Жанр: Боевик
Патрульные апокалипсиса
... Второго бюро, это меня бы скомпрометировало.
- Не очень-то убедительно, Жак, - сказал Дру, пристально глядя на
зонненкинда.
- Опять проявляется ваш талант, мсье. Пусть другие делают ошибки, и кто-то
сквозь их туман сталкивается с реальностью, провозглашая себя настоящей
валькирией... Очень просто: я выжидал. Ваши американские политики как нельзя
лучше об этом знают.
- Хорошо, Жак. А если я скажу, что все ваши слова записаны, и частота
настроена на радио лейтенанта Энтони в фойе? Высокая технология - просто чудо,
правда?
Глава 42
Жак Бержерон, зонненкинд, дико заорал, кинулся к столу и, схватив тяжелое
пресс-папье, швырнул его в оконное стекло. Затем с силой, невероятной для его
среднего телосложения, поднял свой стул и запустил им в Дру, который доставал
из-за
пояса пистолет Франсуа.
- Не надо! - крикнул Дру. - Я не хочу вас убивать! Нам нужны ваши записи!
Бога ради, послушайте меня!
Слишком поздно. Жак Бержерон выхватил из кобуры маленький пистолет и
принялся беспорядочно палить вокруг себя. Лэтем бросился на пол, а Бержерон
подскочил к двери, рванул ее на себя и выбежал.
- Остановите его! - заорал Лэтем, бросаясь в коридор. - Нет, подождите! Не
надо! У него оружие! Отойдите в сторону!
В коридоре воцарился хаос. Когда из кабинетов высыпал народ, раздалось еще
два
выстрела. Мужчина и женщина упали, то ли раненые, то ли убитые. Лэтем поднялся и
побежал за нацистом, петляя по пересекающимся коридорам и крича:
- Джерри, он там у вас должен появиться! Стреляйте ему по ногам, он нам
нужен
живым!
Приказ запоздал. Бержерон ворвался в дверь приемной секретаря, и тут
раздался
громкий звон - из лифта появился лейтенант Энтони. Нацист выстрелил; это был
последний патрон в магазине, судя по следующим щелчкам, но пуля попала в правую
руку лейтенанта. Энтони схватился за локоть, отпустил стрелявшего и, неловко
морщась от боли, стал нащупывать свое оружие, а женщина за стойкой в истерике
упала на пол.
- Вы никуда не уедете, - крикнул лейтенант, пытаясь, превозмогая боль,
правой
рукой достать оружие, - лифты не поедут. Я их поставил на сигнализацию.
- Ошибаетесь! - завопил нацист, бросаясь к ближайшей кабине, через секунду
створки закрылись, и оглушительный звон прекратился, Это вы никуда не уедете,
мсье! - были последние слова нациста.
Дру, взбешенный, ворвался в дверь приемной.
- Где он?
- Уехал в том лифте, - ответил, морщась, лейтенант. - Я думал, отключил оба,
а оказывается, нет.
- Господи, вы ранены!
- Пустяки, посмотрите, что с женщиной.
- С вами все в порядке? - спросил Дру, бросаясь к секретарю, которая
медленно
поднималась с пола.
- Мне станет еще лучше, когда я уволюсь, мсье, - ответила она, дрожа и
тяжело
дыша, когда Лэтем помогал ей подняться.
- Лифт можно остановить?
- Non les directeurs, извините, у директоров и их заместителей есть запасные
коды, которые ставят лифты в режим экспресса, и те идут без остановок до их
этажей.
- Можно помешать ему покинуть здание?
- На каком основании? Он директор Второго бюро.
- U est en Nazi d'Allemand! - закричал лейтенант.
Секретарь уставилась на Энтони.
- Попробую, майор. - Она взяла телефон и нажала три кнопки. Экстренная
ситуация, вы видели директора? - спросила она по-французски. - Merci. -
Женщина нажала на рычаг, набрала номер снова и задала тот же вопрос. - Merci. -
Секретарь повесила трубку и посмотрела на Дру и спецназовца. - Я сначала
позвонила на стоянку, где у мсье Бержерона спортивная машина. Он из ворот не
выезжал. Потом позвонила на первый этаж. Новый директор, как сказал охранник,
только что спешно покинул здание. Извините.
- Спасибо за попытку, - сказал Джеральд Энтони, поддерживая окровавленную
правую руку.
- Можно спросить, - обратился к ней Лэтем, - а почему вы все же
попробовали? Мы американцы, не французы.
- Директор Моро вас очень высоко ценил, мсье. Он так мне и сказал, когда вы
к
нему приходили.
- И этого оказалось достаточно?
- Нет... Жак Бержерон был сама любезность в присутствии мсье Моро, а без
него
стал отпетым наглецом. Я больше верю вашему объяснению, и в конце концов, он
ранил вашего очаровательного майора.
Они опять сидели в апартаментах посла Кортленда в посольстве:
Дру, Карин с перевязанным раненым плечом и Стэнли Витковски, прилетевший из
Лондона. Двое коммандос находились в отеле, у лейтенанта рука была на перевязи,
они то отдыхали, то делали щедрые заказы в номер.
- Он скрылся, - сказал Дэниел Кортленд, сидящий на стуле рядом с
полковником напротив Дру и Карин, расположившихся на диване. - Вся полиция и
все разведслужбы Франции ищут Жака Бержерона, но безрезультатно. Во всех
общественных и частных аэропортах и таможнях Европы есть его фотография с
десятком компьютеризованных версий того, как он может преобразиться, - и ничего.
Он явно уже в Германии, среди своих.
- Надо выяснить, где именно, господин посол, - сказал Лэтем. - "Водяная
молния" провалилась, а что последует за ней? Вдруг им другое удастся? Может, их
долгосрочные планы и приостановлены, но нацистскому движению не конец. Где-то
есть досье, и нам надо их найти. Эти мерзавцы по всему миру, и они от своего не
откажутся. Не далее как вчера сожгли дотла синагогу в Лос-Анджелесе и церковь
чернокожих в Миссисипи. А нескольких сенаторов и конгрессменов, публично
осудивших эти акции, обвинили в лицемерии, будто они скрывают свои собственные
симпатии. Все так запуталось!
- Знаю, Дру, мы все знаем. Здесь, в Париже, в еврейских кварталах разбили
витрины магазинов и написали на стенах слово "Kristallnacht"*. Мир становится
безобразным. Просто безобразным.
* "Хрустальная ночь", или ночь "Длинных
ножей". Еврейский погром, устроенный
фашистами в Берлине в 1936 году.
- Когда я сегодня улетал из Лондона, - тихо сказал Витковски, - все газеты
сообщали об убийстве нескольких вест-индских детей, им штыками искромсали лица
- лица! А вокруг тел цветными мелками написали по-немецки "Neger".
- Господи, когда же это кончится? - воскликнула Карин.
- Когда выясним, кто они и где они, - ответил Дру.
На старинном столе посла зазвонил телефон.
- Подойти, сэр? - спросил полковник.
- Нет, спасибо, я сам, - сказал Кортленд, вставая со стула и подходя к
столу. -
Да?.. Это вас, Лэтем, некто Франсуа.
- Вот уж кого не ждал, - сказал Дру, поднимаясь и быстро подойдя к столу. Он
взял у посла трубку. - Франсуа?..
- Мсье Лэтем, нам надо встретиться где-нибудь в безопасном месте.
- Ничего нет безопасней этого телефона, поверьте. Вы только что говорили с
американским послом. Стерильней его телефона нет.
- Я вам верю, вы сдержали слово. Меня допрашивают, но лишь по поводу того,
что я знаю, а не из-за того, кем был.
- Да, вы оказались в отвратительном, неприглядном положении, но если будете
в
полной мере сотрудничать с нами, можете спокойно отправляться к своей семье.
- Я так вам благодарен, мсье, слов нет, и жена тоже. Мы все обсудили - я от
нее
ничего не утаил - и решили, что я должен позвонить вам, может, эта информация
вам
пригодится.
- В чем дело?
- Помните тот вечер, когда старый Жодель покончил с собой в театре, где
играл
Жан-Пьер Виллье?
- Такое на забывается, - решительно сказал Дру. - А что еще произошло в тот
вечер?
- Скорее рано утром. Sous-directeur* Бержерон приказал мне срочно явиться к
нему во Второе бюро. Я пришел, на месте его не оказалось. Однако я знал, что он
в
здании - охранники у ворот с сарказмом говорили, как он был с ними груб и что
прервал мой сон явно затем, чтоб я помог ему дойти до туалета. Уходить я боялся.
Подождал, пока Он придет; он вернулся с очень старым досье из архивов, настолько
старым, что его даже не ввели в компьютеры. Сама папка пожелтела от времени.
* Заместитель директора (фр.)
- Весьма необычно, - отметил Лэтем.
- В архивах тысячи и тысячи таких досье, мсье. Уже многие из них обработали,
но на все уйдут годы.
- Почему?
- Нужно вызывать экспертов, в том числе историков, чтобы подтвердить их
ценность, а финансы у всех правительств ограничены.
- Продолжайте. Что произошло?
- Жак приказал мне взять папку и лично доставить ее в один замок в долине
Луары на машине Второго бюро, снабдив такими документами - он сам их подписал,
- что полиция не имела права остановить меня за превышение скорости, а он меня
торопил. Я поинтересовался, так ли уж необходимо ехать в такой час и нельзя ли
подождать до утра. Он взбесился, наорал на меня, что мы - он и я - всем обязаны
этому дому, тому человеку. Что там наше пристанище, наше убежище.
- Какому дому? Какому человеку?
- "Le Nid de 1'Aigle". А человек - генерал Андрэ Монлюк.
- Как называется? Что-то с "орлом"?..
- "Орлиное гнездо", мсье. А Монлюк, говорят, был знаменитым генералом
Франции, его ценил сам де Голль.
- Так вы думаете, Бержерон мог скрыться там? - спросил Дру.
- Я помню слова "пристанище" и "убежище". К тому же Жак опытный разведчик
и знает, сколько барьеров надо преодолеть, чтоб покинуть страну. Ему понадобится
помощь могущественных соратников, а combinaison* знаменитого генерала и замка у
Луары вроде бы подходит. Надеюсь, это вам поможет.
* Сочетание (фр.)
- Поможет, и надеюсь, нам не придется снова увидеться или разговаривать.
Спасибо, Франсуа.
Лэтем повесил трубку и повернулся к остальным.
- У нас есть имя генерала, за которым охотился Жодель, предателя, который,
по
его словам, обманул де Голля. И мы знаем, где он, если еще жив.
- Довольно странный у тебя был разговор. Не просветишь нас?
- Не надо, Стэнли, у меня уговор. Этот человек жил в аду гораздо дольше, чем
того заслужил, и никогда никого не убивал ради нацистов. Он был посыльным,
разносчиком, а его семья - в заложниках, на мушке. Главное: у меня с ним уговор.
- У меня их столько было, - сказал посол. - Расскажите нам то, что мы должны
знать, Дру.
- Имя генерала - Монлюк, Андрэ Монлюк...
- Андрэ, - перебила его Карин. - Так вот откуда появилось кодовое имя.
- Правильно. Замок называется "Орлиное гнездо", расположен в долине Луары.
Франсуа считает, Бержерон мог там скрыться, потому что когда-то в гневе или,
может,
от страха, назвал его убежищем.
- Когда? - вмешался Витковски. - Когда он его так назвал?
- Ты очень проницателен, Стэнли, - ответил Дру. - Когда приказал доставить
туда старое забытое досье на Монлюка - в тот вечер, когда Жодель покончил с
собой
в театре.
- Устраняя таким образом любую возможную связь между Жоделем и генералом,
- сказал посол. - Кто-нибудь знает что-либо об этом Монлюке?
- По имени нет, - ответил Лэтем, - потому что секретные досье на него из
Вашингтона тоже изъяли. Но предварительная документация на Жоделя содержит
предъявленное им обвинение, в котором нет подтверждений, не говоря уже о
доказательствах. Поэтому разведка округа Колумбия и сочла его сумасшедшим. Он
утверждал, что французский генерал, вождь Сопротивления, на самом деле
предатель,
работавший на нацистов. Это, конечно, был Монлюк, тот человек, который приказал
казнить жену и детей Жоделя, а его послал в концлагерь.
- А младший сын, который выжил, и есть Жан-Пьер Виллье, - добавила Карин.
- Именно так. По словам отца Виллье, - единственного, которого он знал, -
этот неизвестный генерал проведал о подозрениях Жоделя, он скрывался и богател
на
золоте нацистов и экспроприированных ценностях.
- Думаю, мне надо пойти на эту мифическую встречу с французским
президентом, - сказал Кортленд. - Напишите полное донесение, Дру. Продиктуйте
паре секретарей все, что нужно, только сделайте это быстро, скажем, примерно
через
час, пусть будет у меня на столе внизу.
- Лэтем с Витковски переглянулись. Полковник кивнул Дру.
- Это не сработает, сэр, - сказал Лэтем.
- Что?
- Начнем с того, что у нас нет времени и мы понятия не имеем, с кем будет
президент советоваться, но зато знаем, что на Кэ-д'Орсей есть нацисты, возможно,
в
ближайшем окружении президента. Мы даже не знаем, кого можем позвать на помощь
или кого он мог бы позвать.
- Не хотите ли вы сказать, что мы проводим операцию сами - персонал
американского посольства за рубежом? Если это так, то вы не в своем уме, Дру.
- Господин посол, если в этом замке есть то, что мы должны знать - записи,
бумаги, номера телефонов, имена, - нельзя рисковать, их могут уничтожить.
Забудьте
пока Бержерона, если этот дом - убежище или пристанище, там наверняка не только
пиво с колбасой и песни "Хорст Вессель". Мы ведь говорим не только о Франции, а
обо всей Европе и Соединенных Штатах.
- Я понимаю, но нам нельзя предпринимать односторонние американские
действия в другой стране!
- Будь Клод Моро жив, все пошло б по-другому, - прервал его Витковски. - Он
бы в интересах Франции пошел на секретную операцию под видом французской.
Наше ФБР все время так делает.
- Но Моро мертв, полковник.
- Понимаю, сэр, но, возможно, есть способ. - Витковски повернулся к Лэтему.
- Этот Франсуа, с которым ты разговаривал, он ведь тебе обязан, не так ли?
- Брось, Стош, я его вовлекать не буду.
- Но почему? Ты только что дал достаточное основание для серьезного
дипломатического вмешательства, достаточно серьезного, чтобы сменили посла.
- К чему ты клонишь? - спросил Дру, уставившись на полковника.
- Второе бюро работает с Сервис этранже - с французским министерством
иностранных дел, господин посол, - и их власть часто перекрещивается, где-то
схоже
с нашими ЦРУ, ФБР и Разведуправлением министерства обороны. Это понятно, да?
- Продолжайте, полковник.
- И благо, и бич всех разведслужб - это путаница из-за таких конфликтов...
- К чему ты ведешь, Стэнли?
- Все просто, хлопчик. Пусть твой Франсуа позвонит тому, кого хорошо знает в
этранже, и повторит, скажем, половину того, что рассказал тебе.
- Какую половину?
- Мол, вдруг вспомнил, что Бержерон, которого все ищут, послал как-то его с
каким-то старым досье в этот замок у Луары. Вот и все, что ему надо сказать.
- А почему бы ему не дать эту информацию своим людям во Втором бюро?
- Потому что нет начальства. Вчера убили Моро, несколько часов назад скрылся
Бержерон, и он не знает, кому можно доверять.
- А потом что?
- Об остальном я позабочусь, - тихо ответил Витковски.
- То есть как? - спросил Кортленд.
- Знаете, сэр, всегда есть нечто такое, что человек на таком посту, как ваш,
может
законно отрицать, поскольку понятия об этом не имел.
- Расскажите, - прервал его посол. - Я, похоже, слишком много времени трачу,
чтоб узнать то, о чем знать не должен. Так что же именно даст мне возможность
все
отрицать?
- Все весьма безобидно, сэр. У меня есть друзья, скажем, коллеги на высоком
уровне в Сервис этранже. В прошлом случалось, что американские преступники,
члены организованной преступности или наркодельцы, действовали во Франции, и мы
лучше за ними следили, чем они... Я щедро делюсь информацией.
- Ну что ж, вы весьма уклончивы, полковник.
- Спасибо, господин посол.
- Будет вам, - не выдержал Лэтем, - к чему вы ведете?
- Если информация исходит из источника французской разведки, я могу
вмешаться. Французы ухватятся за это, и у нас будет столько групп поддержки,
сколько нужно в экстренных ситуациях. А главное, сохранится полная секретность,
которая так нам важна, поскольку действовать придется быстро.
- Как вы можете быть в этом уверены, полковник?
- Потому что, сэр, мы в секретных службах любим поддерживать миф о нашей
неуязвимости. Нам особенно нравится, если выдаем поразительные результаты, когда
никто не подозревает о нашей причастности к делу. Такая уж особенность, господин
посол, и в этом случае она нам на пользу. Видите ли, информация в наших руках,
мы
дирижируем, а французам достанутся лавры. И славу Богу!
- Едва ли я что-либо понял из ваших слов.
- А вам и не надо, сэр, - ответил ветеран Г-2.
- А я? - спросила де Фрис. - Я буду с вами, разумеется.
- Да, будете, дорогая, - нежно улыбнулся Витковски, взглянув на Дру. -
Изучим карты района - у Сервис этранже каждый квадратный метр Франции нанесен
на карту - и найдем какую-нибудь возвышенность с видом на замок. Вы будете на
радио.
- Ерунда. Я заслужила, чтоб быть с вами.
- Ты несправедлива, Карин, - сказал Лэтем. - Ты пострадала, и никакие
болеутоляющие средства не помогут тебе на сто процентов. Проще говоря, там, на
месте, ты скорее будешь обузой, чем помощницей. Во всяком случае мне.
- Ты же знаешь, - тихо сказала де Фрис, глядя в глаза Дру, - я все понимаю и
согласна.
- Спасибо. Кроме того, и от нашего лейтенанта толку будет мало, он останется
в
запасе. У него дело похуже, чем у тебя, - он способен стрелять, только если
оружие к
его руке прикрепить цементом.
- Он может быть на радиосвязи с Карин, - добавил полковник. -
Координаторы, чтоб нам не надо было постоянно выходить на связь и ограничиться
наушниками.
- Звучит очень снисходительно, Стэнли.
- Может быть, Карин, но кто знает.
Старшему представителю министерства иностранных дел, профессионально
честолюбивому сорокалетнему аналитику, посчастливилось водить знакомство с
Франсуа, Колесами. Он был поклонником жены Франсуа, Ивонн, до ее замужества, и
хотя быстрее и выше Франсуа продвинулся по служебной лестнице, они остались
друзьями, и Франсуа знал почему. Не упускавший ни одной возможности аналитик не
переставал прощупывать Франсуа на предмет таинственного Второго бюро.
- Я знаю, кому позвонить, - ответил Франсуа на просьбу Лэтема. - Это самое
малое, что я могу сделать для вас и, надо думать, для него после всех этих
дорогих
обедов и ужинов, за которыми он так ничего и не узнал. Ему хорошо платят; он
закончил университет и весьма умен. Я думаю, он откликнется с энтузиазмом.
Все они знали, что аналитики - не офицеры полевой службы и не изображают из
себя таковых. Но все равно при определенной операции и гипотетических
обстоятельствах они могли предоставить прецеденты и стратегию, которые часто
оказывались весьма ценными. Directeur Adjoint Клеман Клош - таково было его имя
и
оно ему как нельзя лучше подходило - встретился с группой Н-2 в "Плаза-Атенз".
- А, Стэнли! - воскликнул он, входя в номер с "дипломатом" в руках. - Когда
вы позвонили вскоре после довольно истеричного звонка Франсуа, мне стало легче.
Все так трагично, так catastrophique, но, узнав, что всем руководите вы, я
почувствовал
облегчение.
- Спасибо, Клеман, рад вас видеть. Позвольте представить вас моим коллегам.
Присутствующие представились друг другу и уселись вокруг круглого обеденного
стола.
- Вам удалось принести, что я просил? - продолжил полковник.
- Все, но должен сказать, я это сделал на основании fichiers confidentiels.
- Что это такое? - спросил Дру тоном, граничащим с невежливостью.
- Копии для мсье Клоша сделали по разряду конфиденциального изъятия, -
пояснила Карин.
- Что это такое?
- По-моему, ваши американские агенты называют это "соло", - пояснил
старший представитель министерства. - Я не представил причин их изъятия на
основании того, что мне сказал мой друг Стэнли. Mon Dieu, неонацисты в самых
секретных отделах правительства! В самом Втором бюро! Невероятно!.. Я пошел на
большой риск, но если нам удастся найти этого предателя Бержерона, начальству
останется только мне аплодировать.
- А если не найдем? - спросил лейтенант Энтони, его лежавшая на столе рука
на перевязи напоминала перепончатую клешню.
- Ну, я действовал в интересах растерянного подчиненного из оставшегося без
руководства Второго бюро и наших дражайших союзников-американцев.
- Вы когда-нибудь участвовали в секретном внезапном нападении, сэр? -
спросил капитан Диец.
- Non, Capitaine*, я аналитик. Я советую, а не участвую в таких действиях.
- Значит, вы с нами не идете?
- Jamais.**
* Нет, капитан (фр.)
** Никогда (фр.)
- C'est bon, sir.
- Хорошо, - вмешался Витковски, бросая неодобрительный взгляд на Диеца, -
перейдем к делу. Карты у вас, Клеман?
- И не просто карты. Возвышенности, о которых вы спрашивали, их по факсу
передали из регионального бюро Луары.
Клош открыл "дипломат", вынул несколько свернутых листков и разложил их на
столе.
- Это "Le Nid de 1'Aigle", замок "Орлиное гнездо". Занимает триста семьдесят
акров, конечно же не самое большое, но и едва ли самое маленькое наследное
имение.
Первоначально было даровано королевским указом одному герцогу в шестнадцатом
веке, семье...
- История нам не нужна, сэр, - прервал его Лэтем. - Что оно сейчас собой
представляет? Простите, но мы жутко торопимся.
- Очень хорошо, хотя история уместна с точки зрения укреплений, естественных
и других.
- Каких укреплений? - вставая и глядя на карту, спросила Карин.
- Здесь, здесь, здесь и здесь, - сказал Клош, тоже вставая, как и все вдруг,
и
указывая на секторы развернутой карты. - Эти глубокие с мягким дном каналы
окружают три пятых замка и наполняются из реки. В них камыш и водоросли, вроде
бы перебраться через траншею легко, но эти древние дворяне, постоянно воевавшие
друг с другом, знали способы защиты от нападения. Любая армия лучников и
канониров, бросавшаяся в эти, казалось бы, мелкие воды, тонула в грязи вместе с
артиллерией.
- Как все стратегически продумано, - отметил Витковски.
- Весьма устрашающе, хотя было столько веков назад, - согласился капитан
Диец.
- Сколько раз я говорил тебе: оглядывайся на прошлое? - сказал лейтенант
Энтони, толкнув капитана правой рукой и тут же поморщившись от боли. - Они
использовали что имели, а история повторяется.
- Думаю, это чрезмерное упрощение, Джерри, - возразила Карин, не отрывая
глаз от карты. - Эти канавы давно бы уже высохли, так как не были естественными
-
их выкопали и постоянно углубляли. Но вы правы, лейтенант, кто бы ни владел этим
замком, он изучил историю и прорыл их снова, подведя прежние источники к
Луаре...
Правильно, мсье Клош?
- Это я и установил, мадам, но мне не дали возможности объяснить.
- Теперь она у вас есть, - сказал Лэтем, - я извиняюсь. Мы готовы все
выслушать.
- Очень хорошо, merci. Попасть туда можно в основном двумя способами -
через ворота, разумеется, и с северо-восточной стороны. К сожалению, на земле
весь
замок окружен каменной стеной высотой в четыре метра с одним проходом помимо
ворот. Он сзади, это прогулочная тропа, ведущая к большому открытому внутреннему
двору с видом на долину. Одолеть стену вам и будет труднее всего. Кстати,
построили
ее сорок девять лет назад, вскоре после освобождения Франции.
- А наверху, наверно, колючая проволока, возможно, под током, - рассуждал
капитан Диец.
- Несомненно, Capitaine. Надо исходить из предположения, что весь комплекс,
территория и все остальное под усиленной охраной.
- Даже старые каналы? - прервал его лейтенант.
- Возможно, в меньшей степени, но если мы о них узнали, то и другие могли
бы.
- Как насчет прогулочной тропы? - спросил Дру. - Как до нее можно
добраться?
- Согласно рельефу, - ответил Клош, указывая на серо-зеленую часть карты, -
здесь есть выступ, край крутого холма точнее. С него до тропы метров триста
вниз.
Сползти по нему можно, но даже если нет проводов сигнализации, а они, вероятно,
есть, остается стена.
- Какой высоты этот выступ? - уточнил Лэтем.
- Я же сказал, триста метров над тропой.
- Я имею в виду, с этой позиции можно заглянуть за стену?
Представитель Сервис энтранже наклонился вперед, рассматривая геометрию
карты.
- Я бы сказал "да", но суждение основано на точности того, что вижу. Если
провести прямую от высоты холма до уровня стены, прямую линию вниз, то так вроде
бы оно и есть.
- Я все понял, босс, - сказал лейтенант Джеральд Энтони. - Этот выступ мой.
- Правильно, Худышка, - согласился Дру. - Наблюдательный пункт номер
один, или как вы, военные, его там называете.
- Я считаю, он должен быть моим, - решительно сказала Карин. - Если что, я
могу выстрелить, а Джерри пистолет не удержит.
- Ладно, миссис де Фрис, вас тоже ранили!
- В правое плечо, а я левша.
- Обсудим это между собой, - сделал им замечание Витковски, поворачиваясь к
Лэтему. - Моя очередь спросить тебя, к чему ты клонишь.
- Странно, что мне надо объяснять, господин Великий Шпион. - Мы опять на
воде, но на сей раз вместо большой реки - в узком канале старого рва, прикрытием
будут высокие заросли камыша. Добираемся до берега ниже прогулочной тропы, и
наш опытный скаут сверху дает нам знать, когда можно перебираться через стену,
поскольку охранники около нее не патрулируют.
- Перебраться с помощью чего?
- Крюков - чего же еще? - ответил капитан Диец. - Толстых пластиковых
крюков с твердыми каучуковыми захватами. Они тише, прочнее стальных, и веревки
могут быть короче, всего два - два с половиной метра.
- А если крюки заденут колючую проволоку? - сердито спросил Витковски. -
Стена-то еще та.
- Это не скалы на Омаха-Бич, Стэнли, всего четыре метра. С поднятыми руками
мы будем в метре от верха. Десять - двенадцать секунд, и мы с Диецом перемахнем
их и окажемся на земле, а там уж разберемся с проволокой.
- Вы с Диецом?
- Потом обсудим, полковник. - Лэтем спешно повернулся к Клошу. - Что за
стеной? - спросил он быстро.
- Смотрите сами, - сказал представитель Сервис этранже, наклоняясь над
картой и указательным пальцем отмечая отдельные районы. - Как видите, во всех
направлениях стена где-то в восьмидесяти метрах от фундамента замка, учитывая
бассейн, несколько двориков, теннисный корт, а вокруг лужайки и сады. Очень
культурно, не только безопасно, но и, наверно, с прекрасным видом на холмы,
возвышающиеся за стеной.
- А что на территории за воротами на пешеходную тропу?
- По этой схеме там бассейн с рядом кабинок по обеим сторонам, а за ним три
входа в главное здание - здесь, здесь и здесь.
- Справа, в центре и слева, - уточнил лейтенант Энтони. - Куда ведут двери?
- Правая на огромную кухню, видимо, левая на закрытую северную веранду, а
центральная в очень большую общую комнату.
- Типа большой гостиной?
- Очень большой, лейтенант, согласился Клош.
- А эта схема, как вы ее называете, новая? - спросил Дру.
- Ей два года. Не забывайте, мсье, при социалистическом режиме богатые и
особенно очень богатые нахо
...Закладка в соц.сетях
