Жанр: Триллер
Фантомы
..., Гельдер. Увидимся в Швеции.
- Благодарю вас, сэр, - сказал Гельдер, пожимая руку.
Майоров и Джоунс ушли. Гельдер посмотрел вниз, на экипаж.
- Прошу внимания, - сказал он. Все повернулись к нему. - Моя фамилия
Гельдер. Нам до этого не довелось плавать вместе, но у нас должна быть хорошая
подготовка. Я собираюсь совершить этот рейс по всем правилам. Так что по местам и
готовимся к отходу.
Моряки скрылись в палубных люках, оставив на палубе лишь необходимое
количество людей для завершения работ по отходу.
Гельдер начал выкрикивать приказы, все по правилам. Но делая это, он волновался.
Ведь это плавание было чем угодно, но не игрой по правилам. И было тут что-то, чего
он не мог понять, что скрывали от него, а у него не было времени ухватить суть. Но он
сделает это на безопасном отрезке пути. И связано это было с его прошлым заданием,
чего он не мог вспомнить. Но это вопрос времени. Он должен разобраться.
Затем что-то еще отвлекло внимание Гельдера. Ведь он лично присутствовал, когда
Первый секретарь Коммунистической партии инструктировал Майорова отменить
вторжение, если элемент внезапности будет хоть в малой степени утерян. Тем не
менее, в инструкциях, которые Гельдер получил от Майорова, не было ни одного
закодированного приказа, означающего отмену вторжения.
Глава 44
Большая часть рабочего дня Рул ушла на организацию бесперебойной работы
Советского отдела в ее отсутствие. В четыре часа она провела совещание со своими
подчиненными, имеющими особые задания. Сразу же после пяти, когда совещание
закончилось, в дверях появилась секретарша Алана Никсона.
- Миссис Рул, мистер Никсон хотел бы видеть вас у себя в кабинете.
Рул подумала, что это необычно, когда вместо телефонного звонка за ней
посылают эту женщину.
- Буду через две минуты, - сказала она. - В первую очередь мне надо убрать
под замок некоторые досье.
- Пожалуйста, не задерживайтесь, - попросила секретарша и ушла.
Рул поместила содержимое своего стола в комнате с секретным замком, а затем
отправилась к Никсону.
- Проходите прямо в кабинет, - пригласила секретарша.
Алан Никсон сидел за столом. Рядом с ним, у стола, занимал стул мужчина,
которого она никогда прежде не видела.
- Пожалуйста, Кэтрин, проходи, - сказал Никсон, - и прикрой дверь.
Рул закрыла дверь и села на единственный стул, стоявший лицом к двум этим
мужчинам.
- Это Чарльз Мортимер из Внутренних Расследований, - сказал Никсон. - У
него к тебе несколько вопросов. Ты не против?
Она с минуту спокойно рассматривала Чарльза Мортимера. Внутренние
Расследования в Центральном Разведывательном Управлении выполняли примерно
такую же функцию, как подразделение внутренних дел в полицейском департаменте
какого-нибудь крупного города. Мортимер еще ничего не сказал, а Рул его уже
ненавидела. Все ненавидели Внутренние Расследования.
- Ты зачитаешь мне мои права, Алан? - спросила она.
Никсон вспыхнул. А Мортимер спокойно заговорил:
- Ну, миссис Рул, я думаю, сейчас в этом нет никакой необходимости. Здесь мы
поговорим неофициально.
- Неофициально? - спросила Рул. - Тогда скажите мне, мистер Мортимер,
наш разговор будет записываться?
Никсон покраснел еще больше, Мортимер же продолжал говорить:
- А это очень вам помешает, миссис Рул, если он будет записываться?
Рул понимала, что ее положение неустойчиво. Работники Управления, конечно,
имели те же гражданские права, что и остальные граждане, но взывать к этим правам
было не лучшей мыслью. Тогда ее работу могли приостановить на недели, а то и
месяцы, и на нее тогда всей мощью обрушился бы весь аппарат Внутренних
Расследований. А как раз в этот момент ей это было совершенно ни к чему. Она слегка
улыбнулась.
- Ну знаете, если тебя приглашает непосредственное начальство на
неформальную беседу, а потом ты узнаешь, что беседа эта записывается, разве это не
повод для беспокойства? - сказала она, стараясь сохранять ровный тон. - А разве
вы, мистер Мортимер, не ощутили бы беспокойство в такой ситуации?
Настала очередь покраснеть и Мортимеру. Он с минуту помолчал, затем подался
вперед, открыл ящик письменного стола Никсона и нажал там какую-то клавишу,
мягко клацнувшую.
- Хорошо, этот разговор не записывается, - сказал он. - А теперь я хотел бы
задать вам несколько вопросов, неформально, конечно.
- Ну конечно, - ответила Рул. - Что вас интересует?
Мортимер наклонился вперед на своем стуле.
- Миссис Рул, с тех пор как вы работаете в Центральном Разведывательном
Управлении, не совершали ли вы ничего такого, что являлось бы нарушением пунктов
вашего контракта найма?
Ловко, подумала Рул. Ответ "да" немедленно повлечет за собой перерыв в ее
работе; ответ "нет" подставляет ее под обвинение в лжесвидетельстве органам
внутреннего расследования, хотя она ни на чем и не клялась. Да и кто не брал домой
поработать какое-нибудь досье или слегка не пробалтывался в постели или за ужином?
За каждым водились какие-нибудь мелкие прегрешения.
- Ну это ужасно расплывчатый вопрос, мистер Мортимер, - ответила она. -
Почему бы вам его не конкретизировать?
Алан Никсон не смог сдержаться.
- Будь посговорчивей, Кэтрин, - выпалил он.
- В чем, по-твоему, я должна быть посговорчивей? - спросила она.
Мортимер поднял руку.
- Хорошо, будем конкретнее. Вы никогда не выносили из здания Управления
секретные материалы без разрешения начальства?
Почему они прицепились к ней именно с этим, хотя знали, что она даже страну
покидала без разрешения начальства? Во всяком случае, Саймон говорил ей, что об
этом известно. Или он блефовал? А она не может позволить им прижать ее к ногтю
именно сейчас; вечером она должна улететь в Стокгольм.
- Мистер Мортимер, - сказала она, позволяя себе говорить как бы немного
рассержено, - я законопослушный гражданин Соединенных Штатов и лояльный
сотрудник Управления. Если у вас есть какие-то обвинения против меня, предъявите
их, и я соответствующим образом на них отвечу.
Или выскажись, или молчи. Если он выскажется, она будет отстранена от работы.
Она задержала дыхание.
Мортимер откинулся на спинку стула, и она надеялась, что это движение означает
- он отступился.
- Как я уже говорил, миссис Рул, у нас всего лишь неофициальная беседа
коллег. - Отлично, они уже коллеги. - И давайте тогда пойдем таким путем: если
бы я обвинил вас в выносе секретных материалов из помещения Управления, вы бы
отклонили обвинение?
- Говоря гипотетически? - спросила она.
- Ну конечно, - улыбнулся он.
- Гипотетически говоря, - сказала она, - если вы обвиняете меня в выносе
секретных материалов или, неважно, в чем еще, я должна немедленно потребовать
официального слушания в присутствии адвоката.
Его улыбка исчезла.
- Понятно, - сказал он.
Быстро, прежде, чем Мортимер надумает ее обвинить еще в чем-нибудь, она
обратилась к Никсону:
- Алан, мне завтра утром уезжать на отдых, в путешествие, которое ты недавно
разрешил, и у меня еще куча дел. - Она указала на Мортимера. - И если этот
болван думает, что я советский шпион, или еще что-нибудь, так прикажи арестовать
меня прямо сейчас. В противном случае я отправляюсь домой собираться в дорогу.
Она встала.
Мортимер наклонился вбок и что-то зашептал Никсону.
- С этим все, Кэт, - сказал Никсон. - Минуточку. Желаю хорошенько
отдохнуть. Встретимся, когда вернешься.
Она повернулась и направилась к двери, переводя дыхание.
- Буду ждать, - сказала она, не поворачивая головы.
Она открыла дверь и закрыла, почти захлопнула. Казалось, за все то время, пока
она добрела до своего кабинета, схватила брифкейс и вышла из здания, сердце тяжело
ударило два или три раза.
А ситуация была опасной, думала она, пробираясь домой сквозь движение часа
пик. Они еще не уверены до конца, но уже начинают напирать. К тому времени, когда
она вернется, они могут что-нибудь раскопать на нее. И единственная защита
заключается в том, чтобы она оказалась права. Она нервно рассмеялась над собой.
Единственное, что могло спасти ее карьеру, так это вторжение Советского Союза в
Швецию!
Гельдер вывел подлодку класса "Виски" из Лиепаи в погруженном состоянии и
взял курс на север, к паромной переправе Хельсинки-Стокгольм. Часть экипажа была
ему знакома по базовой субмарине "Джульетта" в прошлом задании, одного офицера
он не знал.
- Моя фамилия Колчак, - сказал этот мужчина. Руку он не протягивал. - Я
назначен к вам замполитом.
Он был выше Гельдера, тоньше, с неопределенным бледным лицом, одним из тех
лиц, по которым трудно что-либо определить.
- Очень приятно, Колчак, - сказал Гельдер, кивая. Он был удивлен, обнаружив
на борту этого человека. Одной из замечательных отличительных черт Малибу было
как раз отсутствие политических офицеров. Ведь каждое военное подразделение
советских вооруженных сил имеет замполита, который подчинен не командиру этого
подразделения, но своему партийному начальству. Политические офицеры были болью
в заднице, и их презирал каждый кадровый военный, и Гельдер не был исключением.
Почему на этот раз Майоров всучил ему еще и эту партийную клячу?
- В мои обязанности входит оставаться рядом с вами на протяжении всей
операции, - сказал Колчак.
- Понятно, - сказал Гельдер. - А почему вы вооружены на борту моего
судна? - спросил он, кивком указывая на пистолет в наплечной кобуре, различимой
под пиджаком Колчака.
- По инструкции я должен быть вооружен, - ответил Колчак.
Очевидно, Майоров хотел до конца быть уверен, что Гельдер выполнит свою
задачу. Гельдер почти не сомневался, что если уклонится от выполнения приказа
Майорова, то Колчак, выполняя полученную инструкцию, застрелит его, и уже сам
доведет дело до конца. В общем, настроение политические офицеры Гельдеру не
поднимали. Впрочем, если он решит поставленную перед ним задачу, то окажется вне
пределов досягаемости таких людей; ну а если не решит, то умрет.
- Хорошо, - сказал Гельдер. - Исполняйте ваши обязанности, но не
путайтесь у меня под ногами. Смотрите, чтобы я не натыкался на вас, обходя мой
корабль.
Колчак сморгнул. Видимо, он не привык, чтобы военные командиры так с ним
обращались.
- Какой вы держите курс? - спросил он.
- Вас интересует политический? - огрызнулся Гельдер. - Так вот о нашем
курсе я сам позабочусь.
Он отодвинул Колчака в сторону и пошел в отсек связи. Радиооператор в своем
крошечном альковчике даже не встал, поскольку и не мог.
- Радист, - сказал Гельдер. - Может случиться такая ситуация, что от вас
потребуется передача гидросигнала вот на этой частоте, - он протянул оператору
карточку, полученную от Майорова.
- Да, сэр, - ответил оператор, глядя на карточку. - Мне сказали об этом и о
том особом передатчике, но не сказали кодовые слова.
- У меня есть коды, - сказал Гельдер. - Вы же должны вести передачу
исключительно по моему приказу, пока я жив. Вам понятно?
Моряк поглядел через плечо Гельдера на Колчака и улыбнулся.
- Да, капитан, я понял. Только по вашему приказу.
Гельдер похлопал его по плечу.
- Молодец.
Он отправился на корму, где два молодых человека, рулевой и штурман, сидели
перед двумя большими штурвалами, наблюдая за угломерами перед ними.
- Рулевой, вам сказали, чтобы вы следовали паромной переправой ХельсинкиСтокгольм
в архипелаг?
- Да, сэр. Я был на руле во время вашего предыдущего задания, капитан. Задание
это я знаю. И штурман тоже.
- Хорошо.
Гельдер предложил офицерам собраться вокруг стола для карт, затем в деталях
объяснил им задание.
- Есть вопросы? - спросил он.
Все промолчали. Начал было говорить Колчак, но сам себя оборвал.
- Хорошо, значит, в таком духе и действуем.
Лодка весь день продолжала идти на север, все еще оставаясь в советских водах.
Затем, близ выхода в Финский залив, прошли эстонские острова Хиюмяа. У точки
пересечения с паромной переправой Гельдер замедлил ход подлодки и стал часто
пользоваться перископом, пока не увидел большой корабль. Отдавая команды тихим,
спокойным голосом, он направил подлодку в кильватер этого парома, затем
потихоньку приблизился к нему, чтобы шум винтов подлодки скрадывался шумом
машин парома.
- Первое, - сказал он вахтенному офицеру. - Возьмите управление лодкой
на себя; я сейчас уйду в свою каюту. Паром при входе в архипелаг снизит скорость до
шести узлов. Смотрите, не воткните ему подлодку в зад. Если случится хоть чтонибудь
мало-мальски необычное, вызывайте меня.
- Есть, сэр, - сказал тот.
Гельдер на минуту остановился, вновь рассматривая карту, запоминая ее во всех
подробностях. Он провел пальцем прямую линию от предполагаемого места посадки
подлодки на мель до того места, где на морском дне располагался буй. Он оглядел
район, окружающий буй. В пяти милях на запад лежал Стокгольм, и город окружали
равнинные острова архипелага. Получалось, что буй со всех сторон окружен сушей,
кроме того узкого пролива, через который он проводил мини-подлодку. Гельдер
вернулся в капитанскую каюту, плотно задернул занавески и вытянулся на койке.
Все было в полном порядке, думал он, если не считать грызущего его тайного
страха, но не того страха, который обычно связан с дурными предчувствиями перед
выполнением задания. Ему не нравилось это ощущение, и он попытался найти его
истоки в глубинах сознания. Его беспокоил этот буй. Ведь он же сам размещал его с
большим риском, и обычно, когда он заканчивал выполнение какого-нибудь задания,
мысль об этом приносила ему удовлетворение. Теперь же вместо удовлетворения его
одолевали дурные предчувствия. Почему? Что пыталось подсказать ему подсознание?
Он погружался в дрему и просыпался, так и эдак поворачивая эту мысль, позволяя
ей идти своим путем в лабиринте создания, но вдруг его глаза открылись, уставившись
в одну точку. Три вопроса, связанные с буем, изводили его; а объединившись, они
приводили к одному ответу. Гельдер отбросил этот ответ как безумный, но продумав
все еще раз, пришел на то же место. Ведь он сам наблюдал и восхищался решимостью
Майорова достичь поставленной цели, но теперь он понимал, что недооценивал эту
решимость. Гельдер вдруг понял, что Майоров нисколько не был озабочен остановкой
вторжения в Швецию, внезапной или невнезапной. Если шведы спохватятся слишком
быстро, и Кремль попытается пойти на попятный, у Майорова найдется средство
сделать вторжение неотвратимым, и он, Гельдер, был орудием для этого в руках
Майорова.
Он вспомнил о желтом радиационном индикаторе, который носили люди,
загружавшие буй в Малибу, и как он нашел один из этих индикаторов в выпускном
отсеке подлодки "Джульетта". Индикатор стал голубым. Правда, Майоров сказал ему,
что балластом в буе служит отработанный уран-235, но этого материала недостаточно,
чтобы облучить индикатор. Гельдер служил на атомной подлодке и знал, какая нужна
радиоактивная доза, чтобы индикатор из желтого превратился в голубой.
Он вспомнил об ошибке Майорова, когда тот сказал, что антенна буя
предназначена для приема спутниковых передач. Он поправил себя и сказал, что буй
должен передавать, но навигационный буй не предназначен для передач на спутник, а
на корабли в данном ареале, оборудованные соответствующей аппаратурой. Гельдер
вспомнил о тарелках спутниковых антенн на крыше штаб-квартиры в Малибу. Вот они
могут передавать сигналы на спутник, с которого они будут получены буем. Но только
после того, как Гельдер прикажет передать сонарный сигнал, который освободит
антенну буя и позволит ей всплыть на поверхность.
Он вспомнил о непреклонной решимости Майорова, он вспомнил, что ни одно из
кодовых слов, которые он вручил Гельдеру, не касалось прекращения задания. Ведь у
них не было радиосвязи, а только возможность исключительной передачи кодовых
слов КИТ, ЛИСА и МЕДВЕДЬ; и получить подлодка могла только три пятицифровые
группы. Отзыв подлодки "Виски" был исключен.
Вывод Гельдера был неизбежен. "Навигационный буй" был ядерным устройством.
Он встал и снова пошел в штурманскую рубку. Попросив вахтенного офицера
освободить ему место, он уселся и еще раз оглядел окружение буя. Аппарат
размещался более или менее в центре окружающего его водного бассейна. К востоку от
этого бассейна был проток, тот самый проливчик, по которому Гельдер проводил
мини-подлодку; с севера и юга были острова; а на западе располагался город
Стокгольм, лежащий на перекрестке водных путей...
Бомба была небольшой, да она и не должна быть большой. Половина килотонны,
ну самое большее килотонна. Когда Майоров из Малибу взорвет ее после того, как
Гельдер даст сигнал об освобождении антенны, и тогда во все стороны рванет взрыв
огромной силы; но поскольку вода более податлива, чем каменистое дно под буем,
большая часть силы ударит в стороны и вверх. Море к востоку от Стокгольма
поднимется, и направленные наружу силы взрыва двинут массивные стены воды во
всех направлениях. На севере и юге основной удар волны примут на себя равнинные
островки, хотя, несомненно, волна перехлестнет их и дойдет до островов, лежащих за
ними. На западе приливная волна ударит по Стокгольму, смоет с улиц людей,
автомобили и строения, затем отступит, оставив залитый водой скелет некогда
прекрасного города. Впрочем, нет, бомба не должна быть такой уж мощной. Майоров
должен был так рассчитать ее мощность, чтобы город как таковой остался, чтобы
было, что захватывать, и даже не все жители погибнут. Иначе прилив и отлив
произойдет неоднократно.
Оставалось еще пространство к востоку от бомбы, тот самый узкий канал, по
которому пройдет сонарный сигнал. Приливный высокий вал воды пролетит по этому
узкому каналу, как снаряд из пушки, сметая все на своем пути. А как раз прямо на пути
будет подлодка Гельдера. Ее вырвет с мели, где она будет находиться, и забросит к
чертовой матери.
Гельдер подпер лоб ладонью и попытался вдуматься. Ведь может же случиться так,
что вторжение пройдет спокойно; и может быть, он никогда и не получит эту
пятицифровую группу 10301. Может быть. А если получит? Что тогда? Если сонарный
сигнал не отправит он, Гельдер, то Колчак, этот замполит, застрелит его и все сделает
сам.
Гельдер пытался продолжать думать, но не мог. Он оцепенел от страха.
Рул забросила вещи в багажник своего автомобиля и метнулась обратно в дом.
Начинался дождь, и она схватила раскладной зонтик из подставки в прихожей. Бог
знает, какая еще погода будет в Стокгольме.
Она миновала пару коротких кварталов до квартиры Эда Роулза, припарковалась
напротив на улице и выхватила толстый конверт из своего брифкейса. Когда Роулз
открыл дверь, она сунула конверт ему в руки и сказала:
- Вот. Здесь копия всего того, что я раскопала, на случай, если что-нибудь
произойдет.
- А, так ты все-таки уезжаешь в Копенгаген? Хорошо, - улыбнулся он.
- Нет, я в Стокгольм, Эд. Я нашла частный канал через человека по имени
Карлссон, который возглавляет канцелярию министерства обороны Швеции. Завтра у
нас с ним встреча, и я надеюсь, что смогу убедить его, не поднимая паники.
Роулз выказал сомнение.
- Это рискованно, Кэти. Ведь ты напрямую вступаешь в контакт с зарубежным
правительством, а это такое дело, что для Управления хуже только прямая измена в
пользу красных.
- Я знаю, и есть альтернатива - обратиться в "Вашингтон Пост". Но я не хочу,
поэтому выбираю этот путь.
- О'кей, малыш, но там тебе придется рассчитывать только на саму себя. Лучше
и близко не подходи к стокгольмскому центру.
- Не беспокойся, я и не собиралась привлекать их. Я лишь сделаю свое дело в
Стокгольме, затем встречу Уилла Ли в Копенгагене, и если ничего не случится, на
следующей неделе уже вернусь после отпуска. Что мне еще делать?
Роулз кивнул.
- Может быть, ты и права. Во всяком случае, я здесь буду держать ушки на
макушке. Позвони мне и расскажи, как твои дела в Стокгольме. Если будешь звонить
мне в кабинет, то представишься как моя сестра Труди.
- О'кей. Слушай, мне пора на самолет. Увидимся.
Она поцеловала его в щеку и побежала к машине. Она сорвалась с места и поехала
в аэропорт. Дождь все усиливался, и становилось темнее. Она включила фары.
Остановившись на светофоре, она заметила его через одну машину сзади, даже не
прячущегося и вытянувшего шею, высматривая, не потерял ли он ее. Черт, самое время
для "хвоста".
Она посмотрела на часы. До ее рейса в Нью-Йорк оставалось менее часа, а там ей
предстояло пересесть на самолет компании САС до Стокгольма, так что времени,
чтобы избавиться от "хвоста", было мало. Она пересекла Потомак и направилась в
сторону Национального аэропорта, он же сохранял между ними один или два
автомобиля. Рул начала нервничать.
В аэропорту она влетела в подземную стоянку, с минуту подождала, пока он
проедем мимо и остановится через несколько машин от нее, затем выскочила из
машины, прихватив с собой зонтик, и быстро пошла прочь. Она слышала, как он сзади
торопливо идет за ней. Гараж был пустынен, и это-то как раз ей и было нужно. Она
искала подходящее место и наконец нашла. Миновав туалеты, она нырнула за угол и
остановилась, поджидая. Он был всего лишь в нескольких секундах позади. Она
взвесила зонтик в руке. В сложенном состоянии он представлял из себя мягкую
снаружи, твердую внутри конструкцию весом в фунт, туго обтянутую материей вокруг
стального стержня. Она переступила с ноги на ногу на месте, и перекрестившись,
застыла.
Рул, уже размахнувшись, сделала шаг из-за угла и ударила его по основанию
черепа так, как ее учили в Квантико, когда она готовилась к тайной работе. Он издал
слабый звук, колени его подогнулись, и он бесформенной кучей сложился у ее ног. Она
быстро огляделась, схватила его за воротник плаща и потащила. В мужской или в
женский? В женский, решила она, молясь, чтобы там никого не было. Она плечом
открыла дверь и быстро осмотрелась. Никого. Она протащила его по туалету в одну из
кабинок. Собрав все силы, она усадила его на стульчак и прислонила к стене.
Быстро проверила карманы. И прежде всего обнаружила пистолет, и весьма
необычный. Из цветного металла, нержавеющей стали и сплавов,
девятимиллиметровый, фирмы "Гечлер и Кох", сделанный так, что при проносе через
системы безопасности аэропортов датчики на него не реагировали. Она сунула его за
пояс юбки. Обшаривая его в поисках бумажника, она наткнулась на пару наручников,
прикрепленных к брючному ремню. Иисусе, уж не копа ли она приласкала? Она
схватила наручники, завела его руки назад и соединила их наручниками за
водопроводной трубой. Затем нашелся и бумажник.
Джеральд Марвин Боннер, гласили водительские права, выданные в штате
Вирджиния. Проживает в Александрии. Теперь визитная карточка. Федеральное Бюро
Расследований, значилось там, Дж.М.Боннер, специальный агент. Ох, черт, черт, черт!
Затем она обнаружила еще одну визитную карточку: Джеральд М.Боннер, частный
детектив, бывший работник ФБР. У нее вырвался громкий вздох облегчения. Но при
чем тут Ч.Д.? Она встряхнула его.
- Ну давай, Джеральд, приди в себя, нам надо потолковать, - сказала она.
Из уголка рта Боннера вытекла слюна. Она стала щипать его за щеки.
- Подъем, подъем, Джерри. Отвечай мне!
Боннер издал слабый хныкающий звук. Рул отклонилась назад и отвесила ему
крепкую пощечину.
- Очнись, мерзавец! - закричала она. - Ты же в женском туалете!
- В каком? - вдруг сказал Боннер. Он открыл глаза и попытался
сфокусировать взгляд.
Рул отвесила ему еще одну пощечину.
Теперь он пытался всмотреться в нее.
- Что за черт?.. - попытался он выговорить.
- Посмотри на меня, Боннер, - сказала она. - Ты знаешь, кто я?
Он попытался двинуться и тут обнаружил наручники.
- Что это такое, дамочка? Что вы делаете? Я вас в жизни не видел.
- Я теряю терпение, вот что я делаю, и я хочу, чтобы ты мне кое-что ответил.
- Иди к черту, не собираюсь я тебе ничего говорить. Я обращусь в полицию!
Рул вытащила его пистолет из-за пояса и взвела курок. Ткнув ствол в одну его
ноздрю, она заставила его отводить голову до тех пор, пока она не уперлась в
кафельную стенку.
- Ты ведь знаешь, кто я, и где я работаю, не так ли? Ты знаешь, что я могу
пристрелить тебя прямо сейчас, а через пятнадцать минут здесь будет команда из
нашего Управления, которая соберет твои останки. И ты испаришься, как дым.
Это была ложь, но ведь он мог и не знать об этом.
- Хорошо, хорошо, - сказал он странным голосом, поскольку одна ноздря
была зажата. - Что ты хочешь?
- Я хочу знать, кто нанял тебя следить за мной эти последние несколько недель,
- сказала она, немного усиливая нажим пистолета.
- Ой! - завопил он. - Не надо! Это Рул нанял меня. Твой бывший муж.
- Что? - воскликнула она. - Ты придумай что-нибудь получше, маленький
гаденыш!
Она еще сильней надавила пистолетом на его нос.
Он вновь завопил:
- Нет, клянусь, это он, Рул, ему что-то надо от тебя. Ему нужен твой ребенок!
Она перестала нажимать пистолетом. Итак, это Саймон. Да нет, Питер ему не
нужен, он просто хочет раскопать какую-нибудь грязь. Чтобы потом заставить ее уйти
из Управления.
- И что ты ему уже рассказывал? - спросила она Боннера.
- Не много. Особо нечего рассказывать. Он знает о твоем приятеле.
- Ты вставлял жучка в мой телефон?
- Да. И в его тоже. Да только все равно ничего не получилось. Эти жучки
никогда толком не работают.
- О'кей, итак, ты знаешь о моем приятеле. Что же ты еще разнюхиваешь? Почему
продолжаешь следить?
- Ему нужны фотографии, твоему бывшему мужу.
- Фотографии чего?
- А то ты не знаешь. Тебя с приятелем. В постели.
- Да ты никак собирался выломать дверь, а? Ну ты настоящий артист. Так
почему же ты не раздобыл фотографии?
- Случай никак не подворачивался. А потом твой парень исчез. Дел у меня
особых не было, вот я и продолжал следить за тобой. Думал, авось, что-нибудь да
подвернется.
- Да ты просто душка, Боннер. Держу пари, что из Бюро тебя вышибли за
пьянку.
Он о
...Поділитися у соцмережах
