Жанр: Боевик
Дрон 1-3.
...Но пионерское детство не позволяет.
- Так бывает, - роняет Володя-Ларсен. - Легавые, они легавые и есть. Их как
собак: одних на ищеек готовят, других - на волкодавов, третьих - людей
душить. На кого попадешь.
Это он честно. Без балды.
- У нас ты не дури, пожалуй. У нас Хасан - большого таланта мужчина. В
своем роде.
Молодец-Бест хмыкает:
- Да этого "супера" любой из моих пришьет.
- Врешь. Не любой. А потому я и думаю, Олежек, что ты за зверь?
- Я не зверь. Я - птица.
- Птица?
- Ага.
- Какая?
- Редкая. Потому что - вольная.
- Воля... Слаще ее нет. Что ты о воле знаешь - у Хозяина не был.
- Не был. Каждому - свое.
- Только Богу - Богово.
Володя плескает себе в стакан коньячку, глотает махом. Хасан несет ему
новую кружку чифиря. Передвигается он бесшумно, как кошка, и, наверное, как
и кошка - чувствует обстановку. Смотрит он перед собой или в пол, а потому
засекает малейшее движение, вступающее в диссонанс с общей обстановкой.
Ларсен прав - большого таланта мужчина. На тоненьком пояске под легкой
курточкой - набор ножей в замшевых ножнах, закусочку порезать или человечка
за Лету переправить - это уж по обстоятельствам. Судя по всему, Хасан -
Ларсенова "номенклатура".
- А к нам чего залез? - не унимается старикашка. - Сидел бы тихо, не
светился, может, и сошло бочком, раз ты такой невиноватый. За смертушкой-то
гоняться негоже, когда надо - сама тебя найдет.
Ну вредный дед! Самого-то, поди, хлопцы Люциферовы давно заждались, о душе
бы подумать, - нет, неймется ему!
- Под лежачий камень коньяк не течет.
- Коньячок любишь?
- Компанию.
- С девочками?
- Притухни, дед, - резко обрывает его Ларсен. - Имеешь что сказать, скажи,
а попусту не баклань.
Старикашка покраснел от досады, но заткнулся.
- Раз ты уж сюда дошел, Олежек, давай разбираться. Если не ты Ральфа
замочил, то кто?
- Может, и вы.
- Я?
- Почему нет? Или красавчик Бест. Или - дедок.
Бест невозмутимо принялся за очередное яблоко. Дедок заерзал:
- За такое, фраерок, на зоне...
- Увянь, я сказал! - бросил Ларсен. - Зачем?
- Наследство у Ральфа немалое. Ни тебя, ни дедунчика я в городке раньше не
встречал.
- А это не важно. Ральф был мой человек. И Приморск - мой городок.
- Вотчина?
- Вроде того. И власть здесь моя. :
- Полная?
- Полная - у Господа. У меня - достаточная.
То, что Ларсен - персона высокого ранга, понятно.Судя по всему - вор в
законе. А может, чего повыше, -в этих титулах и должностях я профан.
- Если бы Ральф мешал, я бы его устранил - безо всех этих выкрутасов. Так
что - в "молоко" попал.
- Прокрутим такой вариант, - предлагаю я. - Должность у Ральфа доходная,
работка - не сильно пыльная. И вот объявляется в городке группка, находит
некий сверхприбыльный бизнес, организационно самостоятельна...
- Плохо ты знаешь нашу сферу. Если мы в городе работаем, любые новички на
виду, торчат, как карандаш в заднице.
- А я и не говорю, что их не заметили. Но Ральф был мужчина занятой, мог
поручить разобраться ближнему помощнику какому, вот хоть бы Бесту. Помощник
потолковал, смекнул свою выгоду. Доложил Ральфу: дескать, "таможня дает
добро", ребята готовы сотрудничать, выплачивать немалый процент и все
такое. А на самом деле процент идет мизерный, ребята расширяются и
претендуют на главенство в городке. И помощник Ральфов им - не чужой
человечек уже.
- Не связывается. Если это помощник, вот хоть бы Бест, - Ларсен хмыкает, -
то он знает, что за Ральфом мы стоим. При таком раскладе для него на чужих
начать работать - все одно что под "вышку" подписаться. Только без судебных
проволочек.
- Связывается. Помощник убирает Ральфа, начинается крутая разборка с
чужаками, которую они якобы и затеяли, и тут наш двойничок имеет полную
возможность проявить себя: с непритворным рвением отстоять ваши интересы,
перестрелять верхушку чужаков и заслуженно занять место Ральфа. А ваши
потери компенсируются прибылями от дела, какое чужаки уже поставили на
ноги. Красиво?
- Твоя роль?
- Детонатор. Меня подставляют, я начинаю активничать и расшевеливаю обе
стороны. Потом меня убирают, а с "жмурика" - какой спрос? И еще: у меня
вопрос.
- Ну?
- На кого работает Кузьмин?
- От многия знания многая печали, - вздыхает дедок.
- Кузьмич - правильный мент, - не обращая на дедка внимания, отвечает
Ларсен. - Нас он устраивает.
- Так правильный или устраивает?
- Потому и устраивает, что правильный. Беспредела никому не нужно, ни ему,
ни нам. Ты закончил?
- Пока да.
- Чайку?
- Хорошо бы.
Закуриваю, прихлебываю чифирек. Чем не милая компания? Мучает лишь один
вопрос: как мне с ними расстаться к обоюдному удовольствию?
- Что скажешь, Бест? - спрашивает Ларсен.
- Связно излагает. У меня к тебе, Дрон, тоже вопрос: на кого работаешь ты?
Вспоминаю давнишнее пожелание Кузьмина и отвечаю честно:
- А я не работаю. Отдыхаю.
- Ну отдыхай. Пока. И послушай, что я скажу.
Наконец-то молодец разговелся: хлопнул рюмочку коньячку и закусил долькой
лимона.
- Все, что ты тут изложил, имело бы смысл, если бы Ральфа убрали тихо и
разборка проходила втихую, между заинтересованными сторонами. Скажем,
скончался бы Ральф "от сердечного, приступа". А так в разборку замешиваются
еще две официальные силы; милиция и служба безопасности. Что опасно и для
пришлых, и для нас. И в любом случае - невыгодно. Это - первое.
Второе: кому-то выгодно не просто завязать разборку, а в ходе ее уничтожить
все существующие в городе структуры, можешь назвать их криминальными - от
этого суть дела не меняется.
Третье: официальные власти вряд ли начнут операцию с убийства председателя
горсовета. Но люди, обладающие властью и стремящиеся подчинить себе
криминальную сферу с ее источниками доходов, вполне могут нанять человека
для этой цели. Стороннего или своего.
- И нанятый - это я?
- Судя по всему, да.
- Я что, кажусь таким придурком, чтобы встревать в полную безнадегу?
- Деньги.
- Жадность, милок, не одного фраерка сгубила, - встревает старичок.
- Бест, я в городке третий год ошиваюсь, и если бы мне нужны были деньги...
- А я не сказал, что тебе нужны деньги, - обрывает Бест. - Тебе нужны очень
большие деньги. Я не знаю твоих раскладов, но, возможно, сейчас у тебя
появилось желание отвалить за бугор, а это хорошо делать не пустому. За
очень большие деньги и с перспективой отвалить - можно и рискнуть.
- Риск - дело благородное, - вставляет Ларсен. - Да и парень ты, судя по
всему, рисковый.
- А в то, что тебя решили подставить, - вовсе ни к чему было тебя же и
посвящать.
Излагает он красиво - так, что и самому поверить хочется. А уж про очень
большие деньги - так просто приятно. Вот только где они?
- Хорошо, - говорю я, - предположим, меня действительно уломали сумасшедшею
суммой, я плюнул на риск и шлепнул мэра. Тогда что я делаю у вас? Мне
положено сейчас как минимум отдыхать на борту посудины, мирно плывущей в
Турцию, ну а как максимум - в аэроплане по пути в Штаты.
- Все просто: тебе не заплатили. Или всю сумму, или большую ее часть. Ну а
поскольку голову в петлю ты уже засунул, есть смысл рисковать дальше, чтобы
деньги все-таки получить.
- Ну как тебе такой расклад? - спрашивает Волк Ларсен.
- Не важно, - честно отвечаю я.
Ситуация анекдотическая.
"Владимир Ильич, что будем делать с заложниками?" - "А как вы полагаете,
Феликс Эдмундович, что мы должны сделать с этими пгислужниками мигового
капитала?" - "Думаю, расстрелять!" - "Агхипгавильно! Вот только сначала
напоите-ка их чайком. И непгеменно с сахагом!"
- И четвертое, - резюмирует Бест. - Спецназ появился в городе до убийства
Ральфа. Кто-то готовил операцию, кто-то, обладающий большой властью. Может,
ты нам поможешь прояснить?
Поможешь... Мне бы кто помог...
Но самое смешное, что Бест, по-видимому, прав. Единственное дополнение:
никто ни маленькой, ни большой суммы мне так и не предложил. Использовали,
как газету "Суровая правда" в нужном месте.
- Коньяку можно?
- Глотни.
Коньяк отменный, с привкусом мускатного винограда.
- Что скажешь?
- Меня сыграли втемную.
- Что-то не похож ты на слепого кутенка, - снова ка верзничает дедок. - У
тебя тут оборудования одного - на диверсионную группу! - Старик с интересом
изучает извлеченные из моих карманов ампулки без маркировки. Из оружия при
мне - два метательных ножа и стилет Но при таком раскладе и при Хасане за
спиной весь этот металлолом бесполезнее бронепоезда в Антарктиде.
- Слушай, а ты часом не шпион? - радуется дед.
- Ага. Сенегальский.
- Ты храбрый человек, Олег, - медленно произносит Ларсен. - И мне
симпатичен.
"Взаимно", - думаю я, но как-то без энтузиазма. Володя продолжает:
- То, что тебя отыграли втемную, - вполне может быть. Но ответь мне на один
вопрос. Только правду.
- Да?
- Каким ветром тебя занесло загорать на тридцатый километр? Тебе что, у
дома или на набережной - моря" показалось мало?
- "Седьмой", я "третий", прием.
- "Третий", "седьмой" слушает.
- "Первый" завершил ситуацию по штатной схеме. Но с осложнениями.
- Серьезность?
- Уровень "би".
- Что объект?
- Временно вне зоны контроля.
- Опасность?
- Нас могут высветить.
- Активизируйте подготовку варианта "Коллапс".
- Можно провести немедленно.
- Нет. Провести по полной схеме. Максимально напряженный вариант. По моей
команде.
- Есть.
Глава 11
То, что я дебил, - в доказательствах теперь не нуждается. И можно
жаловаться на трудное детство, недостаток витаминов, мокрые штаны и
скользкие подоконники... Ума это, увы, уже не прибавит. Особенно в моем
возрасте.
Аналитик недоделанный... Я почему-то решил, что события начались с
появлением амбала на пляже. Понятно, эмоциональная встряска. Но потом-то
голову мою мог посетить такой простецкий вопрос, что примитивно
сформулировал Ларсен: "Тебе у дома или на набережной моря показалось мало?"
Володя-Ларсен ждет ответа. Правдивого. А я врать и не собираюсь, - судя по
всему, от того, как отвечу, зависит моя жизнь. Для кого-то, может, и
пустячок, а для меня "агхиважно"!
Задумавшись, краем глаза наблюдаю, как дедок манипулирует моими ампулками.
Похоже, он решил, что там морфий. Взбивает содержимое и... ловко обламывает
кончик. Я успел зажмуриться и задержать дыхание полусекундой раньше.
В ампулке - сжиженный газ, стенки - из особого стекла и только потому не
лопаются. За секунду газ испаряется полностью и заполняет собой помещение.
Комнатка небольшая, так что концентрация достаточная. Отсчитываю десять
секунд. Еще пять - контрольных. После этого газ распадается или
аннигилируется - это уже не моя епархия. Главное, становится безвреден.
Выдыхаю, открываю глаза... И понимаю, чего я ждал пятнадцать долгих секунд,
- стука упавшего тела. Трое боссов за столом уронили головы на руки, а
Хасан - стоит в трех шагах от меня, закрыв глаза. Он успел уловить мою
реакцию ("редкого таланта мужчина, особенно в своем роде") и повторить ее.
Сейчас он стоит, весь обратившись в слух, как пишут в романах.
Легонько вытягиваю нож из-под штанины, стараясь нешуметь. Движение
пустяшное, но Хасан услышал. Открыл глаза. Бросил мгновенный взгляд на
стол. То, что боссы не мертвы, а лишь усыплены, - вряд ли меня оправдает.
Хасан улыбается, взгляд его стекленеет...
Бросаю нож - чтобы выиграть время, выхватываю второй из-за спины,
передвигаюсь к стене. Хасан уходит от броска артистично-легким наклоном,
слегка перемещается ближе ко мне, мягко, как кот на задних лапах. Двумя
пальцами правой руки перебирает снятый с пояса нож: вверх - вниз, вверх -
вниз...
Шансов у меня против него - один из ста. Но упускать этот один я не
собираюсь. Внимательно контролируя его ноги, замахиваюсь, словно для
броска, и с силой втыкаю нож в электропроводку...
Вспышка - и темнота. Полная.
Успеваю сделать шаг в сторону - страшный удар в плечо, падаю и чувствую
летящее на меня упругое тело. Перекатываюсь, роняю правую руку резко вниз и
крепко сжимаю холодную сталь стилета. Прыжок, противник летит на меня, и я
вслепую бросаю кулак вперед. Тело сшибает меня навзничь, отточенное лезвие
ножа скользит от плеча к груди, разрезая кожу, по телу пробегает
судорога... Кончено. Хасан мертв.
Вытягиваю стилет, на ощупь вытираю и разжимаю кулак, - жало послушно
скользит в рукав.
Чиркаю зажигалкой и осматриваюсь в слабом свете. Тело Хасана лежит рядом,
голова - в луже крови, повернута набок... Покойник словно смотрит на меня
мутным зрачком...
Живот сводит судорога, и меня выворачивает. Кое-как встаю и на ощупь
двигаюсь к столу. На секунду чиркаю кремнем, беру со стола бутылку водки и
в темноте начинаю тщательно отмывать палец за пальцем... Одна рука,
вторая... Прямо из горлышка плескаю на порезанное плечо - обжигает огнем.
Рэмбо подобную рану, помнится, портняжьей иголочкой зашивал и суровой
ниточкой.
Снова запаливаю огонек, беру со стола коньяк и жадно прикладываюсь. Пью,
пока бутылка заметно не полегчала. Но становится лучше. Закуриваю.
Коньяк подкатил тут же. Жадно курю, рука чуть подрагивает, и преследует
искушение снова взять бутылочку, но за горлышко, и настучать как следует
ребятам по затылкам. Ладно, проехали. Больше одной истерики за ночь много
даже для прыщавой институтки. А я свою одну уже отработал - на квартире у
Леночки. Леночка... Вот с кем следует немедля поговорить. Если еще не
поздно.
Да и мне здесь рассиживаться - ни к чему. Чайку попили, коньяку пригубили,
спасибо этому дому. Так сказать, за приют и ласку. Впрочем, зла я на этих
ребят не держу - работа у них такая. Меня сейчас больше интересуют другие.
Которых я не знаю, но которые так хорошо знают меня.
Как там говаривал товарищ Штирлиц? "Важно знать, как войти в разговор, но
еще важнее, как из него выйти. Запоминается последняя фраза".
Хорошо, что в эту комнатушку без приглашения не входят. Но и покинуть ее
без разрешения, надо полагать, тоже не просто. А именно это мне и предстоит
сделать. И сочинить последнюю фразу. Чтоб запомнилась.
Снаряжение снова на мне. Даже бестолковые "пээмы" рассовал по карманам
куртки. Ампулки бережно собираю при свете пламени и кладу их в карман с
суеверным уважением. Надо бы заныкать поудобнее, на похожий случай. Свой
"дакский меч" тоже возвращаю в "сбрую". Как сувенир. Поскольку пользы пока
от него, как от девственника в первую брачную ночь.
"Ю-а ин зе ами нау..." Ты снова в армии. Прибайкальский военный округ к
войне готов! Последний штрих: подхватываю полегчавшую бутылочку и допиваю
коньяк. Ни капли спиртного противнику! Ни пучка овса! Был бы мост -
обязательно взорвал!
Забираю со стола конфискованный еще при входе "Калашников" - полновесный,
без дураков. Передергиваю затвор. Опускаю вниз предохранитель.
Дверь двойная. Первую открываю на себя - тяжелая, с прокладкой стального
листа. Вторая попроще. Выбиваю ногой и шагаю в освещенный проем.
- На - пол!
Трое охранников и девчушка-секретутка укладываются на палас. Направленный
на них ствол придает резвости, а тишина и темень в комнате боссов -
уверенности в том, что я не задумаюсь пустить автомат в дело. Осторожно
обхожу лежащих по периметру комнаты.
- Мусора у входа оборзели в натуре... - Коротко стриженный "кожаный
мальчик" открывает дверь в коридор, не договорив, резко вскидывает
укороченный "акаэм"... Моя очередь перерубает его пополам, "кожаный" тяжело
падает навзничь.
- Лежать! - кричу я и не узнаю собственного голоса. Провожу очередью над
головами приникших к полу охранников, стреляю вдоль коридора и - вперед!
Комнатуха-кабинет тоже без окон, но дежурящие в машине служивые характерный
стрекот "Калашникова", думаю, расслышали. У меня - минута от силы.
Очередь вдоль лестницы, и - вниз. Знакомый коридорчик: никого. Последний
поворот. Еще очередь, не высовываясь. Выскакиваю. Пусто. Развороченная
дверь закрыта на засов и для верности приперта палкой. Распахиваю, во
дворике - никого. Бросаю автомат и мчусь в конец дворика, к мусорным бакам.
Падаю ничком. Вытягиваю из-за пояса "узи". Замираю.
Вовремя. Двое служивых появляются с автоматами наизготовку и попеременно
движутся к двери, прикрывая друг друга. Дверь - на прицел, но не входят.
Ждут подкрепления. Так: в машине было четверо, двое у главного входа, двое
здесь. Все. И главное, им сейчас не до меня.
Тенью выскальзываю из дворика, на секунду замираю. Тихо. Пока. Пересекаю
улицу - и бегом к оставленному милицейскому "уазику". К - удивлению, он на
месте. Открываю дверцу. Леночка мирно почивает в той же позе, в какой я ее
покинул.
Надеваю форменную фуражку, прокатываю по улице и сворачиваю к морю. Щелкаю
тумблером рации:
- Я "четвертый", вызываю все свободные машины. В "Трех картах" началась
разборка. Контролируем оба входа. Нуждаемся в подкреплении...
Так, ребята доложились, и, видно, не в первый раз, сейчас здесь будет от
ментов густо. А я похож на дезертира, трусливо драпающего с места схватки.
К морю. С девушкой.
Машину оставляю на тихой зеленой улочке у самого моря. Надеюсь, ее не
обнаружат до утра. А сам с девушкой на руках спускаюсь к пляжу.
Невдалеке пансионат. Леночку бережно укладываю на песочек и отправляюсь к
стоящим на берегу сборным щитовым домикам, окруженным сетчатым заборчиком.
Символические ворота украшает надпись: "Лазурный берег". То, что я ищу,
находится рядом с первым же домиком. Средство передвижения. В данном случае
- допотопный мотоцикл "восход", прикованный цепью к стояку турника. Судя по
всему, кто-то из местных ловеласов приехал "забомбить" скучающую приезжую
шлюшку. Надеюсь, ему не отказали и помех не будет.
Вот блин! Стая полубродячих собачонок выскочила откуда-то из-под соседнего
домика и залилась разноголосым лаем.
- Мя-я-а-а, - проорал я самозабвенно, надеясь обмануть не собак, а
обитателей домиков: - Мя-я-а-а!..
Цепь я попросту перерубил своим жуткого вида ножом. Собаки тявкали вовсю.
Одна особенно наглая шавка скалила пасть и заливалась лаем, перешедшим уже
в собачью истерику. Соблазн достать ее ножом велик, но такая уж их собачья
работа - гавкать. Отец буржуй - дите невинно! Потому двинул шавке башмаком
по зубам и выкатил мотоцикл за ворота.
Под уклон катить легко. Как и следовало ожидать, стая за мной не увязалась:
потявкав для порядка и пробежав метров десять, вернулась досыпать. Владелец
же мотоцикла, скорее всего, спал уже, утомленный вином и сексом. В любом
случае ему легче, чем мне.
Леночка спит. Думаю, она хорошо отдохнула. Можно, конечно, перебросить ее
через сиденье и везти так. Ежели что, спасет отговорка: "В соседнем районе
жених украл члена партии!" Но на джигита я не похож и в город не собираюсь,
так что будущие отговорки мне ни к чему. Да и шестое чувство подсказывает,
что особенно поболтать мне уже не даст ни одна из "воюющих сторон": а
открывать рот только с тем, чтобы поймать пулю, - это упражнение для йогов,
и то по предварительной договоренности. Но куда ни кинь, с Леночкой
пообщаться надо. Пусть говорит она, буду молчать. Пора будить.
Достаю из аптечки одноразовый шприц - "стручок" и ловко укалываю ее в
бедро. Секунд через тридцать она открывает глаза.
- Я что, уснула?
- Ага. Коньяк-то марочный.
- Где мы?
- Ты удивишься, радость моя, но на море. - Судя по выражению лица, она
проснулась полностью и ничего не забыла.
- А где машина?
- Смотря которая, - хмыкаю я.
- "Волга".
- Поменял. Махнул не глядя. На железного коня, - ласково хлопаю "восход" по
сиденью. И добавляю: - Поехали.
- Куда?
Вот, блин, глупая привычка - дорогу закудыкивать!
- Как всегда, в Париж.
Я уже оседлал мотоцикл. Девушка поднялась с песка, застыла в
нерешительности:
- Ты... пьяный...
Терпение меня покинуло. Тоже, Лигачев в юбке!
- Сс-садись! - гаркнул я табельным голосом морского офицера и рванул ногой
стартер. Мотоцикл тоже команду воспринял - завелся сразу. Леночка
прилепилась к спине, забросив сумку на плечо. - Эх, прокачу! - И дал газ.
Мы мчались по самой кромке песка, омываемого ночным прибоем. В местечко,
которое я на данный момент посчитал самым тихим.Со времени появления
новеллы Эдгара По, в которой важное письмо спрятано на самом видном месте,
этот сюжет обыгрывался и Конан Дойлом, и бессчетным количеством иных
литераторов. Но люди ищущие читают те же книжки, что и люди прячущие. А
потому спрятать что-либо или спрятаться самому стало проблемой. К тому же
впитанный с детства пионерский девиз "Кто ищет, тот всегда найдет!"
прибавляет бодрости лишь одной стороне.
У меня же положение двоякое. С одной стороны - пойди туда, не знаю куда,
найди то, не знаю что. Вернее, кого. И при этом не попадись сам.
Но руль-то я направляю на самое "видное" место. Понятно, не к горсовету и
ни к райотделу милиции. К моей скромной хибарке. И движет мною вовсе не
литературное воспоминание. Просто к этому часу у хижины, полагаю, побывали
уже все интересующиеся стороны, обнаружили пустой тайничок и следы
пребывания всех, кто побывал до того, и порешили, что делать мне здесь
просто нечего. И я сюда не вернусь.
Решение правильное на все сто. И я бы никогда сюда не вернулся, если бы не
желание уединиться. С девушкой.
Когда до хижины остается с километр, глушу мотор. И кладу мотоцикл в море.
Найти его можно легко, если посмотреть утречком с обрыва. Понятно, при
спокойном море. Надеюсь, погодка разыграется с ветерком.
Мы поднялись на берег и бредем садиками и огородами. На ходу заглотал новую
пару бодрящих таблеток. Естественно, для бодрости, а не с наркотическими
целями.
До дома Степана Тимофеевича метров сорок. Девчушку укладываю в ложбинку и
для верности притискиваю ее голову к земле рукой. Вытаскиваю "лжеузи". И -
начинаю насвистывать с присущей мне беззаботностью: "Ю-а ин зе ами нау..."
Раз. Еще.
Темная тень выныривает из ночи бесшумно и тыкается в лицо горячим языком,
Джабдет, старый друг! Это недвижимость у нас с Тимофеичем разная, а пес -
общий.
Вот теперь можно идти спокойненько.
К дому экс-шахтера мы выбираемся со стороны сада. Хозяева спят. Забираемся
по узкой лесенке на чердак, служащий одновременно и сеновалом.
- Джабдет, охраняй, - шепчу я псу на ухо и поднимаюсь вслед за девушкой.
Джабдет смотрит на меня понимающе, склонив набок лобастую голову. Но - не
осуждающе. Что ни говори, кобель кобеля всегда поймет, особливо в
щекотливом положении!
Я поднимаюсь, смотрю вниз, - пес уже растворился в ночи.
На чердаке, кроме сена, лежит еще здоровенный тюфяк, рядом - небольшой
транзисторный приемник. Чердак - Сережкины владения. Здесь он спит с ранней
весны до осени. Надеюсь, что не один. Ну а сегодня, по настоянию
Тимошенко-отца - оставлен дома. В связи с облавой в хибарке и беспределом в
городке. От греха подальше.
- Мы где? - спрашивает Леночка.
- Тес... Говори шепотом. Мы - в гостях.
- Без ведома хозяев?..
- Ты думаешь, было бы правильнее их разбудить?
- Нет. Интересно, который теперь час? - Часы мои стоят. У Леночки их вообще
нет. Так что мы счастливые люди.
- Скоро рассвет.
- И что мы будем делать?
- Ты будешь спать здесь. Желательно весь день.
- А ты?
- Вот что, Ленка. Как ты помнишь, с момента нашего знакомства определенные
события имели место быть, - выражаюсь я сухо и витиевато, как и подобает
будущему ученому светиле. - Я хотел бы, чтобы ты мне разъяснила ряд
моментов.
- Ну? Спрашивай.
- Врать не будешь?
- А посмотрим. Откуда я знаю, кто ты такой?
- Ты меня боишься?
Ленка оглядывает меня оценивающе:
- Скорее, нет. Хотя и ничего о тебе не знаю.
- Интуиция? - Девушка пожимает плечами. - Вопрос первый: как ты оказалась в
моей машине? Вопрос второй: кто те боевики, что были у тебя в квартире, и
чего они от тебя хотели? Вопрос третий: что ты делала в квартире после
того, как я взобрался на крышу? Пока все.
Леночка задумалась.
- Даже не знаю, с чего начать.
- С начала.
- Если бы я знала, когда это началось. - вздохнула девушка. - У тебя есть
сигарета?
- Обойдешься. Сено кругом. Не хватает еще дом спалить - без ведома хозяев.
- Курить хочется...
- Стебелек пожуй. Ладно, давай к делу.
- Ну что, приехала я в Приморск в конце июня...
- Когда точно?
- Двадцать пятого или двадцать шестого. Помню точно, что в субботу.
- В отпуск?
- Ну да.
- Откуда?
- Из Москвы... - Лена удивленно подняла брови: дескать, что, и так не
видно?
- Что ты делаешь в Москве?
- Как что? Живу, работаю.
- Где живешь, с кем, где работаешь?
- Чего-то ты любопытный не в меру...
- Считай, что подыскиваю себе спутницу жизни. Может, ты выгодная партия.
- Выгодная партия сейчас - республиканская, и та в Америке.
- Спасибо, я учту.
- Ну хорошо. Работаю я в СП.
- В каком?
- В "Траверсе".
- Ого! Кем?
- В отделе рекламы.
- Начальником?
- Пока нет.
- Давно работаешь?
- Второй год. Как универ закончила.
- Ага. Значит, ты девушка в годах...
- Хам. Трамвайный. Мне двадцать три.
- А выглядишь на восемнадцать!
- О тебе этого не скажешь.
- Тяжелое детство, крепленые вина, скользкие тротуары... Какой факультет?
- Иняз. Английский и немецкий.
- Языком, значит, владеешь?
- Ага.
- И это он тебе помог устроиться в "Траверс"?
- Что ты имеешь в виду? - Девушка покраснела. - Дрон, прекрати хамить!
- Извини. Дворовое воспитание, хулиганствующие друзья...
- ...и прыщавые подружки. И - тяжелое детство, я уже слышала.
- Один-один. Проехали. Так как ты туда устроилась?
- Мне помогли.
- Кто?
- Друг.
- Кто таков?
- Слушай, какое твое дело?
- Как, а на правах возможного кандидата в будущие члены семьи?
- Балабол...
- Ладно. Где этот друг теперь?
- Что?
- Почему ты приехала на юг одна?
- Мы поссорились.
- Давно?
- Недавно. Слушай, Олег, мои московские дела не имеют к происшедшему здесь
никакого отношения.
- Ты думаешь?
- Да.
- Тогда отложим пока. Как доехала?
- Что значит - как? Нормально.
- Я не про то. В поезде ни с кем не познакомилась, не подружилась?
- Да нет. До Приморска в купе только один мужик ехал, остальные менялись.
- А мужик что?
- Да мужик как мужик. Толстый. Всю дорогу наворачивал - то курочку, то
колбаску, то сало - словно год не ел.
- Скучно было?
- Да нет. Книжку читала.
...Закладка в соц.сетях
