Жанр: Боевик
Патрульные апокалипсиса
...л слишком
высоко, и солнце растопило его воск. Он разбился, упав в море.
- Какое, черт побери, это имеет отношение к "Водяной молнии"?
- Честно говоря, не знаю, сэр, но существует три градации шифров. А, В и С -
самый сложный.
- Да, я в курсе, миссис Грэм.
- Так вот, это классификация С, что соответствует нашему "совершенно
секретно", то есть самый секретный шифр. Этот код могут перехватить люди из
нацистского движения, но сомневаюсь, чтоб они смогли с ним справиться. Послание
предназначалось для очень узкого круга лиц.
- А откуда поступило, известно? - спросил американский полковник. - Дата,
время указаны?
- К счастью, могу ответить "да" на оба вопроса. Это факс отсюда, из Лондона,
а
время - сорок два часа назад.
- Молодец! А можно установить откуда?
- Уже известно. Это от вас, сэр. МИ-6, отдел Европы, секция Германии.
- Вот дерьмо! Простите. В этой секции больше шестидесяти офицеров... Одну
минуту! Ведь каждый вводит маркер из двух цифр - машина не станет без этого
передавать. Маркер должен там быть!
- Он там, сэр. Это офицер Мейер Гольд, заведующий секцией.
- Мейер? Быть не может! Он еврей, начнем с этого, у него в концлагерях
погибли
все предки. Из-за этого он и попросил секцию Германии.
- Возможно, он на самом деле не еврей, сэр.
- Почему же тогда мы все в прошлом году отмечали совершеннолетие его сына
по-еврейски?
- Тогда есть единственное другое объяснение - кто-то воспользовался его
маркером.
- В уставе ясно сказано, что каждый должен держать свой маркер в секрете.
- Боюсь, больше я вам ничем не в силах помочь, - сказала ясноглазая
седовласая
миссис Грэм, возвращаясь к своей пачке материалов.
- Позвольте... - подал голос другой аналитик, сидящий неподалеку, чернокожий
офицер, в прошлом ученый с Багамских островов.
- В чем дело, Вернал? - спросил директор МИ-6, быстро подходя к его столу.
- Еще одна запись в шифре С. Есть имя Дедал, только без маркера и не из
Лондона - послано тридцать семь часов назад из Вашингтона.
- Что за сообщение?
- "Дедал на месте, отсчет времени готовности начался". А потом в конце, я
скажу
по-немецки: Ein Volk, ein Reich, ein Fuhrer Jager. Как вам это нравится?
- Факс отследили?
- Естественно. Госдепартамент США, офис Джейкоба Вайнштейна, помощника
госсекретаря по Ближнему Востоку. Очень уважаемый посредник на переговорах.
- Господи, они прикрываются именами заслуженных работников-евреев.
- Что тут удивительного? - сказал багамец. - Хитрее было б только
воспользоваться нашими, чернокожих, именами.
- Вы правы, - согласился американец. - Но по факсу цвет кожи не передашь.
- В отличие от имен, сэр. И тот факт, что Дедал дважды появляется в двух
совершенно секретных кодах с разрывом в девять часов, должен что-то значить.
- Они там все уже сказали - отсчет времени начался. И уж очень уверены в
успехе, мне от этого не по себе.
Офицер МИ-6 вышел в центр большой комнаты и хлопнул в ладоши.
- Все внимание! - крикнул он. - Послушайте, пожалуйста. В комнате
воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием компьютеров.
- Мы, кажется, обнаружили важную информацию, касающуюся этой проклятой
"Водяной молнии". Это имя - Дедал. Встречалось оно кому-нибудь?
- Да, - ответил стройный мужчина средних лет с бородкой, в очках в тонкой
оправе, очень похожий внешне на профессора. - Приблизительно час назад. Я счел
его кодовым именем нациста, причем наверняка зонненкинда, и не увидел связи с
"Водяной молнией". Видите ли, Дедал построил известный лабиринт на острове Крит,
а как мы все знаем, фраза "подобный лабиринту" говорит об окольных путях
мышления, скрытых уголках и так далее...
- Да-да, доктор Апджон, - нетерпеливо прервал его директор МИ-6, - но в
данном случае это может относиться к мифологическому полету, который он
совершил со своим сыном.
- А, с Икаром? Нет, сомневаюсь. Судя по легенде, Икар был круглым идиотом.
Простите, старина, но мое объяснение имеет под собой научное обоснование. Да при
чем тут "Водяная молния"? Совершенно ни при чем, неужели не ясно?
- Пожалуйста, профессор, откопайте это сообщение, хорошо?
- Хорошо, - ответил оскорбленный ученый, в голосе его звучало превосходство.
- Оно где-то тут в отвергнутых материалах. Это было, помнится, факсимильное
послание. Да, вот оно.
- Прочитайте, пожалуйста. С самого верха страницы, дружище.
- Поступило из Парижа, послано вчера в 11.17 утра. Сообщение таково: "Мсье
Дедалы в прекрасной форме, готовы нанести удар во имя нашего славного будущего!"
Явно, он или они - это свихнувшиеся фанатики, у них есть задание, которое
предстоит выполнить после завершения "Водяной молнии". Вполне возможно, это
убийцы.
- Или нечто иное, - сказала седовласая миссис Грэм.
- Что, например, дорогуша? - снисходительно поинтересовался профессор
Апджон.
- Прекратите, Губерт, вы сейчас не в аудитории Кембриджа, - резко оборвала
его женщина. - Мы все занимаемся поиском.
- У вас явно есть идея, - искренне заинтересовался Витковски. - Какая?
- Даже не знаю. Меня просто поразило множественное число во французском.
"Дедалы", а не "Дедал", не один, а больше. "Водяную молнию" - если это она -
впервые так обозначили.
- Французы чрезмерно точны, - ледяным тоном отметил доктор Губерт Апджон.
- Они так часто обманывают, это у них в характере.
- Вздор, - сказала миссис Грэм, - и мы, и они не раз прибегали к уловкам.
Вспомните битву при Плесси и женитьбу Генриха Второго на Элеоноре Аквитанской.
- Давайте прекратим этот бесплодный спор, - сказал директор МИ-6,
поворачиваясь к помощнику. - Соберите материалы, позвоните в Бовэ и Вашингтон и
перешлите им все факсом. Кто-то должен в этом разобраться.
- Есть, сэр.
- И побыстрее, - добавил американский полковник.
У резервуара Далекарлиа в Джорджтауне аналитики из ЦРУ, Г-2 и Управления
национальной безопасности изучали факсы из Лондона. Заместитель директора ЦРУ
всплеснул руками:
- Мы готовы ко всему! Не важно, пусть атакуют со всех сторон, мы их разнесем
в
клочья. Как и в Лондоне, и в Париже, у нас вся территория под наблюдением, а
реагирующие на тепло снаряды собьют любую ракету в воздухе. Что же еще можно
предпринять?
- Почему тогда они так уверены? - спросил подполковник из Г-2.
- Потому что фанатики, - ответил молодой интеллектуал из Управления
национальной безопасности. - Они должны безоговорочно верить в то, во что им
приказали верить - так им вдалбливают. Это называется императивом Ницше.
- Это называется чушью собачьей! - рявкнул бригадный генерал, отвечавший за
Далекарлиа. - Эти негодяи что, не от мира сего?
- Так оно и есть, - ответил аналитик из УНБ, - у них свой мир, сэр. Его
параметры - абсолютная преданность - остальное не важно, никто не может этому
помешать.
- Вы хотите сказать, они психи?
- Конечно, психи, генерал, но это глупые психи. Я согласен с офицером отдела
консульских операций в Бовэ. Раз они считают, что нашли способ, то я не могу не
учесть эту возможность.
Бовэ, Франция. Час начала атаки минус три.
Был ровно 1.30 ночи. Все постоянно поглядывали на часы, напряжение росло с
каждой минутой, приближавшей 4.30.
- Давайте-ка еще раз посмотрим снимки, ладно? - предложил Лэтем.
- Мы уже столько раз их смотрели, - ответила Карин. - На каждый вопрос
получили ответ. Что еще?
- Не знаю, просто хочу еще раз взглянуть.
- На какие, мсье? - спросил майор.
- Ну... на силосные ямы, например. Вы говорили, ими занимались местные,
полицейские. А они достаточно квалифицированы? В силосе может быть фураж, сено,
а под ним - нечто другое.
- Им сказали что искать, и с ними был один из моих офицеров, - сказал
генерал.
- Наземный слой проверен.
- Чем больше я думаю о ракетах, тем правдоподобнее они мне кажутся.
- Мы полностью готовы, - ответил сын генерала. - Вокруг резервуара
мобильные отряды с пусковыми установками для реагирующих на тепло ракет, я
говорил вам, мсье.
- Тогда вернемся к бумагам из Лондона. Бога ради, что такое Дедал или
Дедалы?
- Могу объяснить, сэр, - вызвался лейтенант Энтони. - Видите ли, согласно
мифу, Дедал, который был художником и архитектором, изучал поведение птиц на
острове Крит, в основном чаек, я так думаю, и пришел к выводу, что если в
человек
мог прикрепить к рукам перья, а они по плотности близки к воздуху и в движении
легкие, как воздух...
- Умоляю, Джерри, если я еще раз это услышу, перебью всех малиновок, какие
только попадутся мне на глаза.
Мы все время возвращаемся к воздуху, правильно? - сказала де Фрис. -
Реактивные снаряды, ракеты, Дедал или Дедалы.
- Кстати о воздухе, - слегка раздраженно перебил ее лысеющий майор. - Ни
одни реактивный снаряд, ракета или самолет не могут проникнуть в наше воздушное
пространство, чтобы их заранее не обнаружили и не сбили зенитной артиллерией или
нашими собственными ракетами. И мы сошлись во мнении, что для выполнения
задачи "Водяной молнии" нужны несколько очень больших грузовых самолетов или
десятки маленьких, да и подняться они должны с окрестных полей, чтоб создать
эффект неожиданности.
- Вы проверяли аэропорты в Париже? - настойчиво спросил Лэтем.
- А почему, вы думаете, нарушены все графики вылетов?
- Я и не знал.
- Вылеты задержаны, пассажиры страшно недовольны. То же самое в Хитроу и
Гатвик в Англии, в Даллс и Нэшнл в Вашингтоне. Сказать почему - мы не можем, не
вызвав беспорядки или того хуже, но каждый самолет проверяют, прежде чем
выпустить на взлетно-посадочную полосу.
- Я не знал. Извините. Но почему же тогда нацисты так железно уверены, что
нашли способ?
- Это выше моего понимания, сэр.
Лондон. Час начала атаки минус два и восемь минут.
Было 1.22 ночи по Гринвичу, директор МИ-6 в Воксхолл Кросс звонил в
Вашингтон.
- Успехи есть?
- Ни намека, - ответил сердитый американский голос. - Я начинаю думать, что
вся эта чертова боевая подготовка выеденного яйца не стоит! Кто-то в Германии
умирает со смеху.
- Готов согласиться, старина, но вы же видели пленку и материалы, которые мы
вам послали. Я бы сказал, звучат они убедительно.
- А я в сказал, это кучка параноиков, играющая "Jotterdammerung", за которую
Вагнер не захотел браться.
- Скоро узнаем, янки. Держитесь.
- Держусь - не заснуть бы.
Вашингтон, округ Колумбия. Час начала атаки минус сорок две минуты.
Было 9.48 вечера, июльское небо плотно затянули тучи, собирался дождь.
Бригадный генерал, отвечающий за резервуар Далекарлиа, ходил взад-вперед по
офису
водопроводной станции.
- Лондон ничего не знает, в Париже полный крах, а мы сидим тут и думаем, не
обдурили ли нас! Это и в самом деле какая-то дурацкая шутка, которая в миллионы
обходится налогоплательщикам, и нас же в этом обвинят! Боже, ненавижу эту
работу.
Если еще не слишком поздно, вернусь в колледж и стану дантистом!
Час атаки минус двенадцать минут. В Париже было 4.18, в Лондоне 3.18, в
Вашингтоне 10.18. В нескольких милях от резервуаров трех этих городов,
синхронно, с
точностью до минуты, шесть мощных реактивных самолетов оторвались от земли,
мгновенно отвернув от своих целей.
- Activites inconnues! - сказал специалист по радару в Бовэ.
- Неопознанные самолеты! - сказал специалист в Лондоне.
- Две точки на радаре, неизвестные! - сказал специалист в Вашингтоне. - Не
запрограммированы как рейсы ни в Даллс, ни в Нэшнл.
Затем, хотя на разном, большом и малом, расстоянии друг от друга, каждый
произнес через несколько секунд:
- Superflu, - внес поправку Париж.
- Ложная тревога, - внес поправку Лондон.
- Отбой, - внес поправку Вашингтон. - Они направляются в другую сторону.
Наверно, богатые детки на частных самолетах, забыли планы взлетов. Надеюсь, они
трезвые.
Час атаки минус шесть минут.
В темном небе на окраинах Бовэ, Джорджтауна и Северного Лондона самолеты
продолжали свои маневры, отвернув от трех целей и поднимаясь с немыслимой
скоростью; каждая миллисекунда была просчитана компьютером.
Запрограммированные модели полета были мгновенно приведены в действие.
Самолеты развернулись, обороты двигателей были сброшены до минимума, и так же
быстро, как поднимались, они спустились, входя в воздушные коридоры, выбранные в
силу малой заселенности, - эти коридоры приведут их к полям, где останется
выбросить хвостовые крюки и мощными стальными кабелями подхватить огромные
планеры "Мессершмитт МЕ-323".
Каждому управляющему полетом оставалось отдать одну последнюю команду,
когда замедление будет полным. Он отдаст ее на определенной радиочастоте каждому
планеру, а сигналом диспетчеру послужит красная лампочка, загоревшаяся на
компьютеризированной панели. Сигнал поступит через минуту и семь секунд, плюсминус
секунда в зависимости от скорости встречного или попутного ветра. Теперь
это
только вопрос расстояния.
Бовэ. Час атаки минус четыре минуты.
Дру смотрел из большого окна на резервуар, а Карин сидела за столом с
майором у
второго красного телефона; оба аппарата были подключены к Лондону и Вашингтону.
Двое коммандос стояли с генералом за спиной оператора радара, замершего перед
экраном.
Вдруг Лэтем отвернулся от окна и громко спросил:
- Лейтенант, что вы говорили о крыльях Дедала?
- Они были из перьев...
- Да, знаю, а после этого, что-то о перьях? Что именно?
- Да просто перья, сэр. Некоторые - в основном поэты - сравнивают их
плотность с воздухом, описывают, как они плывут по воздуху, поднимаются в
воздух,
поэтому они и на птицах-то.
- А птицы молча устремляются вниз - так хищники ловят добычу.
- О чем ты, Дру? - спросила де Фрис, держа, как и майор, красную трубку
возле
уха.
Майор взглянул на офицера отдела консульских операций.
- Они планируют, Карин, планируют!
- И что, мсье?
- Планеры, черт возьми! Вот что это может быть! Они используют планеры!
- Но планеры должны быть очень большими, - сказал генерал. - Или их нужны
десятки, а то и больше, много больше.
- И их бы засек радар, мсье, - добавил майор, - особенно воздушный радар.
- Они были на снимках! Два самолета для Саудовской Аравии - разве впервые
случается обман с конечным потребителем? И ваши реагирующие на теплоизлучение
ракеты их не засекли. Двигателей нет, тепла нет! И возможно, металла тоже очень
мало.
- Mon Dieu! - воскликнул генерал, широко раскрыв глаза и напрягаясь, будто
что-то вспоминая. - Планеры! Да немцы были экспертами, главным авторитетом в
этой области. В начале сороковых они разработали прототип всех грузовых планеров
в
мире, намного совершеннее, чем британский "Эрспид-Хорсинг" или американский
"ВАКО". Фактически, мы все украли конструкцию у них. Заводы Мессершмитта
выпустили тогда "Гигант", огромную адскую птицу, способную бесшумно парить над
границей и полем боя, сбрасывая смертельный груз.
- Могли они сохраниться, mon pere? - спросил майор.
- Почему же нет? Мы все с обеих сторон сохранили свои флоты - морской и
воздушный - в "нафталине", как говорят американцы.
- А могли их привести в рабочее состояние через столько лет? - спросила
Карин.
- Вне зависимости от врага, - ответил старый солдат, - заводы Мессершмитта
строили на века. Безусловно, какое-то оборудование потребовалось бы заменить или
усовершенствовать, но опять-таки, почему бы и нет?
- И все равно радар бы их уловил, - настаивал оператор радиолокатора.
- Но в какой степени? Какой силы будет изображение на этом вашем экране от
летающего объекта почти без металла, без мотора, с распорками из бамбука, может
быть, из того, который на Дальнем Востоке используют для эшафотов, - местные
жители утверждают, будто он надежнее, чем сталь.
- Я хорошо понимаю по-английски, сэр, но вы говорите так rapidement*.
* Быстро (фр.)
- Повторите, что я ему только что сказал, о чем спрашивал. Майор помог, и
специалист, не отводя глаз от экрана, ответил:
- Изображение было бы слабее, чем от обычного самолета, это правда.
- Ведь даже облака могут дать изображение, верно?
- Да, но разница заметна.
- И люди, владеющие судами, держат на борту радарные рефлекторы на случай
неприятностей и хотят, чтоб их засек радар.
- Опять-таки это обычное дело.
- Так что данные радара можно интерпретировать по-разному, верно?
- Как и в медицине рентген. Один врач видит одно, другой - другое. Но ведь
есть эксперты, и я оператор радара, мсье.
- Рад за вас. А вас могло бы что-то отвлечь?
- Что отвлечь? Вы оскорбляете меня, если так можно выразиться.
- Можно, и, честно говоря, я не хотел вас оскорбить...
- Подождите! - сказала Карин, лихорадочно роясь в карманах и выудив наконец
порванный лист бумаги. - Он был, мне кажется, в коробке из гостиной Ягера. Я его
сохранила, потому что не разобралась - здесь лишь часть предложения. Всего два
слова по-немецки: "Самолеты из...", остальное оторвано.
- Боже мой, - пробормотал Джеральд Энтони, залезая в нагрудный карман
французского военного комбинезона и вытаскивая обрывок смятой бумажки. - Я
сделал то же самое. Нашел этот скомканный клочок бумаги в часовне Ягера у
алтаря,
которому там не место. Потом я время от времени поглядывал на него, пытаясь
разобрать почерк. Мне это удалось, и содержание соответствует информации миссис
де Фрис. Вот эти слова: "Aus Stoff und Holz", то есть "ткани и дерева".
- Самолеты из ткани и дерева, - произнесла де Фрис.
- Планеры, - тихо добавил Лэтем. - Планеры.
- Arretez! - крикнул оператор радара, прерывая разговор. - Самолеты вновь
вошли в наше пространство! Они в сорока километрах от воды!
- Ракету к запуску! - крикнул сын генерала, сорвав трубку с третьего
телефонного аппарата на своем столе.
Лондон. Час атаки минус три минуты десять секунд.
- Неопознанные самолеты вновь на экране. Направление, код недопустимый!
Вашингтон, округ Колумбия. Час атаки
минус две минуты сорок девять секунд.
- Ах, сукины дети! Неизвестные вернулись, направляются к нам!
Бовэ. Час атаки минус две минуты двадцать восемь секунд.
- Сгоните отовсюду военные самолеты! - заорал Лэтем. - Передайте в Лондон
и Вашингтон!
- А ракеты? - воскликнул сын генерала.
- Запускайте!
- Зачем тогда истребители?
- Для того, что ракеты не достанут! Оповестите Лондон и Вашингтон!
Исполняйте!
- Уже исполнено.
В темном небе над Бовэ, Лондоном и Вашингтоном компьютеризированные
самолеты неонацистов ринулись вниз к соответствующим полям, выпустив хвостовые
крюки для последнего подхода.
- Ракетный двигатель к пуску!
- Ракетный двигатель к пуску!
- Ракетный двигатель к пуску!
Внизу, на трех отдельных площадках выстриженной травы, мгновенно раздались
взрывы баллистического огня под крыльями всех шести грузовых планеров
"мессершмитт". Каждый получил наземный толчок в четыреста миль в час, а
самолеты, пролетев над ними, крюками захватили тросы. Через несколько секунд
планеры взмыли в воздух и в сотне футов от земли ракетные двигатели под крыльями
были сброшены в поля. Освободившиеся от них планеры над Лондоном, Бовэ и
Джорджтауном были доставлены на предписанную, рассчитанную компьютером
высоту в 2700 футов. Наконец и тросы были сброшены, и планеры начали круговой
спуск к целям.
Вдруг на больших высотах небо будто бы озарилось вспышкой молнии. Это сбили
самолеты и они взорвались, разлетаясь беспорядочными брызгами огня. И все же
внизу каждый пилот планера с помощью своего компьютера хорошо знал свою задачу.
Ein Volk, eir Reich, ein Fuhrer!
Бовэ. Час атаки.
- Сбиты! - закричал полковник, когда на экране радара появились белые пятна.
- Полностью уничтожены. Мы победили "Водяную молнию"!
- Лондон и Вашингтон тоже! - крикнул майор. - Результаты те же. Мы
победили!
- Нет, не победили! - заорал Дру. - Посмотрите на радарную сетку. Эти взрывы
были в тысяче футов над начальным уровнем. Смотрите! Передайте в Лондон и
Вашингтон, пусть тоже посмотрят... Видите внизу эти едва заметные
скелетообразные
изображения? Это планеры!
- О Господи! - выдохнул капитан Диец.
- О Боже! - воскликнул лейтенант Энтони.
- Ваша оценка высоты, господин Радар?
- Вполне точная, мсье. Эти "изображения" между 1800 и 1900 футами. Они
медленно снижаются широкими кругами где-то в 300 - 400 футов.
- Зачем это, господин Радар?
- Надо думать, точности ради.
- Как насчет времени приземления? Можете дать цифру?
- Ветры переменчивы, так что только приблизительно. От четырех до шести
минут.
- Майор, предупредите Лондон и Вашингтон, пусть их истребители окружат
периметры резервуаров начиная с 1500! Ваши тоже. Немедленно!
- Если они там, мы их собьем к чертовой матери, - сказал сын генерала,
хватаясь за красный телефон.
- Вы с ума сошли? - завопил Лэтем. - Они полны яда, возможно жидкого, и
оболочки наверняка уничтожаются, как только упадут на землю или воду. Пусть
истребители своими соплами сдуют планеры с курса в незаселенные районы, поля или
леса, но, Бога ради, не туда, где люди. То же указание передайте в Вашингтон и
Лондон.
- Да, конечно. Понятно, мсье. Оба у меня на одной линии. Следующие несколько
минут походили на ожидание массового убийства, и все присутствующие относились
к числу потенциальных жертв. Все глаза были прикованы к экрану, когда вдруг
скелетообразные изображения разлетелись в разных направлениях, резко влево и
вправо, в сторону от цели - резервуара Бовэ.
- Проверьте Лондон, - сказал Дру. - Проверьте Вашингтон.
- Они на линии, - ответил майор. - Там происходит в точности то же, что и у
нас. Планеры сдули от резервуаров и вынуждают сесть в безлюдных местах.
- У них все было рассчитано на компьютере до минуты, - сказал, тяжело дыша,
побледневший Лэтем. - Слава высокой технологии, она разогревает сандвич из
солонины в микроволновой печи и растворяет пластиковые контейнеры. Теперь,
возможно, мы действительно выиграли, но лишь битву, а не войну.
- Ты выиграл, Дру. - Карин подошла и положила руки ему на плечи. - Гарри
гордился бы тобой.
- Мы еще не закончили, Карин. Гарри убили внутри системы, Моро тоже.
Каждого из них предали. Меня тоже, но мне повезло. У кого-то есть телескоп,
через
который видно ядро наших операций. И этот кто-то знает о нацистском движении и о
наследии сумасшедшего генерала в долине Луары больше, чем все мы вместе взятые.
Странно, мне кажется, я вдруг понял, кто это.
Глава 41
Бовэ. Час атаки плюс двадцать минут.
Сын генерала договорился, чтобы армейская машина отвезла Лэтема, Карин и
двоих коммандос в Париж. И, как это бывает с малозначительными событиями во
время катаклизмов, из гостиницы "Кенигсхоф" в Бонне прибыл их багаж. Он
дожидался хозяев в хвосте фургона, на котором им предстояло отправиться в Город
Огней - город, который двадцатью одной минутой раньше мог быть охвачен паникой.
- Остановимся в том же отеле, - сказал Дру, когда все они попрощались с
французскими коллегами на станции Бовэ и направились к древнему лифту. - А вы,
друзья мои, - продолжил он, обращаясь к капитану Диецу и лейтенанту Энтони, -
можете загулять в Париже, все затраты буду покрыты.
- На какие деньги? - спросил капитан. - У нас, наверно, не больше двухсот
франков на двоих, а кредитные карточки, помимо всех остальных документов, в
Брюсселе.
- Через четыре часа благодарное правительство Франции выдаст вам звонкой
монетой, скажем, тысяч по пятьдесят франков каждому. Как, хватит для начала?
Потом, естественно, дадут еще.
- Вы спятили, - сказал Энтони.
- Нет, я от злости с ума схожу.
- Мсье, мсье Лэтtм! - воскликнул один из многочисленных военных
помощников, выбегая из офиса станции в темный каменный коридор. - Вас к
telefhone. Срочно, мсье!
- Ждите здесь, - сказал Дру, - Если это тот, кто я думаю, разговор будет
учтивым, но коротким.
Лэтем вернулся с помощником и подошел к телефону у двери.
- Это Лэтем.
Грубоватый голос в трубке принадлежал не тому, кого он ожидал услышать.
- Молодец, хлопчик! - почти что кричал из Лондона полковник Витковски. -
Гарри бы гордился тобой.
- Второй раз уже это слышу - перебор, Стэнли, но спасибо. Это заслуга всей
команды, как в хоккее.
- Да что ты мне заливаешь?
- Не заливаю, Стош. И началось все с Гарри, когда он сказал этому трибуналу
в
Лондоне: "Я привез информацию, ваше дело ее оценить". А мы ее неправильно
оценили.
- Ладно, это не телефонный разговор.
- Неплохая идея. Там была ниточка, а мы за нее не уцепились.
- Потом обсудим, - прервал его Витковски. - Что ты думаешь о Бонне?
- Что ты имеешь в виду? Что Бонн?
- Тебе не сказали?
- О чем не сказали?
- Да весь чёртов бундестаг в огне! Туда согнали больше ста пожарных машин,
пожар тушат. Разве Моро не звонил?
- Моро мертв, Стэнли.
- Что?
- Убит на своей собственной охраняемой подземной стоянке.
- Боже мой, я не знал!
- Откуда? Вы же в Лондоне и засекречены, надо думать.
- Когда это случилось?
- Несколько часов назад.
- И все же Второе бюро - твое запасное начальство. Тебе должны были
сообщить о Бонне.
- Надо думать, кто-то забыл. Ночь была сумасшедшая.
- В чем дело, Дру? Ты сам не свой.
- А что ты хочешь после такой ночи... Ты спросил, что я думаю о пожаре в
бундестаге, так я скажу. Этот сукин сын Ягер писал мемуары. Мне надо идти, Стош,
мне надо кое с кем увидеться, пока пожар не потушили. Поговорим в Париже.
Отважной четверке достались смежные номера в гостинице "Плаза-Атенз", и в
них
сквозь легкие шторы на высоких окнах светило раннее солнце. Было 6.37 утра.
Карин
де Фрис спала глубоким сном, а Лэтем тихо выбрался из постели. Перед сном он
приготовил гражданскую одежду, теперь надел ее и вышел в громадную общую
гостиную, где его ждали двое коммандос в безобидных пиджаках и брюках.
- Одному из вас надо остаться здесь, я же говорил, - сказал Дру. - Помните?
- Мы сыграли в орлянку, - ответил Диец, - и вам выпал Худышка, хотя я
думаю, это не лучший вариант. Я же, в конце концов, старший по званию.
- А ваша работа, между прочим, может оказаться потруднее, чем у нас. Отряд
пехотинцев из посольства на улице, но они не могут войти в отель, не встревожив
нацистов, если они здесь есть. Если они тут, в вашем распоряжении лишь личное
оружие и радио, чтоб быстро вызвать наших людей на третий этаж.
- Вы действительно полагаете, что нацисты так глубоко внедрились? - спросил
ле
...Закладка в соц.сетях
