Жанр: Боевик
Патрульные апокалипсиса
...йтенант.
- Моего брата убили, когда его охраняли на высшем уровне, Клода Моро - на
его собственной тайной территории. А что вы думаете?
- Думаю, нам надо двигаться, - сказал Энтони. - Присмотрите за этой леди,
капитан. Она необыкновенная женщина - в интеллектуальном смысле, разумеется.
- Не разбивайте мне сердце, - пошутил Дру, когда они с лейтенантом взяли
оружие. - Машина во дворе, идемте через подвал.
- Мсье Лэтем! - Охранник на подземной стоянке Второго бюро, отыскавший
фамилию Дру в журнале допуска, чуть не плакал. - Какая ужасная tragedie! И прямо
здесь, где такое и произойти-то не могло.
- Что говорит полиция? - спросил Дру, внимательно глядя на охранника.
- Они так же озадачены, как и мы! Нашего замечательного директора, да упокой
Господь его душу, застрелили перед воротами вчера утром, тело обнаружили в
дальнем углу. Сюртэ опросило всех в здании, выясняют, где каждый из них был; это
продолжалось несколько часов, новый директор как взбешенный тигр, мсье!
- А ваш журнал отбывших проверяли?
- Конечно, всех сотрудников, кто раньше ушел, взяли под стражу, я так
понимаю.
Говорят, никакой зацепки.
- Большинство людей сейчас здесь? Я знаю, еще рано.
- Почти все, мсье. Говорят, на каждом этаже идут совещания. Видите, позади
вас
еще три машины ждут, когда их пустят. Сплошной раздрай!
- Что?
- Хаос, - тихо пояснил лейтенант Энтони. - Смятение, сэр.
Лэтем поблагодарил охранника, нажал на газ арендованной машины и пронесся
через открытые ворота в пещерную тьму подземной стоянки.
- Держите руку на пистолете, лейтенант, - сказал он, сворачивая на свободное
место.
- Уже держу, босс.
- Знаете, меня раздражает такое обращение.
- Не знаю почему, но вы его заслужили... Думаете, тут где-то затерялась еще
парочка нацистов?
- Если в я мог позвонить в гостиницу и поговорить с вашим приятелем, я в
ответил точнее.
- Так позвоните. У вас же сотовый телефон.
- Не хочу будить Карин. Она примчится сюда, а этого нам не надо.
- Тогда, наверно, мне стоит признаться, - сказал Энтони.
- В чем?
- Несколько часов назад, когда мы зарегистрировались в этом роскошном отеле
и
вы сообщили во Второе бюро, где мы, Диец проверил все телефоны таким маленьким
устройством, оно всегда с нами и определяет перехват. Все оказалось в норме, и
он
выдернул шнур из розетки в вашей спальне.
- Он что?..
- Мы сошлись в том, что вам обоим надо выспаться. Согласитесь, это же факт,
что мы вас помоложе и явно в лучшей форме.
- Слушайте, вы, бойскауты, хватит переводить нас через дорогу! - воскликнул
Дру, вытаскивая сотовый телефон из внутреннего кармана и набирая номер. - Пока
еще я руковожу операцией, не забывайте.
- Случись важный звонок, мы в вас разбудили. Неужели так трудно понять?
- Номер 2-10-11, - сказал Лэтем оператору в отеле.
Трубку тут же подняли.
- Да?
- Диец, это Лэтем. Как там у вас?
- Думаю, вы угадали, К.О., - приглушенным голосом ответил капитан. - Пару
минут назад мне с улицы позвонили пехотинцы из посольства. С восточной стороны
подъехал бронированный автомобиль, из него вышли два здоровяка и по одному
пошли ко входу. Они только что вошли.
- Нацисты?
- Пока не ясно, но мы на связи - подождите!
Табло зажглось. Секунды показались Дру минутами, пока Диец снова не взял
трубку.
- Если расчет верен, вы угадали. Они нажали на кнопку третьего этажа.
- Вызывайте пехотинцев!
- А как же!
Вдруг позади Лэтема раздался громкий гудок.
- Вы, наверно, заняли чью-то стоянку, - сказал лейтенант.
- Пусть втискиваются!
- А почему б нам не посторониться?
- Тогда держите телефон. Боже, нацисты только что вошли в отель! На третий
этаж!
Дру освободил стоянку.
- Никто не отвечает. Капитан - опытный боец. Если они подойдут к двери, то
пожалеют об этом.
- Не отвечает? - спросил Лэтем, заезжая на другую парковку.
- Повесил трубку, если вы это имеете в виду.
- Звоните ему!
- Лучше не надо, сэр. Ему надо дело делать.
- Черт! - взорвался Дру. - Теперь я знаю, что прав.
В лифте к ним присоединились пятеро мужчин и две женщины, все истерично
говорили по-французски. Лэтем вглядывался в их лица: поджатые губы, прищур,
выпученные глаза, повышенный тон, напряженные мышцы шеи - ни дать ни взять
мультипликационный монтаж визжащих животных, пытающихся перекричать друг
друга. Дру автоматически потянулся через чье-то плечо к панели и нажал кнопку
этажа, смутно припоминая, что раньше нажимал ее по указанию Моро. На двух
остановках их попутчики вышли, и они с лейтенантом одни поднялись на верхний
этаж.
- О чем они говорили? - спросил Дру. - Я уловил, но не все.
- Не понимают, что вообще творится, но если хотите знать главное,
беспокоятся
из-за своих рабочих мест.
- Естественно, когда такое происходит, все под подозрением, и тогда приходят
лесорубы.
- Вы имеете в виду, что с водой выплескивают младенцев?
- Именно это я и хотел сказать.
Лифт остановился, дверь открылась, и они вышли в фойе службы секретных
операций. Лэтем подошел к секретарше средних лет и сказал:
- Je m'appelle Dreu...*
- Я вас знаю, сэр, - мило ответила женщина по-английски. - Вы несколько
дней назад приходили к Monsieur le Directeur. Мы до сих пор в шоке.
- Я тоже. Он был моим другом.
- Я сообщу новому директору, что вы здесь. Он только что вернулся из Бовэ...
- Лучше не надо, - прервал ее Лэтем.
- Простите?
- Принимая в расчет случившееся, готов предположить, что он очень занят, не
хочу ему мешать. Я здесь не по делу, просто кое-что оставил в машине Второго
бюро.
Агент Франсуа тут? Он, кажется, вез директора из Бовэ?
- Да. Позвонить ему?
- Не беспокойтесь. Он, вероятно, позвонит Жаку... простите, вашему новому
директору... а я действительно не хочу его отрывать от дел. Из-за каких-то
ботинок.
- Ботинок?..
- Французских, понимаете? Отличные, весьма дорогие, но денег этих стоят.
- Naturellement*.
* Меня зовут Дру (фр.)
** Естественно (фр.)
Секретарша нажала кнопку на своем столе - на двери справа загудел и щелкнул,
открываясь, замок.
- Его кабинет по коридору третий слева.
- Спасибо. Извините, это мой коллега, майор Энтони, спецназ армии США.
Лейтенант удивленно взглянул на Дру, а тот продолжал:
- Он останется здесь, если не возражаете. Он отлично говорит пофранцузски...
и,
возможно, на урду, - лично я этому не удивлюсь.
- Bonjour, madame. Mon plaisir*.
- Je vous en prie, Major**.
Дру вышел в узкий серый коридор, быстро дойдя до третьей двери слева,
постучал
и тут же распахнул дверь, застав врасплох Франсуа, который спал, опустив голову
на
стол. Разбуженный неожиданным визитером, он резко поднял голову и откинулся на
спинку стула.
- Qest-ce que ce passe?***
* Здравствуйте, мадам. Очень приятно (фр.)
** Прошу вас, майор (фр.)
*** В чем дело? (фр.)
- Привет, Колеса, - сказал Лэтем, закрывая дверь. - Задремал? Завидую, я сам
чертовски устал.
- Мсье Лэтем, что вы тут делаете?
- Я так думаю, вы, возможно, знаете, Франсуа.
- Mon Dieu, что знаю?
- Вы были близки с Клодом Моро, так ведь? Он знал вашу жену, ее имя Ивонн...
двух ваших дочерей.
- Oui, но не слишком близко, мсье. Мы все друг друга знаем, и семьи наши
тоже
знакомы, но держимся на расстоянии.
- И с Жаком Бержероном, главным помощником Моро, вы тоже крепко связаны.
- Крепко связан?
- Вы и Жак, Жак и вы, главный шофер и главный помощник, всегда вместе с
боссом, отважное трио, спаянное годами совместной работы. Настоящие "мушкетеры".
Так обычно, так привычно, так приемлемо, потому что видишь их вместе каждый
день.
- Вы говорите загадками, мсье.
- Да, черт возьми. Потому что это загадка, загадка, замешанная на самой
простоте. Кто бы усомнился, увидев вас втроём или двоих выживших, пребывающих в
глубокой печали? Пару часов назад, когда я звонил сюда, чтоб сообщить Жаку, где
мы,
угадайте, кто ответил?
- Тут и гадать нечего. Вы разговаривали со мной, мсье Лэтем.
- Так, значит, все карабкаются вверх?
- Понятия не имею, о чем вы говорите! - сказал Франсуа, наклоняясь и залезая
правой рукой в ящик стола. Он его резко открыл, но Дру, бросившись вперед,
захлопнул ящик с такой силой, что водитель заорал от боли в запястье, а кулак
Лэтема
прервал этот крик, обрушившись на лицо шофера. Француз вместе со стулом рухнул
на пол. Дру тут же оказался над ним, схватив за горло, поднял его и бросил об
стену.
Пистолет из ящика был теперь у него.
- Мы сейчас поговорим, Колеса, и пусть лучше разговор этот кое-что прояснит
-
или прощайся с жизнью.
- У меня семья, мсье, жена, дети! Как вы можете?
- А ты хоть знаешь, сколько семей - отцов, матерей, детей и внуков - сгубили
в
проклятых лагерях, заставили войти обнаженными в бетонные блоки, на выходе из
которых они уже были трупами, а, сукин ты сын?!
- Меня тогда не было на свете!
- А ты никогда не слышал об этом? Тысячи из них были французами, их согнали
и отправили на смерть! Тебя это никогда не волновало?
- Вы не понимаете, мсье. У них есть способы заставить сотрудничать.
- Например? И если соврешь, мне даже пистолет твой не понадобится - я просто
разорву артерии у тебя на шее, и все, конец. Я - как тот оператор радара в Бовэ,
когда
смотрит на экран, - определяю по глазам. Надеюсь, не ошибаюсь... Жак Бержерон -
нацист, правильно?
- Да... Как же вы догадались?
- Когда устанешь, запутаешься - прокручиваешь все заново. Это должен быть
некто, имеющий доступ ко всей информации: где игроки находятся каждую минуту.
Сначала мы думали, это Моро: он был в списке, из-за чего мы и боялись с ним
работать. Черт, я ничего не мог ему рассказать. Потом его оправдал единственный
человек, который мог оправдать - мой босс. Так кто же тогда? Кто знал, где я,
будь
то, скажем, моя встреча в ресторане в Вильжюиф с братом или в какой новый отель
перебрался? Кто знал, что я и Карин однажды вечером встречаемся в уличном кафе с
Клодом? А нас всех там чуть не убили, хорошо, помог хозяин кафе! Кто разыграл
инцидент в метро с доктором Крёгером и выстрелами, кто утверждал, что видел
"Гарри Лэтема" в уносящемся поезде? Гарри Лэтема не было, потому что Я был
Гарри,
а меня там не было. Ответом на все эти вопросы стал человек по имени Жак.
- Я обо всем этом не знаю, клянусь распятым Христом, я не знаю!
- Но ты знаешь, что он нацист, верно? Законспирированный - возможно, самый
законспирированный нацист во Франции. Я прав?
- Да, - резко выдохнул Франсуа. - Мне ничего не оставалось, лишь молчать и
подчиняться.
- Почему?
- Я убил человека, а Жак это видел.
- Как убил?
- Задушил. Попытайтесь понять, мсье, я допоздна задерживаюсь на работе,
иногда меня нет несколько дней кряду, семья без внимания - что тут скажешь?
- Хорошо бы побольше, - сказал Лэтем.
- Жена завела себе любовника. Я сообразил, как каждый муж, когда в спальне
темно. Воспользовался средствами Второго бюро, чтоб выяснить, кто он.
- Дело не совсем официальное, так?
- Конечно. Чего я не знал, так это того, что Жак следил за каждым моим
запросом, каждым звонком. Я назначил встречу с этим типом, неудачливым
парикмахером, он был весь в долгах, салоны прогорали. Мы встретились на аллее на
Монпарнасе. Он начал непристойно шутить о моей жене, смеялся. У меня кровь
закипела, я бросился на него и убил, злодейски. А когда выходил из аллеи, меня
окликнул Бержерон.
- Так ты стал его человеком.
- Альтернативой было провести остаток жизни в тюрьме. Он сделал снимки на
инфракрасной пленке.
- И все же вы с женой опять вместе, так ведь?
- Мы французы, мсье. Я тоже не святой. Мы помирились, и наш брак надежен. У
нас дети.
- Но ты работал с Бержероном, с нацистом. Чем ты можешь это объяснить?
- Остаток жизни в тюрьме - это для вас не объяснение? Жена, дети, семья. И,
мсье, я никогда из-за него не убивал, никогда! У него были другие для этого, я
отказался.
Лэтем отпустил его от стены и указал на стол.
- О'кей, Колеса, или мы договоримся, или нет. Если я не заблуждаюсь, а я так
не
думаю, вы с Жаком здесь единственные нацисты, и ты невольный пособник. Иначе
было бы уже опасно. Хозяин и раб, прекрасное сочетание. Свое вынужденное
пособничество ты можешь доказать, сделав, что я скажу: если нет - тебе конец, я
сам
с тобой расправлюсь. Понял?
- Что вы хотите от меня? И если я соглашусь, какая гарантия, что из-за этих
фотографий не попаду в тюрьму?
- Никаких вообще-то, но шанс есть. Я так думаю, Бержерон больше будет
заинтересован в том, чтоб спасти свою шкуру от расстрельной команды, нежели
поставить тебя перед ней.
- У нас во Франции так не казнят, мсье.
- Ты что, так наивен? Неофициально, Франсуа, это очень просто делают.
- Так что надо? - спросил, сглатывая, водитель.
- Жак в другом крыле на этом этаже, если не ошибаюсь.
- Да. Тут лишь подчиненные.
- Но доступ у тебя есть? Я хочу сказать, ведь ты знаешь расклад?
- Если хотите узнать, могу ли я отвести вас в его кабинет, то да, могу.
- Не засветив нас обоих?
- Конечно, я к нему приписан. В этом секторе есть особый коридор, куда вход
по
коду, он ведет к кабинетам начальства. Код у меня есть, естественно.
- Естественно! Пошли.
- Ладно, а что мне потом делать?
- Возвратиться сюда и надеяться на лучшее.
- А вы, мсье Лэтем?
- Я тоже буду надеяться на лучшее.
Капитан Кристиан Диец положил портативное радио подальше на книжную полку
и встал слева от двери в гостиничный номер. Его тонкий слух уловил приглушенные
шаги в коридоре, потом наступила тишина. Держа оружие наготове, он подумал,
разжились ли непрошенные гости ключом или попытаются вломиться в дверь.
Через мгновение он понял, что они предпочли последнее. Тишину нарушил
страшный грохот, сорванная с петель дверь отлетела на спецназовца. В комнату
ворвались двое с оружием в руках, вертя головой слева направо, справа налево, не
зная, что предпринять. Диец разрешил их дилемму, крикнув:
- Бросайте оружие, иначе смерть!
Первый из ворвавшихся резко повернулся, и из дула пистолета раздался
приглушенный щелчок. Спецназовец бросился на пол, выстрелил и попал бандиту в
живот - тот согнулся и рухнул. Его напарник опустил оружие, и тут в открытую
дверь вбежали три пехотинца.
Вдруг из спальни выбежала Карин де Фрис в ночной рубашке.
- Назад! - заорал Диец.
Карин бросилась к двери в спальню, однако второй убийца поднял пистолет и
выстрелил. Из левого плеча у нее хлынула кровь, а пехотинцы прицелились.
- Стойте! - заорал Диец. - Что толку от него мертвого?
- От нас тоже, приятель! - крикнул пехотинец, целясь из кольта 45-го калибра
в
голову нацисту. - Бросай оружие, гадина, иначе конец!
Нацист бросил оружие, а Диец вскочил на ноги и подбежал к распростертой на
полу, истекающей кровью Карин де Фрис, по пути отшвырнув в сторону пистолет
убийцы.
- Не шевелитесь, - приказал он, поддерживая Карин и разрывая на ее плече
ночную рубашку. - Не опасно, - заключил капитан, осмотрев рану. - Пуля задела
мякоть, вот и все. Не двигайтесь, я возьму полотенца.
- Я принесу, - вызвался пехотинец, стоявший поближе. - Где они?
- Ванная вон там. Возьмите три чистых маленьких и свяжите их.
- В жгут?
- Не совсем, но почти. Потом достаньте лед из бара.
- Иду.
- Только не говорите мне, что вы еще и врач, - слабо улыбнулась Карин,
придерживая на груди ночную рубашку.
- Это не нейрохирургия, миссис де Фрис, всего лишь поверхностная рана. Вам
повезло: еще пара секунд, и у вас были бы проблемы посерьезней. Больно?
- Скорее все онемело, капитан.
- Мы отвезем вас к врачу в посольство.
- Где Дру? Это главное. А Джерри, где он?
- Пожалуйста, не подвергайте меня допросу, миссис де Фрис. Мистер Лэтем дал
нам указания, он руководит операцией. Они с Энтони отправились во Второе бюро -
я проиграл Джерри в орлянку.
- Во Второе бюро? Почему?
- К.О. сказал нам, будто понял, кто эта крыса на чердаке.
- Крыса на чердаке?
- Ну, агент нацистов, опутавший всех нас.
- Во Втором бюро?
- Так он сказал.
- Он вскользь упоминал об этом в Бовэ, но когда я стала расспрашивать его в
машине, лишь отмахнулся, сказал, что это только догадки. Но вы знали?
- Мне кажется, он не хотел вас впутывать.
- Вот полотенца, сэр! - сказал пехотинец, выбегая из двери спальни, потом
быстро повернулся, чтобы помочь коллегам разобраться с двумя нацистами, один из
которых был мертв или без сознания, а второй повел себя агрессивно, его пришлось
утихомирить несколькими ударами в грудь.
- Будем поддерживать связь, капитан, вы ведь капитан?
- Здесь звание не очень-то важно, капрал. До встречи.
- Нам нужно срочно отсюда убираться, вы же понимаете. Простите за лед...
- Так убирайтесь! - приказал Диец, и отряд пехотинцев понесся по коридору к
пожарной лестнице с двумя пленниками.
- Зазвонил телефон.
- Простите, я опущу вас на пол. - Спецназовец закрепил на плече Карин
полотенце и аккуратно положил ее на ковер. - Надо подойти к телефону.
- Если это Дру, скажите ему, я просто взбешена.
- Это оказался не Лэтем, а регистратор отеля.
- Вы должны выехать из отеля! - кричал он по-французски. На большее ради
Второго бюро мы пойти не можем. Коммутатор разрывается от звонков с жалобами на
грохот или выстрелы!
- La passion du coeur.* - решительно ответил Диец. - Опечатайте номер, мы
вас
прикроем. Дайте мне пять минут и вызывайте полицию, но мне нужны эти пять минут.
* Сердечная привязанность (фр.)
- Постараемся, - прозвучало в ответ.
- Давайте, - сказал капитан, положив трубку и возвращаясь к Карин. - Я вас
вынесу отсюда...
- Я вообще-то могу идти, - прервала его де Фрис.
- Рад слышать. Тогда спустимся по лестнице, всего один марш.
- А наша одежда, багаж? Вы же не хотите, чтоб их нашла полиция?
- Вот дерьмо!.. Простите, мадам, но вы еще как правы. Капитан подбежал к
телефону и позвонил консьержу.
- Если хотите, чтоб мы убрались, пришлите самого расторопного носильщика,
пусть упакует чемоданы и отнесет их к выходу. И скажите ему, если много не
украдет,
то получит пятьсот франков!
- Конечно.
- Согласен.
- Пошли! - сказал коммандос, бросая трубку и подбегая к Карин. Вдруг он
остановился, огляделся и схватил со стула мужской плащ. - Вот, надевайте, я
помогу.
Вставайте медленно, обнимите меня за плечо... Хорошо, идти можете?
- Да, конечно. Болит только рука.
- Будет болеть, пока не доберемся до врача. Он вами займется. Аккуратней.
- А Дру и Джерри? Что происходит?
- Не знаю, миссис де Фрис, но кое-что скажу. Этот ваш друг, К.О., о котором
я,
честно говоря, был не очень высокого мнения, высший класс. Он видит в тумане -
понятно, что я хочу сказать?
- Не совсем, капитан, - сказала Карин. Опираясь на спецназовца, она шла по
коридору к лестнице. - В каком тумане?
- Том, что скрывает истину. Он стреляет сквозь него, потому что ему
подсказывает чутье.
- Основательно работает.
- Дело не в основательности, миссис де Фрис, это талант. Я бы стал тайным
агентом для него в любое время. Мой тип начальника.
- Мой тоже, капитан, хотя я бы предпочла другой титул.
Дру подошел к необозначенной двери новоиспеченного директора Второго бюро.
Быстро открыл ее без стука, зашел и плотно прикрыл. Жак Бержерон стоял у окна и
смотрел на улицу; он резко обернулся, удивленный появлением Лэтема.
- Дру! - ошеломленно воскликнул он. - Мне никто не сказал, что вы здесь.
- Я не хотел, чтоб вы знали.
- Но почему?
- Потому что вы могли бы найти какой-нибудь предлог со мной не встречаться,
как это было пару часов назад, когда я позвонил и сообщил вам, где мы находимся.
Меня соединили с Франсуа.
- Бога ради, у меня тут тысяча проблем. К тому же я временно сделал Франсуа
своим главным помощником; завтра он перебирается в административный кабинет.
- Как вам будет угодно.
- Простите?.. Ecoutez*, извините, если вас обидел, но я думаю, вы должны
постараться понять. Я был вынужден переадресовать свои звонки, кроме президента
и
нескольких членов парламента, потому что не в состоянии ответить на все. Есть
слишком много вопросов, на которые нет ответов, пока не начнут работать наши
следственные группы. Мне нужно время, чтобы подумать!
* Послушайте (фр.)
- Все это хорошо, Жак, но, сдается мне, вы много думали, и уже долгое время
-
не один год. Кстати, Франсуа это подтвердил. Вы же, наверно, и свели этого
Ромеопарикмахера
с его женой - подумаешь, еще один человек по расходной статье.
Приятное живое лицо шефа Второго бюро вдруг превратилось в крапчатый гранит,
а кроткие глаза засверкали от ненависти.
- Что вы сделали? - так тихо спросил он, что его было едва слышно.
- Не буду утомлять вас рассказом, какими окольными путями я на вас вышел,
скажу лишь, все было хитро придумано. Санчо Панса при Дон-Кихоте Моро, лакей,
боготворящий своего хозяина, втершийся к нему в доверие, помогавший ему
планировать рабочий день - каждый день и каждый вечер. Никто кроме вас не мог
знать, где я был в определенное время, где был мой брат, где Карин и бедная
секретарша Моро. Вы преуспели наполовину: убили Гарри и секретаря Моро, но
проворонили нас с Карин.
- Считайте себя трупом, Дру, - почти приятным тоном сказал директор Второго
бюро. - Вы на моей территории, и значит, вы - труп.
- На вашем месте я бы не спешил с выводами. Там, за дверью в приемной вашего
секретаря, находится лейтенант Энтони - вы его знаете. К этому моменту, я
уверен,
он позвонил послу Кортленду, а тот попросил о срочной встрече с президентом
Франции и его кабинетом министров. Своего рода силовой завтрак, я б его так
назвал.
- На каком основании?
- Потому что после встречи с Франсуа я не вышел и не дал отбой Энтони. Мы
условились о восьми минутах, хорошее число. Знаете, вы действительно
прокололись,
послав этих громил в гостиницу, амбалов, как из назвали пехотинцы. Ни единая
живая
душа в Париже не знала, где мы, кроме вас и, соответственно, Франсуа.
- Пехотинцы?..
- Я не поклонник геройской смерти, Жак. Если поразмыслить, то глупо не
довести все до конца.
- Это лишь слова, и ваше слово - ничто по сравнению с моим! Меня назначил
сам президент!
- Ты - зонненкинд, негодяй.
- Это возмутительно! Какие у вас могут быть основания для такой нелепой лжи?
- Улики косвенные, это так, но вкупе с другими фактами выглядят весьма
убедительно. Видите ли, взяв вас на мушку, я немного сомневался. Вчера вечером,
из
того военного фургона, который вез нас из Бовэ, я связался с умником по имени
Джоэл, служащим в комплексе суперкомпьютеров, и попросил его составить на вас
справку. Пятьдесят один год назад вас официально усыновила бездетная пара, мсье
и
мадам Бержерон из Лаутербурга, что рядом с германской границей. Вы были
потрясающим студентом, все стипендии плыли вам в руки и в парижском
университете, и в аспирантуре. Вы могли бы выбрать десяток профессий, которые
сделали бы вас богатым, но вы предпочли государственную службу, разведку. Нельзя
сказать, что это победа на финансовом тотализаторе.
- Я этим интересовался, по-настоящему!
- Еще бы. С годами вы оказались в нужном месте в нужное время. Но вы ничего
не смогли сделать, потому что уехали прежде, чем до нас дошло, что это планеры.
Ну,
как вы восприняли провал "Водяной молнии"? Ein Volk, ein Reich, ein говнюк!
- Сумасшедший! Все, что вы говорите, ложь!
- Нет, не ложь! Это прозвучало в ваших словах, в смиренной исповеди в Бовэ.
Вы
знали так или иначе, что вам надо выбираться; рано или поздно веревка вокруг шеи
затянется. Вы действительно не ожидали, что вас назначат директором Второго
бюро,
и единственные честные слова, которые вы сказали, были о том, что в других
разведслужбах есть люди получше. И вы заявили нам: "Я не лидер, я лишь
исполнитель, подчиняющийся приказам". Вы повторили те до тошноты ужасные
слова, которые мы слишком часто слышали среди нацистов. Они-то и заставили меня
на всякий случай обратиться к нашему эксперту по суперкомпьютерам.
- Повторяю, - холодно произнес Жак Бержерон, - я осиротел в войну, родители
мои - французы, убиты при налете, а научные труды все могут посмотреть. Вы всего
лишь параноик, смутьян из Америки, и я выдворю вас из Франции.
- Не получится, Жак. Вы убили моего брата или, точнее, приказали его убить.
Я
вас не отпущу. Я посажу вашу отрубленную голову на самую высокую пику ПонтНеф,
как это любили делать поклонники гильотины. При всех своих научных
достижениях вы кое-что упустили. Лаутербург никогда не бомбили ни немцы, ни
союзники. Вас перебросили через Рейн, чтобы вы начали новую жизнь - в качестве
зонненкинда.
Бержерон неподвижно стоял, разглядывая Дру, его приятное лицо прорезала
тонкая холодная усмешка.
- А вы действительно талантливы, Дру, - спокойно сказал он. - Но отсюда вы,
разумеется, живьем не выберетесь, так что талант ваш пропал даром, n'est-ce pas?
Американец-параноик, известный своим буйством, приходит убить директора Второго
бюро... который зонненкинд? В конце концов, мой предшественник Моро вам никогда
не доверял. Он говорил мне, что вы ему постоянно врете; это есть в его записях,
которые я должным образом внес в его компьютер.
- Вы внесли?
- Они там, остальное не важно. Только у меня есть код его секретной
информации.
- Почему вы его убили? Почему приказали убить Клода?
- Потому что, как и вы, он принялся снимать слой за слоем, докапываясь до
истины. Все началось с убийства Моник, его секретаря, и с этого нелепого вечера
в
кафе, когда идиот фанатик убил водителя американского автомобиля. Это была
огромная ошибка, непростительная, так как Моро стал понимать, что я один знал,
где
вы... Моник могла бы дать и дала бы ложную информацию.
- Забавно, - сказал Лэтем, - для меня это тоже именно тогда началось. И еще
тот факт, что мой брат, прилетев из Лондона, по идее, находился под охраной
Второго
бюро.
- Элементарная подмена, - сказал Бержерон, расплываясь в улыбке.
- Один вопрос, - сердито прервал его Дру. - Когда Моро, а следом и вы
узнали,
что я выступаю в роли Гарри, почему не предупредили Берлин или Бонн?
- Совершить такую глупость? - ответил Бержерон. - Круг посвященных был
слишком узок, особенно во Втором бюро - только мы с Клодом, и неизвестно,
насколько он ограничен где-то еще. Если в выяснили, что утечка информации
произошла из
...Закладка в соц.сетях
