память...
Вернемся ко мне, Фредерик. Что будет со мной? Ты собираешься убить меня?
- Мне бы этого не хотелось, женушка, ибо ею ты и являешься юридически и в
глазах Господа Бога. В конце концов, моя подводная лодка рассчитана на двоих. Ты
можешь быть мне супругой, товарищем и, наконец, возможно, императрицей при
императоре, как фрейлейн Ева Браун для Адольфа Гитлера.
- Ева Браун покончила жизнь самоубийством со своим "императором" с
помощью цианистого калия и выстрела. Это меня не привлекает.
- Так ты мне не окажешь такую услугу, жена моя?
- Не окажу.
- Окажешь, но по-другому, - еле слышно проговорил Гюнтер Ягер, расстегивая
белую шелковую рубашку и снимая ее, затем взялся за ремень.
Карин вдруг резко подалась влево, зависнув в воздухе в надежде дотянуться до
пистолета Лэтема, валявшегося на полу. Ягер метнулся вперед, выбросив правую
ногу
и с такой силой ударил ее мыском ботинка в живот, что она скорчилась и застонала
от
боли.
- Теперь ты мне окажешь услугу, женушка, - уверенно сказал новый фюрер, по
очереди вынимая ноги из штанин, складывая брюки, чтобы не смялись складки, и
аккуратно укладывая их на молельный стул.
Глава 39
- Когда она вошла? - спросил Лэтем, повышая голос, чтобы перекричать шум
ливня.
- Минут двадцать назад, - ответил германский офицер, когда машина
разведслужбы с выключенными фарами выезжала с территории.
- Господи, она там уже так долго? И вы пустили ее туда без радио, без
единого
средства, чтобы связаться с вами?
- Она поняла, сэр. Я ясно сказал, что радио дать не могу, и она сама
сказала: "Я
понимаю".
- Вам не кажется, что сначала надо было получить "добро" от нас, а потом
пропускать ее? - почти прокричал Витковски по-немецки.
- Mein Gott, nein! - рассердился офицер. - Сам директор Моро связался со
мной, и мы продумали наиболее безопасный способ, как ей миновать патруль.
- Моро? Я задушу этого сукина сына! - взорвался Лэтем.
- Если точнее ответить на ваш вопрос, майн герр, - сказал офицер германской
разведки, - Fraulein не так уж и долго в коттедже; мой агент у дома доложил по
радио, что она вошла всего двенадцать минут назад. Вот, видите, я записал точное
время у себя в тетради несмываемыми чернилами. Я очень аккуратен, мы, немцы,
такой... все такие.
- Тогда почему у моих богатых друзей так много проблем, когда им требуется
починить "мерседесы"?
- Дело явно в американских механиках, сэр.
- Да заткнитесь вы!
- Я думаю, настала наша очередь, - вмешался капитан Кристиан Диец. Они с
лейтенантом Энтони стояли под дождем неподалеку. - Мы проиграем у реки
прежний вариант с усадьбой и снимем охранников. - Капитан вышел вперед и
перешел на немецкий, обращаясь к офицеру: - Mein Oberfuhrer, - начал он, -
сколько там патрульных и есть ли у них маршрут? Я говорю по-немецки, так как
хочу
быть правильно понятым.
- Я говорю по-английски не хуже, чем вы по-немецки, сэр.
- Но вы говорите с запинкой. А грамматика у вас...
- Не буду платить своему учителю на следующей неделе, - улыбаясь, прервал
его офицер. - Чтобы перейти в следующий класс, мне надо посидеть за чашкой чая с
англичанами из Оксфорда.
- Abfall!* Вы их не поймете. Я сам не понимаю. Они так разговаривают, будто
у
них во рту сырые устрицы!
* Отбросы! (нем.)
- Ja, я слышал об этом.
- О чем они говорят? - прокричал Дру.
- Знакомятся, - ответил Витковски, - это называется завоевание доверия.
- Это называется пустой тратой времени!
- Важные мелочи, хлопчик. Послушай человека, говорящего на родном языке,
хотя бы минуту и поймешь, когда он неуверен. Диец просто хочет убедиться, что
нет
ничего двусмысленного, никакой неуверенности.
- Поторопи их!
- Не надо, они почти закончили.
- Патрульных всего трое, - продолжил офицер по-немецки, обращаясь к
капитану коммандос, - но есть проблема. Как только один возвращается к двери
слева от подъездной аллеи, вскоре выходит другой, но только после того, как
возвращается первый. Должен сказать, двоих мы определили, это патологические
убийцы, всегда с целым арсеналом оружия и гранат.
- Понятно. Значит, передают пост. Эстафета переходит ко второму при
появлении
первого.
- Именно так.
- Тогда нам надо придумать, как выманить остальных наружу.
- Ja, но как?
- Оставьте это нам, мы справимся. - Он обернулся к Лэтему и Витковски: -
Они тут психи, - сказал Диец, - что неудивительно. "Патологические убийцы", как
объяснил наш приятель. Их хлебом не корми, дай только убить; у психиатров есть
термин для таких, но сейчас нам не до этого. Мы выходим.
- На сей раз я иду с вами! - категорично заявил Дру. - И даже не думайте
возражать.
- Усек, босс, - согласился лейтенант, - только сделайте нам всем одолжение,
сэр.
- О чем вы?
- Не изображайте Эррола Флинна, как в тех старых фильмах. Тут все подругому.
- Не рассказывайте мне.
- Дайте нам точные ориентиры, - сказал Витковски, поворачиваясь к
германскому офицеру.
- По мощеной дорожке доходите до разрушенного бельведера... Через десять
минут квартет двинулся в путь из-за полуразрушенной стены бывшей усадьбы -
впереди коммандос, Дру с радио. Они дошли до крикетного поля и стали ждать
сигнала фонарика с дерева. Он поступил: три вспышки, едва заметные сквозь стену
ливня.
- Пошли, - сказал Лэтем, - можно!
- Нет! - прошептал Диец, удерживая Лэтема правой рукой. - Нам нужен
патрульный.
- Там Карин! - крикнул Дру.
- Несколько секунд ничего не решают, - сказал лейтенант Энтони, и они с
капитаном выбежали вперед. - Оставайтесь здесь! - бросил он на ходу.
Они вдвоем помчались через крикетное поле и вскоре скрылись в темноте.
Сигнала долго не было, но вот он появился - две вспышки: охранник вышел. Вдруг
издалека раздался крик, затем короткий стон. А потом другой и еще один. На
дереве
сверкнули неяркие вспышки, три слабых всплеска света: территория свободна. Лэтем
и Витковски устремились через крикетное поле и вниз по вымощенной тропинке,
полковник фонариком освещал им путь. Они дошли до крутого поворота налево и
бросились к концу дорожки за старым сараем для лодок. Слева в отдалении
коммандос
никак не могли справиться с двумя охранниками, выбежавшими из дома.
- Иди помоги им! - приказал Дру, глядя на боковое крыльцо, о котором говорил
офицер германской разведки. - Тут мое дело.
- Хлопчик!..
- Убирайся, Стош, им нужна помощь. Тут мое дело!
Лэтем с пистолетом в руке спустился по травяному склону. Взошел на невысокое
крыльцо, на которое падал тусклый красный свет, и сквозь грохот дождя о крышу
услышал в доме крик. Крик Карин! Для него галактика взорвалась тысячью
мельчайших частиц. Он всем телом бросился на дверь, сорвал ее с петель, -
дверное
полотно отлетело на непристойно освещенный алтарь с блестящим золотым
распятием. На полу раздетый до трусов белокурый фюрер навалился на кричащую,
брыкающуюся, сопротивляющуюся Карин, яростно молотившую ногами и
пытающуюся высвободить руки из его хватки. Дру выстрелил вверх, пробив крышу.
Ягер в шоке вскочил со своей оскорбленной жены - он дрожал, лишившись от испуга
дара речи.
- Ах ты, нацистский ублюдок! - выкрикнул Лэтем ледяным полным
смертельной ненависти голосом.
- Ты не Гарри! - сказал вдруг Ягер, медленно, будто под гипнозом. - Ты похож
на него... но ты не он.
- Удивительно, как это ты разглядел при таком свете. - Дру отодвинулся от
освещенного места. - С тобой все в порядке? - спросил он Карин.
- Не считая синяков.
- Я хочу его убить. - Лэтем говорил спокойно и холодно. - Учитывая все
случившееся, мне надо его убить. Он поднял пистолет, целясь в голову Ягера.
- Нет! - крикнула Карин. - Я тоже хочу, но нельзя, нельзя! "Водяная молния",
Дру. Он утверждает, что мы ее не остановим, что он и сам не знает деталей, но он
всю
жизнь врет.
- Дру? - прервал их Гюнтер Ягер со злорадной усмешкой облегчения. - Дру
Лэтем, младший брат Гарри, известный грубиян. Как он его называл? "Братишка
забияка" - вот как. Я еще спрашивал, что это значит. Так Ханс Траупман ошибся,
блицкригеры убили-таки Гарри, но его место занял брат. Mein Gott, мы гонялись не
за
тем человеком! Гарри Лэтем все-таки мертв, а никто и не сообразил.
- Что значит не сообразил? - спросил Дру. - Не забывай, у меня пистолет в
руке и в моем теперешнем неуравновешенном состоянии я вполне могу разнести тебе
голову. Повторяю, что ты имел в виду?
- Спроси доктора Траупмана. Ах да, забыл, его ведь с нами уже нет! И даже
полицейские, включая тех, кто с нами, не могут следить за каждой частотой с
гавани
или знать наши запасные коды. Как говорят англичане: "Простите, дружище, ничем
не
могу вам помочь".
- Он сказал, что Гарри нужен был для эксперимента, - быстро вмешалась Карин,
когда Лэтем вновь поднял пистолет. - Для медицинского эксперимента.
- Мы с Соренсоном пришли к такому же выводу. Можно выяснить, тело Гарри
все еще в морге... О'кей, красавчик, на выход.
- А одежда, - запротестовал Ягер, - вы позволите мне одеться? Там же ливень.
- Поверь, мне все равно, промокнешь ты или нет. А еще я не знаю, что у тебя
в
одежде, скажем, в воротнике. Моя подруга тебе ее вынесет.
- Подруга? Ты хочешь сказать, твоя шлюха? - завопил новый фюрер.
- Ах ты сукин сын!
Лэтем собрался было обрушить ствол пистолета на голову Ягера, однако нацист
вдруг резко выбросил вверх левую руку, предотвращая удар, а правым кулаком
двинул
Дру в грудь с такой силой, что тот упал навзничь. Ягер схватился за оружие,
вырвал
его из рук Дру и дважды выстрелил, но Лэтем молниеносно перекатился сначала
вправо, потом влево. Ступни его сомкнулись вокруг правой щиколотки Ягера, и он
ударил нациста по колену со всей силой, на которую был способен. Ягер заорал от
боли, выгнулся назад, еще дважды выстрелил, попав в стену. Карин бросилась
вперед,
схватив пистолет Дру, который муж вынудил ее бросить. Она выпрямилась и
крикнула:
- Остановись, Фредерик! Я убью тебя!
- Не сможешь, женушка! - завопил Гюнтер Ягер, отражая удары Лэтема и
пытаясь приставить пистолет ему к груди, но Дру прижимал его кисть к полу рядом
с
квадратным отверстием над волнами реки. - Ты обожаешь меня! Меня все обожают,
боготворят!
Нацист выбросил правую руку назад, так, чтобы она оказалась вне досягаемости
Дру. Выгнул кисть налево, затем направо. Она была свободна, де Фрис мог
стрелять.
Не дожидаясь, Карин выстрелила.
В открытую дверь вбежали коммандос, следом за ними Витковски. Они резко
остановились, глядя на представшую их взорам сцену перед сдвинутым в сторону
ярко
освещенным алтарем. Несколько минут единственными звуками были лишь шум
дождя за дверью и тяжелое дыхание пяти членов группы Н-2.
- Надо полагать, ты был вынужден это сделать, хлопчик, - наконец сказал
полковник, глядя на тело Ягера и его размозженный лоб.
- Это не он, это я! - выкрикнула Карин.
- Виноват я, Стэнли, это из-за меня, - поправил ее Лэтем, удрученно глядя на
ветерана Г-2, - смерть Гюнтера Ягера обернулась огромным поражением. - Я
потерял самообладание, и он этим воспользовался: чуть не убил моим же оружием.
- Твоим оружием?
- Я им замахнулся на него. Не надо было, знаю.
- Он не виноват, Стэнли! - воскликнула Карин. - Даже сложись обстоятельства
по-другому, я бы все равно застрелила его! Он пытался меня изнасиловать, и если
б не
Дру, сделал бы это, а потом убил бы меня. Он сам сказал.
- Тогда так и запишем в донесении, - вздохнул полковник. - Не всегда все
удается как задумано, к тому же мне бы не хотелось присутствовать на похоронах
офицера Лэтема. Вы что-нибудь узнали, Карин?
- В первую очередь, как он оказался с ними - сговор со Штази, новая жизнь,
его
ораторские способности, замеченные Хансом Траупманом. А о "Водяной молнии" он
сказал лишь, что никому ее не остановить, даже ему, потому что он и сам не знает
технических деталей и конкретных исполнителей. Но ведь он был первоклассным
вруном.
- Проклятье! - завопил Лэтем. - Какой я кретин!
- Не знаю, парень. Застань я кого-либо, пытающегося совершить подобное с
моей
подругой, не думаю, чтоб поступил по-другому... Ладно, давайте-ка перевернем тут
все вверх дном - может быть, найдем что-нибудь стоящее.
- Как насчет немецкого поста снаружи? - спросил Кристиан Диец. - Может,
они бы помогли нам?
- Не думаю, капитан, - быстро возразила Карин. - Фредерик ясно выразился,
что полицейские, даже те, кто сочувствует нацистам, не могут следить за каждой
радиочастотой. А это может означать, что туда нацисты тоже внедрились, как и в
бундестаг. Предлагаю искать самим.
- Ночка будет длинной, - добавил лейтенант Энтони. - Давайте приступим.
- Как насчет двух других охранников? - спросил Дру. - Или первых, если уж
на то пошло?
- Связаны и крепко спят, - ответил Диец. - Будем присматривать за ними, а
когда закончим, передадим кому скажете.
- Вы, ребята, обыщите весь остальной дом, а мы сосредоточимся на жилом
помещении, - распорядился полковник. - Здесь три комнаты и ванная, кабинет,
спальня и это нечестивое святое место. На каждого по одному.
- Что мы ищем, сэр? - спросил Джеральд Энтони.
- Все, относящееся к "Водяной молнии", и остальное, где есть цифры или
имена... Найдите кто-нибудь простыню, прикройте тело.
Они ничего не пропустили, и когда над восточным Рейном забрезжил летний
рассвет, обнаруженные в кладовой коробки были заполнены материалами и внесены в
часовню. Большая часть их содержимого скорее всего окажется бесполезной, но есть
специалисты гораздо более опытные, чем члены группы Н-2, им это и решать. Кроме,
пожалуй, Карин де Фрис.
- "Flugzeuge... gebaut..." - больше ничего, дальше оторвано, - сказала
Карин,
изучая разорванный листок бумаги с почерком ее покойного мужа... "Самолеты
из..."
- вот и все.
- Как-нибудь связано с "Водяной молнией"? - спросил Витковски, заклеивая
другие коробки.
- Вроде бы нет.
- Зачем тогда на это тратить время?
- Потому что он писал в возбужденном состоянии, "а" и "о" похожи, остальное
неразборчиво, но нажим сильный. Я знаю этот почерк, он оставлял мне списки: что
купить, что достать, прежде чем он уйдет на задание. И при этом бывал крайне
возбужден, весь адреналин в кровь впрыскивался.
- Если я понял ход твоей мысли, боюсь, это бессмысленно, - сказал Дру, стоя
у
квадратного отверстия в полу, которое вело к миниатюрной лодке внизу на реке. -
Тут нет связи с "Водяной молнией". Соренсон, который, как я узнал, здорово
разбирается в резервуарах, самолеты исключает.
- Он прав, - сказал полковник, заклеивая липкой лентой последнюю из трех
коробок. - Большое количество и высота делают их использование невозможным.
Такая стратегия обречена на провал.
- Уэс упомянул, что резервуары и другие водные ресурсы часто учитывали как
возможный объект диверсий. Я и не знал.
- Потому что к этому никогда не прибегали, кроме как во время войны в
пустыне
- там отравляли оазисы. Во-первых, из соображений гуманитарного порядка -
победителям приходится жить с побежденными после окончания конфликта. А вовторых,
тыл и снабжение - это чертовски трудно.
- Они нашли способ, Стэнли, я уверен.
- Что мы можем еще сделать помимо уже нами сделанного? - спросила Карин.
- Осталось меньше суток.
- Отправьте материалы в Лондон и вызовите всех аналитиков из МИ-5, МИ-6 и
секретной службы. Скажите, чем больше их будет, тем лучше, и пусть рассматривают
все под микроскопом.
- Это можно устроить через сорок пять минут, - сказал Витковски, вынимая
портативный телефон и набирая номер. - Мне надо поскорее добраться до Парижа и
встретиться с теми, кто отвечает за охрану источников воды, где в они ни
находились.
- Почему бы не выяснить, где эти источники, и не высадиться к ним поближе? -
спросила де Фрис. - Клод это может устроить.
- Если останется в живых после встречи со мной, - рявкнул Лэтем. - Это он
тебя сюда пустил. Ты ему позвонила, и он тебя сюда пустил, не сообщив нам.
- У него были все основания сделать так - я его умоляла, умоляла!
- Со страшными последствиями, могу добавить, - проворчал Дру. - Тебя чуть
не изнасиловали и не убили, а могущественный Гюнтер Ягер лежит мертвый под
простыней и больше нам уже не пригодится.
- Этого я себе никогда не прощу. Не потому, что убила Фредерика, его
пришлось
убить, иначе он убил бы тебя, а потому, что была причиной.
- О чем ты думала? - рассердился Дру. - Что ты ему подыграешь и он тебе все
выложит?
- Нечто в этом роде, только гораздо сложнее. Гарри бы понял.
- Позволь и мне понять.
- Фредерик при всех своих недостатках когда-то был очень привязан к
родителям
и бабушке с дедушкой. Как многие дети, потерявшие эту любовь из-за разлуки или
смерти, он их страстно любил. Если в я сумела сыграть на этих чувствах, вполне
возможно, он бы сломался, хотя бы ненадолго.
- Она права, хлопчик, - тихо сказал полковник, убирая радиотелефон в карман.
- Психиатры, видевшие запись, говорили, что он неуравновешен до предела. Я так
понял: в стрессовой ситуации он мог склониться в любую сторону. Она попробовала
это сделать с редким мужеством - жаль, не сработало, но могло. В нашей ужасной
профессии на такой риск идут постоянно, и чаще всего смелые люди, только этого
никто не ценит, даже их неудачу.
- Так было давно, Стош, сегодня по-другому.
- Признаюсь, офицер Лэтем, что "сегодня" - предвестник наших худших
опасений. Если б ты в это не верил, тебя бы сейчас не было здесь, на берегу
Рейна.
- О'кей, Стэнли, я верю. Мне просто хотелось бы иметь больше власти над
своими войсками - они ведь называются "войсками"?
- Не в твоем случае, но в Париже все готово. У Моро в аэропорту два немецких
реактивных самолета - один на Лондон, другой во Францию, место назначения
определяется на борту.
Из двери в другие помещения появились капитан Диец и лейтенант Энтони.
- Там ничего не осталось, кроме горшков, сковородок и мебели, - ска
...Закладка в соц.сетях
