Жанр: Триллер
Фантомы
...ает? Да, ты оказалась права, но
никто из тех, кого ты знаешь, больше даже не заговорит. И считать они будут только
одно: ты должна была бы это сделать через соответствующие каналы. И остаток жизни
ты проведешь, отказываясь от предложений студенческих группировок левого толка
выступить перед ними на тему злоупотреблений ЦРУ.
Он перевел дыхание.
- С другой стороны, если ты ошиблась - а ты должна смотреть правде в глаза,
что, какими бы добрыми ни были твои намерения, ты можешь ошибаться - то на
тебя рухнет небо. Агентство и администрация распнут тебя, ты будешь выглядеть
дурой в глазах всего мира, и для тебя еще хорошим исходом будет окончание дней в
тюрьме Ливенворт. Ведь ты уже покидала страну без предварительного согласования с
начальством, а это очень большое ни-ни. И если ты покидала, как ты докажешь, что ты
не передавала Майорову какую-нибудь информацию, используя этого итальянца в
качестве связника? Так что, если выступишь публично, готовься к этому, поверь мне.
Агентство выставит тебя как советского шпиона, и сделать это правдоподобным будет
совсем нетрудно. И даже если дело не дойдет до приговора, ты остаток жизни
проведешь, оправдываясь, что ты не коммунистический шпион.
Это был сильный удар Рул в поддых.
- Я не могу ничего из этого оспорить, Эд.
- И в любом случае, права ты или ошибаешься, вся твоя жизнь навсегда
изменится. Ничего не будет прежним. И еще подумай, что произойдет с твоим
приятелем из сенатского комитета по разведке.
- Но он же ничего не знает... ну, не много, во всяком случае.
Она помотала головой.
- Иисусе, а я-то предполагала встретить его в Копенгагене послезавтра. Я даже
получила разрешение начальства на это путешествие.
- Хочешь совет?
- Еще как хочу, Эд.
- Встреться со своим парнем. Хорошенечко проведите время в старом добром
Копенгагене. Возвращайся отдохнувшей. Несмотря на все твои выводы, я сильно
сомневаюсь, что вот-вот произойдет нападение. Даже если Советы стряпают то, что ты
думаешь, все равно еще будет время предотвратить это. - Он положил руку ей на
плечо. - И послушай, я приступаю к работе в новой должности. И я буду держать
ушки на макушке по твоей теме. И у меня будет доступ к материалам, до которых тебе
не добраться. И я готов действовать, если что-то обнаружится. Так что оставь это все
на меня и поезжай в Копенгаген со спокойным сердцем. Дай мне расписание твоего
маршрута, и я позвоню тебе в случае внезапных событий. А в тамошнем посольстве на
случай необходимости есть линия связи для чрезвычайных сообщений.
Она с минуту поразмыслила над сказанным, затем пожала плечами.
- Может быть, ты и прав, Эд. Бог знает, имею ли я право на эти несколько
свободных дней, за время которых Никсон и Саймон могут меня выжить, но, видимо,
все равно ничего нового я пока придумать не сумею.
Она нацарапала несколько слов на клочке бумаги.
- Это название нашего отеля. Если мы переедем, я оставлю там для тебя записку.
- Вот и чудесно. Я рад, что ты идешь на это.
Она улыбнулась.
- Да, я уже чувствую себя лучше, зная, что меня поддерживаешь ты.
Она не знала точно, почему он это делает; неделю назад он уже протянул ей руку
помощи. Тем не менее, она была рада любой предложенной помощи.
- И еще послушай, - сказал он, поднимая палец. - Может, я и ошибаюсь, но
я уверен, что не стоит уговаривать директора идти к президенту. Но если произойдет
еще что-нибудь, подкрепляющее твою теорию, то обещаю, я схвачусь за эфес. Эту
поддержку я тебе обещаю.
- А мне большего и не надо, Эд.
Они вылезли из машины, быстро обнялись, а затем вошли в здание каждый через
свой вход. Остаток дня она провела, пытаясь сконцентрироваться на рутинной работе.
Глава 40
Оскар Оскарссон, сощурив глаза, глянул на позднее полуденное солнце и заговорил
со своим покойным внуком:
- Смотри-ка, Эббе, - сказал он с ударением, потом замотал головой. - Нет,
нет, это не перископ, это всего лишь палка.
Два больших подвесных мотора современной, принадлежащей его сыну
восьмиметровой лодки крейсерского класса, гудя на половине мощности, легко
держали двадцать пять узлов. Оскарссон знал, что на полном газу она может дать и
сорок - уже пробовал.
- Все ищут, Эббе, - сказал старик. - Но найдем мы. Это тут, и мы найдем ее.
Воды близ дома его сына в Стокгольмском Архипелаге последние пару недель
выдерживали нашествие судов - сначала это были патрульные корабли Королевских
военно-морских сил, искавших мини-подлодку, а затем, когда моряки махнули рукой,
за дело взялись любители. Перископная лихорадка разыгрывалась каждый раз, когда
удавалось заметить субмарину, и уж особенно теперь, после недавнего события, когда
военные моряки были уверены, что зажали подлодку. Но как и раньше, ничего найдено
не было. Непонятно как, но русские вновь ускользнули от них. Начиная с 1981 года, с
инцидента "Виски" на скалах", больше ни одна подводная лодка не была захвачена,
потоплена или даже сфотографирована, но все знали, что это русские подлодки.
И ни среди любителей, ни среди экипажей Королевских военно-морских сил не
было более рьяного охотника за перископами, чем Оскарссон. И у него на то были
веские причины. Русские отобрали у него все, что он любил, и он собирался мстить. И
ему было здорово - вновь оказаться на лодке с Эббе. Его же сын ничуть не
расстраивался, оплачивая счета за горючее, даже наоборот, подбадривал старика в его
охоте за подлодкой. Однажды Оскарссон услышал их ночной разговор на кухне, когда
думали, что он спит.
- Мне наплевать, во что мне это обойдется, - сказал его сын своей жене. -
Ведь это единственное, что после смерти Эббе может вытащить его из кресла в его
комнате, его только это возвращает к жизни, и если я могу сделать для него это, я
должен.
Оскарссон улыбнулся, и этой ночью спал лучше. И в следующий раз, когда он взял
лодку - а он выходил на ней каждый день, если позволяла погода - с ним был уже
Эббе, и он был счастлив. Или, наконец, он может быть счастлив, если они найдут эту
подлодку, а он знал, что они найдут.
Не сбавляя газа, Оскарссон повернул штурвал, испытывая наслаждение от того, как
совершенна в управлении лодка. У него никогда не было такой лодки, такой быстрой
лодки. Она ему нравилась. С такой лодкой он найдет эту подлодку, он и Эббе, а когда
найдет... ну, он еще точно не знал, что сделает, но на соседнем сиденье с ним лежала
двустволка сына. И уж что-нибудь он сделает.
Он направил лодку в тот самый пролив. Вот скоро они и дома. И он подумал о
доме сына. Его ждет горячий шоколад и бренди, а завтра - завтра он и Эббе вновь
выйдут на охоту за этой подлодкой.
Уилл Ли, стоя на палубе яхты, наблюдал, как кран подносит к его судну новую
мачту. Он и Юрий, тот самый, который один среди этой команды говорил поанглийски,
поймали один конец и направили его в отверстие в палубе яхты, затем Ли
спустился вниз и направил его в гнездо мачты над килем. Все было соответствующим
образом подогнано, хотя из-за меньшего размера замененной мачты между нею и
настилом палубы оставался небольшой зазор, так что предстояло заклинить ее, а щель
замазать, чтобы вода не просачивалась вниз.
Новый стальной трос, привязанный к верху мачты, подрезали до нужной длины,
завели на фитинги палубы яхты, затем натянули. Когда все было сделано, почти
наступила полночь, и Юрий помог Ли справиться с парусами. Их было только два -
грот и кливер, но с дополнительно привязанными шкотами этого было вполне
достаточно. Лодка вновь могла плыть под парусами. Аквалангист освободил и винт,
так что лодка была полностью готова. Они отвели ее к первоначальному месту
швартовки у причала, и Юрий и его команда занялись наполнением танков горючим и
водой.
- А как далеко до Копенгагена? - спросил Юрий. Он выглядел так, словно
собирался в путешествие.
- Если не буду останавливаться, то с хорошим ветром под парусом доберусь
примерно за два с половиной дня.
Юрий настороженно поглядел на него.
- Гм, Уилл... у тебя нет журналов?
- Ну конечно, Юрий, есть. Давай-ка посмотрим, что у нас тут есть.
Непродолжительные поиски привели к "Нью-Йоркеру" и "Тайму".
Юрий выглядел разочарованным.
- Гм, Уилл... а может, есть "Плейбой"?
Уилл подумал, что может, и есть. Обыск спального места бывшего члена экипажа
финна Ларса привел к обнаружению одного потрепанного экземпляра "Плейбоя", еще
более потрепанного шведского журнала для женщин, ну а самой волнующей находкой
оказался британский автомобильный журнал.
- Большое спасибо, Уилл, здорово, - сказал Юрий, засовывая журналы под
спецовку.
Уилл облазил лодку в поисках чего-нибудь еще, годного в подарок рабочей
команде, и нашел немного жевательной резинки, несколько шариковых авторучек и
бутылку виски "Джек Дениел". Все было принято с благодарностью.
- Может, с ребятами выпьете кофе, Юрий? - спросил Ли.
- Нет, спасибо. Вам пора. У меня приказ отправить лодку, как только будет
готова. Но сначала вам надо расписаться за мачту.
- Расписаться?
Юрий сделал движение, словно пишет. Он хотел, чтобы Ли расписался за
полученное оборудование.
- Ну хорошо, Юрий, а где я должен расписаться?
- В конторе.
Ли и четверо этих мужчин покинули лодку и направились обратно в ангар, к
небольшому кабинету в конце его. Там Юрий на русском языке составил краткую
опись выданного оборудования. Ли подписал этот документ, а затем дал Юрию свою
визитную карточку.
- Скажешь своему боссу, чтобы счет мне прислали сюда, о'кей?
Юрий широко улыбнулся, демонстрируя ряд золотых зубов.
- О'кей, - сказал он. - А теперь я пойду на небольшой лодке, а вы за мной.
Он, пошатываясь, вышел на причал. Ли забрался обратно на яхту, включил
двигатель и выбрал швартовы. Когда Ли отваливал от причала, он увидел, как на своем
карте для гольфа подъехал Майоров, остановился и стал наблюдать за отходом. Ли
помахал рукой и прокричал слова благодарности; Майоров тоже помахал в ответ. Ли
был счастлив, что все наконец закончилось. С идущим впереди Юрием яхта проделала
путь до входа в залив, а затем, когда начались волны, Юрий повернул обратно.
Уилл взял курс строго на запад, чтобы по возможности быстрее оказаться в
шведских водах. Там ему придется изменить курс на юго-запад, к Дании. Пока была
видна земля, он сам управлял лодкой. Когда же позади него огни Лиепаи скрылись в
полумраке северной ночи, он включил автопилот и спустился вниз сделать себе кофе.
В течение последних двадцати четырех часов поспать удалось совсем мало, так что
кофе был ему необходим. Облегчение, накатившее на него после того, как он покинул
Латвию, подействовало усыпляюще, и ему пришлось бороться со сном, пока закипал
чайник. Когда тот закипел, он выглянул из рубки над люком и быстро оглядел
горизонт, затем приготовил чашку кофе и присел у столика для карт.
Он прикончил кофе, но продолжал сидеть, злясь на себя и клюя носом.
Раздавшийся затем необычный негромкий звук впереди заставил его открыть глаза. Он
вновь их прикрыл ненадолго и тут же широко раскрыл, глядя в противоположный
конец каюты. Там стоял человек, которого он никогда не видел раньше.
Ни один из мужчин с минуту не говорил, один от потрясения, другой -
неизвестно почему.
- Добрый вечер, - сказал незнакомец по-английски с акцентом. - Меня
зовут Эмилио Аппичелла.
Ли по-прежнему пребывал в оцепенении и молчал.
- Вы англичанин? - спросил этот человек.
- Американец, - наконец смог вымолвить Ли.
- Хорошо, очень хорошо, - отозвался этот мужчина. - А я итальянец. И я
шпион вашей страны.
- Вы что?
- Я - шпион американского Центрального Разведывательного Управления, -
сказал этот мужчина так, словно о его работе его спросили на вечеринке. - И мне
надо попасть в ближайшее посольство США, пожалуйста.
- Постойте-ка минутку, - сказал Ли, приходя в себя. - А как вы оказались на
борту этой лодки?
- Я весь день ждал, когда подвернется такая возможность, - сказал
Аппичелла. - Я уж думал, что русские не оставят ее без надзора, но наконец, когда
вы все вместе ушли в это здание для лодок, мне удалось забраться на борт. - Он
указал в сторону форпика. - Там я спрятался под чехлами для парусов.
- Ну хорошо, допустим, но я не могу вас вывезти из этой страны, я... что вы там
такое сказали о ЦРУ?
- Я шпионил в этом месте несколько дней на ваше ЦРУ. А теперь вы должны
помочь мне добраться до любого американского посольства. Ведь вы же американец.
- А теперь послушайте минутку. Вы хоть представляете, что эти люди сделают
со мной, если обнаружат вас на борту этой лодки?
- Да, я представляю, - ответил Аппичелла. - Я знаю слишком много о
Майорове, о том человеке, который заправляет в этом месте, знаю такого, что ему бы
не понравилось. Я полагаю, что лучше не рассказывать вам об этих вещах, но если они
нас поймают, то все равно не поверят, что я вам не рассказал. Так что нам обоим
придется слушать вопли друг друга из подвалов Лубянской тюрьмы, вот что я думаю.
Ли, ошарашенный, уставился на итальянца.
- Прекрасно, - смог он наконец выговорить. - И что же нам теперь делать?
- То, что я уже сказал, добираться до какого-нибудь американского посольства,
- сказал Аппичелла, словно разговаривая с ребенком. - Но боюсь, я не имею
представления о том, где мы точно находимся. А вы?
Ли подозвал его к столику для карт.
- Вот здесь, - сказал он. - Мы покинули Лиепаю, и уже около часа идем
строго на запад.
- М-м-м-м, - промычал Аппичелла. - Я думаю, мы должны идти в
Стокгольм. Похоже, он ближе, чем Копенгаген. А куда вы направлялись?
- В Копенгаген, и продолжаю направляться, но полагаю, мне хотелось бы
избавиться от вас как можно скорее. Вам хочется в Стокгольм?
- Если вам не трудно, - сказал Аппичелла. - И послушайте, не могу ли я на
минутку выйти на палубу, - сказал он с выражением, словно его вот-вот вытошнит.
- Я чуть не задохнулся под чехлами.
- Ну разумеется, - на полном серьезе ответил Ли, - но если вы решили
блевать, то ради всего святого, делайте это за леерное заграждение, хорошо?
Аппичелла торопливо, вслед за ним, вскарабкался в кокпит и сделал, как ему было
сказано.
- Ну теперь намного лучше, - сказал он, отдуваясь.
Ли быстро огляделся.
- Так, но оставаться здесь надолго вам нельзя, - обеспокоенно проговорил он.
- Если за нами наблюдают с другого судна, все должно выглядеть так, словно я здесь
один.
Аппичелла кивнула.
- Да, и я полагаю, теперь мне внизу будет удобнее. Не найдется ли у вас стакана
молока?
Он по трапу спустился вниз.
За ним Ли.
- Молока у меня не осталось; как насчет апельсинового сока?
Аппичелла кивнул.
- Если больше ничего нет.
- Послушайте, гм... еще раз не скажете, как вас зовут?
- Аппичелла, Эмилио Аппичелла, - ответил он, протягивая руку. -
Пожалуйста, зови меня Эмилио.
- А я, Эмилио, Уилл Ли, - сказал Ли, чувствуя нелепость происходящего. -
Зови меня Уилл.
- Вот и хорошо, Уилл. Я не знаю, как тебя занесло в Малибу, но я счастлив, что
так случилось.
- Надо полагать, счастлив. А как ты назвал это место?
- Малибу, как в Калифорнии. Так его русские называют.
- Давай-ка присядем, Эмилио. - Они оба присели у столика в каюте. -
Сколько ты там пробыл?
- Всего лишь несколько дней. Я приехал сделать для Майорова небольшую
работенку, которую никто из их людей не может сделать. А когда я ее закончил, они не
разрешили мне уехать.
- Так что это за место, колледж или еще что?
- Может быть, я всего не знаю, но думаю, тебе лучше не знать об этом, ведь я не
знаю, заслуживаешь ли ты доверия ЦРУ. - Аппичелла поднял руки. - Не
обижайся, ведь дело же не в тебе лично, ты понимаешь.
Ли громко рассмеялся.
- Я не обижаюсь, Эмилио, и ты прав - я не должен знать обо всем этом.
Послушай, я бы отвез тебя в Стокгольм, но у меня в Копенгагене назначена встреча, а я
и так уже на день опаздываю. Так что тебе придется потерпеть мою компанию
примерно два с половиной дня.
- Нет, нет, это никак невозможно, - категорически заявил Аппичелла. -
Есть у тебя радиостанция?
- Есть, да только антенна утеряна вместе с предыдущей мачтой, так что толку от
радиостанции никакого.
Аппичелла встал и подошел к столику для карт. Сделал указующий жест:
- Этот остров, Готланд, это Швеция?
- Да.
- Ну так, пожалуйста, доставь меня туда. Я уверен, что смогу оттуда добраться
до Стокгольма. Мне срочно нужно попасть в американское посольство. Через два дня
может быть слишком поздно.
Ли посмотрел на карту. До Остергарна, расположенного на восточном побережье
Готланда, было не более семидесяти пяти миль. Они могут добраться туда завтра к
обеду. Да и Кэт он должен позвонить; она, должно быть, первой прибыла в Копенгаген
и уже волнуется, и он должен рассказать ей о том, что видел Майорова.
- Ну ладно, все в порядке. Я подброшу тебя до Остергарна; он выглядит
достаточно большим, чтобы там был какой-нибудь аэропорт. Паспорт-то у тебя есть?
- О, да. Хотя в нем и нет въездной шведской визы. А откуда ты идешь?
- Из Финляндии.
- Хорошо, я скажу, что финны не поставили мне штамп.
- А в нем нет въездной визы в Россию?
- Нет, русские не ставят штамп в паспорт. Они дают вам вместо этого визовую
книжечку и забирают, когда вы покидаете страну.
- Хорошо, а то мне не хотелось бы пускаться в объяснения по поводу того, где я
тебя нашел. - Он подумал с минуту. - Может быть, заход в Остергарн и не такая
уж плохая мысль. Мне надо привести в порядок новое парусное снаряжение этой
лодки. А его могут выслать в Копенгаген с фабрики. Ты когда-нибудь выходил под
парусом в море, Эмилио?
- Увы, нет. Но я буду помогать чем могу.
- Хорошо, можешь сразу приступить к делу - сиди в кокпите и смотри, не
появится ли какое-нибудь судно. Не хотелось бы врезаться в кого-нибудь.
Аппичелла отправился в кокпит, а Ли стал прокладывать курс на Остергарн, затем
вернулся на палубу, переключился на автопилот и занялся парусами. При свежем бризе
хорошо идти под парусами.
- О'кей, все в полном порядке. Я собираюсь хоть немного поспать. А ты не своди
глаз с моря и буди меня, если увидишь другое судно, о'кей?
- Ну конечно, - ответил Аппичелла. - Все сделаю, как ты сказал. И еще,
Уилл...
Ли остановился посреди трапа.
- Да?
- Видимо, ты спас жизнь не только мне, но и многим-многим другим. Спасибо
тебе огромное.
- Не за что, - отозвался Ли. - Вывозить зайцев из Советского Союза - мое
обычное занятие. Тем не менее, мы еще не в шведских водах.
- Я уверен, что мы там будем, - сказал Аппичелла.
- Хотелось бы верить, что ты прав, - отозвался Ли и отправился в койку. Он
спал мертвым сном безмятежного человека.
Рул проснулась в четыре часа утра и не могла больше заснуть. Она испытала
облегчение, когда Эд Роулз предложил ей свою поддержку, пока она будет в
Копенгагене, но теперь она вновь чувствовала себя встревоженной и, хуже того,
виноватой. Из всего, что она знала, из всей ее интуиции вытекало, что Советы очень
скоро должны вторгнуться в Швецию. Понимая, что даже думать об этом безумие, она
все же считала, что это гораздо важнее, чем ее поездка в Копенгаген. Раздумывая над
этим, к шести часам утра она пришла к выводу, что важнее даже ее карьеры и частной
жизни. У нее был приятель, который знал Бена Бредли из "Вашингтон Пост". Она
схватила телефон и набрала номер своего приятеля.
Но тут же, прежде, чем ей ответили, она положила трубку. Ведь может быть и путь
получше. Она вылезла из постели и стала рыться в сумочке в поисках записной
книжки. Она нашла нужный номер на страничке среди множества ненужных. Она
читала, что он встает рано; она надеялась, что именно так дело и обстоит. Она набрала
номер.
- Алло, - этот голос не казался сонным.
- Сенатор Карр?
- Да.
- Меня зовут Кэтрин Рул; я возглавляю советский отдел в Разведывательном
директорате Центрального Разведывательного Управления.
- Ах да, надо полагать, это вы были на слушании недавно с мистером Никсоном.
- Да, сэр, я. Сенатор, ваш частный телефон дал мне Уилл Ли и предупредил,
чтобы я звонила в случае необходимости.
- Вы с Уиллом познакомились также на слушаниях?
- Гм, нет, сэр, Уилл и я... наши личные отношения никак не связаны с работой.
- Понятно. И чем же я могу помочь, мисс Рул... простите, наверное, миссис Рул,
не так ли?
Она буквально слышала, как в его голове крутятся мысли.
- Да, сэр, я в разводе с Саймоном Рулом, заместителем Директора по операциям.
- Ах, да, в разводе. Ну хорошо, так что я могу сделать для вас, миссис Рул?
- Сенатор, я полагаю, что речь идет о деле чрезвычайной важности, и я хотела
бы обсудить его с вами в ближайшее возможное время. Не могла бы я посетить вас
прямо этим утром до того, как вы уедете на службу?
- У меня на девять часов назначена встреча с президентом, миссис Рул, но если
вы успеете ко мне, скажем, часам к семи, тогда мы сможем увидеться.
- Благодарю вас, сэр, я буду к этому времени. - Она записала адрес. - И еще,
сенатор, я надеюсь, вы сохраните это в секрете, по крайней мере, пока не выслушаете
меня.
- Разумеется. Я жду вас в семь.
Рул приняла душ и оделась, ощущая смешанное чувство взволнованности и
неловкости. Ведь до конца этого дня она могла оказаться безработной, а то и похуже
- под арестом.
Прежде чем выйти из дома, она прошла в свой кабинет, включила копировальную
машину и сняла две копии с того, что накопилось в ее досье. Она с удовольствием
отметила, что спутниковые снимки скопировались хорошо. Она быстро ехала по
полупустым улицам Вашингтона, сознавая, что готовится сделать невозвратный шаг.
Дом Карра находился на Капитолийском холме, среди ряда домов в викторианском
стиле, которые в течение последних лет были заселены джентри. Сам же Карр жил
здесь задолго до того, как местечко стало модным.
Он сам открыл дверь, уже в галстуке, но в шелковом халате поверх рубашки.
- Пройдемте в кабинет, - сказал он, проходя в залитую солнцем дальнюю
комнату.
Они уселись рядышком на большом кожаном мягком диване, в то же время он
налил ей кофе. И он тут же приступил к делу.
- Итак, - сказал он, - о чем идет речь?
Рул поставила кофе, отвлекаясь от обозрения этой комнаты, обшитой дубовыми
панелями, с книжными шкафами от пола до потолка и с фотографиями сенатора с
полудюжиной президентов. Она открыла брифкейс.
- Трудно определиться, с чего начать, сенатор, но я думаю, что можно с любого
места.
Она протянула ему пачку бумаг.
- Это копия документа, в котором описана операция Управления по
дезинформации, под названием "Сноуфлауэр", которая задумана, вернее, началась
ранним летом 1983 года. Если вы обратите внимание на пункт, в котором кратко
изложена идея, то поймете, что суть операции - заставить Советы подумать, что
Швеция тайно хочет присоединиться к НАТО, и тогда Советы, якобы, вынуждены
передислоцировать силы в район Прибалтики, где на самом деле им ничто не угрожает.
В Управлении надеются, что часть этих сил будет переброшена из Восточной
Германии, где, как вы знаете, весьма серьезная концентрация советских сухопутных
войск.
По мере того, как сенатор читал, брови его ползли вверх.
- Как вам должно быть известно, прежде, чем предпринять какие-то тайные
операции, Управление обязано обратиться в наш комитет за одобрением, но они
никогда не приходили к нам с этим. Надо полагать, они станут утверждать, что
поскольку здесь не вовлечены войска, то они не обязаны, но меня на этом не купишь.
Последствия от этого могут быть самые разнообразные.
- А я полагаю, что последствия уже есть. Я полагаю, что результатом этой
операции стал целый комплекс неожиданных событий.
Он внимательно знакомился со всем тем, что у нее было: посадка на мель
советской субмарины класса "Виски" у шведской военно-морской базы в октябре 1981
года и последующее затем резкое возрастание фактов визуального обнаружения
подлодок в районе шведского архипелага; исчезновение и обнаружение ФирсоваМайорова
и его странное передвижение с высокого поста в КГБ в командующие
СПЕЦНАЗом; признаки того, что то, что представляется как спорткомплекс, на самом
деле может оказаться базой подлодок и СПЕЦНАЗа; значительное увеличение учебных
программ, связанных со Швецией, в советских университетах; успехи в секретных
советских разработках транспортных самолетов для перевозки войск, действующих по
принципу "полет-у-земли", считавшихся неосуществимыми; концентрация советских
войск в Польше, Литве, Латвии и Эстонии, якобы для давно запланированных
маневров; вербовка Эмилио Аппичеллы и его послание ей.
Сенатор внимательно вслушивался в перечисление, изредка вставляя вопросы.
- Я так понял, - сказал он, когда она прервалась, чтобы отхлебнуть кофе, -
вы уверены, что Советский Союз готовится к чему-то вроде вооруженного вторжения в
Швецию, правильно?
- Сенатор, я убеждена, что они давно уже планируют это, и я уверена, что
надвигается полномасштабное вторжение.
Сенатор Карр глянул из-под полуприкрытых век.
- Это слишком сенсационное заявление, миссис Рул, для человека, занимающего
такую должность.
- Я знаю, сэр, и надеюсь, вы верите, что я пришла к такому убеждению не с
бухты-барахты.
- Вы не показались мне торопыгой, миссис Рул, хотя я не сомневаюсь, что у вас
в Управлении должны быть люди, которые оценили бы ваши выводы как поспешные,
да еще и исходящие от женщины.
- Боюсь, это истинная правда, сенатор.
- Предполагаю, что вы уже выкладывали собранные вами факты и
предположения перед вашим непосредственным начальством и не дождались той
реакции, на которую рассчитывали.
- И это верно.
- Но хоть что-то они предприняли?
- Не так много, как мне хотелось бы, а ведь причин для действий вполне
достаточно.
- Тогда почему же? У вас есть соображения, почему они не реагируют; почему,
по вашему мнению, они не предпринимают действий?
- Прежде всего, из-за "Сноуфлауэра". Это же была в высшей
...Поділитися у соцмережах
