Жанр: Боевик
Черный диггер
...ил:
— Можно даже не примерять. Подходит, сто пудов.
Получалось следующее. Боти с Верой, без сомнения, уже не было в живых.
Судьба раненого неизвестна. Кто это сделал, те, что гнались за ним, или те,
которым позвонил Профессор, неясно. Это могли сделать как одни, так и другие. А
вот причиной этого было, скорее всего, опасение, что раненый передал какую-то
информацию. Вероятно, сам он к тому времени был уже мертв или в предсмертном
состоянии, поэтому Ботю с Верой убрали просто так, на всякий случай. Перед
смертью их, конечно, как следует допросили, и кто-то из них не выдержал и
назвал им Войцеха Казимировича. Может быть, даже сказал, что он разговаривал с
раненым один на один. Поэтому его персона сейчас представляла для них такой
интерес.
Затем Ботю с Верой убили. Забрали трупы и собрали гильзы. Они не слишком
старались скрыть следы убийства, главное — чтобы не бросалась в глаза работа
профессионалов.
— Нам понадобится оружие, — сказал Профессор, глядя на Сергея с Шуриком и
прикидывая, сколько стволов нужно будет достать. У Сергея был пистолет, а
Шурику... Войцех Казимирович скептически покачал головой.
Нет, Шурик не сможет стрелять в человека, даже если у него будет пистолет,
поэтому Шурику оружие не нужно. Остается один ствол себе и патроны к
браунингу
для Сергея.
Не очень хорошо то, что у них не было денег. Зайти к себе в вагон, где
спрятана заначка, он не мог. За Зосиным хозяйством наверняка продолжали
следить. А того, что лежало у Профессора в карманах, не хватит даже на треть
плохонького пугача, не говоря уже о патронах. Но это ничего, главное, чтобы
было к кому обратиться.
— Ну что? — Войцех Казимирович кивнул Сереге с Шуриком, настороженно, как
мыши, смотревшим на него. — Пора за дело!
— Пора за дело, — эхом откликнулся Шурик и поднялся на ноги вслед за
Сергеем. Нос у Шурика разбух и принял синеватый оттенок. Про причину этого
Шурик, мучительно стесняясь и пряча глаза, уже рассказал. И даже заявил, что
купит Профессору новые часы. На что Войцех Казимирович ответил, чтобы он не
выдумывал, и вся ответственность за происшедшее лежит не на нем, а на Крысе. Он
заметил, что при этих словах Шурик испытал громадное облегчение. А с Крысой
нужно будет еще поговорить. И по поводу Шурикова носа, и по поводу часов. Они
прослужили Профессору верой и правдой больше двадцати лет и были подарены очень
дорогим для него человеком. Заросли закончились, и их опять встретил шум
городских улиц.
— Пойдем звонить? — спросил Сергей.
— Нет, — ответил Войцех Казимирович. — Сначала снаряжение, звонок потом.
— А вы знаете, где достать пушку?
Профессор кивнул. Сергей посмотрел на него с уважением.
— Вот только идти нам придется опять к вокзалу, поэтому нужна будет ваша
помощь, Сережа.
— Я готов.
— Благодарю вас.
Все трое выбрались из зарослей и двинулись в путь. Человек, который
интересовал Войцеха Казимировича, находился на привокзальном рынке. Человека
звали Coco, но это было не имя, а кличка, и сам он был не грузин, а
чистопородный великоросс.
Когда они прибыли на место, Сергей внимательно выслушал подробное описание
Coco с перечнем мест, где его можно было найти, и ушел. Профессор остался ждать
в переулке напротив главного входа, а Шурика они посадили, от греха подальше, в
скверике, сказав ему отдыхать здесь на лавочке и ждать их прихода.
Сергей появился через двадцать минут. Рядом с ним шагал низенький
обрюзгший Coco с черной щетиной на полных щеках и надвинутой на глаза шапочкой.
Сзади них, подставляя солнцу выстриженные, крепкие, как тыквы, затылки,
двигались два амбала, постоянно сопровождавшие Coco.
Процессия неторопливо приблизилась к старику.
— Здравствуй, Профессор, — сказал Coco, просвечивая Войцеха Казимировича
из-под кепочки маленькими, широко поставленными глазками.
— Здравствуйте, Coco, — поприветствовал его поляк.
— Человек говорит, — Coco кивнул в сторону Сергея, — что у тебя ко мне
дело?
— Именно. Нам нужен ваш товар.
Глазки Coco блеснули.
— И много?
— Одна... вещь.
Видимо, Coco рассчитывал на большее, потому что огонек в его глазах погас.
Все же он деловито осведомился:
— И сексуары?
Профессор изо всех сил постарался удержать улыбку.
— Да. Много аксессуаров.
— Пойдем, — кивнул Coco.
Они загрузились в находившийся на рыночной стоянке
Чероки
пятнадцатилетней давности, приобретенный Coco в одной из Прибалтийских
республик, хотя до нужного места было всего два квартала. Но пешком ходить Coco
отказывался категорически, считая, что это подрывает его авторитет. Один из
тыквоголовых сел за руль, и они поехали.
Поворот, затем еще один, и джип остановился у одного из девятиэтажных
домов, окружавших макаронную фабрику. Все выгрузились и подошли к лестнице,
ведущей в подвальное помещение. Этот подвал находился в полном распоряжении
Coco. Доступ в него преграждала железная дверь с тремя замками. Coco достал
связку ключей и приступил к длительной процедуре отпирания. С последним из
замков он возился особенно долго, там что-то заедало. Coco кряхтел, матерился и
дергал ручку двери, надеясь, что это поможет. Замок посопротивлялся минуты три,
затем сдался, и дверь наконец-то отворилась.
— Ф-фу, — выдохнул Coco. — Заваливай.
Он шагнул первым и включил свет. Две лампы, укрепленные на потолке, явили
им небольшую комнатушку с рядом шкафчиков у левой стены и простым однотумбовым
столом в правом углу. Комната выходила в длинный узкий коридор, дальний конец
которого терялся во мраке.
Они вошли внутрь. Амбалы пристроились у шкафчиков, Сергей остался за
спиной Профессора у выхода.
— Ну, так чего тебе? — спросил Coco.
— Две коробки патронов к
браунингу
.
— Стандарт?
— Да. И что у вас сейчас есть из автоматического?
—
ТТ
есть.
— Китайский?
— Наш. Из военной части подогнали.
—Старый?
— Обижаешь. Еще в смазке. Четыре обоймы к нему.
— Подходит. Несите.
Coco дал знак тыквоголовым оставаться на месте и вышел в коридор. Пробыл
он там недолго, а вернувшись, выложил на стол перед Профессором две коробки с
патронами, длинноносый
ТТ
в провощенной бумаге и четыре обоймы.
— Хорошо, — сказал Войцех Казимирович, сгребая все это хозяйство со стола
и раскладывая по карманам пальто, а затем добавил: — В долг.
Coco переменился в лице.
— Как? Как это в долг? Ты чего метешь?
Профессор бросил одну упаковку патронов Сергею. Тот поймал ее на лету.
Тыквоголовые у шкафчиков обеспокоенно задвигались. Они тоже не привыкли, чтобы
здесь брали в долг.
— Обыкновенно, — сказал Войцех Казимирович. — Как друзья одалживают
друзьям. Мы ведь с вами друзья, Coco?
— Да какие, на хрен, друзья?! — раздраженно закричал он, брызгая слюной.
Амбалы за спиной Профессора направились к ним. — Ты что, думаешь, я не знаю,
что происходит? Всех ваших гребут без разбора, причем не только у нас, а везде,
по всему городу. А о тебе вообще отдельный разговор. Всю ментуру подняли на
ноги, ищут тебя по всем нычкам. Вас, может, к концу дня уже хлопнут, а ты
говорить
в долг
.
Стол был невысокий, и Профессор перемахнул через него одним движением.
Вторым движением, настолько быстрым, что его почти никто не заметил, он взял
шею торговца в захват, используя трость как рычаг. Coco даже удивиться не
успел.
Медлительный он все-таки, — подумал Войцех Казимирович.— При его роде
занятий это достаточно серьезный недостаток. Когда-нибудь он будет стоить ему
жизни
.
— Ты что, смерти мне желаешь, Coco? — нарочито грубо спросил он его.
Иногда грубость является единственным радикальным средством в разговоре с
определенным сортом людей. Такими, как Coco, например.
— Не-е... — прохрипел владелец подпольного арсенала. Говорить и дышать
сейчас Coco было не очень удобно, потому что трость Профессора давила ему на
горло, как раз между кадыком и основанием челюсти. Войцех Казимирович слегка
усилил захват и услышал, как у того затрещали шейные позвонки.
— Назад! — крикнул он амбалам. — Назад, не то сломаю ему шею!
Coco пробулькал что-то и замахал рукой, словно отгонял надоедливую муху.
Тыквоголовые неохотно послушались и отошли назад к шкафчикам, настороженно
поводя головами. Надо было что-то делать, а что именно, они не знали. Сергей в
это время продолжал демонстративно заряжать свой
браунинг
.
— Нехорошо, — сказал Войцех Казимирович и немного ослабил объятия, —
нехорошо ты с людьми разговариваешь, Coco. Ты же меня знаешь. И знаешь, что
слово я всегда держу. И о долгах своих никогда не забываю, а ты жадничаешь...
Coco со свистом втягивал воздух. Глазки его под козырьком бегали из
стороны в сторону.
— Да ты что? Ты чего, Профессор, шуток не понимаешь? Ну, ты вообще. Я ж
тебе так, для прикола сказал... Да ради бога, какие разговоры могут быть между
своими? Неужели ты думаешь, я твоему слову не поверю?
— Не надо было шутить так, Coco. С юмором у тебя не очень... Да и какие
шутки? К тебе пришли клиенты, а ты шутишь. Так и прогореть недолго. Пошли,
Сергей.
Профессор отпустил Coco, обошел стол и направился к двери. Coco плюхнулся
на стул, растирая правой рукой свое горло. У дверей Войцех Казимирович
обернулся:
— На неделе рассчитаемся.
Coco закашлялся и махнул рукой. Амбалы стояли в прежних позах, так и не
решив, что им делать.
Профессор с Сергеем выбрались из подвала на свежий воздух. Их встретили
солнечный свет и прохладный ветерок, контрастировавшие с душной атмосферой
помещения, в котором они только что побывали. Слева, со стороны двора,
доносились ребячьи визги. Пацаны, сбросив на кучу школьные портфели, гоняли в
футбол на детской площадке.
Сергей хмуро оглянулся через плечо на подвал, ожидая, не появится ли
оттуда кто. Профессор успокоил его, сказав, что Coco слаб духом для того, чтобы
вот так открыто напасть. Не тот он человек. Сейчас небось сидит, делает накачку
своим тушам, чтобы помалкивали о том, что здесь произошло.
Они обошли
Чероки
, вышли на улицу и направились к скверу, где их ждал
Шурик. Прямо на подходе к нему, когда Сергей с Войцехом Казимировичем проходили
возле монумента, водруженного в честь 45-й артиллерийской дивизии, защищавшей
город в 1941 году, по дороге мимо них, распугивая сигналами водителей
легковушек, проехали два армейских грузовика под брезентовыми покрытиями,
забитые солдатами в полевой форме.
— Чего это они? — спросил Сергей, глядя грузовикам вслед. — Учения, что
ли?
Лицо у него стало встревоженным и немного испуганным.
— Может быть, — ответил Войцех Казимирович. Им сейчас было о чем думать,
кроме маневров, проводимых местным воинским начальством. — Может, и учения. А
может, просто солдат в баню повезли.
— С оружием? — спросил Сергей.
Молодец, Сережа, — мелькнуло в голове у Профессора, — так и надо старому
дураку. А ты думай, Войтек, когда говоришь
.
— Хорошо. Согласен. Не в баню. Но давайте-ка лучше займемся своими делами.
— Давайте, — кисло согласился Сергей.
Они перешли дорогу.
В сквере Шурик сидел на скамейке и во все глаза смотрел на голубей,
деловито прохаживавшихся по дорожке. Наверное, вовсю жалел сейчас, что у него
нет хлеба, чтобы покрошить и смотреть, как они будут склевывать крошки.
А сбегать купить Шурик не решился. Раз посадили здесь и сказали сидеть и
ждать, значит, нужно сидеть и ждать.
Когда Профессор с Сергеем появились в поле его зрения, лицо Шурика
осветилось такой радостью, будто их только что амнистировали, а он на это уже
не надеялся. . — Все? — робко спросил он.
— Все, брат Шурик, — Сергей весело хлопнул его по спине. — Дела закончены,
идем звонить.
Шурик подхватил со скамейки свой пакет, бросил прощальный взгляд на
голубей и задал Сергею очередной вопрос:
— А куда мы пойдем?
— М-м-м... — Сергей завертел головой, пытаясь определить, где же здесь
ближайший телефон-автомат.
— Туда, — сказал им Войцех Казимирович, указывая тростью через дорогу.
На той стороне протянулся длинный, сверкающий на солнце стеклом витрин
магазин
Юбилейный
. За последние десять лет он претерпел, как и другие крупные
торговые точки, разительные изменения. Открытый в эпоху угасания соцрежима в
1987 году, к знаменательной дате 70-летия Октября, и получивший от нее свое
название, он уже тогда радовал горожан относительным разнообразием товаров и
довольно частым появлением тогдашнего дефицита на прилавках, что привлекало
покупателей даже из отдаленных районов. Затем наступили смутные времена
денежных обменов, инфляции и финансовой нестабильности. Спрос настолько обогнал
предложение, что, казалось, это уже навсегда. С прилавков исчезло все, что
можно было считать товаром. В большинстве отделов торговали одним-двумя
наименованиями, и несчастные продавцы выстраивали на пустых полках замысловатые
пирамиды из пачек каустической соды, женских бот сорок шестого размера и других
немногочисленных предметов, не попавших в бездонную потребительскую корзину.
Появилась реальная перспектива переформирования магазина в складское помещение,
но этого не произошло, поскольку складировать тоже было нечего. Затем наступили
новые времена, магазин постепенно заполнялся отделами, арендованными различными
торговыми фирмами, засиял товарами, радующими глаз, но бьющими по кошельку, и в
конце концов расцвел опять, уже в новом обличье эпохи хищнического
недоразвитого капитализма.
Как пережиток прежних времен на углу магазина висел одинокий
телефон-автомат с необорванной, что было весьма удивительно для данного района,
телефонной трубкой.
— Точно, — сказал Сергей и хлопнул себя по лбу. — Как же я забыл-то?
Он обнял Шурика за плечи.
— Ну что ж, вперед, Александр, вздрогнем? Нас ждут великие дела. Ведите,
Профессор!
В глубине его глаз таился тяжелый давящий страх, но Шурик этого не
замечал. Он весело смеялся,.подняв над головой полупустой пакет как знамя, и
вышагивал рядом с Сергеем по-ребячески, высоко вскидывая худые ноги. Вой-цех
Казимирович шел рядом с ними и улыбался. Со стороны они напоминали веселую
компанию подгулявших родственников, выбравшихся на свежий воздух. Профессор
подумал, что в этот момент они вряд ли были похожи на людей, которых ищут по
всему городу, чтобы убить. Хотя ни он, ни Сергей не забывали об этом ни на
секунду.
Им повезло, телефон оказался в исправности. Трубка действительно была на
месте, диск не вырван, и даже гудок показывал, что связь есть.
— А карточка имеется? — спросил Сергей.
— Не надо. По этому номеру можно звонить без карточки и без жетонов, —
объяснил Профессор, восстанавливая в памяти номер.
Диск аппарата слегка был погнут и не хотел самостоятельно возвращаться на
место. Приходилось помогать ему пальцем. Набрав последнюю цифру, Войцех
Казимирович опустил руку и прислушался. Сергей с Шуриком насторожились.
Как и в прошлый раз, что-то щелкнуло и раздались гудки вызова. На этот раз
они тянулись долго, мучительно долго. В конце концов трубку сняли, и воцарилась
тишина.
— Алло, — сказал Профессор.
Молчание. Затем опять что-то щелкнуло, и бесстрастно-металлический женский
голос сказал:
— Номер отключен. — И через паузу все так же монотонно: — Номер отключен.
Щелчок. Гудки отбоя. Войцех Казимирович медленно повесил трубку и
повернулся к ребятам.
— Ну что? — еле сдерживая нетерпение, спросил Сергей. Шурик стоял рядом с
ним, широко раскрыв глаза в томительном ожидании.
— Не знаю, хорошо это или плохо, — сообщил им Профессор, — но количество
людей, интересующихся нами, наполовину уменьшилось. Правда, и помощи теперь
ждать неоткуда.
— Что же мы будем делать? — спросил Шурик и испуганно хлопнул ресницами.
На этот вопрос Войцех Казимирович пока ничего не мог ответить.
ПОГРАНИЧНИК. ГДЕ ОБЕДАЮТ БЕЗДОМНЫЕ
Решение, что им теперь делать, пришло внезапно, буквально через двадцать
минут после звонка Профессора.
Сергей со стариком стояли и в полной растерянности смотрели друг на друга.
События, каруселью вертевшиеся вокруг них, казалось, остановились, и все
замерло. Нет, конечно, машины с автобусами ездили, птицы порхали, люди
торопились куда-то или, наоборот, не спеша прогуливались, но все это как бы
происходило на экране, окружавшем их. Экране мертвом, холодном и неподвижном.
— Ну что же, — нарушил молчание Профессор и взглянул на дисплей своего
китайского будильника, — давайте-ка, друзья мои, сходим куда-нибудь пообедаем.
Организм Сергея, последний раз принимавший пищу еще перед походом в
больницу, отозвался на это предложение с энтузиазмом и заурчал так, что Шурик с
Профессором удивленно посмотрели на него.
— Так, — сказал Войцех Казимирович, — все ясно. Шурик, вы тоже голодны?
— Не очень, — сказал Шурик и сглотнул слюну.
— В таком случае не будем терять времени, — подытожил Профессор. — Я знаю
поблизости одно не очень плохое заведение.
Не очень плохое заведение
Профессора действительно было расположено
неподалеку и называлось
Королевская охота
. По сути своей это был трактир, то
есть нечто среднее между рестораном и рюмочной, причем довольно высокого
класса. Основная публика, как понял Сергей, собиралась здесь после восьми
вечера. Но и без нее, по интерьеру, уровню обслуживания и кухне, можно было
догадаться о статусе этого погребка.
Первое событие произошло еще до того, как они спустились по удобным
каменным ступеням внутрь
Охоты
. Войцех Казимирович, шествовавший впереди,
вдруг остановился так резко, что Шурик ткнулся своим распухшим носом ему между
лопаток и начал смущенно извиняться. Профессор же, казалось, ничего не
чувствовал и ничего не слышал, поглощенный разглядыванием бумажки с
объявлением, приклеенной к стене слева от входа. Сергей подошел ближе.
Объявление было странным и непонятным. Вверху его красовался слон с
загнутыми бивнями, такой, каким его изобразил бы пятиклассник. Дальше следовала
надпись крупными буквами:
Срочно
. После нее — номер телефона 24-68 и, в самом
низу, адрес: площадь Победы. И все. Шизня какая-то.
— Продажа слонов? — спросил Сергей.
— Это не слон, это мамонт, — ответил Войцех Казимирович и внезапно широко
улыбнулся.
— Ах, Мамонт... — протянул Крутин, вспомнив человека, с которым ему нужно
было увидеться в больнице.
— Где Мамонт? — спросил Шурик, вертя головой.
— И что же это значит? — в свою очередь спросил Сергей. — Что это за
непонятный телефон?
— Где Мамонт? — это опять Шурик.
Профессор движением руки остановил град их вопросов.
— Все очень просто. Мамонт ищет встречи и указывает место — площадь
Победы. А это не номер телефона, а время. Встречаемся в течение дня по четным
часам. Понятно?
— Угу, — сказал. Сергей. — Получается, он развесил эти бумажки по всему
городу?
— Необязательно. Мамонт хорошо знает меня и мои привычки. Он понимает, что
на вокзале я сейчас не покажусь, и наклеил объявления в других местах, где я
появляюсь чаще всего.
В небольшом зале они расселись на мягких кожаных сиденьях, скрытых
полумраком, создававшим легкий флер домашнего уюта, столь разительно
отличающимся от вульгарной полутьмы дешевого кабака.
— Как вы думаете, — спросил Сергей Войцеха Казимировича, наклоняясь над
столиком, — он хочет помочь?
— Увидимся — узнаем. По крайней мере, Мамонт на свободе, и это уже хорошо,
— Войцех Казимирович взглянул на часы. — Сейчас половина пятого. Как раз
успеваем пообедать и добраться до места. Вернее, добираться буду я один, а вы
подождете меня где-нибудь здесь.
— Почему это? — воинственно спросил Крутин.
— Так надо, — твердо ответил старик. — Мало ли что.
Сергей попробовал было возмутиться, но взгляд Профессора был настолько
тверд, что бунт угас в самом зародыше. И, кроме того, у него мелькнула догадка,
почему старик так противился его с Шуриком присутствию. Профессор не исключал
ловушки и хотел на всякий случай обезопасить их.
Из двери, откуда тянуло невыносимо аппетитным запахом, вышел и приблизился
к ним мужчина средних лет, похожий на распорядителя. Одет он был в белую
рубашку с бабочкой на вороте и черную расстегнутую жилетку.
— День добрый, Войтек, — поздоровался он. Затем повернулся к Сергею с
Шуриком и кивнул: — День добрый,
Панове.
— День добрый, Юзек, — поприветствовал его Войцех Казимирович. — Что пан
предложит нам сегодня?
— Мам бигос, телятину с гжибами, рыбу под соусом... — начал перечислять
Юзек.
— Телятину с грибами, — остановил его Профессор и обвел своих
сотрапезников взглядом. Ни Сергей, ни Шурик против телятины не возражали. —
Картофель со сметаной, салаты, кофе и...
Войцех Казимирович вопросительно посмотрел на них.
— Чай, — сказал Крутин. Шурик пожал плечами.
— ...чай и кола, — закончил перечисление Войцех Казимирович.
Юзек внимательно все выслушал, кивнул, сказал:
Момент
— и хотел уже
отчалить, когда Профессор поманил его пальцем, наклонил к себе и что-то
прошептал в самое ухо. Юзек выслушал, выгнул брови и отрицательно покачал
головой.
— Добже, — сказал Войцех Казимирович, отпуская его.
По дороге назад Юзек заглянул в открытую дверь, откуда он перед этим
вышел, и негромко передал сделанный заказ. После этого зашел за прилавок бара,
облицованного под ореховое дерево, принялся перетирать фужеры, поглядывая
вверх. Над его головой, прикрепленный к потолку, работал средних размеров
телевизор. Как раз только-только окончилась трансляция поднадоевшего
отечественного фильма, который регулярно, два раза в год, видно, из
патриотических соображений, в пику Голливуду, показывали по ящику. Пошла
реклама. Юзек поморщился, достал пульт и переключил на другой канал. По
местному телевидению начинался блок новостей. На экране возникла Леночка
Романова, слегка располневшая после родов, но все такая же милая и обаятельная.
При этом Сергей машинально отметил, что съемка сегодня ведется из четвертой
студии. Юзек сделал звук чуть погромче и погрузился в созерцание.
Шурик рядом с Сергеем развернулся и тоже, раскрыв рот, уставился на экран.
Левой рукой он продолжал по привычке, чтобы не уперли, сжимать свой пакет.
— И часто вы посещаете сию ресторацию? — спросил Сергей Войцеха
Казимировича.
Тот степенно кивнул, ставя в угол свою трость, и ответил:
— Пожалуй, можно ответить
да
, молодой человек.
— Шикарно живете, Профессор, — восхитился Крутин. — Мне, например, такая
жизнь не по карману.
Войцех Казимирович зажмурил глаза и потер переносицу.
— Если ваша жизнь вам не нравится, — заметил он, — кто вам мешает изменить
ее?
Резонно, — подумал Сергей, — и, главное, крыть нечем
.
— Смотрите, — взволнованно сказал вдруг Шурик, который продолжал следить
за экраном.
Сергей с Профессором неторопливо повернулись в ту сторону. И приросли к
месту.
— ...очень серьезная. К настоящему моменту уже госпитализировано сорок
шесть человек. Половина из них находится в тяжелом состоянии. Шесть человек
скончались.
Камера наплывом показала больничные койки, где лежали худые, изможденные
люди, глядя в потолок пустыми глазами.
— Черт, — прошептал позади Крутина Войцех Казимирович. Он даже подался
вперед, налегая грудью на столик, чтобы лучше рассмотреть. — Это... Это же...
— В областной администрации создан Чрезвычайный комитет по оценке
сложившейся ситуации. Два часа назад на заседании комитета было принято решение
о проведении карантинных мероприятий и объявлении территории города санитарной
зоной.
На экране показался грузовик вроде тех, что Сергей с Профессором видели
недавно на улице. Затем дали панораму Святошинского шоссе, перегороженного
заслонами с колоннами машин, выстроившихся слева и справа, и солдат с
автоматами и в камуфляже, патрулирующих у новосозданных постов.
— По этому вопросу мы пригласили в студию заведующего инфекционным
отделением Первой городской больницы Ярошенко Николая Федоровича и главного
врача-эпидемиолога нашей области, профессора медицины Даш-ковского Сергея
Ивановича. Добрый день!
Гости сдержанно поздоровались.
— Должен сразу заявить, — взял быка за рога один из них, розовощекий,
упитанный мужчина, — что причин для паники нет.
...Поділитися у соцмережах
