Жанр: Боевик
Город
... знаете, отец Максим, я долго думал о нашем с вами последнем
разговоре, долго мучался. Вы были правы — меня обуяла гордыня. Обуреваемый ею,
я, грешный и жалкий, аки червь земной, возомнил себя сверхчеловеком, способным
встать вровень с Богом. Я даже придумал потешного бога Линитима Искусителя и
заставил людей поклоняться ему. Грех мой велик, а искупление будет тяжким. Но я
готов к нему. Особенно я понял это после смерти моей жены. Ее смерть послана
мне в наказание! — Пантокрин выдавил из глаз две слезы и они очень впечатляюще
покатились по его дряблым щекам. — Что я могу для вас сделать, святой отец,
чтобы искупить хоть частично свою вину перед Создателем?
— Я радуюсь вашему покаянию, брат. Отпустите меня и моих товарищей из
города, чтобы мы смогли продолжить, начатое здесь. Этим вы положите начало
икуплению грехов своих.
— Я согласен, святой отец. Но позвольте спросить — что вы намереваетесь
делать, покинув наш город?
— Я с друзьями обойдем все города и веси великой и необъятной Земли,
чтобы донести слово Создателя до каждого человека.
— Но это невозможно! — воскликнул правитель.
— Так будет. Мне было видение.
Он шизофреник, — подумал Пантокрин, с ненавистью глядя на молодого
проповедника. — От таких вот чокнутых фанатиков с горящими глазами все смуты на
Земле. От них. Точно
.
— И все равно это невозможно, святой отец. И потом, зачем при современной
технике вам понадобился столь древний способ? К тому же, существует же и
языковый барьер?
— А что вы, брат, можете предложить иного?
— Я предлагаю вам немедленно сесть за стол и изложть все свои великие
мысли на бумаге. Мы их переведем на все языки мира, издадим милионными
тиражами, чтобы каждый житель планеты, смог бы с ними познакомиться. Ну как?!
— Заманчиво. Очень заманчиво, брат, — задумчиво проговорил Максим. — Но
нет ничего важнее живого слова.
— Э, не скажите. Печатному слову люди верят гораздо больше. Можете уж
поверить моему опыту. А после издания вашей книги, мы обеспечим вам ряд
выступлений по всемирному телевидению. Вот вам и живое слово, прямое ваше
обращение к пастве. По-моему, игра стоит свеч, а?!
— Игра?! — недоуменно спросил Максим. — О какой игре вы говорите, брат?
— Извините, святой отец! Неправильно выразился. Я в том смысле, что вы
быстро и без особых хлопот сможете донести слово Создателя до каждого
землянина. А моя ничтожная помощь в этом великом деле — будет моим искуплением
грехов.
— Вы меня уговорили, брат. Я согласен.
— Вот и замечательно! — обрадовался правитель, что так легко удалось
уговорить Максима. — Мы вам предоставим все условия для творчества.
— Спасибо, брат, за заботу и хлопоты. Небесный отец наш этого не забудет.
— У меня к вам, святой отец, будет небольшая просьба.
— Да, слушаю.
— Во втором бараке находится очень опасный и очень греховный человек,
некто Григорий Орлов. Он мой дальний родственник по линии жены. Жаль парня,
обуял его бес. Вы бы с ним поговорили, вернули бы в лоно веры.
— Хорошо, брат. Я попытаюсь, — пообещал Максим.
После его ухода Пантокрин сорвался с места, забегал по кабинету,
запотирал от возбуждения ручками, заприхлопывал, запритопывал. У-ха-ха!
А-ха-ха! И-ха-ха! Замышляется такая великая подлость! Можно ли здесь быть
спокойным?! Ох, хитер-бобер! Ох, хитер! Скоро, очень скоро этим умным идиотом,
этим наивным попиком будет написана книга и в милионных экземплярах заполонит
мир, завладеет умами и душами людей. А на обложке золотыми тисненными буквами
будет выведено:
Пантокрин Великомученник
и его портрет, олицетворяющий
кротость и смирение. Эти маляры-художники придадут его лику соответствующий
вид. В этом можно не сомневаться. Он станет… Он станет… На него ещё при его
жизни будут молиться! Его будут почитать за великого святого, не понимая того,
что поклоняются подлецу. Вот будет хохма, так хохма! Такой грандиозной хохмы он
ещё никогда не придумывал! Эти глупые, никчемные людишки, ведомые им, с
младенческой улыбкой на устах прямой дорогой пойдут в объятия сатаны, наивно
полагая, что идут к своему Богу Создателю. Ха-ха! Хи-хи! Хо-хо! Нет, такую
великолепную вселенскую мерзость может придумать только очень незаурядный
человек! Очень назаурядный!
Пантокрин ещё долго радовался и гордился собой.
2. Березин начинает действовать.
Когда Березин в сопровождении Кулинашенского прибыл в тюрьму, перовое,
что решил сделать — освободиться от опеки начальника полиции. Поэтому сказал:
— Спасибо, Василий Петрович! Теперь я сам. Правитель предоставил мне
полную свободу действий.
Кулинашенский стушевался, не знал как ему поступить. Он уважал ученого.
Уважение это было настолько стойким и глубоким, что на него не повлияли ни
отстранение Березина от дел, ни даже помещение в сумасшедший дом. Он доподлинно
был знаком с интригами
царского двора
и понимал, что ученый ни в чем не
виноват.
Потоптавшись в нерешительности, он сказал:
— А не боитесь, Роман Маркович, что вас здесь могут принять за
заключенного?
— Нет, не боюсь. Здесь же служат все мои
дети
.
— Тоже верно, — кивнул начальник полиции. Прокашлялся и все ещё
неуверенно произнес: — Ну тогда счастливо, стало быть, оставаться.
— Спрасибо, голубчик! Спасибо!
После ухода Кулинашенского Роман Маркович обрел уверенность. План Орлова
стал понемногу обретать очертания. Теперь предстояло найти куклявых стражников
Толю и Колю. Он разыскал караульное помещение, вошел. Четверо стражников сидели
за столом, пили чай и играли в домино. Двое в углу играли в карты, как понял
ученый, в
21
на интерес. Но Толи и Коли среди них не было. На Березина никто
не обратил внимания.
— Здравствуйте, ребята! — поздоровался он.
Лица куклявых одновременно повернулись к Березину, вытянулись от
удивления. Они никак не ожидали увидеть своего создателя здесь, в тюрьме.
Нестройно поздоровались:
— Здравствуйте, отец!
Отцом
называли его все куклявые, и те, кого он создавал лично, и те,
кто был создан уже после него, так как все прекрасно понимали — кому они
обязаны возвращением из мира теней в реальный мир.
— Я хотел бы увидеть Толю и Колю, ребята?
— Они во втором блоке, отец, — ответил старший караула, рыжеватый крепкий
малый с разбойничьим лицом.
Березин помнил этого парня. Именно с него стражники были поставлены на
поток.
— А где содержится суперагент Татьяна?
— Там же, во втором блоке, — ответил старший.
— А как мне туда пройти?
Старший оглядел своих подчиненных и, остановив свой выбор на одном из
них, сказал:
— Миша, проводи, папу.
По длинным мрачным коридорам, через множество металлических решетчатых
дверей они прошли во второй блок и вошли в точно такое же, как первое,
караульное помещение. Здесь Березин и увидел Толю и Колю. Кроме них в помещении
никого не было. И это тоже была удача. Он повернулся к своему провожатому:
— Спасибо, Миша. Можешь быть свободен.
Тот ушел. Березин с любопытством стал рассматривать друзей Орлова.
— Ой, батя пришел! — радостно проговорил Толя. Он подошел, протянул
ученому для приветствия руку. — Здорово, батя!
— Зравствуй, — машинально проговорил Березин, пожимая руку стражнику.
Об был поражен. Во-первых, необычному для куклявых обращению
батя
.
Во-вторых, куклявый никогда не осмелился бы поздороваться с человеком за руку.
Они четко соблюдали субординацию. Кроме того, встретившись взглядом с людьми,
куклявые тут же опускали глаза. А этот спокойно выдерживает его взгляд, а в
глазах вообще черт знает что такое! В них достоинство, независимость и даже,
можете себе представить, насмешка! Да-да, именно насмешка. Каково?! Невероятно!
По-существу, перед ним стоял если ещё не человек, то уже не куклявый. Это
точно. Ай, да Орлов! Ай, да сукин сын! Что же он с ними сделал? Как это ему
удалось?! Фантастика!
К Березину подошел и поздоровался с ним также по руке Коля. У этого
человеческие качества были выражены пока не столь ярко, как у Толи.
— Ребята, вам привет от Григория Орлова.
Оба встрепенулись, глаза загорились, на лицах расцвели радостные улыбки.
— Значит, он жив-здоров? Где он? Что с ним? Вы его видели? — спросил
Толя.
— Еще бы мне его не видеть, когда мы вместе сидим в сумасшедшем доме.
— Вот значит куда его упрятал Пантокрин, — задумчиво проговорил Толя.
— Вот козел! — более эмоционально отреагировал его приятель.
Назвать правителя просто по имени, здесь, в городе, не рискнул бы и
человек, но сказать, что он козел?! Ну, знаете ли!! Это уж слишком!
— Он просил вас помочь нам выбраться оттуда.
Их лица мгновенно стали серьезными, озабоченными.
— Это очень непросто, — сказал Толя.
— Если бы было просто, мы бы к вам не обращались.
— Это ясно. — Толя встал, в задумчивости прошелся по комнате.
— Об чем разговор! Это же Гриша и батя. Надо помочь, Толян, — проговорил
более эмоциональный Коля.
— А я не знаю, да?! — вспылил его друг. — Надо-то надо, но вот как?
— Там же у нас Ваня работает?
— Ну и что? Что он сможет один сделать? Ты ведь знаешь какая там система
охраны и сигнализации?
— Слышал, — понуро кивнул Коля. — Но может быть Ваня знает ещё кого из
надежных ребят?
— Может быть. — Толя повернулся к Березину. — Вот что, батя, давай так
договоримся, мы сегодня как следует все обмозгуем, а завтра скажем каким
образом сможем вам помочь. Лады?
— Хорошо, — согласился ученый. — А теперь, ребята, проводите меня к
суперагенту Татьяне.
— Это ещё зачем? — вдруг насторожился Коля. Лица друзей разом стали
замкнутыми, недоверчивыми.
— Мне нужно с ней поговорить.
— Зачем? — упорствовал Коля.
— У меня задание Пантокрина.
Ребята переглянулись. И Березин понял, что они уже пожалели, что были так
откровенны с ним до этого.
— Нету её, — хмуро сказал Толя.
— Как так — нет? А где же она?
— Она это… Она в бане. У них сегодня банный день. Вот.
Роман Маркович понимал, что ребята хитрят, пытаются выиграть время и все
больше удивлялся их поведению.
— Ребята, вы что же, недоверяете мне что ли?
Оба как по команде отвели взгляды, понурились.
— Ну отчего же, — пробурчал Коля в зарешетчатое окно.
Березин начинал догадываться почему ребята так себя ведут. Сказал:
— Но главное, меня просил об этом Орлов. Гриша любит эту девушку.
Их лица мгновенно из хмурых стали улыбчивыми.
— Так бы сразу и сказали, — проворчал Толя. — А то — Пантокрин,
Пантокрин.
Он смешно скопировал Романа Марковича. Тот рассмеялся.
— Нет, с вами, ребята, не соскучишься. Это точно. Ведь я же вас совсем не
такими делал. Как же вам удалось из программы выйти?
Куклявым очень понравились слова Березина. Их лица так и залучились,
расцвели радостными улыбками.
— Сами не знаем, батя, — пожал плечами Толя. — Как-то так получилось.
Гриша помог. Ему спасибо. Пойдемте, батя. Она в пятнадцатой камере.
— Постойте, ребята, — остановил их ученый. — Садитесь. Видите ли, есть
одно очень важное обстоятельство.
Это был самый трудный и самый ответственный этап плана Орлова. Обдумывая
его, они решили все рассказать этим ребятам. Они должны сами все решить. Иначе
было бы непорядочно.
Толя и Коля сели на табуреты, напряглись, понимая, что Березин собирается
сообщить им что-то очень важное.
— Весь этот город, ребята, плавает в Великом болоте на десяти огромных
понтонах. Мы собираемся проникнуть в них и отрыть люки.
— И город уйдет в болото, так? — спросил Толя.
— Да.
— И все куклявые, в том числе и мы…
— Да, вновь станете призраками.
— А иначе отсюда выбраться никак нельзя?
— Пока существует город — нет. Все люди здесь взяты нечистой силой и
Пантокрином в заложники.
Ребята погруснели, долго молчали. Молчание нарушил Толя. Он был за
старшего.
— А зачем вы это нам сказали, батя? Ведь вы же могли и не говорить,
верно?
— Верно. Но это было бы непорядочно.
— Спасибо за доверие, батя. К нам впервые отнеслись как к людям. А это
стоит очень дорого. Во всяком случае дороже наших никчемных и никому не нужных
жизней.
— Точно! — тут же поддержал друга импульсивный Коля. — Лучше подохнуть,
чем служить этим шакалам. Ты, батя, не сомневайся, мы в доску разобьемся, а
сделаем все как надо. Да я за Гришу… В общем, можете на нас положиться.
Березин слушал их и не верил своим ушам. Эти симпатичные парни уже давно
перестали быть куклявыми. Они стали людьми. И со всей очевидностью сейчас это
доказали. Причем они сто очков вперед дадут Пантокрину и всей его своре. Это
было трогательно и до того волнительно, что у ученого навернулись на глаза
слезы.
— Спасибо, ребята! Вы… Вы… У меня нет слов. Короче, вы замечательные
парни!
Коля обнял Березина, прижал к себе.
— Ну что ты, батя, честное слово! Все нормально. Все путем!
Около пятнадцатой камеры, Толя сказал смущенно:
— Ты, батя, только ничему не удивляйся, ладно?
— А в чем дело?
— Ну мы это… Мы с Колей решили как-то скрасить заключение Татьяне.
— Вы с ума сошли! Вы знаете что вам будет если узнает начальство?
— Да не узнает оно. У нас все схвачено. Мы ж недаром её поместили во
второй блок. Если что, нас ребята из первого блока предупредят. Мы её сразу же
переведем в двенадцатую камеру. А там у нас полный порядок. Пусть начальник
тюрьмы вместе с Пантокрином сами
кирзухой
давятся.
Да у них здесь круговая порука!
— подумал ошеломленный Березин. Он
ничего не понимал. Куклявые в массовом порядке выскакивали из программы, шло их
поголовное очеловечивание. Может быть они так устроены, что стоит одному-двум
отклониться от программы, как начинается массовая неуправляемая реакция? Как бы
это проверить? В нем проснулся азарт исследователя.
— И потом, вы видели эту девушку? — спросил Толя.
— Нет. А что?
— Увидите, не будите задавать глупых вопросов.
Ах, как он меня, сукин сын!
— восхитился Березин. Он был прямо-таки
влюблен в этого Толю. Ведь когда-то именно он его создал, вот этими вот руками.
В камере, довольно просторной и светлой комнате, в углу на табурете стоял
небольшой цветной телевизор, посредине стол, накрытый белой простынью. На нем с
десяток яблок и две бутылки
Фанты
. По бокам стояли две обычных тюремных
кровати. На одной из них, справа, сидела девушка удивительной красоты. Нимфа!
Богиня! Березину даже почудился нимб вокруг её головы. Рождает же природа
этакое! Пышные каштановые волосы обрамляли тонкое бледное лицо, на котором
особенно поражали прекрасные глаза, огромные ярко-синие, будто светящиеся
изнутри.
И Роман Маркович понял, что все что плел ему Пантокрин об этой девушке,
беспардонное вранье. Этот старый пакостник просто не мог пройти мимо подобной
красоты. Но получив, вероятно, достойный отпор, решил добиться своего,
превратив эту славную красавицу в куклявку. Ну что за гнустность такая?! А
Гриша-то, Гриша каков! Ай, да Орлов! Ай, да орел!
Слева на кровати сидела Венера-молочная. Когда-то Березин был в восторге
от своего изделия, от красоты куклявки и именно он дал ей имя Венера. Но
сейчас, в сравнении с Татьяной, она выглядела простушкой.
Татьяна смотрела на незнакомого Березина с серьезным любопытством, как бы
говоря:
А это что ещё за явление Христа народу?
Березину под этим взглядом
сразу стало неловко за свой неопрятный вид, многодневную щетину, помятые сверх
всякой меры брюки, стоптанные старые туфли. Он смущенно сказал:
— Здравствуйте, Таня!
— Здравствуйте, — недоуменно поздоровалась девушка. — Но, простите, я вас
не знаю.
И тут Роман Маркович вспомнил, что забыл поздороваться с Венерой и от
подобной бестактности смутился ещё более.
— Здравствуй, Венера!
Голая по пояс, та соскочила с кровати, вытянула руки по швам, выкатив
вперед огромные и тяжелые груди, звонко ответила:
— Здравствуйте, отец!
— Ты бы, голубушка, прикрыла чем-нибудь эти штуки. А то неудобно как-то.
— Ах, простите, отец! — спохватилась Венера, схватила с кровати блузку,
накинула на себя.
— А она здесь почему? — спросил Березин у Толи.
— Это Коля её притащил, чтобы, стало быть, Тане не скучно было.
— Но вы, ребята, даете! Насколько мне известно, она же служит в тайной
полиции?
— Неа, её оттуда выперли, — объяснил Коля. — Она за Гришу заступилась, её
и выперли. Да вы не сомневайтесь, батя, она своя в доску!
— Ага, я своя, папа, — простодушно подтвердила Венера. — Я вот и Тане
говорю, что за Гришу я все что угодно могу. Шибко он мне пондравился.
— Понравился, — поправил её Березин.
— Я и говорю — пондравился.
— Отец?! — удивилось Татьяна. — Вы что же, им всем… В каком смысле —
отец
?
— Видите ли, Таня, — рассмеялся Роман Маркович недоумению девушки. — Я
действительно для всех них в какой-то степени больше мама, чем папа — я их
создал. Вот потому они все меня так зовут.
— Значит вы бывший главный ученый города Березин Роман Маркович?
— Он самый. Ребята, оставьте нас одних.
— Нет базара, батя! — сказал Коля. — Венера, пошли.
После их ухода, Березин подошел к кровати Татьяны, сел рядом с ней,
сказал, улыбаясь:
— Вам очень огромный и очень пламенный привет от небезызвестного вам
Григория Александровича Орлова.
Прекрасное лицо её озарилось великой радостью. Она вскочила с кровати,
схватила Березина за плечи и, заглядывая в глаза, прокричала:
— Боже мой! Вы видели Гришу?! Он живой?! Как он?! Что с ним?!
— Жив-здоров. Говорит, что безумно вас любит. Может и врет. не знаю. От
него все можно ожидать, — рассмеялся Березин.
— Живой! Господи, как это замечательно! Живой и здоровый! А я так
волновалась, так волновалась! И Толя с Колей ничего о нем не смогли узнать. Где
он?
— В сумасшедшем доме.
— В сумасшедшем доме?! Господи, там он ещё не бывал! Там его и место! —
она счастливо рассмеялась, а затем без всякого перехода расплакалась.
Смеялась и плакала, плакала и смеялась. И это было прекрасно. У Березина
защемило сердце. Как он завидовал в эту минуту Орлову. Как бы хотел, чтобы хоть
одна женщина в мире так же вот смеялась и плакала о нем. Но увы, любовь обошла
его стороной. Не повезло. Видно придется доживать век бобылем.
Когда Татьяна немного успокоилась, он спросил:
— А как вы с ним познакомились?
— С кем?
— С Орловым.
— А разве Гриша вам не говорил?
— Нет. Он только сказал, что если с вами что случится, то ему не жить.
— Правда?! — и глаза её буквально залучились счастьем. — А вы знаете, и я
так же. Правда! Я про себя уже давно решила, что если с Гришей что случится, то
я зубами перегрызу горло этому гнусному старикашке Пантокрину, а там пусть
будет то, что будет.
— И все же, как вы с ним познакомились?
— Я получила задание завладеть его сутью.
— Ну и?
— А вместо это влюбилась в него без памяти.
— Вас за это и арестовали?
— Нет… Впрочем, да, сначала за это арестовали и стали допытываться не
являюсь ли я, как и он, агентом Остального мира. А затем меня вызвали на допрос
к самому Пантокрину.
— И что же он?
— Похоже, его мой допрос мало интересовал. Наговорил мне комплементов и
оставил под охраной генерала Поперечного в своей комнате отдыха. А через два
дня после смерти жены сделал мне предложение.
— Я так и знал! — вырвалось у Березина.
— Что знали?
— Да так, ничего особенного. Судя по тому, что вы оказались снова здесь,
вы ему отказали, так?
— Отказала и довольно звучно, — рассмеялась она.
— Как это?
— Влепила ему пощечину.
— Молодец! У Орлова будет достойная жена.
— Роман Маркович, а вы знаете, Пантокрин мне сам признался, что это он
убил жену, отравил. Вот негодяй, правда?
— Еще какой негодяй, пробы ставить негде. А знаете, что он велел мне с
вами сделать?
— Что? — насторожилась девушка.
— Сделать из вас куклявку.
— Подонок! Вы конечно отказались? Так?
— Поначалу да, категорически отказался.
— Что значит — поначалу? — Глаза Тани сделались настороженными и
недобрыми.
— Танюша, не смотрите на меня, как на врага народа, пожалуйста.
Выслушайте до конца. Когда я отказался, то Пантокрин определил мне двадцать
четыре часа. Либо я соглашаюсь с его предложением, либо принимаю мученическую
смерть.
— И вы испугались?!
— А ещё говорите, что работали суперагентом? У вас же совершенно нет
никакой выдержки. Я поделился этим с Орловым и он мне посоветовал принять
предложение Пантокрина.
— Вы лжете! — гневно вскричала девушка. — Не мог Гриша такого сказать!
И глядя на её пылающее от возмущения, и оттого ещё более прекрасное лицо,
Березин вновь позавидовал Орлову красной завистью. Какую девушку, шелмец.
отхватил! Визучий он человек, Гриша. Очень везучий.
Роман Маркович подробно рассказал Татьяне о плане Орлова. К конце его
рассказа она счастливо смеялась.
— Неужели же это возможно?! Я знала, я верила, что Гришенька обязательно
что-нибудь придумает. Я это чувствовала! Боже! Как же я его люблю!
Березин посмотрел на часы, заторопился.
— До свидания, голубушка! Мне нужно поспешить в дом Агапкина, чтобы
составить разговор с котом Тимкой.
— Тем самым?! — рассмеялась Татьяна.
— Да. Но Гриша предупредил, что кот трусоват и доверяться ему опасно,
может продать.
И Березин заспешил из тюрьмы. Все складывалось пока очень удачно.
3. Встреча с Максимом.
Напряжение последних дней сказалось. После ухода Березина Григорий лег на
нары и сходу отключился — уснул сном праведника. Сколько проспал, не знает. Но
должно быть долго. Так как разбудил его Роман Маркович.
— Ну ты, Гриша, и горазд спать! Так храпишь, что того и гляди барак
развалится.
— Давно вернулись, Роман Маркович?
— Да уже часа три как. Ждал пока ты сам проснешься. Но ничуть не бывало.
Решил разбудить.
— И правильно сделали. После такой напряженки я способен и сутки
проспать. Вам что удалось? Рассказывайте.
— Все в полном порядке, Гриша. Я даже не ожидал. Честное слово!
— Как Таня? Вы её видели?
— Конечно. Жива-здорова, говорит, что без памяти любит тебя. Только не
понимаю, за что она любит такого оболтуса?! Совершенно не понимаю! Такая
девушка, такая девушка! Ты, Гриша, её не заслуживаешь.
А Григория буквально распирала гордость за любимую. Было такое ощущение,
что становится огромным и полым, как воздушный шар, внутри одна только
гордость, которая все пребывала и пребывала. Того и гляди лопнет или вознесется
под потолок. И чтобы снизить давление, открыл
клапан
:
— А я о чем говорил?! Да такой девушки нет ни только на Земле, но и в
космосе! Она одна! Я как её увидел, сразу понял: все, амба Григорию Орлову с
легендарной кличкой Орел, кончилась его вольница, отбуянил, отколобродил он
холостяцкие пирушки, пора и остепениться. А полюбила Таня никакого не оболтуса
(стыдно вам, пожилому человеку, такие слова говорить), а человека любящего и
положительного, с робким, нежным и веселым сердцем, готового её, голубушку мою,
на руках отнести на самый край света и вернуть обратно.
— Нет, Гриша, с тобой не соскучишься, это точно! — рассмеялся Березин.
— Что она ещё говорила? Зачем её вызывал Пантокрин? Почему её не было в
тюрьме? Рассказывайте.
— В нее, как ты и предполагал, влюбился Пантокрин и сделал ей
предложение.
— Вот старый негодник! А она?
— А она влепила ему пощечину. Так что, Гриша, у тебя будет достойная
жена.
— Молодец! Но теперь ей, наверное, несладко приходится в тюрьме?
— Да нет, все в порядке. Над ней взяли шефство Толя и Коля.
— А они как? Согласились?
— Как это не парадоксально, но да, согласились.
— А я что говорил?! Они вот такие вот парни! А как Тимка? Вы с ним
встречались?
Березин рассмеялся.
— Выдающийся, скажу тебе, кот! Все рассказывал, как ты его коньяком
угощал — пытался раскрутить на бутылку.
— А вы?
— А что я? Он мне, мерзавец, внушил, будто я ему обязан. Пришлось
ставить.
— Сог
...Закладка в соц.сетях
