Жанр: Боевик
Дрон 1-3.
...утовски
прицеливается в публику. Зрители стонут от восторга...
Пулемет заработал дробно и деловито, поливая ряд за рядом. В фигуре,
держащей пулемет, не осталось ничего клоунского: она словно стала выше
ростом, на ней пятнистый комбинезон с закатанными рукавами, высокие
шнурованные ботинки. Мускулистые загорелые руки уверенно сжимают оружие,
мышцы ритмично сокращаются в такт выстрелам; фигура плавно перемещает
ствол. Еще ряд... Еще... Девушки с помоста исчезли, словно и не было.
Пулеметная лента тянется из саквояжа. Она бесконечна. Стреляные гильзы,
дымясь, падают на брезент, на миг вспыхивая в потоках света чистым
червонным золотом... Гильз становится больше, они уже устилают все
пространство, превращая его в Золотую долину... Эльдорадо...
Золотая долина исчезла. Исчез ринг, исчезли трибуны, исчез белый слепящий
свет.
По дорожке, усыпанной отборным морским песком, удаляясь, идет девушка. На
ней легкое малиново-сиреневое платье, ветер играет волосами. Она босиком, я
слышу шуршание песка, когда она касается дорожки ступнями.
Ее фигурка кажется почти невесомой... И цвет волос переменчив - то
светло-русые, то золотистые, то каштановые... Кто она? Лена?.. Юля?..
Лека?.. Элли...
Девушка оборачивается.
"Запомни номер". - И называет семь цифр.
"Где тебя искать?" - шепчу я, но она слышит.
"В Изумрудном городе, где же еще!"
"Где твой Изумрудный город?"
Но девушка больше не говорит ни слова. Она уходит не оборачиваясь. Знойное
марево над дорожкой становится густым и непрозрачным.
А прямо над ухом - издевательский голос паяца:
"Изумрудный город, мил человек, это там, где много "зелени". Любишь
"зелененькие"?"
"Кто ты?"
"Я - Гудвин, Великий и Ужасный!" - Голос захохотал тенорным подражанием
Мефистофелю.
"У-ж-а-а-а-с-н-ый!" - вопит голос. Я выбрасываю руку в пространство, в
никуда, чтобы на ощупь схватить его обладателя. Рука натыкается на что-то
твердое, и боль пронзает плечо...
- Дрон, ты что? - Лена смотрит на меня испуганно. - Ты так меня схватил!
- Извини... Сон.
- Ой, у тебя вся рука в крови!
Точно. Пластырь, которым я наскоро заклеил порез, отодрался вместе со
сгустком крови. Надо все-таки зашить.
- Юноша я во сне беспокойный, да и сны...
- Кто это тебя так?
- Упал с карниза.
- С карниза?
- Ну да. В седьмом классе, когда за девочками в душе подглядывал.
- Да ты маньяк!
- Ага. Это у меня пожизненная травма.
- Дрон, а ведь это порез.
- Кто бы врал.
- Ты дрался с кем-то?
- Это было моим постоянным занятием в пионерском возрасте.
За разговором я приладил лоскут кожи на положенное ему место, помазал
бальзамом и залил специальным клеем из аптечки.
- Ладно, я забыла, что тебя без толку спрашивать.
- Смотря о чем.
- Что тебе снилось?
- Любимая девушка.
- Кто она?
- Если бы я знал.
- Послушай, а что...
Договорить она не успевает, - плотно прикрываю ей рот ладонью и толкаю
навзничь. Подношу палец к губам.
Ствол револьвера уже направлен на дверцу.
Теперь и девушка услышала: по лесенке кто-то поднимается, осторожно
нащупывая ступеньку за ступенькой.
Глава 19
Вихрастая голова Тимофеичева отпрыска застыла в светлом проеме двери, как
учебная мишень. По крайней мере, таковой она должна восприниматься с того
места, где возлежит Леночка, прикинувшись ветошью под моей курткой. Оружия
я ей не доверил, дабы не пальнула со страху.
Пока Серега одолевал последние три ступеньки, я успел переместиться к двери
и смотрю теперь на него чуть сбоку. Выяснить мне нужно только одно: визит
на чердак - его личная инициатива или...
Глаза его привыкли к темноте, он заметил мою куртку и что-то под ней.
Поднялся еще на ступеньку, повернул голову в мою сторону...
- Тссс... - шепчу я, приставив к губам ствол револьвера. - Залезай, только
спокойно и неторопливо. Дверь прикрой.
Серега смотрит на меня, как на тень отца Гамлета.
- Дро-о-н!
- А ты ожидал увидеть красивую блондинку? Не расстраивайся, блондинка тоже
в наличии.
Ленка выпросталась из-под куртки и села. В волосах остались сухие травинки,
глаза удивленные, губы чуть приоткрыты... Ее вполне можно принять за лесную
нимфу. Тем более что из одежды на ней - только узенькие белые трусики. Не
удивительно, что подросток напрочь забыл и о моей невзрачной персоне, и о
том, зачем он сюда поднялся...
- Ой! - Девушка мигом покраснела и залезла под куртку.
- Извините. - Сережа опустил глаза.
- Отвернитесь! Оба!
Пока Ленка одевается, мы с Серегой сидим, изучая выбоины в стене.
- Ну как, собрался с мыслями? - спрашиваю.
- Было бы что собирать!
- Логично.
- Дрон, ты не представляешь, тут вчера был такой шухер, потом шмон
капитальный!
- Да ну! И что искали?
- Как это что? - Юноша смотрит на меня непонимающе. Потом усмехается: - Так
ты шутишь... Замечает автомат-малютку: - Ух ты! Настоящий!
Как писал какой-то педагог-прозорливец о подростках: "Плечи теленка, душа -
ребенка". А ведь в потемках Сереге можно дать лет эдак девятнадцать. Пока
молчит.
- Дрон, так ты знаешь, что тебя ищут?..
- Догадываюсь.
- А сам здесь сидишь. Здорово!
- Ты лучше скажи, зачем залез сюда: по делу или нас повидать?
- Да я хотел тут инструменты взять свои, а стал подниматься, голоса
услышал...
- Который теперь час?
- Двенадцать. Без двух.
- В городе не был?
- Мать с утра ходила на рынок.
- И что говорят?
- Да все об убийстве Ральфа.
- Можете повернуться, - объявила Леночка. Красивыми женщинами я не
перестану восхищаться никогда! За какие-то пять минут девушка из лесной
русалки превратилась в фотомодель - глаза подведены, губы подкрашены,
волосы... Эх, не понять мне "голубых"! Ведь даже одна красавица умеет
непостижимо измениться в пять минут и стать еще желаннее! Даже одна... А
их, красивых, столько, что голова может уплыть!.. Прибавим милых, скромных
и обаятельных... Нет, никогда не понимал "голубых". Впрочем, они меня тоже.
- Сергей, это Леночка, Лена, это Сергей, - скороговоркой выстреливаю я и
стараюсь направить ход наших мыслей в деловое русло: - Так что говорят?
- Да обсуждают, за что все-таки Ральфа порешили. Но как-то невнятно,
шепотком. - Серега мельком глянул на девушку, спросил еле слышно: - Дрон,
это ты его шлепнул?
- Нет. - Похоже, парнишка разочарован. Чтобы как-то компенсировать
моральный ущерб, добавляю: - Но мы с Леночкой сейчас в ситуации - круче не
бывает.
- Ну! - Восхищение девушкой перерастает в восторг. - Так она с тобой в этом
деле?
- По уши, если не глубже.
- А что произошло-то?
- Долго объяснять.
- Понятно. Ну потом-то расскажешь?
- Расскажу.
- Честно?
- Обещаю. Все, что тебе можно будет знать.
Парень кивает понимающе, с заговорщицкой миной:
- Понятно. Тоже хлеб.
- Сережа, у меня к тебе просьба, или поручение. Выполнишь?
Парень сияет. Но, взглянув на девушку, сурово сдвигает брови:
- Слушаю.
- Во-первых, принеси мне газеты. Вернее, всю почту, которая пришла сегодня
к вам.
- Так.
- Во-вторых. Ты еще общаешься с рокерами?
- Да так-сяк. Ты же знаешь, у нас другая команда.
- Сережка, это все равно, какая команда. Но вы "вышиваете" на железных
конях в полувоенной униформе, а мне не улыбается, если какой-нибудь
усердный служака стопарнет нас. Улавливаешь?
- Понятно. Тебе нужны куртка, шлем, траузы хорошо бы кожаные, но это может
не покатить. Ничего, и твои сойдут. А шузы у тебя и так стильные.
- Сережа, мне и девушке. Полная униформа рокеров, только мне куртку
побахматей, "сбрую" спрятать.
- Нет проблем. Ты же помнишь, в какой я два года назад гонял? Отцовская
старая, вид - хищняк, я еще на нес крутых клепок насобачил.
- Помню. Батя с тобой разговор имел.
- Да ладно, глупый был. Но ведь сейчас пришлась!
- Это без балды. Да, и еще "колеса".
Сережка помялся секунду:
- Мои подойдут?
- Не жалко?
- На дело же.
- На хорошее. Ты не переживай, за "росинантом" приглядывать буду.
- Да ладно, по мере возможности. Все?
- Пока. За полчасика управишься?
- С головой!
- Да, еще вот. Третье.
- Ну?
- Расслабься.
Серега улыбнулся.
- Ну, я пошел?
- Валяй. Инструменты не забудь.
- Инструменты?
- Ну да. Ты же за ними лазил.
- Ага.
Серега легко подхватил ящик из угла, ловко бросил мне пачку сигарет.
- Обратной ходкой пожевать принесу.
- А выпить? - подала голос Леночка.
- А у нас без этого и за стол не садятся, - достойно парировал Серега. Из
парня определенно выйдет толк. Тьфу, чтобы не сглазить.
- Сережа, только...
- Обижаешь, гражданин начальник. В том же ящике и принесу. Пока.
Парень аккуратно и неторопливо прикрыл за собой дверцу. Но я успел шепнуть
ему еще пару слов.
- Ты хоть мотоцикл-то прилично водишь?
- В процессе выяснишь.
Парень появился минут через сорок. Времени мы зря не теряли... Лена сразу
заявила:
- Есть хочу, как сто волков!
- Это у тебя нервное.
Я же первым делом приложился к холодной банке с розовым. Потом закурил. Вот
этого мне действительно не хватало.
- Все сделал. Мотоцикл на ходу, обе куртки рядом, в свертке.
- Вокруг посмотрел?
Сережка усмехнулся:
- Джабдету доверил. Велел порыскать.
- А он к какой-нибудь сучке не свинтил?
- Не, на службе он мужчина серьезный; Когда рыскает - гоняет всех чужих
поблизости.
- Дрон, я не пойму, мы что, уже сейчас едем? Кто-то говорил, что нужно до
вечера пересидеть.
- Может, и так, но не здесь.
- Ты же говорил: надежно. И еще не вечер.
- Ваша правда, барышня. Но поскольку разные грехи тяготят мою детскую душу,
лучше все же слинять. Уж очень многим прошлым вечером я на мозоли
понаступал.
- Ты думаешь, шпана эта будет здесь искать?
- Шпана - это вряд ли. А какой-нибудь служака усердный наведаться вполне
может, даже не из служебного рвения, а чтобы направление "отработать" и
крестик поставить: проверено, мин нет.
Сам я даже не знаю, с кем встречаться хочется меньше: с Кузьмичевыми
сторожевыми или с безопасниками-горлохватами, оставленными мною досыпать на
свежем воздухе. Полагаю, они уже часов шесть как бодрствуют и полны
глубокого разочарования к моей персоне и, соответственно, непритворного
служебного рвения. Так что рвать когти - самое время. Куда-нибудь на
запасной аэродром с вертикальным взлетом.
- Ленка, ты дорогу в "веселый особнячок", конечно, не помнишь?
- Я же тебе рассказывала... Наверное, все же недалеко от шоссе.
- Пять дней пути буреломами... И то при условии, если б у нас над крышей
личный геликоптер свиристел.
- Дрон, а что такое "геликоптер"? - спрашивает Серега.
- Винтокрылая машина вертолет.
- А-а.
Серега - молодец. Лучше спросить, чтобы потом знать, чем притвориться
сильно умным, оставаясь дураком. Хотя некоторым это и по жизни удается.
Пока мы трепались, он незаметно передал мне записку. В ней - пять цифр,
номер телефона.
- Так куда мы поедем? - спрашивает девушка.
- На кудыкину гору!
- Чего ты злишься?
- Привычка дурацкая - закудыкивать!
- В приметы веришь? А как же психоаналитика?
- Да при такой жизни Фрейд вообще шаманом бы стал! Ладно, ребятки. Я отбегу
минут на десять, а вы тут не шалите, ведите себя примерно.
- Ты не поел даже.
- Попож-жа. - Я отхлебнул из банки. Понятное дело, для храбрости.
- Да, Олег, забыл сказать. В городе спецназ. На каждом перекрестке. С
автоматами. И лотки многие не работают.
- Недолго мучилась старушка в руках умелого врача. Откуда - известно?
- Не-а.
- Ладно, держите, - оставляю ребятам оба "Макарова". Заряжаю, ставлю на
предохранители. - Только не балуйтесь. Ежели кто из властей - тут и нашли.
- Дрон, ты думаешь?.. - начинает Ленка.
- Ничего я не думаю. Это вам для комфорта. Психологического.
"Узи" прячу сзади за пояс, наган - в карман куртки.
- Будьте паиньками...
- Дрон... Ты возвращайся... Пожалуйста.
- Я вернусь, девочка.
- Обещаешь?
- Обещаю.
Ползу вниз по ступенькам и чувствую себя последней сукой. Оставил пацана и
девчонку с двумя "пээмами",словно это остановит серьезную сволочь. Ну да не
я все это затеял. Искренне верю, что успею обернуться за десять минут.
Только бы дозвониться - сразу будет легче.
Выхожу огородом на коротенькую окраинную улочку. Отсюда до почты, где
телефон, рукой подать.
Серая "волга" на приличной скорости вывернула в улочку и едва не размазала
меня по бамперу. Судя по удивленным рожам пассажиров, меня не ждали, судя
по их же охотничьему возбуждению, искали именно меня.
Как гласит народный эпос: "Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал".
Судя по мордам и повадкам вылезших из машины, компетентные и иные
внутренние органы они не представляют. Это вселяет надежду, плавно
переходящую в уверенность, что пальбы с их стороны не будет, иначе сюда
сбегутся все "легавые" городка в компании новоявленного спецназа и
превратят наши молодые тела в кучу паленого мяса. И почему особисты к
"лжеузи" глушитель не привинтили!
Меня приложило о бампер, потом о забор. Это дало противникам фору. Но я уже
вытащил револьвер и держу его на взводе. Вид у него вполне устрашающий,
честный, пролетарский. Повожу длинным стволом, надеясь сдержать противника.
Тщетно. Ребятки медленно, шажками, охватывают меня полукольцом. Один
разжимает губы:
- Брось пушку, фраерок. Ты ведь не будешь палить, себе дороже. А так - с
тобой просто поговорят...
Знаю я эти разговорчики в строю. А также номера, шуточки, хохмочки. Мне
прошлой ночи хватило.
- Стоп, ребята. В моем положении и корова соловьем споет. На войне как на
войне. Еще шаг - буду стрелять.
Вообще-то здоровый прав. Стрелять я просто не хочу. Перед тем как стрелять,
никто никого не предупреждает. Мы профессионалы, оба; просто болтовней
каждый пытается выиграть, они - расстояние, я - время и положение. Но наган
в моей рабочей руке свое дело делает: даже незаряженное ружье стреляет, а
оружие самоубийцы, каковым я по их мнению являюсь, уложит одного, а то и
двоих легко. Без напряга. Что и пытаюсь им навязать психоаналитически и
внушить телепатией, строя рожи, делая круглые глаза и дергая револьвер в
нервическом беспорядке от одного к другому.В любом случае, первым быть
никому не хочется.
Картина битвы мне ясна!
Вот он, первый.
Парень на исходной: в руке обоюдоострый нож, рука безразлично опущена вдоль
бедра, а морда отсутствующая, как у случайного прохожего. Другой, чуть в
стороне, громко звякнул цепью... Раскладка для жесткой шпаны моей
отлетевшей юности. Проходили в девятом классе.
В запасе у меня шаг. Я подобран, слегка ссутулен, но если расправиться,
доставал паренька как раз в шаг назад. Топчусь, как перепуганный конь, рычу
на троих страшным командным голосом, пугая вороненым стволом:
- Стоять!
Громила слева начал движение. Одновременно рукой и ногой. Охнуть он не
успел, - стилет вошел легко и плавно. Парень опустился в теплую пыль, даже
не сумев понять, что умер. Я уже стою лицом к троим оставшимся. Весь
"процесс" занял двадцать сотых секунды. Отработано!
Нападающие, похоже, не совсем поняли, что произошло. Упавший парень одет в
синюю водолазку, на его груди ни крови, ни заметного отверстия. Тот, с
цепью, уже летит на меня, как булыжник из катапульты. Делаю шаг ему
навстречу, прижимаю к себе, словно интимного друга, втыкаю ствол нагана в
живот и нажимаю спуск. Выстрел похож на сильный выхлоп, и только. Пуля
пробила ему печень.
На меня, кажется, рухнуло небо. Вместе со всем содержимым. Пытаюсь
приподняться на четвереньки, удар ботинка в низ живота опрокидывает.
Ребятишки "поласкают" меня ногами в свое удовольствие - месть за страх, что
перенесли. Бьют очень больно, но неточно, раз я все еще ясно соображаю.
Револьвер и "узи" они подобрали, а вот стилет - в рукаве. Правда, чтобы
вытащить его, нужно как минимум тряхнуть рукой. А я не уверен, что она
цела, - болит, кажется, все.
- Хорош, Серый. Труп нам не нужен. Старик спросит. Да и линять пора отсюда.
- Куда ребят?
- Давай на заднее. Сука, как он их завалил!
- Считай, нам повезло. Этот парнишечка Хасана кончил.
- Не нравится мне все это. Нужно бы его просто пристрелить.
- Но Старик, ты же сам сказал...
- А насрать на Старика. Из-за него нас всех накроют, как скунсов вонючих.
Легавый это, я чую... А Старику скажем - спецназ замочил парнишечку.
А-а-х! - Удар пришелся в лицо, вес куда-то поплыло... Обидно - вляпаться в
такое дерьмо и так глупо... Были бы чуть поумнее, можно бы зубы им
позаговаривать... Пока язык ворочается...
Я пытаюсь подняться и хоть что-нибудь сказать...
Новый удар... Я вижу теплую песчаную дорожку и плавно удаляющуюся по ней
девушку... И самое обидное, так и не узнал, кто это, - Лена?.. Лека?..
Элли?..
Боль возвратилась, окрасив мир белым. На этом белом фоне взрываются алые
круги, превращаясь в грязно-фиолетовые, потом в черные. Слова доносятся,
как из бочки. Причем из бочки с дерьмом.
- Ладно, хорош развлекаться. Кончаем.
- Вот из этой штуковины?
- Ну да.
- Хлипковата больно.
- Зато дырки частые делает. Старик ведь проверит, как его замочили; а у
спецназа такие "машинки" вполне могут быть.
- А у него-то это откуда?
- Говорю же, легавый. Я их на нюх чую. Значит, так - сначала я очередь,
потом ты. И-до свиданья, дядя Ваня, чтоб никому не в обиду.
Парень подходит ко мне, пинком переворачивает на спину. Щелкает затвор
"узи".
- Стой, там девка какая-то!
- Бля! У нее пистолет вроде!
- Брось автомат! - слышу я знакомый голос. Собираюсь с силами и приоткрываю
глаза. Ленка стоит метрах в пятнадцати, расставив ноги, и держит "пээм"
двумя руками - в лучших традициях американского кинематографа.
- Ты, целка! Что, хочешь убить живого человека? Насмерть? - Громила
медленно поднимает руку с зажатым в ней автоматом. Зрачок его неумолимо
приближается к неподвижной девичьей фигурке. - Моя мама родила меня не
затем, чтобы...
О родственниках он рассказать так и не успел. Как и о цели собственного
рождения. Кое-как собравшись, пинаю громилу в голень, автомат заработал,
вздыбливая веером сухую пыль. Очередь оборвал жесткий рявк "Макарова". Я
вижу, как другой быстро вскинул мой наган, - снова рявк - и парень упал
лицом в землю.
Девушка опустила пистолет. Разжала руки, и он упал в пыль. Следом
опустилась на дорогу и она.
К Ленке подползаю кое-как, на четвереньках, - боль все еще не дает
разогнуться.
- Ты что, ранена?
Лицо ее серое, губы - почти синие. Но крови нигде не вижу.
- Куда?
- Я... убила...
- Потом, милая, потом. Уходим.
Наган и автомат я подобрал, пока полз к ней. Оба парня мертвы. Обоим пули
попали между глаз. Это не просто профессиональные выстрелы - из "Макарова",
с пятнадцати метров, учитывая обстановку и угрозу оружием... Это - высокий
класс! Причем - не по мишеням. Даже с натяжкой мне сложно поверить, что
такие навыки приобретают сотрудницы фирмы по продаже компьютеров, даже если
это предприятие самое совместное из всех!
Ладно, думать некогда - ноги делать надо.
Пытаюсь приподнять девушку и сам от боли падаю на колени. Ребятки душу
отвели на совесть. Кажется, я физически ощутил метафору "хрустальные яйца".
И внутренние органы, похоже, распаялись. Но крови во рту нет, значит, все
на месте. А боль - это мы потерпим. С медицинской помощью.
Высвобождаю из аптечки пару таблеток в облатках и глотаю. Наверное,
многовато: даже одна такая пилюля может превратить чахлого от вечной
мерзлоты престарелого мамонта в боевую машину пехоты с вертикальным
взлетом!
Ну да что съедено, то съедено. И вообще, зубов бояться... На улочку
въезжает Серега. На мощном, крытом черным лаком "урале" он походит на юного
кентавра. Мотоцикл он самолично, с моей и Тимофеичевой помощью, перебрал по
винтику. Сия машина - предмет вожделенной зависти всех
подростков-недолеток.
- Бли-и-н, - только и произносит парень, рассмотрев "поле битвы". Даже под
загаром видно, как посерело его лицо.
Пилюли действуют быстро и безотказно. Ленку я поднимаю легко и бросаю на
заднее седло. Надеваю на нее закрытый шлем.
- Куртки?
- В сумке. - Парнишка передает мне баул. Переодеваюсь, загружаю в сумку
весь арсенал.
- "Макаров"?
Серега протягивает мне пистолет. Но неохотно.
- Теперь - домой, и - чтобы не высовываться!
- А может...
- Живо!
Парень слез с мотоцикла, вздохнул. Протягиваю ему руку.
- Спасибо, Серега.
- Удачи.
Ленка сдергивает шлем и, перегнувшись, чмокает мальчишку в щеку.
- А теперь домой. Бегом.
- Ага.
Девушка вроде успокоилась.
- Ленка, у меня к тебе вопрос..
- Спрашивай.
- Почему вы ушли из домика, с чердака?
- Даже не знаю. Мне как-то беспокойно стало. Очень.
- Интуиция?
- Ну, я не знаю даже... Беспокойно, и все.
- А где ты научилась так стрелять?
- Я же тебе рассказывала, что ходила в девичестве в кружок, в дом пионеров.
- Ну?
- Так вот: этот кружок был стрелковый. У меня даже разряд есть.
- Юношеский?..
- Почему юношеский. Взрослый. Пневматический пистолет и малокалиберная
винтовка.
- "Пээм" очень даже не пневматический.
- А какая разница. Принцип один.
- И люди мало похожи на мишени.
Девушка замолчала, глядя в одну точку.
- Ты знаешь... Две недели назад я бы так не смогла... Честно. Просто... И
этот особняк... И потом... Ведь они же... Не люди. - Девушка смотрит мне в
глаза с тоской и надеждой: - Правда?
- Правда.
Эти ребята сами отказались быть людьми, выдумав для себя иные критерии
отсчета. И получили по ним сполна. Хотя - не нам это решать.
- Держись! - И даю по газам.
Мы съезжаем вниз, к морю, и снова мчимся по самой кромке волн.
Память тревожит навязчивый мотивчик пионерского детства:
Возьмем винтовки новые, На штык - флажки, И с песнею в стрелковые Пойдем
кружки...
Славненькое у нас было детство!
Помимо прочего, главное, что старались привить воспитывающие, это любовь к
труду. Надо же - ЛЮБОВЬ К ТРУДУ! Дедушка Фрейд сразу бы отнес сие к тяжелым
сексуальным извращениям, вызванным...
-...леко ...дем? - кричит девушка. Ага: "Далеко едем?" Плюс ей - вместо
обычного "куда".
- Отдыхать! - кричу в ответ. А чем еще заниматься на юге?
Мы подкатываем к городскому пляжу, въезжаю в лесополосу и медленно качу
вдоль по неброской тропинке.
- Что, загорать будем? - спрашивает Леночка.
- Можно и искупаться. Не знаю, как сегодня, а вчера водичка была классная.
- У меня нет купальника.
- Обойдешься. Времена сейчас демократические. То, что на тебе, вполне
сойдет. Боюсь, даже слишком пуритански.
Территория за городским пляжем отмечена неизвестного цвета флажком и
называется "Молодежная". Народу здесь гуще, чем на основном, и нравы
демократичнее. Или - общечеловечнее, это кому как нравится. Девушка, на
которой надето больше, чем символические плавки, будет чувствовать себя
здесь так же неуютно, как обнаженная на улицах осеннего Санкт-Петербурга.
Среди лежащих густо тел попадаются и нагие, но это уже "китч": нудисты
облюбовали себе места чуть дальше.
Место это для нас удобнее всего. И не только потому, что самое многолюдное.
Основной пляж заполнен прежде всего людьми семейственными и компаниями.
Чуть рядом - спортплощадка, где подкачиваются "культы", чтобы потом гордо
дефилировать с раздутыми буграми мышц к восторгу бальзаковских дам,
подростковых девиц и кокетливых геев.
Нудистский пляж тоже многолюден, но и там - компании, пары (эти скорее
натуристы - спортивны, превосходно сложены и честно получают кайф прежде
всего от солнца, моря и собственного здоровья). К тому же там постоянно
курсируют озабоченные мужички с сумками через плечо и группы "экскурсантов"
с пляжа добропорядочного. Умеренно обнаженный "Молодежный" ни одна из групп
вниманием не удостаивает.
Мы устраиваемся на чистом песочке, оставив мотоцикл под деревом, метрах в
пятнадцати; по коричневости загара и лености поз отличить нас от отдыхающих
сложно.
Итак, все началось ровно сутки назад. Для меня. Или...
"Как тебя занесло загорать на тридцатый километр?.."
Вроде так был поставлен вопрос.
Ответ не менее прост: по глупости. По легкомыслию. Ларсена такой ответ вряд
ли удовлетворил бы, а меня - вполне.
Нужно сказать, что за три недели до того на меня накатило: из своей хибары
я не вылезал, разве что на пару часов поплавать, читал Нобелевских
лауреатов и предавался размышлениям о смысле жития. Но всему хорошему
приходит конец: душа запросила приключений и неформального общения, и я
подался в довольно приличный кабачок с азартными играми. Изрядно выпив и
проиграв необходимую для восстановления душевного равновесия сумму денег -
то есть все, что у меня было, собирался мирно возвратиться в пристанище
философа и поутру, по легкой опохмелке, любомудрствовать далее. Но - дама.
Какая другая причина могла завлечь меня хрен знает куда, да еще в ночи!
Дама тоже играла. И тоже проигрывала. В один прекрасный момент мы
почувствовали родственность душ и взаимную симпатию. От игры получаешь
удовольствие, даже когда проигрываешь - всего лишь деньги. Наслаждение
азарта с лихвой окупает материальные потери. И еще - азарт возбуждает.
В нас воспылал огонь желанья!.. Круто сформулировано. Наверное, поэт
сказал. А может, и не говорил.
Но все так и было: огонь действительно воспылал!
Мы сидели за столиком, пили коньяк, я по инерции и по глупости молол нечто
о рулетке, красном и черном, о пути Дао - прочитанное дало о себе знать,
никакие пороки не проходят безнаказанно. Да, на девушке было вечернее
платье, черное с красным...
Вдруг я почувствовал ее руку на своем бедре, она выдохнула хрипло:
"Поехали..." Я ответил: "Запросто".
Мы сели в ее машину. Вишневого цвета "вольво". Вела она.
Мы ни о чем не разговаривали. Мы даже не знакомились. Машина мчалась на
огромной скорости, и я запомнил лишь мелькание асфальта в свете фар,
вздрагивающее нетерпение губ, горячечный блеск расширенных зрачков...
Черных как ночь.
Мы мчались, пока машина не замерла на песке, у моря. Спинки сидений упали,
салон заполнила музыка - даже не музыка, а какой-то безудержный,
бесконечный, нарастающий ритм...
Потом мы плавали. Море было неподвижным, мы словно парили в лунной
солоноватой влаге..
...Я лежал на песке, мириады звезд мерцали невесомо и бесконечно... Девушка
ласкала меня нежно и искушенно, и весь мир пропадал в высокой боли
наслаждения...
"Я дрянная..."
"Ч
...Закладка в соц.сетях
