Жанр: Триллер
Фантомы
...ой бомбы. Мы скажем, что
она ударилась головой. Ведь подлодку все равно никогда уже не найдут.
- Да, сэр.
Машина свернула направо, на Манежную улицу, а проехав еще немного, вновь
свернула направо и въехала на пандус. Гельдер вдруг осознал, что они въехали в
Кремль. Волосы у него на затылке зашевелились. До этого он был внутри этих стен, но
только в местах, открытых для туристов. Теперь же они въехали в ворота и миновали
здание Верховного Совета. На пешеходных дорожках толпились туристы, советские и
зарубежные. Затем автомобиль беспрепятственно миновал еще одну череду кованых
железных ворот. Пространства вокруг как-то внезапно опустели, если не считать
нескольких солдат в мундирах, стоявших на карауле. "ЗиЛ" подъехал почти вплотную
к той кремлевской стене, которая граничила с Красной площадью и остановился.
Майоров вышел из машины, за ним последовал и Гельдер. Водитель залез в заднее
отделение и вытащил два больших чемодана и несколько коробок.
- Не поможете ему? - сказал Майоров, кивком указывая на багаж.
Водитель уже взял два чемодана, поэтому Гельдер составил коробки в столбик и
пошел за Майоровым через впечатляющий вход. Внутри их встретил мужчина в форме
полного генерала Красной Армии, который знаком показал им следовать за ним.
Майоров и Гельдер вместе с генералом вошли в небольшой лифт, в то время как
водитель с чемоданами пошел по лестнице. Они поднялись на четвертый этаж и
оказались в просторной приемной, залитой солнечным светом, падающим из окна в
конце коридора. Они пошли за генералом через приемную, затем через двойные двери
в большую, освещенную солнцем комнату, где стоял один письменный стол и длинный
стол для совещаний.
Гельдер подумал, что, если не считать Зимнего Дворца в Ленинграде, он еще не
бывал в таких изящных апартаментах. Стены были затянуты бледно-желтым шелком;
белые шелковые занавеси украшали четыре высоких окна, из которых открывался вид
на нарядные сады внутреннего двора. Каждое место у длинного стола было снабжено
хрустальной подставкой для ручек и стопками писчей бумаги.
Майоров приказал обиженному водителю, который присоединился к ним,
разместить чемоданы у одного из концов стола совещаний. В них оказались проекторы
для показа слайдов, в большом брифкейсе Майорова содержалась куча, казалось бы,
одинаковых документов. В ящиках, которые нес Гельдер, находились упаковки
слайдов. Когда все расставили, Майоров отпустил водителя, и в комнате остались он,
Гельдер и генерал.
- Ну, Виктор Сергеевич, - сказал генерал, закуривая сигарету, - у вас
большой день, а?
Майоров сдержанно пожал плечами.
- Посмотрим, генерал. Но вы меня поддерживаете?
Генерал перестал улыбаться.
- Посмотрим.
В дальнем конце комнаты открылась другая дверь; генерал торопливо затушил
сигарету и встал по стойке смирно, Майоров тоже. Гельдер последовал их примеру.
Дюжина или пятнадцать человек заполнили комнату, большинство в гражданской
одежде, остальные в мундирах с высшими знаками отличий, и заняли места вокруг
стола совещаний, оставив вакантным только председательское место. Гельдер узнавал
их лица по фотографиям в "Правде" и "Известиях", особенно адмирала Горшкова, вот
уже более двадцати лет возглавлявшего Советские Военно-Морские силы. Минуту
спустя в комнату вошел крепко скроенный мужчина, помоложе большинства из
присутствующих, и занял место во главе стола.
До Гельдера вдруг дошло, что он находится в присутствии самого Генерального
Секретаря и всего Политбюро Коммунистической партии.
Глава 29
Рул проснулась от настойчивых телефонных звонков. Она никак не могла найти
часы в такой темноте; оказалось, что одиннадцать часов. Солнце пыталось пробиться
сквозь занавеси в ее комнату. Вероятно, звонят со службы. Слава Богу, оттуда еще не
звонили, пока она была в Риме. Она схватила трубку.
- Алло.
Голос был слышен четко, хотя на линии и потрескивало.
- Привет, дружище. Что это ты делаешь дома в это время дня?
- Уилл? Ты откуда?
- Я в Якобштаде, также известном, как Пиетарсаари, на западном побережье
Финляндии, где и предполагал быть. Яснее не скажешь.
- О, а я, должно быть, простудилась. И в постели уже пару дней. Твой
телефонный звонок первый, на который я ответила.
- Ну надеюсь, ты поправишься, и мы встретимся в Копенгагене.
- Я тоже надеюсь, но я так до конца и не уверена, что смогу поехать туда.
- У тебя по-прежнему проблемы?
- Да, хотя и есть пара прорывов. Вот только не знаю, куда они приведут.
Хорошо, что он так осторожен. Она-то слишком хорошо знала, с какой легкостью
прослушиваются разговоры из-за границы.
- Как там лодка?
- Лодка грандиозная. Она уже на воде, готовится к плаванию. Сегодня я
занимаюсь вопросами снабжения, а утром отплываю.
- Экипаж хорошо работает?
- Совсем не работает. Сначала собиралась пойти его жена, и он до последней
минуты не вносил ясность.
- Что же тебе делать?
- Да все будет нормально. Тут один юноша с фабрики пройдет со мной пару
сотен миль на юг. И с ним я смогу идти в дневное время, и в ночное, и он поможет мне
пройти через группу островов под названием Эленд, что меня вполне устраивает. Я
высажу его в Кокере, и он паромом вернется на материк. После этого я пойду один, но
уже в открытых водах. Остановлюсь пополнить провизию в Бунге, это на большом
шведском острове Готланд, а затем дальше.
- А это не опасно?
- Надеюсь, нет. Я уже плавал один, ты же знаешь. Мне даже хочется вновь
попробовать одному. Компания - это уж слишком хорошо.
Она засмеялась.
- И когда же ты будешь в Копенгагене?
- Я думаю, что, не напрягаясь, где-то через недельку, считая с воскресенья. Я
позвоню тебе с Готланда доложить об успехах.
- Да уж постарайся. А то я буду беспокоиться, если не позвонишь.
- Это я буду беспокоиться. У тебя проблема посложнее моей. Послушай, если
дела пойдут уж совсем туго и тебя прижмут, позвони моему боссу. Возьми ручку и
запиши его домашний телефон.
Она записала и рабочий, и домашний номера телефонов сенатора Карра.
- В решающий момент его хорошо иметь на своей стороне, а по слухам, он
восхищается тобой.
- Хорошо, и хоть я надеюсь, что до этого дело не дойдет, приятно сознавать, что
где-то еще есть отдушина.
- Послушай, мне пора. Мне еще предстоит весь вечер укладывать провизию и
планировать маршрут. Ночевать придется на борту, а отплывать будем на рассвете.
- О'кей, будь осторожен и обязательно позвони мне с Готланда.
Они разъединились, а уже через минуту она ужасно заскучала по нему. Она
страстно надеялась на то, что сможет попасть в Копенгаген. Но как же она попадет в
Копенгаген, если не может выползти даже из постели? Она сказала Уиллу, что есть
пара прорывов, и это правда; но она не сказала ему, как мало она поимела с каждого из
них.
Зато она узнала, что допрашивать она не умеет. Малахов заморочил ей голову
болтовней, и она получила от него только то, что он сам хотел ей дать. Оперативник из
нее тоже никакой, несмотря на основательную подготовку и даже недолгую работу за
рубежом. Она даже не знает, как вербовать агента. Аппичелла в зародыше прервал ее
вербовочную практику. Она даже не знает, что делать дальше. А ведь ей так нужна
свежая информация, и даже если Эмилио Аппичелла ей что-то сообщил, все равно не
избежать обращения к услугам агентства. Ее забавляло и одновременно раздражало,
что у нее, тем не менее, есть собственный завербованный агент. Вообще-то это была
работа оперативного управления, но нынешний Директор Центрального
Разведывательного предпочитал высококвалифицированных профессионалов, и
старый добрый Саймон, известный лизоблюд, предусмотрительно поддерживал его.
Она выбралась из постели, собираясь вернуться на службу и вновь заняться
расследованием.
Гельдер сидел в оцепенении и наблюдал, как Майоров разворачивает свое
представление перед членами Политбюро. Каждому человеку за столом совещания был
роздан краткий отчет о его плане, и они внимательно следили, как Майоров развернул
перед ними ошеломляющую графическую картину своего замысла с помощью двух
проекторов на двух больших экранах. Гельдер по мере опустошения коробочек со
слайдами, заменял их и по мере возможности пытался вникнуть в суть того, что
рассказывал Майоров. Прошел уже час презентации.
- Товарищи, на левом экране вы видите расположение наших первичных целей
для первых шести часов операции. Это, не в порядке возрастания значимости,
ключевые военные установки, принципиально важные военные и гражданские
аэродромы, и огневые точки, расположенные на шведском архипелаге, лежащем на
пути нашего предполагаемого продвижения. Как я уже говорил, на шведской земле
находится около четырнадцати сотен агентов СПЕЦНАЗа. Сейчас они проводят
последний осмотр и подготовку штурмов этих объектов. В течение семи дней, с вашего
одобрения, в Швеции окажется восемьдесят две сотни бойцов СПЕЦНАЗа, что
достаточно для захвата двадцати семи процентов первоначально намеченных объектов
без дополнительной помощи.
Намечены такие цели, как штаб-квартира стокгольмского военного округа, что на
западе города, и стокгольмский аэропорт. Специальные команды выделены для ареста
премьер-министра и его кабинета, а также плюс еще двух сотен членов правительства
и гражданских служб. Есть и другие команды, которые после десантирования
захватывают государственные радио и телевидение, включая и несколько дюжин
маломощных радиостанций чрезвычайного вещания, разбросанных по стране для
сообщений в случае мобилизации, а также национальные газеты.
Члены Политбюро, увлеченные, как и Гельдер, листали страницы отчетов, в то
время как сменялись слайды.
- Товарищи, напомню, шведы утверждают, что в их распоряжении имеется
восемьсот тысяч резервных войск, которые могут быть мобилизованы в течение
тридцати шести часов. Постоянная же численность войск составляет менее десяти
процентов от вышеназванной, и среди наших первоочередных целей будут
взаимодействие с основными силами, чтобы не допустить их мобилизации; и вторые
- те, кто отвечает за организацию, вооружение и амуницию; они будут изолированы.
По стране разбросаны сотни складов с оружием, местоположение которых показано на
правом экране. Восемьдесят один процент их будет безопасен для нас сразу же или в
течение первых двенадцати часов после начала операции, остальные - чуть позже.
В темноте раздался чей-то голос:
- Каким образом вам удалось получить столь подробный план шведской
оборонительной системы?
- Товарищи, - ответил Майоров. - Теперь я могу открыть то, что до
настоящего момента было известно лишь очень немногим: с некоторых пор у нас в
шведском правительстве на высоком посту есть свой агент. Кличка его Тюлень, и он
смог нас обеспечить практически полными планами обороны этой страны. И на этих
планах, которые вы видите на экранах перед собой, указано расположение каждой
береговой точки укрепления, каждого резервного склада с оружием, каждой
радиостанции чрезвычайного вещания, каждого самолета, танка, каждой реактивной
установки и каждого хранилища горючего по всей стране. Еще ни один захватчик в
истории современных военных действий не был так хорошо информирован.
В комнате стояла полная тишина.
- Как я сказал ранее, - продолжал Майоров, - к часу ноль в Швеции уже
будет находиться около восьмидесяти двух сотен ударных войск СПЕЦНАЗа, которые
будут десантированы ночью, а также внедрены такими путями, как коммерческие
авиарейсы и паромы Хельсинки-Стокгольм. Через двадцать четыре часа после часа
ноль мы ожидаем, что в этой стране будет сто восемнадцать тысяч войск. Основным же
средством доставки будет наш новый флот "ВИГов", летающих по принципу "полет-уземли".
Рад сообщить вам, что в нашем распоряжении уже двадцать два этих
великолепных транспортных перевозчика, способных каждый перенести пять сотен
войск с наших баз на западе Балтики над морем менее, чем за полчаса полетного
времени вдоль воздушных коридоров, неуязвимых для авиации, ракет класса "водавоздух"
и береговых огневых точек. Они приземлятся на аэродромах и на
автомагистралях, предварительно захваченных нашими передовыми командами,
поддержанными десантом, высаженным из транспортных субмарин.
- А что будет предпринято в случае потерь? - спросил еще кто-то.
- Поскольку мы предполагаем действовать в условиях полной неожиданности,
то ожидается невысокий уровень потерь. Однако, даже если допустить худший случай,
и потери составят двадцать процентов личного состава каждого подразделения, то и
тогда в течение двадцати четырех часов после часа ноль мы ожидаем захвата
восьмидесяти четырех процентов намеченных первоначально целей. Ну а за это время
десантные войска на обычных самолетах уже приземлятся на захваченных шведских
аэродромах.
В течение следующего часа Майоров излагал выкладки по передвижениям войск,
снабжению, связи и прочим тыловым проблемам. Затем по его сигналу подняли
шторы, и комнату вновь залил солнечный свет.
- Товарищи, - сказал Майоров, - вы были очень терпеливы, и у меня
остался только один аспект нашего плана вкратце, на котором я и хотел бы закончить
доклад. Наша усиленная учебная, ориентированная на Швецию, программа в
университетах и тренировочных центрах КГБ дала нам твердый костяк из двенадцати
сотен бегло говорящих по-шведски мужчин и женщин, которых также интенсивно
готовили к работе в шведской административной системе как на национальном, так и
муниципальном уровнях. Через те двадцать четыре часа, в течение которых укрепятся
наши военные позиции там, советские администраторы уже будут наблюдать за
работой наиболее важных правительственных служб и национализированных отраслей
промышленности. Советские редакторы будут определять содержание программ радио
и телевидения так же, как национальных и местных газет и журналов. При таком
контроле наш план легко осуществим, поскольку шведы и сами хорошие
администраторы. И редакторское вмешательство в работу информационных систем
будет по возможности оставлять все, как и раньше - ведь мы будем заинтересованы
только в тех новостях, которые освещают участие Советов в жизни шведского
общества.
Мы предполагаем уменьшить количество международных рейсов в Швецию и из
Швеции в течение семи дней после захвата контроля, хотя многим шведам, особенно
связанным с внешней торговлей, будет разрешено путешествовать так же, как и
раньше. Мы верим, что разумная свобода путешествий большого количества шведских
граждан уменьшит страхи перед властью, и мы намерены поощрять иностранные
инвестиции в эту страну. Впрочем, не стоит сейчас вдаваться в детали. Завтра мы
устраиваем полномасштабную презентацию для КГБ нашей организации шведской
жизни после вторжения. Я полагаю, вы будете очарованы открывающимися
перспективами. И если нет вопросов...?
- Виктор Сергеевич, - произнес голос, и по движению всех голов и тел,
Гельдер понял, что это председательствующий, - мы выслушали ваше мнение об
оценке потерь в случае самого плохого расклада; но о таком случае не может быть и
речи. Наша позиция по вопросу проведения данной операции была достаточно ясной
уже в самом начале ее планирования, еще когда нами руководил наш дорогой Юрий
Андропов, а именно: если операция не может проводиться в условиях абсолютной
неожиданности и невозможности мобилизации по приказу шведского правительства,
то ее не стоит проводить совсем. Мы тщательно рассмотрели политические
последствия данного дела, они глобальны, даже в случае самого благополучного
успеха. Ну а если же шведы объявят тревогу хотя бы за несколько минут до начала
данной операции, и если они отдадут широкомасштабный мобилизационный приказ,
то мы немедленно столкнемся с перспективой отчаянного и кровавого сопротивления,
и с губительным для нас мнением мирового сообщества. Я не желаю заводить
Советское государство в такое унизительное положение, и я говорю вам еще раз, в
присутствии всех товарищей, что окончательный приказ на вторжение исходит только
от меня, и только в том случае, когда я буду полностью уверен, что мы выступаем в
условиях абсолютной тайны и неожиданности. Это достаточно понятно?
- Это совершенно понятно, товарищ председательствующий, - сказал
Майоров значительно скромнее. - Ну а теперь, прежде чем прервать наше
совещание, я хотел бы представить вам советского морского офицера, который только
что вернулся из чрезвычайно важного подводного задания в водах Швеции, о чем вы,
несомненно, уже читали в сегодняшних разведывательных отчетах. Товарищи,
позвольте вам представить капитана второго ранга Яна Гельдера.
Гельдер встал, застыв по стойке смирно. К его изумлению, все присутствовавшие
на совещании тоже встали и зааплодировали ему. Отхлопай, они продолжали стоять, и
заговорил председательствующий.
- Капитан, - сказал он важно, - от лица моих коллег по партии я хотел бы
выразить вам глубокую признательность всего советского народа за ваши героические
действия. Я знаю, что вы, как и мы, опечалены потерей вашего товарища, офицера,
капитан-лейтенанта Соколовой, но я заверяю вас, что в более подходящее время она
получит общественное признание наших людей.
- Спасибо, товарищ председатель, - смог выговорить Гельдер.
Мужчины гуськом вслед за председателем стали покидать комнату, а Майоров
пригласил Гельдера подождать в приемной.
- Теперь, Гельдер, возвращайтесь в Малибу тем же автомобилем и самолетом,
которые доставили вас сюда. Отдыхайте. Я вернусь через пару дней, и мы обсудим
ваше дальнейшее участие в этом предприятии. И могу вам обещать, что вы еще только
на заре славы. И еще настоятельно рекомендую вам ни с кем не обсуждать ни вашу
шведскую миссию, ни сегодняшнее совещание.
Он пожал руку Гельдеру, а затем вернулся в конференц-зал.
По дороге в аэропорт Гельдер внимательно рассматривал кожаную обивку и
прекрасное внутреннее оборудование "ЗиЛа". Он любил автомобили, хотя у самого
машины никогда не было. До Лиепаи он спал беспокойно.
В Малибу он прибыл после полуночи и прямиком направился в свою квартиру,
надеясь, что Трина там. Он вошел в комнату и стал нащупывать прикроватную лампу.
Зашуршали простыни.
- Не надо, - сказала она, - не надо света.
Он бросился на постель к ней. Когда он обнял ее и прижал к себе, она невольно
задохнулась от боли.
- Что такое? - спросил он. - Что случилось?
- Ох, Ян, - жалобно сказала она. - Ведь я не думала, что ты вернешься так
скоро. Я ждала тебя не раньше, чем через пару дней. И мне просто захотелось поспать
в твоей постели.
Он дотронулся до ее лица, и она, слегка вскрикнув, отшатнулась.
- Да в чем дело? - спросил он. - Я же вернулся, Трина.
Он нащупал лампу и включил ее, и тут же застыл, всматриваясь. Одна сторона лица
девушки была синей, и она тут же отвернулась от него.
- Я так не хотела, чтобы ты видел меня такой, - сказала она. На ее
обнаженном плече темнел еще один синяк.
Он схватил простыню и стянул ее.
- Боже мой, - задохнулся он, - да что же случилось с тобой?
Она руками пыталась прикрыть множество синяков.
- Извини меня, - сказала она. - Но я не могу заняться с тобой любовью. Я
очень хочу, но не могу. Мне слишком больно.
- Да что произошло? - требовательно спросил он. - Я хочу знать прямо
сейчас.
- Это Майоров, - сказала она, - и другие.
- Что?
- Позавчера ночью была вечеринка, и он настоял, чтобы я пришла. Он сказал,
что она развлечет меня. Там был какой-то генерал и другие девушки. Я не хотела
заниматься с ними любовью. Они избили меня, а потом Майоров силой взял меня...
сзади... а потом и другие... о, Ян, это было ужасно, - всхлипнула она. - Я думала,
это никогда не кончится.
- Ох, Трина, - он ласково обнял ее.
- Вообще-то мне нравились их вечеринки, - сказала она, пытаясь сдержать
всхлипы. - Потом появился ты, и все изменилось. Майоров больше не трогал меня
после того, как отдал тебе, но, думаю, он решил, что ты не вернешься с этого задания и
уже ничего не имеет значения. - Она снова заплакала. - Мне было так страшно.
Ведь он однажды убил девушку. Я слышала об этом.
Гельдер гладил ее по волосам и старался не думать о том, что произошло с ней,
старался сдержать растущую в нем злобу. Он отбрасывал это от себя, стараясь думать
только о ней, но не мог. Задание, продвижение по службе, встреча в Кремле - все
померкло. Все его мысли были только о ее боли и о том, как предал его этот
благодетель, этот монстр.
Он держал ее в объятиях, пока она не заснула, он же не мог долго заснуть.
Когда Аппичелла впервые увидел Малибу, он почувствовал волнение. Перелет из
Вены в Ленинград рейсом Аэрофлота был чрезвычайно утомительным, и еще более
утомительным сюда, поскольку у второго самолета были задраены иллюминаторы. Он
не знал, где находится, но в отдалении блеснуло море, когда автомобиль спускался с
холма к городку, приткнувшемуся у лагуны, отделенной от моря полоской земли.
Миновав тщательно охраняемые главные ворота, Аппичелла подивился внешнему
виду этого местечка - оно так походило на западное - и еще больше он был
удивлен и заинтригован тремя большими тарелками спутниковых антенн,
установленных на крыше приземистого строения, в которое он был препровожден
приветливой молодой женщиной. Он прошел через открытую рабочую комнату, где
трудились такие же привлекательные молодые женщины, сидя за компьютерными
терминалами, которые он представлял Фирсову в Москве, затем через приемную и
проследовал в красиво обставленный кабинет. Из-за стола с протянутой рукой вышел
Фирсов.
- Эмилио! Как дела? Так приятно встретиться с тобой.
- Рой! - Аппичелла приветствовал в ответ с не меньшим энтузиазмом.
- Проходи и садись, мне нужно много чего порассказать тебе, - сказал
Фирсов.
Он смешал им обоим напитки, а затем присоединился к Аппичелле на диване.
- Прежде всего, здесь я известен не как Рой, а как Виктор, Виктор Майоров. Не
хочу докучать тебе причинами этого, но был бы признателен, если бы и ты последовал
этому правилу.
- Ну конечно, Виктор, - отозвался Аппичелла. - В конце концов, если
Ленин и Сталин могли сменить имена, почему тебе нельзя?
Майоров от души рассмеялся.
- Ну а теперь давай расскажу, почему ты мне понадобился на этот раз.
- Премного буду обязан. Ведь от этого зависят мои деньги, и я никогда не
откладываю дел в долгий ящик.
- Посмотри сюда, - Майоров указал на стол для совещаний.
Аппичелла глянул. Этот русский, если уж вызывал, то не за тем, чтобы валять
дурака. И теперь у него был компьютер IBM PC AT.
- Ну что ж, достойная тебя вещь, Виктор, - сказал Эмилио. - Такую штуку
нелегко достать, IBM выпустила их на европейский рынок не более полудюжины.
- По телефону ты сказал, что тебе уже приходилось работать с таким, - слегка
встревоженно, как показалось Аппичелле, сказал Майоров.
- Ну да. Как раз один из этой европейской полудюжины у меня и есть; правда, я
его немного усовершенствовал.
- А что ты о нем думаешь? - спросил Майоров.
- Превосходная машина, емкость основной памяти - пятьсот двенадцать
килобайт, с возможным увеличением до двух мегабайт; дисковод с дискетой на одну и
две десятые мегабайта и жесткий диск на двадцать мегабайт. Я сконструировал плату,
которая позволяет задействовать двенадцать терминалов вместо обычных трех.
- Именно это мне и нужно, - возбужденно заговорил Майоров. - Я хотел бы
подключить оборудование, собранное тобой для нас в прошлом году на базе
операционной системы СРМ, к этой системе и перевести все накопленные нами файлы.
Можешь сделать это?
- Ну что ж, того, что я привез с собой, достаточно, чтобы собрать это
оборудование, запустить и увеличить его возможности. А все те файлы, которые вы
хотите перевести, записаны в системе подготовки текстов "Уорд Стар"?
- Да.
- Хорошо, значит, запустить их после перевода не составит труда.
- А сколько времени на это уйдет?
- Несколько дней, если я не увязну с проблемами аппаратуры. Нужна моя плата,
а ведь ее еще надо сделать. Надо полагать, у вас есть копия операционной системы и ее
описание.
- Да. Можно ли использовать имеющиеся у нас терминалы с AT?
- Разумеется, без проблем. Где я буду работать?
Майоров через дверь провел его в конференц-зал по соседству.
- Подойдет?
- Прекрасно. В дополнение к моим собственным инструментам мне понадобится
чертежная доска и увеличительное стекло с подсветкой. Пожалуйста, перенесите AT
сюда, и также вам придется перенести сюда и терминалы, или же, если вы хотите,
чтобы ваши девушки поработали на них по возможности подольше, мне придется
протянуть несколько кабелей к центральному процессору.
- Значит, протянем кабели, - сказал Майоров. - В настоящий момент
девушки действительно очень заняты. И уж если говорить о девушках, я полагаю, на
вечер вам не помешает компания.
- Ну еще бы, - улыбнулся Аппичелла. - А скажите, эта маленькая
блондинка, Трина, все еще у вас?
Майоров нахмурился.
- Да, но боюсь, в данный момент она не годится. Как насчет той девушки,
которая привела вас сюда, такой высокой, рыженькой?
- Она мила. Вполне подойдет.
- Тогда поехали на вашу квартиру, а по дороге я устрою вам небольшую
экскурсию.
Вслед за Майоровым Аппичелла вышел из здания, и они сели в электрокарт для
гольфа.
- Это спортивный центр, здесь созданы условия для спортсменов любых видов
спорта, - говорил Майоров, ведя карт к подножию холма. - Можете выбрать для
себя любой тренажер, но насколько я помню, вы предпочитаете домашний спорт.
- Вы правы, мой друг, - отозвался Аппичелла.
- Еще есть небольшой пляж, прямо у лагуны, если захотите поплавать. В это
время года на Балтике довольно приятно.
Майоров указал за ворота через дорогу, у которых стоял вооруженный часовой.
- Боюсь, вынужден вас просить не совершать прогулок в том направлении. Там
граница, а часовой - нервный.
- Как скажете. А насчет пляжа звучит заманчиво.
Майоров подвел карт к как
...Поділитися у соцмережах
