Жанр: Триллер
Безумие джоула делани
...проходную и открыли дверь участка, перед
нами зажглась целая батарея прожекторов. Внизу на ступенях нас дожидалась группа репортеров.
Шерри была не только дочерью сенатора Тэлбота, но еще и хорошо известным членом фешенебельного
туристического клуба. Один из представителей "золотой молодежи" оказался безжалостно и
бессмысленно убит.
- О чем они спрашивали вас, Джоул? - крикнул один из репортеров. Я заметила у некоторых
фотоаппараты. - Вы видели сенатора?
Джоул попытался отступить обратно, но это показалось мне еще более опасным. Его освободили,
и не стоило искушать судьбу. Я взяла Джоула под руку, и мы спустились по ступеням. Нас окружили
репортеры с портативными магнитофонами, протягивая к нам свои микрофоны.
- Что вы можете сказать, Джоул? - спросил кто-то.
Живая стена окружила нас и двигалась вместе с нами. Мы добрались до мостовой и попытались
остановить такси.
- Упоминалось ли что-нибудь о Дровосеке? - услышала я и в недоумении оглянулась. Человек с
длинными вьющимися волосами сунул мне свой микрофон.
- О Дровосеке? - повторила я, полагая, что просто ослышалась. И в то же время возникло
ощущение чего-то знакомого.
- Девушки в Центральном парке, - подсказал длинноволосый.
Тогда я вспомнила. Газеты называли "Дровосеком" неизвестного убийцу. Правда, я быстро забыла
об этом, потому что тогда от меня уходил Тед. Но теперь я вспомнила. Девушки были обезглавлены.
Одну, по крайней мере, нашли в Центральном парке. Убийца подвесил ее голову к ветви дерева.
Очевидно, газетчики считали, что Шерри стала очередной жертвой. "О Господи, - взмолилась я,
- не допусти, чтобы Джоул оказался Дровосеком!" Такси уже остановилось, а я все еще бессмысленно
стояла на тротуаре. Задавались еще какие-то вопросы, но я даже не пыталась отвечать.
Мне вспомнилось прошлая весна, уход Теда, мое тоскливое настроение, и аромат форзитии,
цветущей в нашем саду. Мы тогда только что переехали в свой летний домик на Файя-Айленде,
приобретенный в то время, когда Тед встретил Марту. Весна и боль, запах трав и влажной майской
земли.
Но в этом калейдоскопе не хватало Джоула. Трава и боль. Тед и Марта. И еще газетные строчки о
Дровосеке. Но не Джоул. Его не было.
- Что вы сказали? - переспросил длинноволосый репортер.
- Танжер, - пробормотала я, начиная приходить в себя. Теперь я снова обрела способность
дышать. Потому что прошлой весной, когда орудовал Дровосек, Джоул уже улетел в Марокко.
Глава 8
НОВАЯ ЖЕРТВА. УБИЙСТВО ДОЧЕРИ СЕНАТОРА
Дочь сенатора Кеннета Тэлбота из Комиссии по международным связям была зарезана и
обезглавлена сегодня утром в своей трехкомнатной квартире в Ист-Сайде.
У жертвы, Шерри Тэлбот, двадцати двух лет, перерезаны трахея и яремная вена, таким же
образом, как у трех девушек, убитых в прошлом году. После смерти мисс Тэлбот ее голова была
отделена от туловища и подвешена за волосы к стеблям вьющегося растения рядом с окном. Туловище
лежало поблизости в кресле. Никакого оружия не найдено, и, судя по всему, ограбление не было
мотивом преступления.
Останки мисс Тэлбот обнаружил ее отец. Он позвонил ей по телефону и встревожился, услышав
лишь длинные гудки. Сенатор обратился к привратнику, который открыл дверь запасным ключом.
Сенатор Тэлбот живет в Вашингтоне (округ Колумбия). Вчера вечером по случаю внезапного
отпуска он прилетел в Нью-Йорк. Старший инспектор Рассел из Четвертого подразделения сообщил,
что в квартире, находящейся на девятом этаже, отсутствуют следы взлома, а также какие-либо признаки
борьбы. Двенадцатиэтажное здание на Парк-авеню охраняется привратником с семи утра до полуночи.
Соседи мисс Тэлбот сообщили полиции, что не слышали ночью никаких необычных звуков. В доме
живут сорок четыре семьи.
По данным предварительной медицинской экспертизы, смерть наступила около полуночи.
Предполагается произвести более тщательный лабораторный анализ.
У мисс Тэлбот, спокойной приветливой девушки, как охарактеризовали ее соседи, были длинные
белокурые волосы и голубые глаза. Она посещала Калифорнийский университет в Беркли. Профессор
Фредерик Корман из школы журналистов сегодня в телефонном интервью назвал мисс Тэлбот
"красивой и весьма популярной" студенткой. В последнее время она работала в редакции журнала.
Мисс Тэлбот - член известного туристического клуба. В прошлом году сообщалось о ее сафари в
Кении со знаменитым плейбоем Раулем де Беллэ, отпрыском богатейшей французской семьи. Прежде
сообщалось о ее помолвке с итальянским гонщиком в Гстааде, швейцарском лыжном курорте.
ОТЕЦ СКОРБИТ. ПОЛИЦИЯ ИЩЕТ УБИЙЦУ
В квартире на Парк-авеню, где жила красивая молодая женщина двадцати с небольшим лет, всегда
царили покой и тишина. Хозяйка была приветлива, энергична и уверена в своей судьбе, будучи
сотрудницей одного из ведущих журналов страны и к тому же дочерью известного сенатора
Соединенных Штатов. Только вчера вечером она присутствовала на дне рождения Джоула Делани,
свободного редактора и ее постоянного спутника.
Сегодня рано утром сенатор Кеннет Тэлбот вошел в квартиру своей дочери и был потрясен
ужасным зрелищем.
ИЗВЕСТНЫЙ ПСИХИАТР ДАЕТ ОПИСАНИЕ ДРОВОСЕКА
(Синтия Герман)
Видный психиатр, доктор Эрика Лоренц, которая, как известно, лечила Джоула Делани, жениха
жертвы последнего преступления Дровосека, дала сегодня интервью в своей причудливо обставленной
квартире на Восточной улице. В окружении масок и оккультных фетишей Африки, Океании и островов
Карибского моря, доктор Лоренц, маленькая симпатичная брюнетка, дала описание виновника
многочисленных убийств, которые потрясли наш город в последние двенадцать месяцев.
"Это одинокий молодой человек. И он находится в глубокой депрессии - очевидно, в результате
двойственных отношений (любовь-ненависть) со своей матерью, - сказала доктор Лоренц. - Все
жертвы претерпели одну и ту же процедуру. Все они были хорошенькими девушками с красивыми
длинными волосами. Во всех случаях следы изнасилования отсутствовали. Его ненависть к женщинам
проявилась в отвращении к сексу. Это отвращение побуждало его перерезать горло своим жертвам.
Затем, желая выразить свое презрение к властям, он обезглавливал мертвые тела и подвешивал головы
на самом видном месте. Длинные волосы, по-видимому, играли решающую роль при выборе жертвы".
Мы укрылись в гостиной от толпы зевак, репортеров и каких-то сумасшедших, которые теперь
перестали звонить в дверь и расположились лагерем вокруг нашего дома. Дочитав последнюю фразу,
Кэрри положила номер "Пост" на колени и сказала:
- Значит, мы можем обрезать себе волосы и тогда будем в полной безопасности. Где у нас
ножницы?
- Не болтай глупости, Кэрри, - машинально отреагировала я, думая о другом. Меня беспокоил
Джоул.
Он сидел в дальнем кресле и читал роман Пруста, то есть, по крайней мере, смотрел в него. Но я
не заметила, чтобы он перевернул хотя бы одну страницу. Когда мы вернулись из участка, он сел и
уткнулся в книгу. Я не могла даже расспросить его о беседе с Расселом. Джоул просто сидел с
несчастным видом, спрятавшись за сшей книгой.
Я приготовила ему ленч, и поскольку Вероника до сих пор не показывалась, позвонила ей. Но мои
предчувствия оправдались. Ее тетка сказала, что Вероника должна навестить внезапно заболевшего
родственника в Сан-Хуане, а чек можно прислать на Сто четвертую улицу. Тогда я стала звонить в
агентства домашних услуг, и в результате нас обещала посетить некая миссис Клара Гриви. Потом я
обнаружила, что у нашего дома собралась толпа, и Кэрри с Питером протискиваются через нее, чтобы
попасть домой. Мы оказались в осаде Кэрри подошла к окну.
- Приехала машина с телевидения, - сообщила она.
- Будь добра, - начала я, но тут зазвонил телефон. Питер снял трубку, потом прикрыл ее
ладонью.
- Это отец. У него такой голос!
Тед был в ярости. Конечно же, он видел газеты.
- Джоул имеет отношение к убийству этой путешественницы? - Как всегда, Тед сразу брал
быка за рога.
- Смотря что считать отношением, - вывернулась я. - Она обедала у нас.
- Вы были "допрошены с пристрастием полицией"? - Я поняла, что он читает из газеты.
- Я бы сказала иначе. Мы беседовали с человеком по имени Рассел.
- "Миссис Бенсон - бывшая супруга Теодора Бенсона, профессора микробиологии из
Рокфеллеровского университета".
Не удивительно, что он был взбешен.
- Мне очень жаль. Но это едва ли может тебя коснуться. Там же говорится "бывшая", -
заметила я.
- Что, черт возьми, у вас происходит?
- Одну минуту, Тед, я лучше перейду наверх.
Питеру я сказала:
- Подожди, пока я поднимусь, потом повесь трубку.
Через минуту я, запыхавшись, сняла трубку у себя в спальне.
- Извини, Тед. Они все сидели рядом.
- Я думал, ты совсем свихнулась, - признался он. Его всегда отличала откровенность. -
Слушай, я правильно понял: это та самая Шерри, которая свела нас всех с ума в прошлом году?
Тед имел в виду поездку Джоула в Марокко и последовавшую за ней депрессию. Про свой уход к
Марте Тед, очевидно, забыл.
- Да, та самая, - подтвердила я. - Они снова стали встречаться.
- Я слышал, Джоул переехал к вам.
Об этом Тед, вероятно, узнал от детей.
- Нужно время, чтобы подыскать другую квартиру, - сказала я.
- Почему он посещает "знаменитого психиатра"?
"Черт бы побрал проклятую газету", - подумала я.
- Это просто, помогло вытащить его из "Бельвю".
- У него были постгаллюциногенные реакции?
Конечно, Тед следил за современной медицинской литературой.
- Да, кое-что было. Но теперь Эрика ему помогает.
- В какой форме они проявлялись? - спросил он, с трудом сдерживаясь, и затем, видя, что я
колеблюсь, добавил: - Побеги? Внезапные путешествия?
- Не совсем. - Я замолчала, как будто разговор уже закончился, но Тед ждал. - У него было
несколько приступов амнезии.
- Амнезии? - удивился Тед. - Но это совсем не характерно.
Наступило молчание. Он задумался. Я напряглась, чувствуя опасность. Тед был ужасно умен.
- У него были такие приступы вчера вечером? - наконец спросил он.
- Черт возьми, Тед! - Внезапно я пришла в ярость - как мать, защищающая своего детеныша.
- Он просто попробовал ЛСД, как тысячи других парней. Он же не стал от этого... - Я не решилась
произнести "убийцей" и сказала "преступником". - Почитай криминальную хронику. Уже известна
целая серия точно таких же случаев. Полиция ищет какого-то Дровосека.
- Совершенно верно, - мрачно подтвердил Тед. - Кэрри и Питер мои дети. И я не хочу, чтобы
они подвергались такой опасности.
- Какой опасности? - Я смутно сознавала, что уже кричу. - Когда произошли все остальные
преступления, Джоул был в Марокко.
- Ради Бога, Нора, - устало возразил Тед. - Откуда ты знаешь, что он там был?
- Он писал открытки. И я посылала ему деньги на обратную дорогу.
- А тебе точно известно, когда он туда полетел?
Некоторое время мы молчали, испытывая ненависть друг к другу.
- Он не должен жить в вашем доме, - заявил Тед, заканчивая наш разговор.
Последующие несколько недель стали настоящим кошмаром. Требование Теда оказалось
невыполнимым. Могла ли я выгнать родного брата в самый разгар расследования убийства? Наверное,
даже Тед понял это. Во всяком случае, он больше не пытался на меня давить, только спрашивал, как
идут дела с поисками новой квартиры. Джоул стал каким-то вялым.
Он по-прежнему посещал Эрику, но уже не рыскал по издательствам в поисках работы и гораздо
меньше следил за объявлениями о сдаче квартир. Когда я заглядывала к нему в комнату, он чаще всего
спал. Я убирала очки, чтобы они не разбились, и подолгу смотрела на его беззащитное лицо, пытаясь
освободиться от подозрений, которые нагнетал Тед.
Возвращаясь из Марокко, Джоул потерял свой паспорт и имел некоторые неприятности в
аэропорту Кеннеди. Следовательно, никаких отметок о прибытии в Танжер не осталось. Но ведь
полиции нетрудно установить такие вещи. Они могли бы послать запрос в Интерпол или отделение
Сюртэ в Танжере.
Судя по сообщениям прессы, расследование шло полным ходом. Соседи Шерри, рабочие
прачечной, бакалейщики, киоскеры - все были опрошены. Полиция получила специальный
телефонный номер для сбора информации об убийстве.
Но моя жизнь стала невыносимой. В час или два ночи я просыпалась от телефонного звонка и
невразумительно отвечала на вопросы репортеров. Звонили и какие-то типы, главным образом
сумасшедшие, подозревавшие своих соседей. Я уже не говорю о непристойных звонках. Однако их
было так много, что мне наконец пришлось ввести домашнее правило - когда звонил телефон, трубку
снимала только я. По уграм у меня болела голова и возникали весьма нелестные мысли о собратьях по
разуму.
Новая горничная, миссис Гриви, не облегчила мою жизнь. Маленькая, смуглая и морщинистая, как
грецкий орех, она взирала на всех нас с недовольным видом. Вторгаясь в мою спальню, когда я
работала, миссис Гриви заводила длинный рассказ о злых кознях своих родственников, которые жили в
Балтиморе. Я не понимала многое из того, что она говорила. У нее была нижняя вставная челюсть,
которой она не желала пользоваться.
Постепенно мои силы истощались. Новый роман застопорился. Все утро я пила кофе и смотрела в
окно. Снова и снова в сознании возникал вопрос Теда о Танжере.
Потеря паспорта начала приобретать зловещий оттенок. Я знала, что Джоул был там, - он
получил посланные мной деньги на дорогу. Но мне очень хотелось уточнить дату вылета. Я обшарила
комнату в поисках старых открыток: проклиная свою неаккуратность, перерыла все ящики, бюро и
шкафы, заваленные рукописями. В конце концов мне удалось отыскать лишь последнее письмо Джоула,
написанное в танжерском отеле "Кашбах". Почерк был небрежным. Джоул сообщал мне, что он болен и
оказался в отчаянном положении.
Я стояла у окна, глядя на желтые бутоны форзитии в саду, когда мне пришло на ум, что я точно не
знаю и других дат - времени трех остальных убийств. Первое, очевидно, произошло в мае. А может, и
нет, может, еще в конце апреля. Газеты не стали раздувать эту историю, пока она не повторилась. Я
мучительно пыталась вспомнить, в апреле или в мае уехал Тед. Потом у меня за спиной послышался
вздох миссис Гриви, и я уловила запах лимонного масла. Она протирала комод.
Внезапно почувствовав, что не вынесу еще одного рассказа о жизни в Балтиморе, я оделась и
отправилась в публичную библиотеку.
Нужные сведения нашлись в указателе "Нью-Йорк-Таймс" под рубрикой "Убийства и покушения
на убийство в Нью-Йорке".
М. Санчес, девушка 18 лет, убита и обезглавлена в Центральном парке, апр. № 21, 30:3
Т. Ругьеро, девушка 18 лет, убита и обезглавлена в школьном саду, июнь № 15, 26:1
В. Диас, девушка 19 лет, убита и обезглавлена в Центральном парке, сент. № 30, 1:5
Т. Перес, свидетель, разыскивается, окт. № 17, 18: 4.
Я переписала информацию на старый конверт и закрыла указатель. Мне не очень хотелось читать
сами статьи. Но зал микрофильмов находился на том же этаже.
Через несколько минут я получила три рулона пленки и села перед одной из больших
металлических машин.
Убийство Марии Санчес занимало лишь два дюйма на странице 30 апрельского 21-го номера,
располагаясь между "Тремя жертвами в отеле на побережье" и "четырьмя жертвами авиакатастрофы".
Указывались лишь имя, возраст и адрес жертвы, а также то, что она была найдена обезглавленной в той
части парка, которая называется Рэмбл. На такую заметку едва ли обратил бы внимание случайный
читатель. Пуэрториканская девушка по глупости отправилась гулять ночью в парк.
Я перемотала пленку и вставила следующий рулон.
Терезе Ругьеро отводилось гораздо больше места - шесть дюймов на странице 26 июньского 15го
номера. Приводились данные медицинской экспертизы, и сообщалось об отсутствии на месте
преступления орудия убийства.
Я вспомнила, что более живые "Ньюс" и "Нью-Йорк-Пост" снабдили историю красочными
подробностями, упомянули предыдущий случай и дали убийце прозвище Дровосек.
Но даже "Нью-Йорк-Таймс" посвятил первую полосу сентябрьского 30-го номера Виктории Диас.
ТРЕТЬЯ ДЕВУШКА ОПЯТЬ ОБЕЗГЛАВЛЕНА В ПАРКЕ
Вчера ночью в Центральном парке возле пруда была зарезана Виктория Диас, 19 лет, Западная
улица, 110. Ее отрезанную голову, привязанную за волосы к нижней ветке дерева, обнаружил Дэниел
Хоуи, который рано утром гулял со своим пуделем. Тело оказалось в кустах в 20 ярдах от места
убийства. Это уже третий случай обезглавливания молодых девушек за четыре месяца. Первая жертва,
Мария Санчес, была найдена в районе Рэмбл Центрального парка. Вторая, Тереза Ругьеро, обнаружена
в школьном саду поблизости от парка.
Полиция патрулирует Центральный парк. Главный медицинский эксперт сообщил, что девушке
сначала перерезали горло, а затем ее голова была отсечена. Следов изнасилования не обнаружено.
Смерть наступила около полуночи. Вскрытие будет произведено сегодня в госпитале "Бельвю". На
месте преступления не найдено никакого оружия. Кошелек девушки с ее недельным заработком лежал
рядом с телом. Убитая работала секретаршей на фабрике.
В настоящее время опрашиваются друзья и родственники жертвы. Полиция разыскивает
возможного свидетеля, Тонио Переса, 17 лет, 405. Вторая Восточная улица.
Я смотрела на адрес Джоула и не могла понять, что все это значит. Наконец я заглянула в свои
записи на обратной стороне конверта и нашла октябрьский 17-й номер.
Короткая, на два дюйма, заметка на странице 18 называлась "Поиски пропавшего свидетеля". В
ней повторялась та же информация и сообщалось, что полиция пытается найти парня, опрошенного
возле пруда дежурившим в парке полицейским, который еще не знал об убийстве Виктории Диас. Когда
полиция прибыла на Вторую улицу, Тонио Перес уже исчез.
О нем не упоминалось в последующих номерах.
Почти бессознательно я перемотала последний рулон пленки, убрала его в картонную коробку и
вернула все коробки библиотекарю. Имя Перес приобрело для меня некоторый смысл лишь после того,
как я добралась до Брайант-Парка. Пересом звали привратника Джоула. Я припомнила темнокожую
женщину, стакан с водой, колокольчики, благовония. Тонио Перес был, вероятно, ее сыном.
Я представила себе, как к ней приходили детективы, задавали вопросы. Они опросили других
жильцов и, конечно, мистера Переса. Но он теперь мертв. При этой мысли мне вдруг стало жутко.
Однако я заставила себя думать.
Похоже, у миссис Перес были те же заботы, что и у меня: она старалась уберечь Тонио, как я
своего брата. Потому что там, где осторожная "Таймс" употребила выражение "свидетель", следовало
читать "подозреваемый". Полиция, конечно же, считала ее сына Тонио Дровосеком. Вот почему так
мягко обошлись с Джоулом.
Мои мысли перенеслись к событиям того дня, когда я приехала покормить Уолтера. Чего так
испугался мистер Перес? Быть может, Тонио находился где-нибудь поблизости... В октябре, когда
полиция следила за домом, он мог скрываться в каком-то другом месте, но к февралю он, возможно,
вернулся.
Встречался ли с ним Джоул, когда поселился в том доме? Новый жилец мог зайти в подвал, чтобы
посмотреть, есть ли там стиральная машина, или чтобы найти распределительный щит, если в квартире
погас свет. Оставалась еще одна загадка - испанский язык Джоула. А что, если он оказался во власти
преступника? И не сыграла ли тут какую-нибудь зловещую роль Шерри?
Мое воображение уже рисовало самые невероятные картины. Может быть, Тонио запугал
Джоула? Амнезия могла быть лишь прикрытием для выполнения жутких поручений Дровосека. Но я
вспомнила, в каком состоянии нашла Джоула в тот вечер, когда его увезли в "Бельвю". Нет, тогда он
был совершенно беспомощен и, конечно, не выполнял никаких поручений.
Потом мне вспомнилось, как мы стояли с Вероникой у двери Переса. Маленькая темнокожая
женщина рылась в своей черной пластиковой сумочке в поисках ключей. И меня снова поразило
выражение лица Вероники. Милая приветливая девушка внезапно ожесточилась, ушла в себя. Я даже
почувствовала, что она может отказаться быть моим переводчиком.
Тут наконец мои мысли перестали метаться и обрели определенное направление. Испанский
Гарлем - это большая пуэрториканская деревня. Как правило, деревни скрывают свои секреты от
посторонних. Но в Эль-Баррио жила Вероника. Она, вероятно, знала, какую угрозу для Джоула
представляет Тонио Перес.
Я взяла такси и назвала адрес Вероники.
Мы ехали по Лексингтон-авеню, и я разглядывала обитателей переулков, которые пробуждались
после долгой зимней спячки у телевизора, чтобы погреться на весеннем солнышке. Тротуары кишели
юнцами в кожаных куртках, беременными женщинами с детскими колясками, пьяницами и небритыми
рыбаками.
У входа в кафе, рекламирующего свои pasteles,* [Пирожные] два старика, перевернув вверх дном
корзину из-под апельсинов, раскладывали костяшки домино. Подобный ряд carnicerias, farmacias,
joyerias* [Мясная лавка, аптека, ювелирная лавка.] можно встретить в Калле Себастьян в Сан-Хуане.
Между abogado,* [Адвокат.] который предлагал составить "налоговую ведомость за час", и баром
"Flores de Mayo"* ["Майский цветок"] виднелась вывеска "Botanica".
Церковь, напоминавшая лавку, примостилась по соседству с магазином грампластинок,
оглашавшим улицу ревом мамбо.* [Танец] Затем прямо на тротуаре располагались вешалки с тюлевыми
и сатиновыми платьями. Мастерские по ремонту телевизоров. Лавки фотографов, украшенные
свадебными фотографиями. Даже фрукты и овощи здесь были иными.
Когда мы остановились перед светофором у bodega,* [Винный магазин.] я увидела маленькие
пальчиковые бананы, которые мне не встречались ни разу со времени моей поездки в Пуэрто-Рико.
Рядом лежали ящики с пятнистыми манго, подорожником, корневищами маниоки и перцем. Мы
свернули на Сто четвертую улицу, и нам пришлось остановиться у прикрытой красно-зеленым тентом
тележки разносчика, продававшего толпе ребятишек мороженое.
Я расплатилась с водителем и вышла. На крыльце собралась группа мальчишек. Один из них
играл на гитаре, остальные сидели вокруг него и слушали. Я прошла мимо игроков в домино. Какая-то
женщина, высунувшись из окна, кричала по-испански трем другим женщинам, сидевшим на кухонных
стульях на тротуаре. Двое мальчишек носились на велосипедах.
Перед входом в красный кирпичный дом, где жила Вероника, стояла пожилая женщина в
сморщенных чулках и с волосами на подбородке. Потом она тяжело опустилась на землю, загородив
собой почти весь дверной проем. Белый кот наблюдал за ней из подвального окна, закрытого сеткой для
курятника.
Я собралась с духом, как прыгун, начинающий разбег, и подошла к двери.
- Извините. Perdoneme, - обратилась я к женщине, остановившись перед ней. Рядом стояла
полупустая бутылка вина, и я опасалась, как бы женщина не схватила меня за лодыжку. Но она даже не
заметила моего появления.
Холл мало отличался от того, который я видела у Джоула на Второй Восточной улице. Разбитый
кафель, запах варящейся трески и шафрана, исписанные стены, ругань, доносящаяся из какой-то
квартиры. На втором этаже перегорела лампочка, и я зажгла спичку, чтобы рассмотреть номера квартир.
Насколько мне известно, в зданиях такого типа прямо перед входом обычно располагается гостиная, в
глубине - ванная, а между ними - спальня без окон. Отыскав нужный номер, я постучала в дверь,
которая почти сразу распахнулась. Передо мной стояла маленькая девочка в кружевных панталончиках
с розовыми пластмассовыми бигуди на голове и золотыми серьгами в ушах.
Она смотрела на меня большими карими глазами, и я попыталась приветливо улыбнуться.
- Quisiera ver Veronica?* [Могу я повидать Веронику?] - начала я на своем ужасном испанском.
Но она повернулась и убежала.
Я стояла в нерешительности у открытой двери, прислушиваясь к потокам непонятной испанской
речи. До сих пор все мои мысли занимала лишь Вероника. Теперь я вспомнила о проблеме языка. НьюЙорк
столь же двуязычен, как Квебек.
У меня под ногами внезапно проскочил щенок и выбежал из квартиры. Я погналась за ним, и мне
удалось поймать его на лестничной площадке. Вернувшись в прихожую со щенком в руках, я окликнула
обитателей квартиры. Но никто не отозвался. Голоса по-прежнему доносились из кухни. Я закрыла за
собой дверь, чтобы щенок не мог опять убежать, и с опаской прошла в гостиную Вероники.
Здесь я увидела целый склад нью-йоркских сокровищ. В одном углу телевизор, на котором стояла
большая кукла, наряженная в тюлевое платье. Напротив - электрокамин с ворохом цветных
фотографий на каминной полке. Здесь было много мебели. Оранжевые и голубые кресла, диван,
кофейные столики, накрытые вышитыми тамбуром салфеточками. Оставшееся в центре комнаты пустое
место занимал пластиковый коврик.
По телевизору показывали какой-то "больничный" сериал. Белокурая медсестра отчитывала
интерна. У меня появилась надежда, что кто-нибудь на кухне говорит по-английски.
Наконец они явились целой ватагой, чтобы поглядеть на меня: девочка в панталончиках, которая
впустила меня, кудрявый мальчик с книжкой-раскраской и девочка постарше, лет девяти или десяти.
Они выстроились неровной шеренгой и смотрели на меня как будто с упреком - вероятно, за мое
вторжение.
Я стала искать в памяти слово "собака".
- Еl реrrо, - вспомнила я, показывая на щенка. Но потом стало ясно, что дальше мне не
продвинуться, потому что я не имела понятия, как будет "прихожая".
- Щенок выбежал. Я его принесла обратно. Мне пришлось закрыть дверь. Cerrado la puerta. - Но
они едва ли что-нибудь поняли. - Я ищу Веронику Зайяс. Она здесь живет?
Наступила пауза, и я потеряла надежду объясниться с ними по-английски.
- Вероника Зайяс? - повторила я.
Наконец старшая девочка прошептала:
- Да.
- Она скоро придет? - спросила я. - Можно мне подождать?
Это вызвало лишь улыбку. Я попробовала сесть на стул. Дети как будто забеспокоились. Но я
продолжала сидеть, пытаясь сочинить еще один вопрос по-испански.
У меня совершенно вылетели из головы окончания будущего времени. Я начала сомневаться, что
старшая девочка действительно поняла мой английский.
- Veronica esta aqui pronto?* [Вероника должна скоро сю
...Поділитися у соцмережах
