Жанр: Боевик
Дрон 1-3.
..." опер обнаружил в пепельнице "росинанта". Для полноты картины и
завершенности художественного замысла. Интересно, на бутылку-то хоть этот
собирала получил? Надо думать... Ладно, каждый зарабатывает как умеет.
Проехали.
В следующем переулке нахожу то, что искал. "Колеса". Целых три. "Запорожец"
отметаю по маломощности, поношенную праворулевую "тойоту" - по
патриотическим соображениям. А вот кофейная двадцать первая "волжанка"
будит во мне целый сонм ностальгических воспоминаний; когда-то на таком вот
такси бабушка объезжала со мной пол-Москвы. За три рубля.
С замком справляюсь легко. Сирену хозяин не предусмотрел, волчий капкан -
тоже. Хоть это отрадно: обойдемся без шума.
- Ах ты, бля-я! - Мужик вынырнул невесть из какого подвала - судя по лицу,
питейного. Подогреваемый вином и чувством попранной справедливости, он
несется прямо на меня. Мужик здоровый и плотный, пудов на шесть с лишком:
если он до меня добежит, придется туго. И время потеряю. Подпрыгиваю,
опираясь о бампер, и выбрасываю вперед ногу. Мужик словно налетел на
бетонный столб: замер и рухнул. Достаю из кармана его пиджака ключи, хлопаю
дверцей... Отъезжая, гляжу в зеркальце на распростертое тело и вспоминаю:
такое со мной уже было... Ощущение - как во сне. Но было это всего
несколько часов назад, и стояла смертельная жара...
Впрочем, к моим грехам угон очередного транспортного средства уже ничего не
прибавит, как и злостное хулиганство. Качу по улице на предельной скорости,
стараясь лишь не наехать на отдыхающих. Они недоуменно смотрят мне вслед и,
надо полагать, думают: пьяный. Правильно думают.
Торможу у почтамта. Влетаю внутрь - ага, переговорный пункт. Народу, как
яиц в инкубаторе. Очередь в кассу за жетонами. Очередь к телефонам.
Вламываюсь в ближайшую кабинку, нажимаю "отбой".
- Да что вы себе... - Лысый пузатый мужичок в блестящем спортивном костюме,
кроссовках и очках в золотой оправе. Этакий бухгалтер, для которого в связи
с новыми веяниями воровство стало профессией. Стильная куртка распахнута,
на поросшей седым волосом груди - массивная золотая цепь.
- Братан, позвонить - во... жена рожает... в самолете...
Не знаю, что его больше убедило: мой коньячный перегар или десятка
"зеленых", которую я вложил в его пухлую ручку и которая тут же исчезла как
по волшебству.
Отбираю у него жетон и выпираю из кабинки, успевая сказать: "Время продли!"
Мужик семенит к кассе.
Мне бы кто время продлил!
Делаю два звонка. Коротких. Ажур.
Падаю на сиденье "волги" и смотрю на свой "Ситизен". Стоят. От потрясений.
Что же - и на Солнце бывают пятна.
Разворачиваюсь и еду прочь из центра. Мне нужно в мою хибарку. По пляжной
кольцевой - быстрее. Скорость хорошая. Похоже, хозяин сменил движок на
новый. Наверное, уже оклемался. Ладно, будет время, извинюсь. С напитками и
закусками.
Меня нагоняет белый "жигуленок". Прибавляю. Нагоняет. Равняемся - идет на
обгон. В салоне - шумная компания кавказцев. Музыка. Крики на непонятном
языке. Хлопок - вжимаюсь в сиденье, нет, это действительно пробка от
шампанского. Мнительный ты стал, Сидор, ох, мнительный...
Кавказцы подкрепляются вином, чуть отстают, снова нагоняют. Пошли на обгон.
Только спортивных достижений в скорости мне не хватало. Может, они и
хорошие ребята... Ну да береженого Бог бережет.
"Жигуленок" поравнялся со мной, выворачиваю руль слева и ударяю бортом.
"Двадцать первая" супротив "шестерки" - танк! Белая машина плавно слетает с
шоссе и утыкается носом в кювет. Благо, он здесь не глубокий.
Похоже, больше любителей гонок на трассе нет. По покатому спуску подъезжаю
к самому морю, сворачиваю и загоняю "телегу" под естественный глинистый
обрыв. Сверху заметить машину сложно, да к тому же скоро стемнеет.
Взбираюсь по самодельной лесенке, прокопанной и укрепленной деревянными
свайками местными жителями. Турист или отдыхающий сюда не попрется: берег
усыпан камешками и створками ракушек, да и море мутное от водорослей. Зато
целебное.
До моей хижины отсюда метров триста. Начинает темнеть. Времени не осталось
вовсе. Поэтому прогулочному шагу предпочитаю марш-бросок. Осматриваюсь.
Тихо. Прячусь в кустах и замираю. Становлюсь деревом, камнем, частью
природы.
Кроме зрения и слуха у человека масса возможностей пообщаться с окружающей
средой. Мы же используем из невероятного числа рецепторов лишь немногие, и
то по-варварски. Вкусовые - чтобы отличать водку от портвейна, обонятельные
- чтобы уловить разницу между "шипром" и копченой рыбой, ну и вся названная
гамма плюс спецэффекты - при занятиях любовью.
Расслабившись и закрыв глаза, я начинаю чувствовать окружающее нервными
окончаниями на пояснице, кожей лба, щек, век. Если поблизости посторонний,
организм отреагирует выделением адреналина, появится чувство опасности.
Похоже - чисто.
Легонько ступаю к дому, пробираюсь к углу. От чужих взглядов скрывают кусты
дикой алычи.
Осторожно ударяю крайний угловой камень черенком лежащей здесь проржавевшей
лопаты. Еще. Камень чуть поддается, я сдвигаю его и кладу на землю.
Здесь у меня - тайник. Немудреный, конечно, но лучше, чем никакого.
Извлекаю сначала щебенку (при простом простукивании тайник не найти), затем
- нужные мне причиндалы.
Разворачиваю толстую суконную ткань, затем промасленную тряпочку. Револьвер
системы "наган", офицерский самовзвод, легкий и надежный. Произвели его в
1938 году, но в деле он так и не был. "Законсервированный" на случай, надо
полагать, войны "с империалистическими хищниками", он отдыхал вначале на
военном складе, потом на складе безвестного ВОХРа, потом на складе боевиков
на дальней окраине тогда еще эсэсэсэ-ра. Боевиков мы повязали в буквальном
смысле теплыми - обкурившимися анаши и подогретыми "реквизированным" в
тамошней больнице морфием. Оружия были груды. Понятно, бронетранспортер,
станковые и ручные пулеметы - все сдали по описи. А наган из фабрично
упакованного ящика я заныкал. Впрочем, не я один. Командир отнесся к
данному факту правильно. То есть - глядел в другую сторону. Да и вообще,
имеет человек право на маленький сувенир с места работы?
Пристрелял я его в подмосковном лесу позапрошлой зимой.Собираю револьвер.
Заряжаю. Надеваю на себя "сбрую".Из шахтерского дома звучит музыка. "Ю-а ин
зе ами нау, ю-а ин зе ами..." - "Ты сейчас в армии". Музычка в тему.
Тимофеичев шестнадцатилетний отпрыск Серега двинулся на Клоде ван Дамме,
черных беретах и прочей туфте. В жару потеет в пятнистом хэбэ, гоняет на
страшного вида мотоцикле и дома калечит себе руки о доски, мешки с песком и
кирпичи. Музон у него соответственный. Впрочем, из парня и толк может
выйти. Любые способности - штука обоюдоострая, смотря как применять. Вернее
- для чего.
А я продолжаю сборы. В ножны на "сбруе" цепляю массивный нож отличной
стали, больше похожий на короткий дакский меч, но с пилочкой с одной
стороны. Оружие ломовое, скорее - психологическое: увидит какой громила и
примет за своего. Все остальные должны, по идее, обмирать с испуга.
Впрочем, посмотрев, как владеют холодным оружием восточные люди, я понял,
что моего умения хватит лишь лучину колоть.
Два небольших, абсолютно плоских метательных ножа прикрепляю: один к ноге,
другой - на спину. Стилет - на левую руку. Всякие мелочи: набор
универсальных отмычек, запалы (это если замок попадется прошловековой: на
совесть работали предки!), ампулки с нервно-паралитическим газом
кратковременного действия, ампулки со. снотворным газом, порошки снотворные
и таблетки, позволяющие бодро обходиться без сна, еды и отдыха несколько
суток. Наконец извлекаю сверток с одеждой - широкие удобные брюки, модная
темная сорочка, сверху - просторная куртка, под которой и скрывается вся
амуниция. Последний штрих: шнурованные ботинки на натуральной каучуковой
подошве - в таких хорошо ходить по вертикальным стенам - и, конечно,
галстук. Я еще не забыл, что приглашен к даме. На чашку кофе и что-то
покрепче. На это "покрепче" я напросился сам.
Как там в анекдоте? "Забайкальский военный округ к войне готов!" Только кто
мне ее объявил и почему - нужно сначала выяснить.
А в Отделе самым популярным анекдотом был такой:
"Товарищ прапорщик, а что такое диалектика?" - "Ну как тебе объяснить,
рядовой Кузькин? Вот видишь: дом. Сам серый, а крыша красная... Вот так и
человек: живет-живет и умирает".
На то она и диалектика...
Сколько поколений воспитывали на мертвечине - да так и не воспитали.
"Смерть пионерки"... "На широкой площади убивали нас"... Тоже мне
геройство: умереть. Терпеть не могу оптимистических трагедий. Это нужно
додуматься: жизнеутверждающе погибнуть! Дабы брали пример. Кто? Самоубийцы?
У наших ребят девиз проще: победи и останься живым! Останься живым - и
ПОБЕДИ!
Все. Время вышло.
Залаял Джабдет - Тимофеичева дворняга размером с волка-переростка. К домику
метнулись тени - на машине сюда не проехать.
Пригнувшись, пробегаю три десятка шагов до обрыва и лечу вниз. Обрыв
покатый - переступаю, лечу снова, переступаю - и уже качусь через голову,
пока не замираю на галечном пляжике.
Приземлился удачно. Ребра, лицо - в порядке. Вот только прическа - в таком
виде, поручик, к даме...
Зато - бутылка цела. Отличный коньяк, родного разлива. Все в лучших
традициях древних: купил, налил, соблазнил. Вот только до дамы еще
добраться нужно, - похоже, машиной кофейного цвета мне уже пользоваться не
стоит. Потому - бегу в противоположную сторону. Шлепай по воде - на берегу
много камней.
А вообще - хорошо. Небо - звездное, воздух - морской, значит, целебный. Где
еще здоровья понабраться когда как не теперь! И думается хорошо.
Итак - убит председатель горсовета Валентин Сергеевич Круглов. Пулей в
голову. С близкого расстояния. Человеком, которого он хорошо знал. Убит в
то время, когда я в соседнем скверике пробавлялся портвешком в укромном
уголке. Настолько укромном, что меня никто не видел, кроме упомянутого
"санитара сквера".
Санитар. Действительно человек случайный - подобрал у меня бутылочку и
передал за мзду в руки лица заинтересованного или из той же компании? Ведь
если случайный, его тоже "шлепать" нужно - как-никак свидетель, мое
единственное алиби (шаткое в прямом смысле), и видевший человека, которому
передал бутылку... Или не видевший? Просто оставил в условленном месте, в
урне, например. Но ведь был же заказчик, кто-то же поручил собирало подойти
ко мне. И если на следствии или на суде...
Стоп. Похоже, морской воздух крутит мне мозги похлеще смазливой
вертихвостки. Какой суд, какое следствие! Меня просто пристрелят при
задержании - и вся недолга.
За Валентина Сергеевича Круглова - это как знать, а вот за Ральфа - точно.
Наш покойный мэр был многостаночником. Почасовиком. Подрабатывал. Причем -
мэром. Основным его занятием было - руководство приморской мафией. Слово
нехорошее, итальянское, малопонятное и, в конце концов, просто неточное для
наших условий. Не соответствует реалиям, как выражался последний генсек.
Скажем так: Ральф контролировал криминогенную обстановку в городе,
используя как легитимные (законные), так и криминальные (незаконные)
методы. Хорошо сказано, по-научному. Покончу с этим дельцем - как пить дать
сяду за докторскую. На серебре есть буду, на золоте пить, на заслуженной
артистке спать... Ежели раньше не покончат со мной.
Вариант первый: кто-то из "ральфовых птенцов" возомнил себя орлом, решил
открутить пахану шею и воспарить самому во власти и славе. Может быть, но
маловероятно: Ральф был мужик крутой и умный, загодя заметил бы разброд в
рядах и придушил птенца так, что тот бы и чирикнуть не успел. Но с кем-то
он сидел в машине, причем дружественно, и охрана рядом не маячила - значит,
ничего не опасался.
Вариант второй: пришлая группировка. В последнее время окраины городка
застроились чуть не мраморными виллами, однако среди владельцев - народных
академиков и летчиков-космонавтов, как у меня ушей на подбородке...
Возможно, Ральф на кого-то накатил чересчур круто, не по чину, возможно, у
приезжих слюни потекли от одного взгляда на корыто, из которого хлебал сам
мэр и его присные. Короче, пришлые перекупили взорлившего Ральфова птенца
(дурашка, кончат его; много знает, да и кому нужны предатели) и с его
помощью порешили шефа.
И при первом, и при втором варианте я - козлик отпущения, ибо темная
лошадка. Или кому как нравится. На меня вешают всех кошек и топят вместе с
ними: концы в воду. Поганая, надо сказать, перспектива.
Теперь Кузьмич. Как он сказал? "Доигрался". То, что Кузьмич знал о
внепарламентской деятельности Валентина Сергеевича, - факт. Самое смешное,
знали почти все в Приморске. И тут парадокс - уже не, криминальный, а по
жизни. Чем сильнее и дисциплинированнее мафия в городе - тем меньше
преступность. Не какая-то там бумажная, "организованная", а самая что ни на
есть бандитско-хулиганская. Курортный городок живет по своим законам. Сюда
люди отдыхать ездят. Среди отдыхающих преобладают индивидуумы,
просаживающие большей частью все же трудовые доходы. Один любит арбуз, а
другой - свиной хрящик. Один получаст кайф от потения на пляже, Чейза, игры
в "дурака" и полкило персиков перед сном. Другому нужно накушаться
коньячком, причем ежедневно и до соплей - и непременно в культурном
обществе. Третьему нужны девки: худые, полные, блондинки, брюнетки,
вульгарные, интеллектуальные - всякие. Четвертому... Короче - о вкусах или
хорошо, или ничего.
И всех нужно обслужить. Ну а тем - деньги плочены, кушать надо.
Ральф и его ребята очень и очень материально заинтересованы в том, чтобы
турист ходил в их рестораны, трахал их девок, пил их вино, смотрел их порно
и снова трахал их девок. Покупал шмотки в их "комках", проигрывал "зеленые"
в их казино, покупал того же Чейза на их лотках. Никакой хулиганствующей
молодежи при таком раскладе на улицах Приморска не место. Разборки круты и
скоры - безо всякого Уголовного кодекса и судебной волокиты.
Моральная сторона? Если совершеннолетняя девчушка решила стать
проституткой, а не работницей рыбокомбината или учительницей начальных
классов (впрочем, многие сочетают), то это ее личное, глубоко интимное
счастье. И вина Ральфа сотоварищи в том, что учительши и инженерши
зарабатывают меньше проституток, такая же, как вина Сталина в поражении
Наполеона при Ватерлоо.
Что осталось? Ах да, рэкет. Назовем это проще - налоговая инспекция.
Действенная и без формальностей.
Требовать от постсоветского гражданина декларацию о доходах - все одно, что
у уличного кобеля Джабдета справку о прохождении теста на СПИД. Тем не
менее налоги платят. Платят и налоги, и взятки налоговым инспекторам, и
взятки работникам правоохраны. При этом не получая никакой защиты, никаких
льгот, никаких финансовых привилегий и кредитов.
Ральф первым смекнул, какое это золотое дно. Набрав крепких и обученных
ребят, он разогнал из Приморска всех мелких вымогателей и поставил дело на
научную основу. Никаких трех шкур он с торговцев, лоточников,
комиссионщиков, проституток и квартиросдатчиков не драл. Давал им
развернуться и обустроиться. Ибо четко понимал: десять процентов с миллиона
- это куда больше, чем половина с пятнадцати тысяч.
Городок зацвел. На деньги, поступающие в городской бюджет, Ральф построил
спортплощадки, оборудовал пляж и подумывал о переустройстве больницы, -
пока в ней мог бесплатно излечиться только очень здоровый человек. Ну а на
деньги из налога неофициального хорошо жил сам и давал жить другим. Суммы,
видимо, были немаленькие: по слухам, Ральф на пару с директорами стал
владельцем рыбоконсервного завода и трикотажной фабрики - двух самых
крупных предприятий Приморска. О кабаках и прочих увеселительных заведениях
и говорить нечего.
Короче, городские обыватели получали неплохой доход, крутились, кто как
умел, платили установленное и имели по смутным временам основное:
уверенность в завтрашнем дне.
Подлого криминала мэр избегал. По-видимому, кто-то из его подручных,
совместно с пришлыми, решил избавиться от "чистюли": этот кто-то разглядел
в золотом корыте бриллиантовое двойное дно и соблазна не выдержал.
В связи с вышеизложенным, господа присяжные заседатели, у подсудимого
возникают вопросы. Первое: если гонца за мной послал все-таки Ральф, то
чего он от меня хотел? Отношения у нас сложились ровные, добрососедские (в
одном городе все же жили, причем он - мэр), но не более того. Его щедрые
предложения о возможной государственной службе и более комфортабельном
жилье я отклонил; был у него на виду и следовал советам старших товарищей -
отдыхал, сиречь бегал, плавал, встречался с красивыми девушками.
Мы питали друг к другу сдержанное уважение.
Возможно, он решил опереться на меня в критическую минуту, потому что
никому не мог доверить собственной жизни? Все может быть. Жаль, у самого
Ральфа уже не спросишь.
Второе: зачем ко мне в "жигуленок" подсели две красотки? Чье поручение они
выполняли, и в чем оно?
Может, конечно, и случайность, но после картины "Мэр с пулей в переносице"
и этюда "Сыщик, изучающий вещественное доказательство" в случайности мне
верится слабо.
Третье: на чьей стороне Кузьмич?
От этого сакраментального вопроса, похоже, зависит моя жизнь. Вернее - от
правильного ответа на него. То, что приморские мафиози узнают, чьи пальчики
на бутылке, и без содействия Кузьмича, - козе понятно. Не . такой человек
Ральф, чтобы не расставить людишек по нужным местам. Вопрос в другом: как
скоро они это узнают. И еще один - ждать ли мне пули только от верных
соратников мэра и его "доброжелателей" или еще и от милиции - даже без
оказания сопротивления при аресте? Уф! Вроде все. Господа присяжные,
осталось риторическое. "А судьи кто?" Не знаете? Вот и я тоже. А очень
хочется.
На бегу действительно хорошо думается. Жаль только, что о бренном. Надеюсь,
размышления не прибавили мне лишних морщин - как-никак, на встречу с
блондинкой я настроен. Другого конца от этого клубочка у меня пока нет. Хе,
насчет конца - это я смело...
По берегу я обогнул треть городка. Вряд ли лицам, жаждущим меня повидать,
придет в голову искать в другом конце Приморска. Хотя чужая душа - потемки.
Особенно ночью.
Отдышавшись, прохожу мимо пляжных домиков и поднимаюсь по улочке. Темно.
Думаю, меня вполне можно принять за добропорядочного семьянина,
возвращающегося в лоно супружества от заезжей пляжной красотки. Эрос -
это...
Домыслить не успеваю.
- Стоять!.
В спину мне упирается ствол.
- Руки вперед.
Протягиваю. Две дюжих тени выныривают из придорожных кустов, жестко сводят
руки, и я чувствую на запястьях сталь наручников.
- Порядок.
Это - кому как. Ну да на войне - как на войне.
Глава 8
Я забыл в гордыне, что любая машина бегает на порядок быстрее даже такого
незаурядного спортсмена, как я. Особенно ежели машин несколько и
расставлены они в нужных местах.
Меня жестко, но корректно заталкивают в черную "волгу", двое битюгов
втискиваются по бокам, а тот, что так любезно приставлял ствол к моему
натруженному хребту, усаживается рядом с водителем.
Парни молодые, крепкие, собранные и похожи на новенькие серебряные доллары
одной чеканки. Их начальник - на бывший в употреблении червонец: невзирая
на короткую стрижку, высокий лоб активно переходит в лысину.
Ни вежливостью, ни разговорчивостью они не отличаются. Что делать - работа
такая. Один бесцеремонно лезет мне под куртку и вытаскивает револьвер,
другой, тем же манером, страшный самопальный тесак. Нож с интересом
рассматривают оба.
- Рэмбо, - презрительно хмыкает правый "близнец" и добавляет нецензурное
слово, которое умеренно интеллигентный обыватель поймет как "ненормальный",
все остальные - в меру воображения.
- Поехали, - по-гагарински командует старшой, и машина устремляется по
знакомым городским улочкам. Похоже, я догадываюсь, куда мы направляемся.
Профессионализм ребят сомнения не вызывает, и я искренне жалею, что
совершенно упустил из виду организацию, столь популярную в былые годы.
Рыцари "щита и меча". Госбезопасность. Или - как их теперь...
По легкомыслию я недодумал, что инкриминируемое мне деяние, а именно -
преднамеренное убийство председателя горсовета - подпадает под статью об
особо тяжких государственных преступлениях, а именно: террористический акт.
Миленькая ситуация: здешняя милиция ищет меня по обвинению в убийстве, а то
и в двух, местная мафия горит жаждой отомстить за смерть шефа, другая мафия
тоже намылилась поскорее меня шлепнуть и похоронить концы, для
госбезопасности же я вполне могу сойти за сомалийского шпиона,
обезглавившего город, чтобы самому занять вакантное местечко и выведать
секретную технологию консервации кильки в томате...
Популярность моя в Приморске куда выше, чем у Майкла Джексона в ихних
Штатах, - чтобы мне так жить! Материально, конечно.
Подпираемый могучими плечами, я чувствую себя достаточно уютно - даже в
"браслетах". Очень хочется сдаться этим немногословным и надежным, как
"берлинская стена", ребятам, выпить нагретую в кармане бутылку коньяка - и
каяться, каяться, каяться...
Мешают две веши.
Во-первых, корпоративное высокомерие. Я же все-таки морской офицер!
Во-вторых, безопасность сия - тоже местная, а потому действия их
непредсказуемы - поди знай, кто здесь с кем повязан и как.
К тому же печать в последние несколько лет так постаралась, что нужно
большое волевое усилие, чтобы обыватель мог поверить в бескорыстие, чистоту
помыслов и неподкупность "меченосцев", особливо в таком злачном городке,
как Приморск. О себе, грешном, я уже молчу. Ибо верю только в то, что вижу.
Например, Леночка - натуральная блондинка, это без балды. И как морской
офицер да еще и старший преподаватель и будущий национальный академик я не
могу заставлять девушку ждать столько времени. Любовь - это...
- Давай по окружной, так быстрее.
То, что ребята едут совсем не на местную Лубянку, я заметил давно. Но
исправлять их оплошность из скромности не стал.
Какая-нибудь конспиративная хата или особнячок? Вот блин! Если бы рабочий,
маящийся в малосемейке, знал, сколько в его областном центре таких
конспиративных лежбищ, где натруженные опера инструктируют свою агентуру из
проституток, продавщиц, манекенщиц и челночных бортпроводниц в самой
доступной для них форме - мальчик сверху, девочка - снизу, то потерял бы
столько слюны от зависти и возмущения, что восстановить оную не смогло бы
даже полоскание полости рта медицинским спиртом! Так и ел бы всухомятку!
Машина тормозит у трехэтажного многоквартирного домика. Значит, хата здесь.
Конечно, с ребятами поговорить хочется: но что нового могут они сообщить? К
тому же со временем у меня туго. Они, конечно, профессионалы, ну да против
курицы и гусь профессионал... А я - птица Додо.
Автомобиль остановился. У меня есть секунда - пока не открылась дверца.
Делаю легкий вдох, закрываю глаза и сталью наручников давлю ампулку в
кармане.
Отсчитываю десять секунд. Еще пять - контрольных. Открываю глаза. Воздух
чист и свеж, никаких посторонних запахов. Ребятки спят сном праведников и
оклемаются к исходу ночи, не раньше. Как сказал поэт, "трусы и рубашка
лежат на песке, никто не плывет по опасной реке...".
Пошарив в карманах праведников, нахожу ключ от наручников, затем
перетаскиваю парней одного за другим в небольшой садик за домом и укладываю
рядочком. Симпатичные ребята. Но супротив сенегальского шпиђна - жидковаты.
Заодно возвращаю свой тесак и "пушку", а также заимствую "пээмы"
оперативников - три ствола лучше, чем ни одного.
Уезжаю не сразу. Тщательно обследую салон в поисках "маячка" - нет, все
чисто. Ну а внешний "маячок" таким волкодавам вряд ли кто присобачит
безнаказанно. Но бдительность - она и в Африке бдительность. А потому
поиски продолжаю и под рулевым колесом открываю нишу, в коей безмятежно
покоится аналог израильского "узи". Эх, гулять, так гулять...
Разворачиваюсь - и по газам.
На машины мне сегодня везет, - неказистая служебная "волга" скрывает под
капотом мощь трех "мерседесов". Что ж, тайная служба - и для автомобиля
служба.
Качу прямо в центр городка. В таком "затаренном" авто, с такими номерами я
ощущаю себя Лаврентием Палычем, потерявшим бдительность. А потому чуть не
тараню желто-блакитный милицейский "уазик", выскочивший из переулка под мою
горячую руку. Сослепу он попытался было увязаться за мной, но, разглядев
номера, постеснялся. Как-никак старшой на удостоверении сфотографирован в
майорских погонах, значит, шишка, судя по всему, немаленькая.
Улица имени Железного Маршала в квартале отсюда. Пора и ноги поразмять.
Город блокирован плотно - это и милицейские патрули, и шатающиеся парочками
"отдыхающие", бездарно изображающие из себя пьяных. Прохожих немного: всех
уже облетела весть о безвременной кончине Крестного папы, и народ
предпочитает смотреть телек дома, дабы не попасть под перекрестный огонь
"великосветской" разборки. Потому - проезжаю еще полквартала,
останавливаюсь во дворике, засовываю скорострельный гэбэшный автомат за
пояс брюк сзади и, элегантно хлопнув дверцей, ухожу в ночь. До Ленкиного
дома дворами - рукой подать.
Две таблетки безендрина, что я заглотал в машине, действуют прекрасно.
Чувствую себя бодро, а главное - вижу в темноте как кошка. Хотя и в
черно-белом варианте.
Неясные предрассудки мешают шагать прямиком в квартиру шестнадцать и
звонить в дверь, как все люди. Выбираю путь более романтичный. Захожу в
крайний подъезд и забираюсь на последний этаж - четвертый. На каждом
пролете - по четыре двери. Значит Леночкина квартирка - угловая, только с
другой стороны дома.
Дверь на чердак закрыта от честных людей - открыть висячий замок можно
гвоздем.
К моей радости - на чердаке пусто. Судя по всему, молодежь летом
предпочитает пляжные лежаки. Голубиного помета тоже нет - хозяйки сушат
здесь белье и от назойливых птиц, похоже, избавились. Надеюсь, не
варварскими методами.
Перехожу на другую сторону дома и через слуховое окно выбираюсь на крышу.
Эх, простор! Нравятся мне сталинские дома: и жить в них уютно, и чердаки
служат обитателям, и крыши - с х
...Закладка в соц.сетях
