Жанр: Боевик
Черный диггер
...уриком были сейчас открыты и беззащитны, как два жука,
копошащихся под внимательным взглядом энтомолога. В любой момент пуля,
выпущенная
призраком
-автоматчиком, могла зацепить кого-то из них. Поэтому
Профессор выпрямился и сказал:
— Ну что, опробуем машинку?
И дал несколько очередей веером в ту сторону, где притаился этот однорукий
калека, чтоб он сдох.
В ответ, как ему показалось, оттуда дала залп целая стрелковая дивизия.
ПОГРАНИЧНИК. БЕГ ЦЕНОЮ В ЖИЗНЬ
Чертова палка все никак не попадалась. Сергей ползал по воде, щупая густую
жирную слизь, устилавшую дно, и, честно говоря, это ощущение не было одним из
лучших в его жизни. Может быть, фиг с ней? Предложить Профессору купить новую,
когда они выберутся отсюда?
Тот
космонавт
за его спиной продолжал постреливать в их сторону, что
действовало Сергею на нервы и побуждало бросить поиски и сваливать
подобру-поздорову. Он уже было открыл рот, чтобы высказать Войцеху Казимировичу
свои мысли и предложения, как тот поднялся и дал очередь в глубь тоннеля. Все,
что последовало за этим, походило на праздничный фейерверк в честь Дня Победы.
С противоположной стороны по ним влупили сразу из нескольких стволов, и воздух
наполнился свистом летящего свинца. Это подоспел отряд преследователей, и чаша
весов снова склонилась на другую сторону. Дело стало, как говорят китайцы,
швах.
Когда раздался ответный залп, Войцех Казимирович рухнул рядом с Сергеем,
как срубленный кедр. Крутин инстинктивно шлепнулся на живот, и его левая рука
наконец нащупала злосчастную трость. При этом голова у Сергея почти полностью
оказалась под водой и густоватая, гнусно пахнущая жидкость тут же полилась в
уши, нос, да и, чего там скрывать, рот. Он побыстрее схватил палку и
повернулся, стараясь удержать желудок от охвативших его рвотных спазмов.
Через окуляры прибора можно было различить фигуры, короткими перебежками
подбиравшиеся все ближе. Сергей выстрелил два раза. Нападавшие вжались в стены
и ответили автоматными очередями.
Профессор, слава богу, живой, тоже сидел в воде рядом с ним и, бормоча
проклятия, в которых поминались Езус и какая-то матка, дергал затвор автомата.
— Целы? — почему-то шепотом спросил Сергей.
— Порядок, — ответил Профессор, справившись с оружием и выдавая длинную
трескучую очередь по всему диаметру тоннеля. — Будем жить. Где Шурик?
Шурик оказался почти рядом, но сразу обнаружить его они не смогли. Он
сделал лучшее из того, что можно было придумать, — то есть погрузился в воду
как можно глубже и в таком виде продвигался к ним. Сейчас над водой виднелась
лишь верхняя часть головы Шурика, увенчанная прибором ночного видения.
— Вперед! — скомандовал Профессор. — Попробуем оторваться еще раз. Шурик —
вы первым, мы прикрываем. Сережа, берегите патроны насколько возможно...
Вперед они продвигались задом. Беглецы продолжали двигаться по тоннелю, не
поворачиваясь спинами к преследователям, если не считать Шурика, которому
Профессор скомандовал пробираться побыстрее и искать выход. Еще минут десять
подобного гавота с противником, патроны у Сергея и Профессора иссякнут, и их
расстреляют спокойно и методично, как в тире.
Стрельба опять угомонилась, ограничиваясь единичными выстрелами с обеих
сторон. От Сергея с Профессором — когда наседавшие принимались сокращать
расстояние, от них — когда они надеялись заставить беглецов залечь.
У Сергея было такое чувство, что они идут этим тоннелем бесконечно долго.
За это время можно было выбраться за пределы города и оказаться в соседнем
районе. И вот когда он начал раздумывать, может ли канализация быть такой
длины, сзади них появился Шурик и объявил:
— Есть проход, но он закрыт.
— Чем? — сразу же поинтересовался Войцех Казимирович.
— Решеткой, — ответил Шурик и добавил: — Из железа.
Беглецы попятились быстрее, пока Шурик не остановил их, показывая на
боковой ход в стене тоннеля.
Слева виднелся ход, забранный решеткой с толстыми металлическими прутьями.
Решетка с той стороны чуть не до половины была завалена всяким мусором,
покрытым илом и грязью.
— Держите, Сережа, — Войцех Казимирович повернулся к нему и протянул
трофейный автомат. — Придержите их, пока я открою.
Крутин спрятал свой
браунинг
и присел с автоматом у стены.
Приближавшиеся к ним белые фигуры заметили, что беглецы остановились, и на
всякий случай дали несколько залпов. Сергей прицелился как мог и нажал на
спуск. Автомат вздрогнул в его руках, выпустив подряд несколько пуль. Ага,
Профессор перевел его на стрельбу одиночными.
В это время сам Войцех Казимирович, не теряя времени, присел перед
заграждением и быстро осмотрел замок. Затем вынул из воротника пальто две
спицы, которые еще вчера служили мачтами Шурикового корабля. Одну из них он
вставил в замочную скважину и стал поворачивать по часовой стрелке, как и в тот
раз, когда открывал наручники.
Дальше Сергею пришлось отвлечься, потому что на них снова стали наседать,
но, судя по кряхтению Профессора и по опять участившемуся употреблению им
польских слов, дело у него не ладилось.
— Пфуй! — послышалось наконец за спиной Крутина. — Ну, курва! Заржавел
совсем...
— Может, очередью по нему? — предложил Сергей. Профессор смачно сплюнул,
поцелив прямиком в замочную скважину, и отрицательно покачал головой.
— Это же не кино, Сережа. Рикошет — страшная вещь. Это все равно что
сыграть сейчас в русскую рулетку.
По ним опять дали очередь. Беглецы пригнулись, а белые фигуры продвинулись
еще ближе. Сергей нажал на спусковой крючок, но автомат выдал один выстрел и
бессильно захлебнулся. Патроны кончились.
— Сережа, а ну дайте автомат, — попросил вдруг Вой-цех Казимирович.
— Патронов нет, — предупредил Крутин, решив, что тот отважился рискнуть,
невзирая на рикошет.
Вместо этого Профессор взял автомат и принялся остервенело лупить рукоятью
по замку. К удивлению Сергея, после четвертого удара дужка замка не выдержала,
и он вылетел из петель прямо под ноги Войцеху Казимировичу. Профессор рванул
решетку на себя, и она распахнулась, издав надрывный скрежет.
Белые фигуры заволновались и пришли в движение, видя, что добыча снова
пытается ускользнуть из их рук. Сергей выстрелил по ним из
браунинга
, молясь,
чтобы хоть в нем не закончились сейчас патроны, пригнулся и бросился следом за
Войцехом Казимировичем.
Этот ход был узким и низким. Они бежали, согнувшись, задевая руками за
стенки. Сергей все время повторял про себя как заклинание:
Только не
зацепиться и не упасть. Только бы не упасть. Иначе гайки
. На их счастье, ход
оказался коротким. Беглецы благополучно вылетели с Другой стороны, не
сговариваясь, бросились влево и прижались к стенке. В ту же секунду тоннель, из
которого они выбежали, наполнился треском автоматных очередей.
Профессор оглядел их, вжавшихся в стену, и, указав тростью налево, бросил:
— Быстрее туда!
Шурик опять бежал впереди. Сергей с Профессором следом, держа пистолеты и
готовясь выпустить последние пули, когда противник настигнет их. Прошло минут
пять сумасшедшей гонки, прежде чем они обратили внимание на то, что за ними
никто не гонится. Первым это заметил Войцех Казимирович.
— Стоп! — скомандовал он, внезапно останавливаясь.—А ну-ка...
— Почему... стоп? — свистяще спросил Шурик.
Профессор стоял, настороженно глядя назад. Сергей с Шуриком сипели и
задыхались. Боль в легких, казалось Крутину, поселилась в нем навсегда и не
кончится до конца жизни. В довершение ко всему на Сергея напал тяжелый, рвущий
гортань кашель, который выворачивал наружу все внутренности. Парадокс — бежать
было легче.
— Странно, — донеслось до Сергея сквозь звон в ушах. Рядом с ним
встревоженно наклонился Шурик. Его лицо было мокрым от пота, воды или крови,
сочившейся из множества мелких порезов. — Странно, — еще раз повторил Войцех
Казимирович. — Никого нет.
Они замерли, прислушиваясь. Сергей забыл про кашель и резь в груди, только
сердце продолжало бухать, налегая на уши. Действительно никого не было.
— Чего это они? — спросил он и снова закашлялся.
— Не знаю, — медленно произнес Войцех Казимирович. — Отстали? Так ведь не
должны...
Сергею показалось, что пол под его ногами дрогнул.
— Вы слышите? — тревожно спросил Шурик. Он выставил свое оттопыренное ухо,
напряженно вслушиваясь в звуки, доносившиеся из глубины тоннеля.
Поза Профессора тоже напоминала стойку охотничьей собаки.
— Не нравится мне все это, друзья мои, — медленно сказал он.
Теперь и Крутин явственно различил отдаленный гул. Они с Шуриком невольно
переглянулись. Профессор не заметил этого. Закончив что-то чертить своей
тростью на воде, он вдруг стремительно обернулся.
— Что... — начал опять Шурик.
— Завод!
Голос Профессора прогремел, отдаваясь эхом от стен тоннеля. Сергей с
Шуриком снова переглянулись, ничего не понимая.
— Мы сейчас в районе завода! — снова прокричал им Профессор. — Это
выпускают сточные воды! Бегом отсюда, немедленно! Если не выберемся из этого
тоннеля, утонем здесь к...
Это он кричал уже на бегу. Причем им в спину. Крутин и Шурик сорвались с
места, не дослушав его объяснений, и сейчас неслись по темному ходу, гонимые
животным страхом и нарастающим гулом. Сергей забыл о том, как умирал минуту
назад, как болели его легкие и не хватало воздуха. Шурик несся рядом с ним,
намертво зажав в руках пакет со своим скарбом. Профессор с тростью наперевес
двигался замыкающим, подгоняя всех и не давая им расслабляться. Пол под ногами
уже не дрожал, а ходил ходуном. Гул перерос в какофонию беспорядочных шумов с
грохотом и плеском. И вот хоть ты лопни, но больше всего Сергею сейчас хотелось
оглянуться и увидеть, что же творится там, позади них. Как обидно будет, если
они не дотянут до него жалкой сотни метров, превратятся в утопленников здесь,
под землей, и наружу вода выбросит лишь их жалкие размокшие трупы.
А затем пришла другая мысль, еще менее оптимистичная. Что, если выход
впереди есть, но и он, как тот, через который они вошли, забран решеткой? Тогда
еще неизвестно, что будет раньше: они утонут или превратятся в мясной фарш под
воздействием многотонной массы, что неслась следом за ними.
Сергею показалось, что холодная вода уже льется за воротник. Невесть
откуда взявшаяся сила подтолкнула его вперед, и он на два корпуса обогнал
мчавшегося рядом Шурика, оставив далеко позади хрипящего Войцеха Кази-мировича.
Но тут же почувствовал, что это все, последний всплеск, и сил уже нет, и сейчас
его разорвет изнутри, размечет по стенам густой шрапнелью, и привет, ромашки...
И еще Сергей заметил, что окружающая обстановка как-то изменилась. Не
стало ни темнее, ни светлее, но стены впереди куда-то пропали, и точки,
светившиеся перед его глазами, — это, оказывается, звезды...
И еще он все-таки успел обернуться и увидеть прямо за собой громадную
стену с клочьями пены.
Стена ударила Сергея, он вылетел наружу, размахивая руками, прочертил в
воздухе аккуратную гиперболу и спиной грохнулся в воду.
ШУРИК. ВСЕ ВИДЫ УДОВОЛЬСТВИЙ
Вот так они бежали-бежали, и вдруг их ход закончился, да так неожиданно,
что Шурик даже остановился. И тут ему сзади ка-ак даст! Как будто на него
что-то упало. Целая речка. Не он нырнул в речку, а она напрыгнула на него,
понимаете? Шурик, честно сказать, перепугался немного, поэтому открыл рот,
чтобы закричать, хотя это и стыдно, когда рядом Профессор и Сережа. Но просто в
тот момент он... ну, в общем... Да и нельзя под водой рот открывать, это он
тоже знал. Просто так получилось. Случайно. Ну и нахлестался он, конечно.
— Спокойнее, Шура, спокойнее. Вы что, первый раз купаетесь? — услышал он
за собой голос Профессора.
Войцех Казимирович держал его правой рукой, а левой осторожно подгребал.
Наверное, это было трудно и неудобно, потому, что в ней у него еще была палка.
— Вы только не вздумайте утопиться. Разве мы для этого выбирались?
От его ровного голоса Шурик сам тоже успокоился и перестал лупить руками
по воде. И прокашлялся в конце концов так, что смог опять нормально дышать. И
по сторонам смог осмотреться. Они оказались в каком-то озере или маленькой
речке, в темноте было не разобрать, но берега с двух сторон Шурик различил. Над
их головами был такой крутой склон, откуда слегка выступала широкая труба, из
которой они выбежали. Оттуда сейчас вниз падала вода, только не так сильно, как
пару минут назад.
А чуть правее от него чернела голова Сережи. Он тоже кашлял и отплевывался
— видно, наглотался воды, как и Шурик.
— Все целы? — спросил Профессор, поворачивая голову от Шурика к Сереже,
его воротник он уже выпустил. — Ну, тогда давайте к берегу.
Ближе к ним был тот берег, откуда выходила труба, но он был слишком
неудобный для того, чтобы выбираться. Поэтому они повернули к тому, что дальше.
И только через некоторое время Шурик заметил, что ему как-то легко плыть.
Руки свободны, и ничего им не мешает. Пакет-то свой, оказывается, он утопил!
Когда летел в воду или когда барахтался там, Шурик не знал. Не заметил, когда
выпустил. Шурику так обидно стало, что он даже грести перестал. Хотел нырять,
да потом подумал — где ж он его теперь здесь найдет? Эх, жаль! Такие вещи в нем
остались. И фонариков жалко. Все фонарики они там, еще в канализации, потеряли.
Ничего не осталось. Шурик вздохнул и поплыл дальше за Профессором. Нужно было
что-нибудь в карманы положить, тогда бы хоть это осталось. Да ладно, чего уж
теперь...
Профессор с Сережей уже выбрались на берег. Они остановились и стали ждать
Шурика. А Профессор протянул ему руку.
— Полный набор услуг этим вечером. Начиная от сортира и заканчивая ванной,
— сказал Сережа. Зубы его стучали так, что очень трудно было понять, о чем он
говорит. Сережа переступал с ноги на ногу и тер себе плечи руками.
А Профессор подтвердил, что погода не летняя и к купанию не располагает.
Он тоже замерз, и хотя не так кладал зубами, как Сережа, но его трость
выписывала в левой руке всякие замысловатые фигуры. Видно, не привыкли они в
такой воде купаться. Шурику-то она показалась не слишком холодной. Вот в
январе, когда стоят морозы, тогда действительно в воде долго не высидишь. Даже
залезть трудно. Он видел, возле него на речке дядьки с тетками в проруби
купались. Шурик тоже пробовал, но как забирался, так сразу и выскакивал. Вот
там да! Аж дух захватывает.
— Еще одна пробежка, — сказал Профессор. — Надеюсь, на сегодня уже
последняя. Но отсюда надо уходить, и как можно быстрее. Это раз. А во-вторых,
не хватало нам еще воспаления легких ко всем прелестям.
— А где мы? — простучал зубами Сергей и оглянулся.
— Мы в районе отстойников, возле полимерного комбината, — сказал
Профессор. — На границе с химпоселком. А Парагвай там.
Он показал тростью направление.
— Кстати, довольно близко. Особенно если по прямой.
— Ну, так чего ждать? — Сережа подпрыгнул несколько раз. Это он так
грелся. — Пошли?
Они поднялись наверх и цепочкой тихонько потрусили по тропке, которую
почти не было видно. Очков, чтобы смотреть в темноте, не осталось ни у кого,
все потеряли их во время купания. Но Профессор бежал первым и угадывал дорогу.
А Шурик двигался за Сережей, последним. Ему тоже было тяжело, в боку болело
просто ужас, но он старался не отставать.
Шурик вспомнил о потерянном пакете, и ему опять стало грустно — столько
там всего было. А потом он вспомнил Клару, и стало совсем нехорошо. Просто хоть
ложись и помирай. Шурик же видел, что у Профессора с Сережей пока не получалось
то, что они хотели, значит, Профессор еще не может помочь Кларе и другим
вокзальным
. А может, уже все в порядке? Может, их уже всех выпустили и они
уже все сидят по домам?
Они в это время как раз шли по темным улочкам Парагвая. Не бежали, потому
что устали уже все, даже Профессор, а шли быстрым шагом. Поэтому Шурик
поравнялся с ним и спросил: а можно ему сейчас сбегать на вокзал, пока они с
Сережей будут укладываться спать? Профессор, не сбавляя хода, посмотрел на
Шурика и вздохнул.
— Хотите посмотреть, не вернулась ли Клара? — спросил он.
Шурику было как-то неловко в этом признаться, будто он думает только о
себе, когда у них такие большие неприятности, поэтому он пробормотал что-то
вроде того, что, может, там уже появился кто-то из ихних.
Профессор снова вздохнул и покачал головой.
— Шурик, — он положил правую руку ему на плечо, — я прекрасно вас понимаю,
и поверьте мне, сегодня я ни на минуту не забывал о том, где находятся Клара и
все остальные. Но я глубоко убежден, что ни дома, ни на вокзале вы их сейчас не
найдете. С утра я снова возьмусь за это дело и обещаю вам, Шура, что сделаю все
возможное, чтобы вытащить всех наших. И в первую очередь Клару.
У Шурика отлегло от сердца и стало даже весело. Ну, не то чтобы совсем, но
почти. Профессору можно верить.
Они были еще на насыпи, когда Шурик услышал, как скулит Ника. А потом она
выскочила наверх к ним и начала подпрыгивать возле Шурика, выделывать в воздухе
цифру
восемь
, топотать всеми лапами, приседать, снова вскакивать, крутить
хвостом, в общем, выражать свою радость из-за того, что они наконец вернулись.
И Сережа с Профессором повеселели и сказали, что Ника, наверное, больше всех
переживала бы, если бы они не вернулись из канализации. А Шурик достал из
кармана картошку и немного мяса, завернутые в салфетку, и покормил ее. Он
специально оставил для нее кусочки, когда они ели в той столовой, куда их водил
Профессор.
Наконец они добрались до жилища Шурика и забрались внутрь. Шурик зажег
светильник. Профессор с Сережей стали стаскивать с себя мокрую одежду, а он
побежал за дровами. Обычно Шурик делал костер на улице, но иногда, если очень
холодно, и у себя. У него и место специальное отведено, и даже ход был, через
который дым выходит.
Дрова у него лежали рядом, в кустах. Шурик набрал охапку и вернулся назад.
Там Сережа уже нашел чайник и набрал в него воды из реки. Он сказал, что
чай сейчас — самое нужное дело.
— Еще лучше, конечно, грамм бы двести хорошей водки, — добавил он. — Но,
как говорится, на нет и суда нет.
Вот только ни сахара, ни заварки у Шурика не было. На что Профессор
сказал, что это не беда, был бы кипяток — это самое главное.
Костер разгорелся быстро, чайник они поставили на специальную подставку и
сидели вокруг огня, грелись. Сережа и Профессор завернулись в одеяла, которые
им дал Шурик, а ему было хорошо и так.
— Ну-с, — сказал Профессор и подвинулся ближе к костру, — что вы думаете о
сегодняшних событиях, Сережа?
— Это они.
— Кто
они
?
— Люди из Конторы.
— Простите, какую именно контору вы имеете в виду? Даже в те, как принято
говорить,
застойные
времена их было несколько. А теперь...
— Я не знаю. Я называю их так для себя, но мне неизвестно, кого они
представляют...
Здесь Сережа немного запнулся, как будто хотел что-то сказать, но не
решился.
— ...Я даже не знаю, государственная это служба или нет.
— Ну, если судить по их оснащенности и возможностям, я бы решил, что это
люди державы. А как все-таки насчет того, с кем они связаны?
Сережа опустил голову и смущенно поерзал на месте.
— В общем... это... Есть один человек. Его фамилия Саранов.
Профессор даже чуть приподнялся.
— Какой Саранов? Кто-то из наших или...
Сережа кивнул:
— Угу. Тот самый. Юрий Константинович Саранов. Профессор откинулся назад и
плотнее запахнулся в свое покрывало.
— Интересно, почему это вы считаете, что Юрий Саранов связан с событиями,
которые происходят в нашем богом забытом городе?
— Я не могу этого объяснить. Я просто чувствую. Понимаете, Саранов связан
с этими людьми. Я не знаю, каким образом и в каком именно подчинении они у него
находятся. Возможно, он и не номер первый в этой пирамиде, даже скорее всего. Я
думаю, он — промежуточное звено, но он отдает команды. Это точно.
— Еще бы, — кивнул Профессор, — человек такого ранга, как Саранов, должен
кем-то распоряжаться. Шутка сказать, его положение можно сравнить с
премьер-министром, а в целом ряде моментов влияние и возможности Юрия
Константиновича значительно больше. Выше его, пожалуй, только президент, и то
это до приближающихся выборов. Саранов сейчас один из самых вероятных
кандидатов на этот пост. И вы утверждаете, что этот человек управляет
событиями, которые сейчас происходят вокруг нас?
— Может быть, и нет. Я же говорю, что, вероятно, он не самый главный в
фирме. Но он один из них. А тем, что происходит здесь, возможно, занят кто-то
другой, но они связаны с Сарановым.
Глаза Шурика начали слипаться. Он не понимал, о чем и о ком они
разговаривают. Ему уже не хотелось чая. Только спать, спать и спать. Поэтому
Шурик как был, так и пополз с закрытыми глазами на свое место, нащупал рукой
покрывало, а другой подтянул под голову старое мотоциклетное сиденье вместо
подушки. Ника забралась ему на ноги и свернулась там теплым клубком.
— Но ваши чувства или интуиция на чем-то основаны? — услышал Шурик голос
Профессора. — С чего вы взяли, что люди из этой вашей Конторы связаны с
Сарановым?
— Это долгая история.
— А вы расскажите, расскажите, Сережа. У нас есть время.
Они замолчали, и в наступившей тишине было слышно только, как потрескивают
ветки в костре.
— Ну, ладно, — сказал наконец Сергей. — В общем, это началось в прошлом
году. У нас собрали группу, чтобы сделать серию репортажей о кавказских
событиях. Причем не в виде обычных теленовостей, а для полномасштабного
документального цикла. В группе было шесть человек...
Голос Сережи стал звучать тише и глуше, затем уплыл куда-то вверх, и Шурик
уснул.
ПОГРАНИЧНИК. НЕСКОЛЬКО ШАГОВ НАЗАД
— Все. Амба, ребята, — Леопольд появился в палатке, всем своим видом
демонстрируя уныние и вселенскую печаль, что лишний раз подчеркивало
катастрофическое положение, в котором они все оказались. Его голова с белыми,
словно обесцвеченными перекисью волосами бессильно поникла под грузом
пессимистических мыслей, которые угнетали шефа съемочной группы.
— Что? — встрепенулся Илья Ермаков, отбросив в сторону какую-то из
пираний
Бушкова в мягкой обложке.
— Группа Ракунина ушла этой ночью...
— Как?! — восклицание у Сергея с Ильей вырвалось одновременно. Из всех
пацанов в палатке сейчас были только они вдвоем.
— ...Их ожидают только завтра к полудню. И это, заметьте, как мне сказали,
в лучшем случае
, — закончил свое сообщение Леопольд. Он снял очки и потер
переносицу.
Крутин с Ермаковым выругались.
Сегодня вечером истекал срок действия выданных им разрешений, которые
Леопольд называл
аккредитациями
. Завтра на рассвете их плюс еще четверых
контрактни-ков, чьи сроки тоже подошли к концу, и двух жен старших офицеров,
которые приезжали на свидание с мужьями, отправляли автобусом в Пседах, а
оттуда через Малгобек в Моздок.
Группе нужно было отснять материал на двести минут. У них оставались
сутки, а готового метража было всего на сто семьдесят. Хорошего крепкого
материала,
урагана
, как называл его Коля Маклай, но сто семьдесят минут. Ну,
максимум — сто восемьдесят. Сюжет о группе Ракунина с лихвой тянул на
недостающие двадцать минут. Отсняв это, они с легкой головой и чистым сердцем
могли считать свою работу выполненной и начинать упаковывать вещи и аппаратуру.
И вот теперь майора с ребятами срочно отправили на задание, а у них имелись
лишь неполные сутки и почти нулевые шансы отыскать хоть что-нибудь годное для
съемки.
В этот момент в палатку просунулась сияющая физиономия Женьки Стрельцова.
— Угадай, кто? — голосом дурашливого дятла из мультфильма пропел он.
Жека картинно шагнул вперед и нарисовался теперь в полном объеме, пряча за
спиной какой-то предмет.
— Ну что, гвардейцы? — торжественно произнес он. — Праздник у нас сегодня
или нет? Смотреть сюда, дыхание затаить!
Женька выдернул из-за спины пластиковую трехлитровую канистру, в которой
бултыхалась прозрачная жидкость, и замер в ожидании ответной реакции.
Реакции не последовало. Ни шквала аплодисментов, ни бури восторга, ничего.
Только кислые рожи сотоварищей.
— Лев Ипполитович, — обернулся Женька к Леопольду, — в адских мучениях у
тыловиков выбил. Чистейший, как слеза. Оптику протереть надо? Надо. Сами же на
пыль жаловались. Ну, и отъезд отметить по-человечески. Ребята со второго взвода
подойти обещали. Со своим, разумеется.
— Дома отгуляем, — пробасил Илья, поднимаясь со своего места. —
...Поділитися у соцмережах
