Жанр: Боевик
Город
...Его уже ничто не спасет. Скоро
мы поднимем над всей планетой наше гордое черно-красное полотнище. — И
неожиданно, хорошо поставленным голосом оперного дива торжественно пропел: —
Мы наш, мы новый мир построим!
—
Кто был никем, тот станет всем!
— с энтузиазмом подхватили пассажиры
автобуса.
Жестом руки бес установил тишину, спросил:
— Кто из вас готов лжесвидетельствовать в суде на этого вот святошу?
— Я! — раздалось дружное.
— Вот она — ваша хваленная добродетель, святой отец, — добродушно
рассмеялся старший бес города. — Они будут делать то, что мы им прикажем, ибо
хотят выжить. Страх перед нами здесь гораздо больше страха перед загробной
жизнью. Так было и так будет.
— Вы, Корреандр Викторович, выдаете желаемое за действительное, —
возразил Максим. — Хотя сами прекрасно знаете, что это не так. Есть люди,
которых вы и вся ваша камарилья очень боитесь.
— Уж не вас ли, отец Максим?! — насмешливо спросил бес.
— В том числе и меня.
Лицо старшего беса стало хмурым и озлобленным. Он раздраженно проговорил:
— Как я ненавижу это ваше чистоплюйство! Вы наивны и невежественны,
молодой человек. Наоборот, такие, как вы, нам лишь помогают управлять миром.
Когда-нибудь вы это сами поймете. — И, посчитав разговор оконченным, сказал
шоферу: — Шеф, трогай свою колымагу.
Мотор несколько раз
чихнул
, затем утробно заурчал и автобус тронулся.
— Постой! — крикнул бес водителю. Автобус остановился. — А что здесь
делают эти две побирушки?
И вместо девиц Максим увидел двух старых, убогих нищенок. Они жались к
друг другу, испуганно озираясь округ.
— Что вам, сирые? — спросил их бес.
— Подайте Христа ради! — смущенно проговорила одна из них, более рослая и
более крепкая, протягивая изможденную физическим трудом, трясущуюся руку. — Мы
два дня ничего не кушали. — И обе заплакали.
— Бог подаст, — ответил бес. — Давайте, давайте, старые, выметайтесь! Не
задерживайте движения.
Максим ногой подвинул старушкам свой рюкзак, который ему теперь вряд ли
когда понадобится.
— Вот, возьмите, пожалуйста.
— Храни тебя Господь, добрый человек! — сказала рослая старушка. Обе
подхватили лямки рюкзака и поспешно покинули автобус.
И Максим понял, что все эти невероятные превращения, вся фантасмагория
ничто иное, как сеансы гипноза, которыми старший бес в совершенстве владел. Это
несколько подбодрило и успокоило.
К удивлению Максима, город оказался довольно большим. Много было
пятиэтажек и даже девятиэтажек. На центральной площади с каким-то нелепым
памятником автобус уже поджидал наряд полиции, который препроводил Масима в
местную тюрьму, где он был помещен в одиночную камеру. И потекли долгие
томительные дни ожидания. Максим был спокоен. Он знал, что Создатель помнит о
нем и поможет, обязательно поможет. Нужно только верить и ждать. Ждать и
верить. И это случится.
Конец первой книги.
Книга вторая: Конец или только начало?
Часть первая: Заговор.
1. Воскресная проповедь.
Колокола Кафедрального собора Линитима Искусителя многоголосо известили
граждан города о начале воскресного богослужения. В храме в первом ряду на
почетном месте вместе со своей супругой Фаиной Сазоновной сидел сам правитель
Пантокрин Великий. В последние годы он старался не пропустить ни одного
воскресного богослужения. Пусть сограждане видят какой набожный и благочестивый
их правитель. Пусть видят. Справедливости ради следует отметить, что не всегда
он был таким набожным. Были времена, когда он был совсем не набожным, а самым
отъявленным и ярым атеистом. По его личному указанию была стерта с лица Земли
маленькая церковь и молельный дом, где провел последние дни старожил этих мест
Микола Красавин, почитавшийся в народе за святого. Но об этих временах
правитель не любил вспоминать. Предали их забвению и статисты. Для всех он
всегда был и есть человек набожный и благочестивый. Сегодня к тому же читал
проповедь молодой отец Максим, человек несомненно умный, начитанный и
талантливый. Пантокрин Великий любил его слушать. Слушая пламенные и страстные
проповеди этого одаренного праповедника, правитель вырастал в собственных
глазах.
Что с того, что ты умнее и талантливее меня, — думал правитель, глядя на
Максима и самодовольно усмехаясь. — Но ты наивен в вере своей. Что стоит твой
ум без моей хитрости? Ровно столько, сколько я за него заплачу. Здесь я хозяин
положения, ибо я хитрее и опытнее, я знаю жизнь. Разрешил тебе читать проповеди
в последнее воскресенье месяца и ты уж тем доволен. А того не ведаешь, что
читаешь ты их не людям, а куклявым. А им все равно кого слушать, тебя или
ведьму Зойку — кондукторшу автобуса. Им все твои проповеди до лампочки. Они
слушаются только меня и моих людей.
Прибыл отец Максим в город полтора года назад на автобусе, каждый день
выезжавшим в Остальной мир для сбора информации. Поначалу Пантокрин хотел
сделал из молодого проповедника очередного врага, но его отговорил старший бес,
посоветовавший присмотреться к парню на предмет его использования в дальнейшем.
Полугодичное нахождение в одиночной камере не сломили дух Максима и не
поколебали его веры. В чем смог убедиться сам правитель при их личной беседе.
Несмотря на завиральные идеи о Создателе и всем прочем, молодой человек
Пантокрину понравился. Умный, вежливый, образованный. Все время называл его
братом. Смешной! И хотя конкретных планов у правителя при их беседы по
использованию отца Максима не возникло, он дал указание провести молодому
человеку психиатрическую экспертизу и поместить в барак 13-бис. В этом бараке
были собраны все те, кто мог быть использован Пантокрином в дальнейшем. Бывали
случаи, когда пациенты этого барака прямиком попадали в министры правительства
или в советники правителя. Да что далеко ходить за примером. Сейчас один из них
является советником Пантокрина по проблемам превращения Остального мира в одно
сплошное болото. Правитель был уверен, что со временем и талантам Максима
найдется достойное применение, Обязательно найдется. В дальнейшем он разрешил
молодому священнику читать проповеди каждое последнее воскресение месяца.
Правда, во избежание недоразумений, посещать в эти дни храм разрешалось лишь
куклявым. Но об этом отец Максим не имел ни малейшего понятия.
Оторвавшись от воспоминаний, правитель оглянулся. Зал был битком набит
куклявыми, внимательно, прилежно, но равнодушно взирающими на иконостас.
Пантокрин усмехнулся. Хитер он. Ох, хитер! Правильно говорят:
Хитрость города
берет
. Спасайте, господин проповедник, этих чучел. Спасайте. Очень оно им
нужно, ваше спасение. Ха-ха-ха!
Но вот на амвон вышел худой и высокий молодой человек с бледным и
красивым лицом и, обратясь к
прихожанам
, сказал:
— После нашей последней встречи прошел ровно месяц. Думали ли вы над тем,
что я вам говорил?
— Да, отче, — дружно ответили собравшиеся.
— Согласны ли вы со мной?
— Согласны.
— Готовы ли вы к жертвам во имя Создателя нашего?
— Готовы, отче.
И озарила лицо Максима радостная улыбка, и запылали его прекрасные глаза
неукротимым огнем веры, веры в великое предназначение свое. Он смотрел на
равнодушные лица куклявых и они казались ему одухотворенными словом истины и
готовностью служения Создателю, а в оловянных их глазах видел неземную
благодать, ниспосланную им Всевышним. И окреп его голос, зазвучал торжественно
и возвышенно:
— Братья и сестры! от имени Создателя нашего я благодарю вас за принятое
вами решение! Знаю, непросто оно вам далось. Очень непросто. Велики соблазны
сатаны-искусителя, они легки и доступны каждому из вас, они даруют вам забвение
от тягот земного бытия, они ублажают тело ваше весельем и сладострастием, они
манят вас миражными огнями
красивой и роскошной жизни
. Соблазны эти сатана
уже давно поселил в ваши бренные тела, смутил ими ваш разум. Потому-то трудно
было вам от всего этого в одночасье отказаться. Но встав на путь беззаветного
служения небесному Отцу нашему, вы приобретаете несравненно больше. Бессмертная
душа ваша, пребывавшая доселе в летаргическом сне, начинает неустанно трудиться
и как благодатная губка капля за каплей впитывает знания, дарованные нам
Всевышним, любовь, мир и согласие поселяются в ней, а жизнь ваша будет
наполнена высочайшим смыслом, радостью и благодатью.
Пантокрин слушал молодого проповедника и мысленно усмехался. Красиво
говорил тот, очень убедительно. Несомненно, он очень таланливый и умный.
Однако, выступать перед куклявыми, все равно что переносить мешками воздух с
места на место — занятие не только бесполезное, никчемное, но и абсурдное. А
ведь этот Максим чувствует себя неким мессией, спасителем человечества? Что ж,
пусть
спустит пар
на куклявых, пусть их спасает. Очень это им нужно, да?!
Ха-ха! И вновь правитель подивился себе. Хитер! Ох, хитер!
Он смотрел на молодого проповедника, расточавшего понапрасну свой
ораторский дар перед куклявими, а в голове его уже зрел новый коварный план.
После проповеди правитель подошел к Максиму, похвалил:
— Вы сегодня были бесподобны, святой отец!
— Спасибо! — ответил тот, зардевшись.
— Но согласитесь, в храме Святого Линитима Искусителя говорить об
искусителе сатане несколько того… Я думаю, что эта параллель случайна?
— Нет, вовсе не случайна. Ваш Линитим никто иной, как подручный дьявола!
— сказал Максим запальчиво. — Вспомните, что он говорит:
Живи сам и дай жить
другим
,
Обретя блага на Земле, ты обретешь их и на небе
,
Не упускай случая
устроить себе Эдем на Земле
. Разве это ни есть слова Сатаны?
— Так я и думал, — тяжело вздохнул Пантокрин, — что все это вы
сознательно. Охо-хо! Прямо не знаю, что с вами делать? Ведь вы пытаетесь
разрушить веру наших отцов, все чем жили многие поколения наших предков? Хорошо
ли это?! Разве можно на обломках старой веры создать что-нибудь стоящее? Этому
ли учит ваш Бог?
— Наш, брат, — поправил его Максим.
— Ну да, наш, — согласился правитель, усмехнувшись.
— Не нужно, брат, лукавить, — укоризненно покачал головой Максим. —
Ничего я не разрушаю, ибо разрушать нечего. Вы все разрушили задолго до меня.
— Не понял? — встрепенулся правитель. Монгольские глаза его превратились
в узкие щелочки. Лицо вмиг посмурнело. — Кто вам сказал такое?
— У нас в сумасшедшем доме это знает каждый. Именно вы тридцать лет назад
разрушили веру отцов, силою, угрозами и подкупом внедрили веру в Линитима
Искусителя, а проще — Дьявола.
— Да вы опасный человек, святой отец. — Пантокрин добродушно рассмеялся.
— Но только, уверяю вас, вы глубоко заблуждаетесь. Святой Линитим именно тот
бог, который нужен народу.
— Кто же это решил?
— Я, — ответил Пантокрин, не скрывая самодовольства. — Здесь все решаю я.
— Значит вы ставите себя выше вашего бога?
— Он помогает мне управлять моим народом, — без тени смущения ответил
правитель.
— Это бесовская гордыня, брат. Одумайтесь, вашей рукой управляет сатана.
— Да что вы говорите! — с наигранным удивлением воскликнул правитель. Он
откровенно потешался над молодым проповедником. — А я, дурак, думал, что ею
управляет моя Фаина. — Он обнял жену за плечи.
— Пока не поздно, брат, обратите свой взор к Создателю, отрекитесь от
гордыни, снедающей вашу душу.
Правитель посмотрел на наручные часы, заторопился.
— Хорошо-хорошо, святой отец, я об этом подумаю. До свидания! До встречи!
— До свидания, брат! Храни вас Всевышний!
2. Пантокрин влюбился.
У церкви правителя поджидал роскошный
Мерседес
— подарок нечистой силы
на день его рождения. Он сел в машину и сказал куклявому шоферу ехать в свою
резиденцию. С некоторых пор он все больше полагался на куклявых и нечистую силу
и все меньше доверял людям. Работа в воскресные дни также входила в
стратегические планы Пантокрина. Народ должен знать, что их правитель трудится
не покладая сил им во благо, даже в воскресные дни. Когда же ему очень не
хотелось ехать на работу, он отправлял к резиденции
Мерседес
, оборудованный
тонированными стеклами и тот весь день торчал у парадного входа. А проходящие
мимо обыватели с почтением говорили:
Наш Великий Правитель опять работает!
И
тяжко вздыхали, так как работа ими вспоминалась как нечто совершенно ужасное,
страшнее даже мифического дракона о трех головах.
Но сегодня правителя ждала серьезная работа. Он пожелал лично допросить
суперагента 0011. Ему донесли, что при допросе она не только непочтительно
отзывалась о нем, Пантокрине, но и всячески оскорбляла и грозила страшными
карами. Опасность шпиона Остального мира была очевидной. За столь короткий срок
он умудрился ни только соблазнить суперагента, но и полностью её перевербовать.
И Пантокрин пожалел, что отказался от встречи с Орловым. Возможно его можно
было бы купить. Такой человек ему просто необходим.
В резиденции его поджидали сразу две новости: неприятная и приятная.
Неприятная — шпион расколол подсадного агента и, едва покинув тюрьму, оглоушил
его, связал и бросил в кусты. Приятная — в настоящее время шпион скрывается в
квартире бывшего великого ученого Романа Березина. Но и приятная новость была с
гнильцой. Дело в том, что когда-то, давным-давно, Пантокрин с Романом Березиным
учились в одном институте и даже дружили. Это он, Пантокрин, став правителем
города, пригласил к себе Романа возглавить науку в городе, предоставил ему все
возможности для этого. Куклявые — итог многолетней работы Березина. Но когда он
вдруг взбунтовался и попробовал уничтожить свое детище, правитель отправил его
в обыватели. Честно признаться, смалодушничал, пожалел старого друга. И вот он,
результат его малодушия — Березин спутался со шпионом и работает на Остальной
мир. А ведь это можно было предвидеть? Березин никогда не внушал доверия.
Никогда.
Все это сообщил ему премьер-министр Грязнов-Водкин. После доклада, выждав
приличествующую паузу, он спросил:
— Что будем делать, Наисветлейший?
От этого вопроса правитель пришел почему-то в ярость. Задергался как
припадочный, заорал истошно:
— Это ты меня спрашиваешь, кретин?! Премьер недоношенный! Вот она — твоя
система безопасности! С одним шпионом справиться не можете. Уволю к такой
матери! Всех! Всех до одного! Бездарности! Недоучки! Линитим! ты видишь с кем
приходится работать?! — и Пантокрин вылил на уши бедного премьера огромный ушат
отборнейшей матершины. После чего немного успокоился. Сказал:
— Немедля арестовать сукиных детей и пытать, пытать, пытать. Жечь каленым
железом, рвать на части, чтобы они мечтали о смерти, как о манне небесной.
— Слушаюсь! — Грязнов-Водкин по-военному щелкнул каблуками.
— Да подключите к аресту нечистую силу. А то я на этого дурака, шефа
полиции, не расчитываю. Его агенты от безделья совсем, понимаете ли, разучились
работать.
— Слушаюсь! — вновь щелкнул каблуками премьер.
— А ты что выкаблучиваешь? Ты жа не адъютант какой-нибудь, а премьер,
человек солидный?
— Армию вдруг вспомнил, Наимудрейший, — смущенно ответил Грязнов-Водкин.
— Армию? — Пантокрин внимательно, оценивающе посмотрел на
премьер-министра. — А что, Петя, может мне тебя действительно направить
укреплять армию, а? Будешь командовать моей гвардией? Ты как на это смотришь?
Лицо премьера в одно мгновение стало землистым, а породистые щеки обвисли
словно у собаки-боксера.
— З-за что, В-ваша Г-гениальность?! — жалобно пролепетал он.
— Да пошутил я, пошутил. Успокойся. Правитель что, не человек что ли, не
может пошутить?
— От такой шутки можно и инфаркт получить.
— Как жа, получите вы. У вас кожа толстая как у слона. Скорее вы меня в
гроб загоните такой работой. Шпиона завтра в девять ко мне на допрос.
— Хорошо, Наисветлейший, — поклонился премьер. — Нам его к вашей встрече
подготовить
.
— Конечно-конечно. И не церемонтесь. Суперагентша доставлена?
— Ждет в соседней комнате.
— Действуйте, Петр Антонович. До свидания! А её пусть введут.
— До свидания, Великий!
Когда Пантокрин её увидел, то его большое, измученное национальным
напитком
Косорыловкой
сердце бурно забилось, как в молодые годы, а
изуродованные артериосклерозом вены едва справлялись с хлынувшими по ним
потоками крови. Ах, Кулинашенский! Ах, лис! Как же ему удавалось скрывать
этакое чудо?! Глядя на суперагента Татьяну, он впервые пожалел, что дал
когда-то клятвенное обещание не иметь более одной жены. Ляпнул он это во время
предвыборной кампании, а потом, идиот, постоянно ставил себе это в заслугу. И
вот сейчас очень об этом пожалел. Правда, у него был целый гарем куклявок. Но
они ни в счет. Они и созданы для услады мужчин. Женщину в гарем не возмешь, ей
нужно большее. Да и закон, который он сам же утверждал, запрещает это делать.
Закон можно конечно и отметить, но как быть с этой синеокой красавицей? Она
вряд ли согласиться стать наложницей. И дернуло же его за язык ляпнуть тогда
этакое! Ведь при его должности он мог иметь десять жен. А может быть отравить к
шутам эту старую клячу Фаину? Больно возомнила о себе в последнее время, стала
слишком сварливой. Эта мысль показалась правителю очень удачной и он заметно
повеселел. Да, такой красавице, как Татьяна, не нужны конкурентки. Нет. Она
одна должна восседать на троне рядом с ним, оттенять красотой его
исключительность и гениальность. И он совсем повеселел, считая уже вопрос своей
женитьбы на Татьяне решенным окончательно. Отравить жену и все что с этим
связано, похороны там, поминальные торжества было делом двух-трех дней, не
больше. Пантокрин даже не мог предположить, что Татьяна может не согласиться
выйти за него замуж. Такого в его городе просто не могло быть.
Татьяна в сопровождении полицейского прошла к столу правителя и спокойно
села в кресло за стол для заседаний. Села в то время когда правитель продолжал
стоять, с изумлением её рассматривая! Уже один этот факт вопиющего непочтения
мог стоить ей жизни. У полицейского отвалилась челюсть. Он попытался поднять
девушку, но правитель величественным жестом остановил его, сказал:
— Оставьте нас.
Полицейский пулей вылетел из кабинета. Девушка выглядела внешне
спокойной, собранной. Но Пантокрин прекрасно понимал, что скрывается за её этим
спокойствием, как натянуты у неё сейчас нервы, как ненавидит она его в эту
минуту. По-всему, она была действительно классным агентом. Как же она попалась
на удочку шпиону? Того можно поздравить с прекрасным уловом. Редко кому удается
поймать такую вот
золотую рыбку
. Девушку необходимо было расположить к себе.
— А вы смелая девушка, — сказал Пантокрин, отечески улыбаясь. Он сел в
кресло, придвинул к себе коробку с сигарами, открыл, достал одну из них,
прикурил.
— Настоящие джентльмены прежде чем закурить спрашивают разрешения у дамы,
— сказала она.
Это была неслыханная дерзость. Татьяна будто сознательно нарывалась на
неприятность, испытывала судьбу. Такое могла себе позволить лишь Фаина, да и то
в лучшие для неё годы. Но своей дерзостью девушка ещё более понравилась
правителю, распалила его воображение. Он уже видел её однажды обнаженной по
манитору. Но тогда изображение было слишком нечетким и по-существу ничего не
разглядел. Как бы он хотел восполнить этот пробел. Он нахлынувшего на него
желания у него даже закружилась голова. Он удивлялся себе. Такого с ним прежде
никогда не было. Даже с Фаиной, хотя ему когда-то казалось, что он её любил.
Нет, то была не любовь. Любовь вот она, пришла к нему на склоне дней. И он был
не в силах ей сопротивляться. Он все сделает, чтобы эта девушка стала его
женой. Ничего для этого не пожалеет.
— Ах, простите меня пожалуйста за подобную бестактность! — вокликнул он,
торопливо гася сигару в пепельнице. — Виной всему события последних дней. Они
совсем выбили меня из колеи. Я стал таким рассеянным. Еще раз прошу прощения!
Она ничего не ответила, а лишь многозначительно умехнулась. А Пантокрин к
её допросу уже потерял всякий интерес. Для него теперь уже ничего не имело
значения. Если бы даже она сама была шпионкой Остального мира, он все равно
просил бы у неё руки.
Заметив на её правом предплечье синяк, он озабоченно спросил:
— Вас что, били?!
— Будто это является для вас новостью?! — насмешливо ответила она
вопросом.
— Ну конечно же, уверяю вас! Я ведь даже издал указ, запрещающий пытки.
— Но вы ведь сами прекрасно знаете, что ваши многочисленные указы никем
не выполняются. Они даже не читаются. Мне кажется они пишутся лишь для
статистов, чтобы создать вам имидж справедливого отца нации.
— Как вы ко мне несправедливы! Как несправедливы! Вы очевидно наслушались
сплетен нехороших людей обо мне. Но уверяю, вы глубоко заблуждаетесь. И я
сейчас попробую вам это доказать. Кто вас пытал? По чьему приказу? Я тут же
отдам этих мерзавцев, этих негодяев под суд.
Пантокрину очень хотелось понравиться девушке. Голос его был нежным и
искренним. Но она все ещё ему не верила. Он видел это по её глазам.
— Перестаньте ломать здесь передо мной комедию! — с вызовом сказала она.
Очень обидно сказала.
Пантокрин встал, вышел из-за стола и сел напротив девушки, отечески
накрыл её сцеленные руки своей ладонью.
— Вы ошибаетесь, Таня. Поверьте, я искренне хочу стать вам другом.
— Ах, оставьте! — с раздражением проговорила Татьяна, выдергивая руки
из-под ладони правителя.
И он понял, что любовь его будет трудной. Но он верил в успех. Просто
нужно будет приложить чуть больше усилий. Только и всего. То, чего хотел, он
всегда добивался. Так будет и на этот раз.
3. У Березина.
По убогой, грязной, обшарпанной лестнице Орлов поднялся на пятый этаж и
постучал в пятьдесят шестую квартиру.
— Входите. Не заперто, — послышался из-за двери сухой старческий голос.
Григорий толкнул дверь. Она открылась. Войдя в коридор, увидел прямо
перед собой белого как лунь небольшого росточка старика с махровым полотенцем в
руках. Вероятно он вышел из ванны. умные карие глаза его глядели на Орлова с
любопытством.
— Здравствуйте, Роман Маркович!
— Здравствуйте. Но, простите, не имею чести…
— Мне посоветовали к вам обратиться, — перебил его Григорий.
— Вот оно что! — удивился Березин. — Я вас слушаю.
— Видите ли, дело в том, что я
шпион
.
— Кто, кто?! — его глаза стали совсем веселыми.
—
Шпион
. Во всяком случае, так считают в вашем городе.
— Так-так, очень интересно! Неужто тот самый, наделавший столько шума в
городе?! Невероятно! Среди обывателей о вас ходят просто фантастические слухи.
Широким жестом он пригласил Орлова в небольшую, скромно обставленную
комнату. Они сели на видавший виды диван.
— Все это глупость несусветная, Роман Маркович.
— Не понял?
И Григорий поведал Березину свою одиссею. Тот молча выслушал и после
небольшой паузы сказал:
— Я вам верю. Но все это ничего не значит. Пантокрину лукавому нужно,
чтобы вы били шпионом и вы им будете.
— Нечто подобное я уже слышал.
— Вот как?! И от кого же, позвольте полюбопытствовать?
— От кота Тимки, философа и горького пьяницы, младшего агента тайной
полиции.
— А я его знаю, — отчего-то обрадовался Березин. — Весьма любопытный кот.
Весьма. Умнее многих, если не большинства идиотов, населяющих этот Пантокринов
гадюшник.
— Похоже, что вы не очень-то жалуете правителя.
— А как я должен относиться к мерзавцу и негодяю? Как он того
заслуживает. Верно?
— Верно, — согласился Орлов. — Роман Маркович, а отчего вы считаете, что
правителю нужно, чтобы я был шпионом?
— Все дело в том, что он из породы революционеров, ему чужда
стабильность, необходимо постоянно с кем-то бороться. Тогда он чувствует себя
как рыба в воде. А когда врагов нет, их надо выдумать. Вот он и выдумывает.
Однажды объявил, что город собираются захватить пришельцы из космоса. Он тогда
перетряс все войска ПВО, сменил командование, показывая пример, сам обучился
стрельбе из зенитной установки. Полгода все население жило в страхе перед
вторжением пришельцев. Сейчас ему вы подвернулись. Разве он упустит такой
счастливый случай. Уже по всем правилам закручена кампанию по отражению угрозы
Остального мира. Кстати, за вашу поимку было о
...Закладка в соц.сетях
