Жанр: Триллер
Безумие джоула делани
...о, что мог
сделать Джоул под давлением любознательности мистера Ольсена. Чтобы сменить тему, мне пришлось
пойти на явную бестактность.
- Я вижу, вы принесли соду.
Мистер Ольсен взглянул на свой ящик, который все еще держал в руке.
- Да, - кивнул он.
Кажется, его немного обидела моя фальшивая любезность. Некоторое время он как будто
размышлял, и я с тревогой ждала. Но он лишь добродушно улыбнулся.
- Я только промою трубы. Не давайте мне заговаривать вам зубы.
Когда он повернулся к раковине и встал на колени, чтобы снять трубу, я взглянула на Джоула.
Похоже, он остался недоволен Питером и Кэрри. Их напряженные позы выглядели очень
неестественно.
- Как насчет ленча, сестричка? - осведомился он. - Эй, Кэрри, не зевай, твой ход.
Я заметила, что он придвинулся к ней, и Кэрри, как автоматический игрок на витрине, подняла
руку и сдвинула шашку. Джоул склонился над доской, и я вспомнила, как он стоял над Шерри. Я снова
видела бумажную корону, золотистые волосы, столь похожие по оттенку на волосы Кэрри, и, подавляя
растущий ужас, заставила себя пойти за супом.
Действуя, словно эстрадный фокусник, то и дело показывающий публике свои рукава, я
осторожно достала из пакета нарезанный хлеб. Но нужно было еще подать ножи для масла. Я не знала,
можно ли мне пойти к ящику за ножами, и остановилась в нерешительности, когда мистер Ольсен
закончил с раковиной и включил воду.
- Еще несколько минут, и все будет в порядке, - пообещал он.
Мистер Ольсен не без труда поднялся и вышел. С минуту мы все оставались без движения.
- Все в порядке. Ты можешь взять ножи для масла, - наконец разрешил Джоул.
Я достала ножи из ящика, расставила тарелки вокруг шашечной доски, потом принесла хлеб и
масло. Джоул придвинул свободный стул и сел рядом с Кэрри.
- Теперь садись, - приказал он.
Мы все вместе сидели, за столом, слушая, как мистер Ольсен ходит по дому, промывает трубы и
включает воду. Вскоре он вернулся и застал нас в ожидании.
- Все готово, - объявил он. - Кто выиграл партию? Дети избегали его взгляда.
- Игра еще идет, - ответил за них Джоул, напряженно улыбаясь.
Я боялась возбудить подозрения Джоула и потому не решилась пригласить мистера Ольсена
присоединиться к нам. Но он как будто не заметил этого упущения.
- Готово, - сообщил он, закрывая кран. - Я вижу, тут у вас тесная компания.
Он еще немного помедлил. Обычно я выписывала ему чек сразу. Но теперь Джоул мог усмотреть
в моих действиях попытку передать какое-то послание. Пока я раздумывала, как поступить, зазвонил
телефон.
- Ну вот, вас и соединили, - заметил мистер Ольсен. Я не знала, позволит ли мне Джоул снять
трубку, и в
то же время моя растерянность могла показаться довольно странной мистеру Ольсену. Однако он,
вероятно, принял это за женскую нерешительность.
- Занимайтесь своими делами, миссис Бенсон. Я ухожу. Заплатите мне позже.
Мистер Ольсен взглянул на Питера.
- Раковина теперь чистая, можешь положить туда рыбку.
Он еще раз обвел взглядом нашу компанию.
Печальные глаза Авраама Линкольна казались такими понимающими, мудрыми и всевидящими.
Но это была иллюзия. Он не видел ничего.
- Надеюсь, вам понравится Файя-Айленд, - кивнул он Джоулу и вышел из кухни. Мы
услышали, как за ним закрывается дверь.
Однако телефон все еще звонил.
- Что мне делать? - спросила я. - Возможно, звонят со станции.
- Сними трубку, - приказал Джоул.
Когда я поднялась, он развернул свой стул, чтобы наблюдать за мной.
Я подняла трубку и услышала голос Теда:
- У тебя все в порядке, Нора?
Голос звучал так громко, что его, пожалуй, могли слышать за кухонным столом. И вновь появился
нож. Я едва удержалась, чтобы не вскрикнуть. Джоул взглянул на меня с наигранным недоумением,
словно удивляясь, отчего я так беспокоюсь.
Я заставила себя говорить естественным тоном.
- У меня все нормально. Сейчас уходил наш помощник.
- Я звонил домой, и никто не ответил.
- Мы решили открыть сезон на побережье.
Наступила пауза.
- Кто это "мы"? - спросил Тед.
- Кэрри и Питер. - Я взглянула на Джоула. Он кивнул, давая мне понять, чтобы я упомянула и
его. Потом он показал что-то на полу Питеру. С удивлением я увидела, как Питер наклонился и подал
ему рыбу. - И Джоул, - сказала я в трубку. - Мы приехали все вместе.
- Когда?
- Вчера вечером, - ответила я.
- В какое время вчера вечером?
Наш странный разговор был очень похож на допрос. Но я подумала, что мои необычно смиренные
ответы могли бы вызвать у Теда сомнения в их искренности. Он всегда отличался большой
проницательностью.
- Мы сели на поезд в 9. 49, - докладывала я. - На паром опоздали. Пришлось провести ночь в
Бэй-Шо.
- Вы все?
- Все. - Последнее слово я произнесла еле слышно, увидев, что происходит за кухонным
столом.
Джоул вскрыл рыбку, выпотрошил ее и аккуратно положил на тарелку для масла.
На моей памяти он лишь однажды ходил на рыбалку и, засадив себе крючок под ноготь, отказался
от своей затеи. Тогда ему было восемь лет, и насколько я знаю, Джоул больше никогда не рыбачил. Но
теперь он потрошил рыбу Питера с ловкостью профессионала. Мои мысли совершили внезапный
скачок. Я видела пуэрториканского мальчика в рыбном отделе мясной лавки.
На лице Джоула играла улыбка. Мне показалось, будто он знает, о чем я думаю, и пользуется
своим знанием, чтобы сбить меня с толку. Но если так, то он достиг большего, чем хотел. Никакое
раздвоение личности не могло научить Джоула потрошить рыбу. Невероятность происходящего
заставила меня погрузиться в глубокое молчание.
- Ты здесь, Нора? - забеспокоился Тед.
- Я здесь, - слабо отозвалась я. - У нас, вероятно, плохая связь.
- Ты слышала об Эрике? - спросил он.
- Кажется, да, - неуверенно пробормотала я.
Но такой ответ звучал несколько странно.
- У нас нет батареек для приемника, - добавила я, - мистер Ольсен что-то говорил, но имен не
упоминал.
- Да, это Эрика. И все точно так же, как с теми девушками в парке и Шерри Тэлбот.
Значит, жуткие качающиеся лианы появились и в квартире Эрики. Я пронеслась над белым
меховым ковром мимо знамен Водана, взлетела по ступеням в тиковый кабинет и содрогнулась, узнав,
где ее нашли.
- Это случилось вчера ночью, - говорил Тед. - Сегодня утром она не пришла в клинику на
десятичасовой прием.
В десять часов утра Эрика собиралась встретиться с Джоулом. Я прислонилась к стене.
- Секретарша пошла за ней и нашла ее. Но вы все вчера вечером поехали на Файя-Айленд.
- На 9. 49.
Некоторое время Тед молчал - похоже, думая о своих подозрениях.
- Непонятно, почему он выбрал Эрику.
- Не знаю, - почти прошептала я.
- Может, из-за того интервью, в котором она дала психологический портрет убийцы. Вероятно,
это задело его тщеславие.
Он был ужасно умен. Мне хотелось кричать в трубку. Но я позволила себе лишь тихо сказать:
- Может быть.
- Психиатры должны избегать газет. Ну ладно, теперь я знаю, где вы. Желаю хорошо отдохнуть,
- закончил он.
Я стояла, держа в руке трубку, из которой доносились короткие гудки, и надежда покидала меня.
Мистер Ольсен ушел, ничего не заподозрив, и даже Тед как будто утратил свою обычную
проницательность.
- Положи трубку, - приказал Джоул.
Но голос не принадлежал Джоулу. Хотя тембр еще оставался похожим, интонация стала
совершенно иной. Голос звучал энергично, решительно и самодовольно. И все же за ужасной
личностью, образовавшейся благодаря вытеснению из сознания части психического материала, где-то
еще оставался мой брат. Психиатрам потребуются месяцы, чтобы пробиться к нему с помощью
пентотала и гипноза. И теперь, когда никакой надежды на помощь извне не осталось, я решила
попробовать сама.
- Джоул, - начала я твердо, кладя трубку, - у тебя ничего не выйдет.
- Еще как выйдет, - ухмыльнулся он.
- Теперь след ведет к тебе от Эрики, - продолжала я, стараясь, чтобы мой тон казался
рассудительным, но ни в коем случае не угрожающим.
Трудно сказать, много ли поняли дети из моего разговора с Тедом. Но, если они еще не знали о
смерти Эрики, то узнали теперь. И все же столь суровое известие они восприняли с мужественным
спокойствием. Их чудесные лица, казалось, светились знанием, но ни один из них не пошевелился и не
произнес ни звука. Джоул кивнул Питеру на очищенную рыбу, лежавшую на тарелке.
- Положи ее в холодильник.
Питер соскользнул со стула и взял тарелку.
- Сначала заверни ее. Ты что, не знаешь, как это делается?
Мы все наблюдали, как Питер подошел к буфету, достал рулон фольги, оторвал от него кусок,
завернул рыбу и положил в холодильник.
- Садись, - сказал Джоул, и Питер снова занял свое место.
- Легавые будут искать Дровосека, а я к нему не имею никакого отношения, - усмехнулся
Джоул. - Я улетел в Танжер до того, как все началось.
- Дровосеком был Тонио Перес.
Он улыбнулся:
- Вот пусть и ищут его.
- Джоул, я знаю, что Тонио мертв.
Улыбка не исчезла. Мои слова ничуть не обеспокоили его. Но опасность возрастала по мере того,
как мы приближались к вопросу о его одержимости - то есть о его вере в одержимость. Если бы мне
удалось убедить Джоула в уязвимости танжерского алиби, он мог отпустить нас с миром.
- Очень многие люди знают, что Тонио мертв, - продолжала я. - Половине Эль-Баррио это
известно. Конечно, они не любят говорить с полицией, но есть еще кое-что. Например, доктор Райхман.
Ему не следовало знать, что Райхман улетел в Перу. Однако, к моему удивлению, Джоул и глазом
не моргнул.
- Попробуй убедить в этом суд! Эрику и Шерри прикончили, как всех остальных. Есть кое-какие
маленькие детали, которые не попали в газеты.
Наш разговор принимал нежелательный оборот, приближаясь к качающимся лианам, ножам и
крови. В любом случае говорить о суде не имело смысла. Я знала, что Джоул, как душевнобольной, не
предстанет перед судом. Хотя теперь, после смерти Эрики, ему грозит общественная опека: сначала
тюремная больница "Бельвю", а затем "Маттеаван".
- Я не пойду туда, - внезапно выкрикнул он, - забудь про "Маттеаван".
Я не поверила своим ушам и сначала даже решила, что начинаю думать вслух. Такого случайного
совпадения мыслей просто не могло быть. Но тогда оставалось допустить что-то вроде телепатии.
Он пристально смотрел на меня. Сходство с гримасничавшим мальчишкой на фотографии
усилилось. Черты Джоула как бы растворялись от лихорадочного жара чужого темперамента.
- Ты и впрямь испугалась, - заметил он. - Еще больше, чем у Дона Педро?
Я отчаянно пыталась найти какое-нибудь объяснение. Но возможностей уже почти никаких не
оставалось. Эрике я говорила только о том, что видела миссис Перес. Но может быть, доктор Райхман
сказал ей о Доне Педро? И прежде чем умереть, она успела... Но ужас обступал меня, смыкаясь вокруг.
- Ты выглядела так глупо в их идиотском круге. А этот старый колдун - как он суетился,
поднимая свечи. Жаль, что я не спалил всю его лавку. - Он усмехнулся.
И тогда все психиатрические интерпретации рассыпались в прах. Кристаллизация процессов
вытеснения, вторичная личность, скрытая двойственность - все изобретения XX века растаяли как
дым. Я взглянула на лицо моего мучителя и поняла, что передо мной не мой брат, но вселившийся в его
тело дух мертвеца.
Глава 15
Люди способны принять все. Не просто терпеть любую ситуацию, но и действительно жить в ней.
Нередко полуосознанные мысли, приходящие к нам ночью, кажутся слишком ужасными, чтобы
действительно осуществиться: что там за шум - не явились ли грабители? Какое странное ощущение в
груди - а вдруг что-то серьезное? И мысли останавливаются, подобно тому как умолкает пластинка,
когда поднимается звукосниматель. Но если немыслимое все же свершилось, и звякнувшее стекло
обернулось реальным взломщиком, или медицинский анализ подтвердил наши опасения - тогда, едва
пережив первый шок, мы тут же принимаемся исследовать новую обстановку и осваиваться в ней.
Первый час нашего плена был для нас страшным шоком. Ужасный нож, уход мистера Ольсена,
бесполезный для нас звонок Теда. Однако постепенно мы начали приспосабливаться. Нам удалось
проглотить суп из моллюсков и съесть бутерброды. Тонио предложил мне сигарету; я взяла ее и
закурила. Мне даже показалось добрым знаком то, что он велел Питеру заморозить рыбу, словно нам
предстояло приготовить ее позднее.
Замечательно вели себя дети. Я, по крайней мере, уже общалась с Доном Педро и доктором
Сингхом. Но Кэрри и Питер до сегодняшнего дня знали лишь о том, что Джоул употреблял наркотики.
Тем не менее дети держались почти естественно. Кэрри даже умудрилась спросить, покормил ли он
Уолтера.
- Уолтера? А, кота. Кажется, да, - ответил он.
- Вы хотите сказать, что не помните? - удивилась она.
- Не груби, - предостерег он ее.
- У него есть кошачья дверь, Кэрри, - поспешно вмешался Питер. - С ним будет все в порядке,
пока мы не вернемся.
Тут Кэрри, кажется, вспомнила, что мы можем не вернуться. Некоторое время она пристально
смотрела на нашего тюремщика.
- Вы захватили тело дяди Джоула? - спросила она наконец.
- Кэрри! - ужаснулась я, но он жестом велел мне молчать.
- Вы, наверное, из космоса? - осведомилась Кэрри.
- Нет, я не из космоса, - возразил он. И я с удивлением заметила, что он заинтересовался
беседой.
Но ведь Тонио был всего на пять лет старше Кэрри. Они смотрели одни и те же фильмы и
телепрограммы об НЛО и монстрах-пришельцах. Я видела также, что теперь он сбросил маску Джоула.
Вероятно, детское тщеславие побудило его показаться во всей красе своей подлинной личности.
- Значит, вы мертвец? - продолжала расспрашивать Кэрри.
- Я больше чем просто мертвец, - высокомерно ответил он и, видя ее недоумение, добавил: -
Кажется, богатому поросеночку такое не понять?
Разговор опять становился опасным, и я забеспокоилась.
Но в этот момент послышался шум мотора. К нам медленно подъезжала какая-то машина. Мы
прислушались.
- Наверное, мистер Ольсен вернулся, - наконец произнесла я. - Забыл что-нибудь.
- Да? - Тонио снова достал нож. - Ну-ка, иди посмотри, - велел он мне.
Я осторожно встала и подошла к окну. Перед домом остановился бело-голубой фургон местной
саффолкской полиции. Я не знала, радоваться мне или пугаться. Барон принялся бешено лаять.
- Легавые? - вполне хладнокровно осведомился Тонио, и я кивнула.
Из машины вышел шеф местной полиции, за ним появились наши старые знакомые из Четвертого
отделения, Брэди и старший инспектор Рассел - я узнала его рыжеватое скуластое лицо, когда они
проходили мимо окна, направляясь к передней двери. Вероятно, Тед все-таки позвонил им. Или они
находились в его кабинете, когда я с ними разговаривала. И даже если алиби Джоула удовлетворило их,
полицейские, возможно, решили задать несколько вопросов. Я предположила, что они прилетели на
вертолете и в Оушн-Бич взяли с собой шефа полиции.
Обернувшись, я стала упрашивать Тонио впустить их.
- Все будет, как ты хочешь. Мы скажем им, что сели в 9. 49 на Бэй-Шо и приехали все вместе.
- Черта с два вы скажете, - процедил он.
Конечно, Тонио был прав. При первой же возможности я бы выдала его полицейским. И мне очень
хотелось получить такую возможность.
- Я обещаю. Мы все обещаем, - уговаривала я.
Но мое предложение, похоже, показалось ему забавным. Я вспомнила, как он прочитал мои мысли
о "Маттеаване". Теперь, судя по всему, ему опять удалось узнать, о чем я думаю.
Стукнул дверной молоток, и мне стало страшно за Кэрри.
- Тонио, послушай, - взмолилась я, - если ты не веришь мне, используй нас в качестве
прикрытия. Это самый безопасный способ сдаться.
- Ты думаешь обо мне? - усмехнулся он. - Или беспокоишься о теле Джоула?
Он говорил так, словно украл какое-нибудь пальто. А я думала о своем брате, о его детстве, о том,
как он взрослел, о его маленьких странностях, таких как панический страх высоты или пристрастие к
бутербродам с джемом. Он был личностью, а не предметом, который можно украсть. Невыносимая боль
поглотила все остальные мысли.
Стук стал громче, и Тонио нахмурился.
- Успокой пса, - буркнул он, - а то я перережу ему глотку.
- Тихо, Барон! - крикнула я.
Наверное, он почувствовал, что у нас кризисная ситуация. По крайней мере, впервые в своей
жизни Барон послушался.
- Я должен подумать, - заявил Тонио. - Скажи им, пусть убираются. - И, видя мою
нерешительность, заорал: - Скажи им! - Он встал и схватил Кэрри за волосы. - Я выйду с тобой и
буду наблюдать.
Наша небольшая группа направилась в гостиную. Мы с Питером возглавляли шествие, Тонио и
Кэрри шли сзади. Он посадил ее на диван и встал за ее спиной.
- Иди, пока они не вышибли дверь.
И, поскольку я все еще колебалась, он нажал на рычажок, и в ту же секунду выскочило зловещее
длинное лезвие.
Я закричала.
- Инспектор Рассел! - Стук прекратился. - Я не могу впустить вас. - Я взглянула на Тонио,
он кивнул, и я продолжала: - У него нож. Он говорит, что, если вы войдете, он убьет Кэрри.
Наступила тишина. Затем послышался спокойный холодный голос Рассела-
- Кто он, миссис Бенсон?
Наша беседа стала напоминать телефонный разговор. Я поняла, что мне ничего не удастся
объяснить.
- Это Джоул, - ответила я. Никогда еще у меня не было такого ощущения беспомощности.
- Ваш брат? - уточнил невозмутимый голос.
- Да, мой брат.
- Теперь скажи им, чтобы уходили, - приказал Тонио.
Разумеется, они не ушли.
Они окружили "Морской ветерок" и вызвали подкрепление. Каждый раз, подходя к окну, я
видела, что их количество возрастает. Примерно через час начали прибывать фотографы и репортеры. Я
видела человека из радиокомпании, который держал микрофон перед детективом в штатском. Потом
Тонио велел мне растопить камин. К тому времени, когда в камине запылал огонь, сумерки и туман
скрыли от нас людей, собравшихся вокруг дома.
После этого мы могли лишь слышать приглушенные голоса людей, выгружавших снаряжение,
смешанные с шумом прибоя и подъезжающих грузовиков и пикапов. Время от времени на берегу
пытались приземлиться вертолеты. Чтобы спасти Барону жизнь, я заперла его в спальне наверху. Мы
слышали, как он ходит туда-сюда над нашими головами.
Нараставшие силы неприятеля не только не пугали Тонио, но напротив, укрепляли его дух. Он как
будто устраивал представление, и большое количество зрителей свидетельствовало о его успехе. Он
даже спросил, нет ли у меня спиртного, чтобы передать людям, мерзнувшим в тумане. Но у нас ничего
не оказалось.
Меня раздражала его странная двуликость: беззаботное равнодушие разрушителя, скрывавшееся
за детской наивностью. Когда он смеялся, я ощущала облегчение. Когда его глаза темнели, у меня
перехватывало дыхание. Дети, кажется, чувствовали то же самое. Но мы все хотели жить, и между нами
возникали новые необычные отношения. Порой он вдруг как будто начинал проявлять заботу о нас, и я
даже испытывала к нему симпатию.
Мы находились на каком-то странном изолированном острове, непостижимом для остального
мира. Внешне наша гостиная выглядела почти идиллически. Индийские ковры, шезлонги, веселые
языки пламени в камине. И мы сами казались счастливым семейством на отдыхе. Мать, дети, молодой
человек с приятной улыбкой. Потом зажглись телевизионные прожекторы, и Тонио обозлился.
- Скажи им, пусть выключат! - приказал он мне.
Обстановка в комнате сразу изменилась - словно по картине полоснули ножом. Я пошла к окну и
попросила выключить свет. Но телевизионщики заупрямились. Инспектор Рассел прикрикнул на них, и
свет погас. Я вздохнула с облегчением. Но кошмар отступил лишь на время. Я решила воспользоваться
передышкой и сделала еще одну попытку уговорить Тонио.
- Они не уйдут, ты же знаешь, - мягко сказала я ему. - Тебе надо сдаться. Даже если ты нас
убьешь, все кончится этим.
- Замолчи, - огрызнулся он. - Я не собираюсь сидеть в "Маттеаване".
- Тебе не надо там сидеть, - возразила я. - Ты можешь освободиться.
Он взглянул на меня с удивлением.
- Пожалуйста, оставь Джоула, - попросила я.
- А что станет со мной?
- Ты не можешь вернуться туда, откуда пришел?
Он не ответил, но по выражению его лица я догадалась, что он вспомнил про что-то скверное.
- Я сидел в черном ящике, - наконец произнес он. - Там не хватало воздуха, и у меня болела
голова.
Я не поняла.
- Я кричал, но никто мне не ответил. Меня подбрасывало и било о стенки ящика.
Кажется, я начала догадываться. Похоже, Тонио описывал то, как его отчим катил к реке тележку
с сундуком. Мистер Перес сказал жене, что к тому времени Тонио уже умер. Быть может, он и сам так
думал, пока не услышал шум и крики бившегося в сундуке Тонио. Когда мистер Перес катил свою
тележку, ему пришлось принять нелегкое решение. Парень был негодяем, бандитом. К тому же когда-то
жил с брухой. Кто мог сказать, что произойдет, если его выпустить?
- Я долго падал. Потом внутрь стала затекать вода.
Перес сбросил свой груз в воду. Пусть река заберет его, а тяжелый уголь удержит на дне.
- Я не мог дышать, у меня разрывались легкие.
Смерть утопленника ужасна. Опустив голову, он смотрел на свои руки, словно еще видел на них
кровавые следы отчаянной борьбы. Но это были руки Джоула - руки Тонио съели угри и крабы.
- Что случилось, когда ты... умер? - спросила я.
- Туман и вода. Больше ничего. Моя бруха говорила, что придут духи, мои предки, друзья,
которые меня любили.
Он замолчал, и я представила себе боль и разочарование одинокого существа, затерявшегося в
каком-то туманном краю между жизнью и смертью.
- Потом я нашел путь обратно, - продолжал он. - Не знаю как. Может быть, потому, что я так
ненавидел Переса. Он очень нехорошо поступил со мной. Мне удалось вернуться на Вторую улицу. Я
видел Переса. Видел мою мать. Я пытался дать им знать о себе. Сбросил на пол свою фотокарточку. Но
у меня не хватало сил. Потом моя мать испугалась и стала зажигать защитные благовония. Они меня не
беспокоили. Но я устал от того, что меня никто не видит. И я хотел убить Переса. Мне не хватало
только одного - тела Тогда я стал посещать свою прежнюю квартиру. Была уже зима. Перес вынес мои
вещи, перекрасил стены. Там появился новый жилец.
- Джоул, - непроизвольно вырвалось у меня.
- Некоторое время я изучал его. Забавно было наблюдать за англо. Он много читал. Баловался с
наркотиками. Сначала с кифом, который он привез из Марокко. Потом ЛСД. Тут-то я и подловил его.
Он валялся на полу, его ум широко раскрылся, и мне не стоило труда проскользнуть туда. Потом я
огляделся и попробовал смотреть его глазами, слушать его ушами, пошевелил его рукой. Это было все
равно что украсть машину. Когда действие ЛСД кончилось, я уже мог управлять телом. Ты пришла на
следующий день после моего новоселья.
Значит, Джоул действительно не принимал ЛСД в день нашего обеда. Меня потрясла мысль о том,
что Тонио почти двадцать четыре часа экспериментировал с беспомощным телом моего несчастного
брата.
Но когда его скрутили и повезли в "Бельвю", Тонио, должно быть, очень испугался.
Психиатрическая клиника хуже, чем хижина брухи, хуже, чем Ла-Эсмеральда. И он понял, что нужно
срочно замаскироваться.
Поэтому он позволил Джоулу считать всю историю неудачным опытом с ЛСД и, благодаря Эрике,
переправился на волю.
В первую же ночь он вылез из окна и спустился по стеблям вистерии, чтобы отомстить мистеру
Пересу. Потом он забавлялся, наблюдая психотерапевтические сеансы Эрики и вечеринки с ньюйоркской
богемой, на которые водила Джоула Шерри.
В конце концов Тонио, очевидно, надоело только наблюдать, и на дне рождения Джоула он
вступил в игру сам. Но когда Шерри ушла, в нем опять вспыхнула ненависть, связанная с образом
некогда любимой и, так же как Шерри, беспутной матери.
- Я подложил тебе в кофе снотворное, - рассказывал он, - и отправился к Шерри. Их
привратник ушел в полночь. Я позвонил, и кто-то открыл мне - в таких случаях всегда кто-нибудь
находится. А она даже не заперла свою дверь. Я просто вошел, и, когда она обернулась и увидела меня,
я ее схватил. У меня есть свой отработанный прием. Я схватил ее за волосы, посадил на стул и встал
сзади. Очень удобно. Кровью не запачкаешься. Пять минут - и все готово. А потом можно делать все,
что хочешь.
Очевидно, он имел в виду отрезание головы. В его словах звучала явная гордость профессионала.
- Когда я жил с брухой, мне часто приходилось резать свиней и кур. Прежде чем вернуться
домой, я сходил в парк и зарыл свой нож в укромном месте.
Я представила себе Джоула, который бредет в глубоком сне по ночному городу, не сознавая, какое
злодеяние совершили его руки; заходит в Центральный парк, копает землю, зарывает нож, отмывает
грязь.
- Она была дрянь, - продолжал Тонио, - только и думала о мужчинах. Эти ее вечеринки... -
Он взглянул на Кэрри. - Я ничего не делал с ней, ты знаешь. Даже тогда, в ту ночь. Я никогда не делал.
Ни с одной из них. - Он подыскивал оправдание, стараясь в то же время уберечь Кэрри от
подробностей. Его своеобразная мораль одобряла убийство, но осуждала непристойность.
- И те, другие девицы, - у них тоже на уме были одни мужчины. Иначе как бы я смог заставить
их пойти со мной в парк?
Очевидно, его постоянно преследовал образ красавицы матери, то и дело переходившей от
мужчины к мужчине. Мне казался очень странным такой взгляд на миссис Перес. Я знала ее только как
запуганную стареющую женщину. Однако для него она оставалась единственной и желанной, но
вероломной. И, совершая убийства, Тонио наказывал ее за предательство.
Я не сразу заметила, что он умолк. Но Питер вдруг наклонился вперед, и, проследив за его
взглядом, я увидела, как голова Тонио начала клониться к столу.
- Он заснул или что-то вроде того, - тихо сказал Питер. - Хватай скорее нож!
Затаив дыхание, я потянулась к ножу. Однако рука Тонио внезапно дернулась, и в ту же секунду
выскочило длинное лезвие.
Мы упустили свой шанс. Где бы ни был Тонио, теперь он вернулся.
Ему не сразу удалось прийти в себя. Он смотрел на меня в упор горящими глазами и тяжело
дышал. На лбу у него выступили капли пота, и выражение лица впервые стало тревожным, почти
испуганным.
- Ублюдок, - прохрипел Тони
...Поділитися у соцмережах
