Жанр: Боевик
Патрульные апокалипсиса
...зал
капитан. - Если есть хоть один кусочек бумаги, то он в этих коробках.
- Куда теперь, босс? - спросил лейтенант. Лэтем повернулся к Витковски:
- Я знаю, Стэнли, тебе это не понравится, но я хочу, чтоб ты отвез эти
коробки в
Лондон. Они лучшее, что у нас есть, и вряд ли кто-нибудь быстрее тебя заметит
"хвост". Работай, читай, пытайся найти ключ к разгадке. Карин и два наших друга
летят со мной во Францию.
- Ты прав, мне это не нравится, хлопчик, но логика на твоей стороне, не
отрицаю.
Но, Дру, мне потребуется помощь, я же не вхожу в Объединенный комитет
начальников штабов. Мне нужна поддержка более высоких чинов.
- Как насчет Соренсона, Нокса Тэлбота из ЦРУ или президента Соединенных
Штатов?
- Меня бы устроил последний. Ты можешь это сделать.
- Ты совершенно прав, могу, вернее, Соренсон может. Позвони в немецкую
разведку, пусть пришлют машину через пять минут.
- Она не уезжала, стоит на дороге. Пошли, ребята, возьмем каждый по ящику.
Когда двое коммандос направились к коробкам, лейтенант Джеральд Энтони
разглядел на полу у алтаря скомканную бумажку. Повинуясь интуиции, он поднял ее
и
развернул. Там было всего несколько слов, написанных неразборчиво на немецком.
Тем не менее он сунул помятый листок в карман.
Самолет на Лондон, натужно ревя моторами, приближался к побережью Англии.
Витковски не отрывался от телефона, сначала говорил с Уэсли Соренсоном, потом с
Ноксом Тэлботом, директором ЦРУ, Клодом Моро из Второго бюро и, наконец, к
своему удивлению, с президентом Соединенных Штатов.
- Витковски, - сказал главнокомандующий, - вы теперь отвечаете за
лондонскую операцию. Это согласовано с премьер-министром. Вы прикажете прыгать
- вас лишь спросят, с какой высоты.
- Да, сэр. Это то, что я хотел услышать. Не очень-то удобно армейскому
генералу
отдавать приказы, особенно высокопоставленным гражданским лицам. Их это
возмущает.
- Никакого возмущения не будет, только благодарность, поверьте. Кстати, на
коммутаторе в Белом доме знают - вы можете звонить мне в любое время. Я бы хотел
иметь донесения каждый час, если это вам удобно.
- Постараюсь, сэр.
- Удачи, полковник. На вас рассчитывает несколько сотен тысяч людей, даже
если они об этом не знают.
- Понимаю, сэр, но, если позволите, не стоит ли предупредить людей о
возможных последствиях?
- И вызвать панику на улицах, получить пробки на магистралях, трещащий по
швам общественный транспорт, когда все кинутся из Вашингтона? Если поступит
сигнал тревоги, что террористы могут отравить все запасы воды в городе, то что
дальше? Зараженная еда, токсичные вещества во всей вентиляционной системе,
бактериологическая война?
- Я не подумал об этом, сэр.
- А к этому добавьте полное пренебрежение к чужой собственности, банды
грабителей, яростные стычки, не поддающиеся контролю. Подобного нельзя
допустить. К тому же наши эксперты сообщают, что охранники основного резервуара
вооружены до зубов, предусмотрено любое вторжение. Они не верят, что "Водяная
молния" может произойти.
- Надеюсь, они правы, господин президент.
- Я тоже, полковник.
Через двадцать минут после вылета из аэропорта в Бонне Лэтему позвонил Клод
Моро.
- Пожалуйста, не тратьте время на ругань, Дру. Мы можем обсудить мое решение
позже, поспорить о риске, на который я пошел.
- Уж будьте в этом уверены. Итак, что у нас?
- Вы приземлитесь в частном аэропорту в районе Бовэ, он в двенадцати милях
от
главного резервуара Парижа. Вас встретит мой заместитель Жак Бержерон -
надеюсь, вы его помните.
- Помню. Дальше?
- Он отвезет вас в водонапорную башню к командиру, отвечающему за
безопасность. Он ответит на любые ваши вопросы и покажет укрепления.
- Проблема в том, что я ни черта не понимаю в резервуарах, кроме информации,
полученной от Соренсона и подтвержденной Витковски.
- Ну, по крайней мере, вас подготовили эксперты.
- Эксперты? Они даже не инженеры.
- Мы все становимся экспертами и инженерами, когда речь заходит о диверсии
на коммунальных сооружениях.
- Чем вы занимаетесь?
- Руковожу целой армией агентов, солдат и полицейских, они прочесывают
каждый метр территории в десяти милях от водопроводных сооружений. Что ищем, не
знаем, но некоторые наши аналитики предположили использование пусковых
установок или ракет.
- Неплохая идея...
- Другие говорят, это безумие, - прервал его директор Второго бюро. - По их
мнению, чтоб использовать пусковые установки с требуемой точностью, понадобились
бы тонны оборудования такой электрической мощности, что можно было в осветить
или взорвать небольшой город, и еще стартовые площадки, а мы, не забывайте,
сфотографировали каждый сантиметр с самолетов и спутников.
- А под землей?
- Этого-то мы и боимся, и потому отрядили более двух тысяч "представителей"
во все близлежащие территории, они расспрашивают, не заметил ли кто какогонибудь
необычного строительного оборудования. Вы хоть представляете, сколько нужно
бетона на одну подземную площадку? Или электропроводки от станции?
- Вы потрудились на славу, признаю.
- Но недостаточно, mon ami. Я знаю, вы убеждены, что эти свиньи нашли какойто
способ, и я согласен с вами. Честно говоря, поэтому-то я и позволил Карин
убедить
меня - но не будем об этом. Я всем нутром чувствую: мы что-то упускаем, нечто
очевидное, но никак не соображу что.
- А что, если они придумали что-то простое, скажем, пусковые ракетные
установки типа "базуки" с канистрами.
- Мы об этом сразу подумали, но их бы потребовалось несколько сотен и
расположены они должны быть с полной линией обзора. А в лесу вокруг воды и
двадцати шагов не сделаешь, чтоб не наткнуться на солдата. И десяток, а уж
сотни-то
точно, ракетных установок тут же бы обнаружили.
- А вдруг это розыгрыш? - спросил Дру.
- Розыгрыш кого? Мы оба видели пленку. Фюрер Гюнтер Ягер обращался не к
нам, не нам угрожал, он выступал перед преданными сторонниками, перед одними из
самых богатых людей в Европе и Америке. Нет, он верил, что все у него получится.
Так что нам надо думать и думать. Может, лондонские аналитики что-нибудь найдут
с
Божьей помощью. Кстати, вы правильно сделали, что послали эти материалы
британцам.
- Странно это слышать от вас.
- Ничего странного. Во-первых, они классные профессионалы, а во-вторых, и
это
очень важно, Великобритания не испытала оккупации. Уверен, большинства из тех,
кто сейчас читает эти материалы, во время войны скорее всего не было на свете,
шрамы же оккупации остаются в душе народа. Французы никогда не смогут быть
полностью объективны.
- Откровенное признание.
- Это правда, как мне представляется.
Они приземлились в 6.47 утра на частном аэродроме в Бовэ, залитом
ослепительным утренним солнцем. Когда члены группы Н-2 высадились, их тут же
отвели в комнату для отдыха, где ждала чистая и сухая легкая рабочая одежда.
Мужчины быстро переоделись, Карин задержалась. Когда она вышла из туалета в
голубом военном комбинезоне, Дру заметил:
- Ты выглядишь лучше, чем должна бы. Только завяжи или заколи волосы и
спрячь под берет.
- Так будет неудобно.
- Как и пуля. Если кто-то из германского отряда у дома Ягера на его стороне,
то
прикажут убрать женщину. Пошли. У нас осталось всего семнадцать часов. За
сколько
мы доберемся до... как это называется, Жак?
- Водонапорный комплекс у резервуара, - ответил агент Второго бюро, когда
они шли к ожидавшей их на стоянке машине. - Отсюда восемнадцать километров -
двенадцать миль по-американски, - так что ехать не больше десяти минут. Водитель
- Франсуа, помните Франсуа?
- Из луна-парка? Которые отправил домой своих ревущих дочерей?
- Он самый.
- Мое кровяное давление хорошо его помнит, особенно когда он взлетал на
тротуары.
- За рулем он мастер.
- Можно сказать, "маньяк".
- Директор послал несколько сот снимков с воздуха, чтобы вы взглянули, вдруг
заметите то, что мы упустили.
- Маловероятно. Когда я учился в университете, получил права пилота -
учебные - и налетал часов тридцать, но без радио никогда не мог найти обратный
путь в аэропорт. Все внизу казалось одинаковым.
- Могу посочувствовать. Я два года был пилотом в Anne de 1'air, и мне тоже
все
казалось одинаковым.
- Серьезно? В ВВС Франции?
- Да, но я не особенно любил высоту, так что подал в отставку и стал изучать
языки. Загадка военного пилота, владеющего несколькими языками, еще существует.
Второе бюро обратило на меня внимание.
Они подошли к автомобилю Второго бюро, это была та же неприметная машина с
двигателем, предназначенным для "леманс" или "дайтоны", Лэтем ее хорошо помнил.
Франсуа с энтузиазмом их поприветствовал.
- Дочери простили вас? - спросил Дру.
- Нет! - воскликнул он. - Парк де-Жуа закрыли, так они меня в этом обвиняют.
- Может, кто-нибудь его купит и он откроется. Поехали, дружище, мы
торопимся.
Группа Н-2 забралась в салон, и Франсуа тронулся - буквально, можно сказать,
судя по лицам Карин и двух коммандос на заднем сиденье. Де Фрис сидела с широко
раскрытыми глазами, а лица двух ветеранов "Бури в пустыне", работавших в тылу
врага, белели от страха, когда Франсуа со скрежетом заносило на поворотах и он
вдавливал педаль газа в пол на прямой дороге, пока на спидометре не появлялась
цифра больше ста пятидесяти километров в час.
- Он ненормальный! - сказал капитан Диец. - Это что, гонка самоубийц? Если
так, я вылезаю.
- Не волнуйтесь! - повернув к ним голову, крикнул Дру, стараясь, чтобы его
расслышали за ревом двигателя. - Он был гонщиком, прежде чем пришел во Второе
бюро.
- Его надо было отдать под суд за нарушение правил уличного движения! -
крикнул лейтенант Энтони. - Он сумасшедший?
- Он отлично водит, - ответил Лэтем. - Смотрите.
- Я воздержусь, - пробормотала Карин.
Седан Второго бюро со скрежетом затормозил и вскоре застыл на стоянке у
огромного кирпичного здания водопроводной станции резервуара в Бовэ. Когда
отряд,
пошатываясь, стал выбираться из машины, ее окружили два взвода французских
солдат с оружием наготове.
- Постойте! - крикнул Жак Бержерон. - Мы из Второго бюро, вот мои
документы.
Подошел офицер и стал рассматривать его значок и пластиковую карточку.
- Мы, конечно, знали, что это вы, мсье, - сказал он по-французски, - но не
знаем ваших гостей.
- Они со мной, больше вам ничего знать и не надо.
- Естественно.
- Предупредите своего командира, скажите, со мной группа Н-2.
- Будет исполнено, сэр, - сказал офицер, снимая с пояса уоки-токи и сообщая
по
радио об их прибытии. - Проходите, сэр, начальник охраны вас ждет. Он просит
поспешить.
- Спасибо.
Жак, Лэтем, Карин и двое коммандос прошли ко входу в водопроводную станцию.
Четверо новичков были поражены увиденным внутри: нечто вроде недр древнего
замка, лишенного всех украшений. Тут было темно и влажно от испарений, стены из
очень старого кирпича подпирали высокий потолок, вдоль них шли две широкие
Каменные лестницы, окружавшие огромное открытое пространство до самого верха
сооружения.
- Пошли, - сказал по-английски Жак Бержерон, - лифт по коридору направо.
Отряд двинулся за французом.
- Это сооружение построили, наверно, лет триста назад, - сказал лейтенант
Энтони.
- С лифтом? - ухмыльнулся Диец.
- Лифт появился гораздо позже, - ответил Бержерон, - а ваш коллега прав.
Этот завод с грубыми, но прочными трубами был построен в начале XVV века
династией Бовэ, чтобы накапливать воду для орошения их полей и садов.
Огромный старый квадратный лифт походил на те, которые используются на
складах и в грузохранилищах, где надо перевозить с этажа на этаж товары и
тяжелое
оборудование. Скрипя и скрежеща, он неуверенно полз вверх, пока наконец не довез
их до верхнего этажа. Жак открывал тяжелую дверь с таким явным усилием, что
капитан Диец помог ему ее толкнуть. Тут же показалась представительная фигура
генерала во французской военной форме. Он быстро и напористо заговорил с
офицером Второго бюро. Жак нахмурился, потом кивнул, пробормотал несколько слов
по-французски и быстро ушел с офицером.
- О чем они говорили? - спросил Дру, поворачиваясь к Карин, когда они
вчетвером вышли из лифта. - Как ни быстро тарахтели, но я все же уловил что-то
об
"ужасных новостях".
- Это и есть суть, - ответила де Фрис, покосившись на двух французов,
удалявшихся в сумрак кирпичного коридора. - Генерал сказал, у него ужасные
новости и ему надо поговорить с Жаком наедине.
Вдруг раздалось отчаянное восклицание:
- Mon Dien, non! Pas vrai!* - И следом скорбный вопль боли. Вся группа Н-2
ринулась в темный коридор.
* Боже мой, нет! Не может быть! (фр.)
- Что случилось? - спросила Карин по-французски.
- Я отвечу, чтобы наш друг мсье Лэтем все понял, - сказал Бержерон,
привалившись к стене, по щекам его текли слезы. - Клод убит двадцать минут назад
на подземной стоянке Второго бюро.
- О Боже! - вскрикнула де Фрис, схватив Жака за руку.
- Как это могло произойти? - заорал Лэтем. - Там же мышь не проскочит -
всюду ваши люди!
- Это нацисты, - прошептал, давясь словами, агент Второго бюро. - Они
повсюду.
Глава 40
Из большого прямоугольного окна был виден обширный резервуар Бовэ. Они
находились в огромном административном комплексе, обычно занимаемом
управляющим водопроводной станцией и его сотрудниками, которых временно
заменили военные, ответственные за фортификации. Командовавший ими генерал
оказался достаточно умен и тактичен: он во всем советовался с гражданским
управляющим и отказался воспользоваться его рабочим столом. Жак Бержерон больше
пятнадцати минут говорил с Парижем, затаив дыхание и сдерживая слезы.
Генерал разложил карту и пачку снимков на огромном столе у окна и, пользуясь
указкой, детально описывал оборонительные сооружения. Однако старый солдат
отдавал себе отчет в том, что его аудитория из четверых человек слушает не
слишком
внимательно, то и дело поглядывая на офицера Второго бюро и прислушиваясь к его
словам. Наконец Жак повесил трубку, поднялся со стула и подошел к их столу.
- Все гораздо хуже, чем мы представляли, - тихо проговорил он, глубоко дыша,
чтобы вернуть себе самообладание. - Как это ни ужасно, но, наверно, к лучшему,
что
смерть настигла Клода именно там, где настигла, раз уж все было предопределено.
Потому что выживи он - обнаружил бы дома убитой свою любимую жену. Она
застрелена.
- Проклятье! - крикнул Дру, затем, понизив голос до угрожающего шепота,
добавил: - Никакой пощады! Никакой пощады этим подонкам! Увидим - и убиваем,
находим - и убиваем!
- Есть еще новость. Я считаю это неуместным, поскольку Клод Моро был моим
учителем, отцом-наставником во многом, но факт остается фактом: указом
президента
Франции я назначен временным директором Второго бюро и должен вернуться в
Париж.
- Я понимаю, почему вам не по душе назначение, Жак, - сказал Лэтем, - но я
вас поздравляю. На вас бы не пал выбор, не будь вы лучшим кандидатом. Ваш
наставник хорошо вас подготовил.
- Да, но это не важно, в любом случае через шестнадцать часов я подам в
отставку и найду другую работу.
- Почему? - спросила Карин. - Вас могут назначить постоянным директором.
Кого же еще?
- Вы очень добры, но я-то себя знаю. Я исполнитель, очень хороший
исполнитель, но не лидер. Надо быть честным с самим собой.
- Случилось страшное, - сказал Лэтем, - но нам надо продолжать работать. Я
должен это сделать ради Клода и ради Гарри. Начните все вновь, генерал, -
продолжил он, - мы потеряли нить.
- Мне надо вернуться в Париж, - повторил Бержерон. - Я не хочу, но таков
приказ, приказ президента, и я вынужден подчиниться. Приказам надо подчиняться.
- Тогда так и поступайте, - мягко сказала Карин. - Мы сделаем все возможное,
Жак.
- Правильно, поезжайте в Париж и поддерживайте связь с Лондоном и
Вашингтоном, - решительно заявил Лэтем. - Но, Жак, информируйте нас.
- Au revoir, mes amis*.
* До свидания, друзья мои (фр.)
Офицер Второго бюро развернулся и с безутешным видом вышел из комнаты.
- На чем мы остановились, генерал? - спросил Дру, наклоняясь над столом.
Диец и Энтони стояли по бокам от него, а Карин напротив.
- Это вооруженный личный состав, рассредоточенный по всей территории, -
заговорил старый солдат, показывая на огромную карту резервуара и прилегающих
лесов. - Исходя из долголетнего опыта, в том числе в Юго-Восточной Азии, где
партизаны врага аналогично угрожали вторжением, не представляю, каких
дополнительных укреплений мы не предусмотрели. На военно-воздушной базе в
тридцати километрах отсюда эскадрилья истребителей в боевой готовности при
полном вооружении. В лесах и на дорогах свыше тысячи двухсот патрулей, они
находятся в постоянном контакте друг с другом, а также двадцать противовоздушных
огневых позиций с мгновенным наведением. Семнадцать групп саперов работают без
отдыха, исследуя берега в поисках взрывных устройств с таймером. А еще у главных
потоков патрулирует лодка с оборудованием для химического анализа. При первых же
признаках токсичности на шлюзовые ворота подадут сигнал, чтобы переключиться на
альтернативные водные источники из других районов.
- Если это будет необходимо, - спросил Дру, - сколько потребуется времени,
чтобы начала поступать вода из альтернативных источников?
- По словам управляющего, который скоро вернется, рекордная
продолжительность имела место в середине тридцатых годов и составила четыре часа
семь минут - из-за неисправности механизмов. Однако главная проблема в этом
случае - резкое повсеместное снижение водяного давления, а следом за этим -
массивные загрязнения из неиспользуемых потоков.
- Загрязнения? - вмешалась Карин.
- Это не токсичное отравление - грязь, тина, наслоения в трубах. Может,
этого и
достаточно, чтобы вызвать расстройство желудка и тошноту, но не смертельно.
Реальная потенциальная опасность - это подземные гидранты: из-за низкого
давления ими нельзя будет пользоваться в случае пожара.
- Значит, возможный кризис имеет геометрические пропорции, - сказала де
Фрис. - Потому что, если "Водяную молнию" каким-то образом все же удастся
осуществить и ваши решения вступят в силу, давление все равно снизится, и по
всему
Парижу могут начаться пожары. Гюнтер Ягер использовал фразу "огонь и молния" -
огонь и молния. Это может оказаться важным. Если я не забыла историю, последний
приказ Гитлера военным при эвакуации гласил: "Сожгите Париж дотла".
- Это правда, мадам, но я спрашиваю вас и спрошу снова после обхода
укреплений - вы действительно верите, что эта "Водяная молния" может удаться?
- Не хочется верить, генерал.
- А как в Лондоне и Вашингтоне? - спросил Лэтем. - Моро... Моро говорил, вы
с ними в контакте.
- Видите вон того лысого человека за столом с красным телефоном? - Старый
солдат указал на майора в другом конце комнаты. - Он не только мое самое
доверенное лицо и адъютант, но еще и мой сын. Лысина ему, бедняге, передалась по
материнской линии.
- Ваш сын?
- Oui, мсье Лэтем, - ответил, улыбаясь, генерал. - Когда социалисты
захватили
Кэ-д'Орсей, многие у нас в армии прибегли к семейственности ради собственной
Защиты и неожиданно обнаружили, что их дети не такие уж плохие ребята.
- Очень по-галльски, - сказала Карин.
- Это так, мадам. La famille est eternelle. Однако мой безволосый сын
отличный
офицер, за что я благодарен моей, отцовской линии, - мы все очень хорошие
работники. Он сейчас на прямой связи с Лондоном или с Вашингтоном. Линии
постоянно свободны, нажатием кнопки меняется столица.
Майор повесил трубку, и генерал спросил у него:
- Adjutant - Major, есть что-нибудь новое?
- Non, mon general, - ответил лысый майор с суровым лицом, поворачиваясь,
чтобы ответить отцу. - И я был бы очень благодарен, если в вы не задавали все
время
один и тот же вопрос. Я вас проинформирую, если возникнет что-то неожиданное.
- Он еще и наглец, - тихо заметил генерал. - Опять-таки влияние матери.
- Я - Лэтем, - прервал его Дру, представляясь.
- Я знаю, кто вы, сэр. Меня зовут Гастон.
Майор встал из-за стола и подал руку каждому члену группы Н-2. Рукопожатие
вышло неловким, будто власть перешла от отца к сыну.
- Должен сказать, генерал использовал исключительные оборонительные
сооружения. Сделать это мог только человек с его опытом внезапного нападения и
внедрения, и мы все ему благодарны. Он прошел через такие операции, а мы нет, по
крайней мере я, но с изменением технологии изменились и правила. Лондон и
Вашингтон усовершенствовали свои укрепления, как и мы, используя новейшую
электронику.
- Что, например? - поинтересовался Дру.
- Инфракрасные сенсорные лучи в лесах, а на дорогах рулоны специального
покрытия, при вторжении выпускающего ядовитые газовые облака, выводя из строя
всех поблизости, - у наших войск, естественно, есть защитные респираторы. Кроме
того, со всех сторон пространство над деревьями пронизывают радарные
радиосигналы, засекая ракеты в радиусе двухсот километров; они приводят в
действие
наши реагирующие на тепловое излучение противоракетные установки...
- Как "Патриоты" в "Буре в пустыне", - прервал его капитан Диец.
- Когда они срабатывали, - еле слышно добавил лейтенант.
- Вот именно, - согласился майор, не расслышав из-за своего энтузиазма слов
младшего по званию.
- А сам резервуар? - спросила Карин.
- Что резервуар, мадам? Опережая вас, скажу, что если вы считаете, будто там
десятки огромных цистерн с токсинами, подсоединенных к взрывным устройствам с
таймером, то наши водолазы их не обнаружили. Они тщательно искали, уверяю вас, а
учитывая саму массу металла, гидролокатор их непременно бы нашел. И наконец,
даже в обычное время резервуар находится под постоянным наблюдением, с
ограждениями по периметру, и о прорыве сразу стало бы известно. Как это могло бы
случиться?
- Да нет, я просто пытаюсь все продумать. Вы, несомненно, уже это сделали.
- Вовсе не обязательно, - возразил старый генерал. - Вы все хорошо
подготовленные разведчики и лучше знаете врага, потому что имеете с ним дело.
Однажды - до Дьен Бьен Пху - один шпион, работавший под "крышей" бухгалтера,
каковым он фактически и был в Лионе, сказал мне, что антиправительственные силы
располагают гораздо большей огневой мощью, чем думает Париж. Париж усмехнулся,
и мы потеряли страну.
- Не вижу связи, - сказал майор, но вы можете подметить то, что мы упустили.
- И Моро мне так сказал! - воскликнул Дру.
- Знаю. Мы с ним разговаривали. Так что давайте сядем в открытый грузовик, и
каждый из вас лично все осмотрит. Анализируйте, критикуйте, ищите упущения, если
они есть.
"Путешествие" по лесам, полям и прилегающим дорогам в открытом грузовике,
который, похоже, так и лез в каждую яму и рытвину, оказалось не только
выматывающим, но еще и заняло три часа. Все делали пометки, в основном
положительные; лишь двое коммандос дали отрицательную оценку из-за того, что
террористы могут пробраться сквозь поросль.
- Я бы послал пятьдесят человек ползком сквозь сектор, чтобы сняли солдат и
надели их форму! - воскликнул капитан Диец. - Запросто!
- А надев форму, - добавил лейтенант Энтони, - можно убрать фланги и
расчистить широкий проход.
- Дороги защищены пластиковым покрытием, они подают сигнал тревоги!
- Их замораживают холодным азотом, генерал, - сказал Диец. - Он отключает
электрический импульс.
- Mon Dieu...
- Согласитесь, ребята, - сказал Лэтем, когда они вернулись на станцию, -
ваши
теории заслуживают внимания, но вы узко мыслите. Какие пятьдесят человек? Чтоб
все получилось, их должно быть пятьсот. Понятно, о чем я?
- Генерал хотел критических замечаний, - ответил капитан Диец, - а не
решений.
- Посмотрим на снимки, - сказал Дру, подходя к столу, на котором они были
разложены рядами в определенном порядке.
- Я расположил их сверху вниз от самого большого расстояния от резервуара до
самого близкого, - объяснил сын генерала. Снимки сделаны инфракрасными
фотоаппаратами с относительно небольшой высоты, согласно воздушному радару, и
если были подозрительные точки, их снимали несколько раз с нескольких футов над
объектом.
- Что это? - спросил Диец, показывая на черные круги.
- Силосные ямы, - ответил майор. - Чтобы убедиться, мы попросили
разобраться местную полицию.
- А это? - спросила Карин, указывая на три фотографии, изображающие
длинные темные прямоугольные объекты с приглушенным светом с одной стороны. -
Уж очень они похожи на ракетные площадки.
- Железнодорожные станции. Это лампы под навесом у рельсов, - ответил
Гастон.
- А что это? - Лэтем ткнул указкой в снимок с очертаниями двух больших
самолетов на поле вдали от основной взлетно-посадочной полосы частного
аэродрома.
- Самолеты, купленные Саудовской Аравией, ждут переброски в Эр-Рияд. Мы
проверяли в министерстве по экспорту, там все в порядке.
- Они купили французские, не американские? - спросил Джеральд Энтони.
- Многие так делают, лейтенант. Французская авиапромышленность
превосходна. Наши "миражи" считаются одними из лучших истребителей в мире. А
тут еще экономия в несколько миллионов франков, если перебрасывать их из Бовэ
вместо, скажем, Сиэтла в штате Вашингтон.
- Это точно, майор.
Так прошло все утро. Каждую фотографию изучали под лупой, задавали сотню
вопросов и находили на них ответы. В конечном итоге утомительное занятие ничего
не
дало.
- Что же это? - воскликнул Лэтем. - Что же у них есть такое, чего мы не
видим?
В секретном подземном зале в недрах Британской разведки самые опытные
аналитики и шифровальщики из МИ-5, МИ-6 и ее величества тайной полиций
сосредоточенно изучали кипы материалов из дома Гюнтера Ягера на Рейне. Вдруг,
заглушая жужжание аппаратов, раздался уверенный решительный голос:
- Я нашла, - сказала женщина за одним из бесчисленных компьютеров. - Не
знаю, что сие значит, но было сложно закодировано.
- Объясните, пожалуйста. - Ответственный директор МИ-6 бросился к ней, за
ним Витковски.
- "Дедал полетит, его не остановить" - таковы расшифрованные слова.
- Что это значит, черт возьми?
- Что-то о небе, сэр. В греческой мифологии Дедал сбежал с острова Крит,
прикрепив к рукам воском крылья из перьев, а сын Дедала Икар взлете
...Закладка в соц.сетях
