Жанр: Триллер
Безумие джоула делани
...девала
серьги, дети потребовали объяснений.
- Ты действительно увидел ее в стакане с водой? - спросила Кэрри.
- Держу пари, он просто припрятал ее, - заявил Питер. - Шерри, наверное, уронила ее в
гостиной, а он сделал вид, будто нашел в машине.
Джоул отрицательно покачал головой. Он был необычайно возбужден. В глазах его уже плясали
безумные огоньки. Следующей стадией могло быть расстройство желудка. Когда Вероника собирала
пустые тарелки, Джоул потребовал, чтобы она наполнила стаканы. Я сделала ей знак не наливать
больше имениннику, но мой жест от него не ускользнул.
- Нет, - упрямо покачал головой Джоул, - я выпью еще.
Вероника взглянула на меня, не зная, что делать.
Внезапно Джоул пришел в ярость и разразился грубой испанской бранью. Я оцепенела. Подобные
тирады можно услышать, проходя мимо ссорящихся пуэрториканцев. Но при чем здесь Джоул? Он не
мог так ругаться. И тем не менее мы все слышали.
- Джоул! - закричала я.
Но это его не остановило. Он выхватил у Вероники бутылку и налил себе полный стакан
шампанского.
Вероника некоторое время в изумлении смотрела на него, потом повернулась и побежала на
кухню. Поспешив за ней, я нашла ее в буфетной. Вероника пыталась установить свечи на именинном
пироге.
- Не могу понять, что в него вселилось, - пробормотала я, - вся беда в том, что ему нельзя
пить.
Она кивнула, но, похоже, мои объяснения ее не интересовали.
- Что он сказал тебе? - спросила я, но Вероника только покачала головой.
Все мои настойчивые расспросы оказались тщетными. Хотя вечер еще только начинался, она
чиркнула спичкой и стала зажигать свечи. Мы стояли над сияющим именинным пирогом, не зная, что
предпринять.
Однако зажженный пирог требует определенных действий. Мне следовало возвратиться к столу и,
как ни странно, я сама уже этого хотела.
Конечно, Питер оказался не готов. Но он быстро сообразил, вскочил и выключил свет. Вне себя от
злости на "виновника торжества", я поставила перед ним пирог.
Но у Джоула опять переменилось настроение. Или ему захотелось, чтобы мы вернулись к
прежнему веселью. Во всяком случае, он поднялся, делая вид, будто колеблется и не знает, какое
желание ему загадать. Подразнив немного Шерри - хотя его многозначительные взгляды в ее сторону
были достаточно красноречивы - он наконец решился и задул свечи.
Моя злость сменилась беспокойством. Все это было явно не в стиле Джоула. Я никогда не видела,
чтобы кто-нибудь так преображался за один вечер. Когда вновь зажегся свет, я подумала, что Джоулу
лучше всего уйти сейчас, сославшись на плохое самочувствие. Шерри все еще сидела спокойно, слегка
улыбаясь, но она продолжала бы в том же духе, даже если бы началось светопреставление.
Я была в отчаянии, сознавая, что спектакль еще не кончился. Когда Кэрри принесла нож, Джоул
театральным жестом вручил его Шерри. Потом он поднял пирог - так что я затаила дыхание, опасаясь,
как бы он его не уронил, - и, обойдя вокруг стола, поставил пирог перед ней.
Вероятно, желая сделать какой-то еще более галантный жест, он снял свою золотую корону и
водрузил ее на голову Шерри. Я почувствовала неладное даже раньше, чем его рука коснулась ее
высокой прически. Шерри смирилась с похищением серьги, даже с его выходкой по отношению к
Веронике, но нелепое коронование переходило всякие границы. К тому же он случайно задел несколько
золотых шпилек. Каскад сияющих волос упал на ее плечи.
Если бы тогда Джоул смутился, возможно, вечер еще можно было бы спасти. Но когда Шерри
подняла руки, чтобы поправить свою прическу, он завладел ее блестящими локонами и несколько
мгновений завороженно смотрел на них.
Даже в гневе Шерри сохранила изящество. Она осторожно высвободила из его рук свои волосы,
медленно сняла бумажную корону и поправила прическу.
- Мне очень жаль, - тихо произнесла она учтивым, но неумолимым тоном. - Ужасно
разболелась голова. Надеюсь, вы меня извините.
Она поднялась, легким кивком попросила у меня прощения и вышла. Все это время Джоул стоял и
смотрел на нее каким-то бессмысленным взглядом. Вскоре мы услышали, как от дома отъезжает
"порше".
Только я и дети остались за именинным столом. В пироге еще торчали обгоревшие свечи, но
праздник был безнадежно испорчен.
- Что все это значит? - спросила Кэрри, но Питер шикнул на нее. Джоул, не говоря ни слова,
отправился к себе наверх.
Я разрезала пирог и раздала детям, потом пошла в гостиную и стала смотреть на угасающий огонь.
Я злилась на Джоула за безобразие, которое он учинил, но в то же время ужасно жалела его. В конце
концов жалость победила. Я поднялась и постучала в дверь его комнаты.
Когда я вошла, Джоул стоял у окна, заложив руки за спину, и сжимал одной из них запястье
другой. Судорожные движения свободных пальцев выдавали его сильное возбуждение.
- Джоул, - сказала я, - мне очень жаль, что так получилось.
Он резко дернул головой. Кажется, он не хотел оборачиваться и показывать свое лицо. Но с
уходом Шерри его опьянение, похоже, прошло.
- Все обойдется, - заверила я, хотя и не представляла себе, каким образом тут что-то может
обойтись. Но я опасалась, как бы он в таком состоянии не позвонил Шерри. Это наверняка еще больше
осложнит их отношения. Джоул сунул руки в карманы и продолжал смотреть в окно.
- Хочешь снотворного? - предложила я.
У меня на ночном столике стоял пузырек с тех пор, как я пережила развод с Тедом.
Но он отрицательно покачал головой. Его явно тяготило мое присутствие.
Я вышла, закрыв за собой дверь, и отправилась успокаивать Веронику. Однако она ушла, даже не
домыв посуду. Это был зловещий знак, так далеко дело никогда не заходило.
Мы закончили мытье посуды вместе. Я мыла, а Питер и Кэрри вытирали. Ополаскивая тарелки, я
вдруг почувствовала вину перед детьми. Они и так претерпели немало невзгод, лишившись отца, а
теперь еще вынуждены терпеть сумасбродства Джоула.
Я отправила их спать и твердо решила, что Джоул больше не будет жить у нас. Оставалось только
посоветоваться с Эрикой, как перевезти его на другую квартиру.
- Привет, Нор, - раздался голос Джоула. - Ты забыла помыть кофейник.
Я вздрогнула, неожиданно застигнутая на мысли о его изгнании, и обернулась. Джоул стоял на
пороге кухни с кофейником в руке. Я почувствовала, что краснею.
Но он был поглощен собственными мыслями и, кажется, не заметил моего замешательства.
- Давай выпьем мировую, - предложил он.
Я не могла не улыбнуться, услышав эту почти забытую фразу. В детстве у нас существовало
правило: нельзя ложиться спать, пока между нами остается какая-то ссора. Когда Джоулу было шесть
лет, мы придумали специальный ритуал - чашка какао, выпитая перед сном, означала взаимное
прощение и примирение.
Он привел меня в гостиную и сам принес чашки с блюдцами. Потом мы сидели у камина и
допивали кофе - горькие остатки со дна кофейника. Но мы оба делали вид, будто наслаждаемся
превосходным напитком. К тому же горечь очень подходила к нашему примирению. Я по-прежнему
любила Джоула, но ему предстояло покинуть дом.
Потом мы пошли спать. Когда Джоул пожелал мне спокойной ночи, я вдруг остро почувствовала,
какой одинокой и безрадостной становилась его жизнь. Неудачная карьера, поездка в Танжер, потом
наркотики и теперь неприятная история с Шерри. Но, быть может, Шерри еще не окончательно
потеряна? Я коснулась его рукава и сказала:
- Не звони ей пока.
Он взглянул на меня. Я никогда не забуду этот странный взгляд, мрачный, и в то же время как
будто озорной, и главное - совсем чужой.
- Джоул, - неуверенно пробормотала я, - не делай больше ничего сегодня вечером.
Он повернулся и вышел из комнаты.
На следующее утро я проснулась, ощущая шум в голове и металлический вкус во рту. Меня
лихорадило. Взглянув на маленькие часики, я не смогла определить время - их стрелки расплывались
перед глазами.
Я снова опустила голову на подушку, решив, что, кажется, заболеваю. Однако тщательный осмотр
не выявил никаких других симптомов. Наконец я заставила себя встать, взять чашку и включить
кофейный автомат.
Когда я сидела и пила кофе, мой взгляд упал на бутылочку со снотворными таблетками, которая
стояла на ночном столике. Мне пришло в голову, что я, пожалуй, могла машинально принять несколько
штук по привычке, сложившейся в тот период, когда Тед уже переехал к своей новой жене, но я еще
отказывалась лететь в Мексику и в течение нескольких месяцев каждую ночь принимала снотворное.
Я осмотрела содержимое бутылочки, и мне показалось, что количество его уменьшилось. Но с тех
пор, как я пользовалась им в последний раз, прошло так много времени - едва ли следовало доверять
впечатлению. Однако, не желая больше подвергать себя опасности машинального приема барбитуратов,
я положила пузырек в тумбочку. Теперь, чтобы достать снотворное, требовалось выдвинуть ящик, что,
несомненно, помогло бы мне осознать свои действия.
Потом смутные подозрения - быть может, имевшие вкус вчерашнего кофе - заставили меня
встать и одеться. Стараясь отогнать нехорошие мысли, я босиком прошла через холл, чтобы взглянуть
на Джоула. Он спал глубоким сном на кушетке в кабинете. У меня отлегло от сердца. Я побывала в
ванной, потом вернулась к себе в комнату.
"Не будем впадать в паранойю", - сказала я себе. Металлический вкус во рту пропал - стоило
почистить зубы. И сизоватый туман перед глазами постепенно рассеялся. Скоро Джоул переедет на
новую квартиру, и мой дом вернется к нормальной жизни. Приободрившись, я налила себе еще одну
чашку кофе и включила транзисторный приемник.
"Прогноз погоды в Нью-Йорке. На Манхеттене ясно. Сейчас температура воздуха двадцать восемь
градусов. Ветер западный, восемь миль в час. Относительная влажность восемьдесят три процента".
Я взяла листок бумаги, карандаш и стала составлять список покупок. Мясо, апельсины, собачьи
консервы, колбаса для кота Джоула.
"Общенациональное статистическое исследование показывает, что сегодня в Соединенных
Штатах меньше всего страдают от аварий водители старше шестидесяти пяти лет. Исследование,
проведенное Национальным Советом Безопасности... "
Я решила сходить в банк и записала: "Банк". Да, еще надо купить средство для чистки раковин. Я
продолжала писать, рассеянно слушая результаты вчерашних баскетбольных матчей.
Потом, забыв про покупки и про список, я принялась за свою книгу.
"Дочь сенатора Кеннета Тэлбота из комиссии по внешним связям была убита сегодня утром в
своей квартире в Ист-Сайде. Жертва преступления, Шерри Тэлбот, двадцати двух лет, зарезана и
обезглавлена. Ее тело обнаружил отец, неожиданно приехавший из Вашингтона. На его телефонный
звонок никто не ответил, и он решил сам приехать к дочери, однако он не смог разбудить ее и обратился
к привратнику".
Мне казалось, что сообщение длится целую вечность. Голос диктора словно окутывал меня какойто
мутной пеленой.
"... войдя в квартиру, они обнаружили голову жертвы, подвешенную за волосы к стеблям
вьющегося растения... Согласно сообщению полиции, в доме отсутствовали следы взлома... Очевидно,
ограбление не являлось мотивом преступления... Мисс Тэлбот работала в национальном журнале
новостей... "
Первым моим побуждением было сбежать по лестнице. Барон залаял. Открыв переднюю дверь, я
обнаружила полицейских.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава 7
Их было двое. Оба в штатском и, очевидно, из Четвертого подразделения. Один смуглолицый и
хмурый, другой с резкими чертами и проницательным взглядом. Смуглого звали Брэди. Он показал мне
свой значок. Я провела их в гостиную, все еще находясь в шоковом состоянии. В моем сознании
удержалась только одна мысль: "Этого не может быть". Потом меня о чем-то спросили.
- Я только что узнала по радио, - ответила я, - в это трудно поверить.
Брэди холодно взглянул на меня.
- Вчера у вас здесь была вечеринка?
Меня очень удивила их осведомленность. Конечно, они могли найти какую-нибудь записную
книжку Шерри. Но, во всяком случае, моя жизнь их заинтересовала.
- Вчера был день рождения моего брата, - ответила я.
- А где он сейчас? - спросил Брэди.
- Наверху. Он еще спит. Если только Барон... - я запнулась, чувствуя, что столь
легкомысленное имя в подобной ситуации совершенно неуместно, - если собака не разбудила его.
Брэди кивнул.
- И мисс Тэлбот пришла к вам в гости?
- Да.
- Она была невестой вашего брата?
Я покраснела, но сумела ответить:
- Они были просто хорошими друзьями.
Мой ответ звучал фальшиво. Однако Брэди не обратил на него особого внимания.
- Мы должны доставить вас в участок, - объявил он, - у инспектора есть к вам кое-какие
вопросы.
Только тогда шок начал проходить. Мое воображение тут же нарисовало ужасную картину
происшедшего. Окровавленное туловище на кровати и голова... Я словно видела, как стебли растения
медленно покачиваются, демонстрируя свой жуткий цветок. У меня опять зашумело в голове. Я
чувствовала, что в любой момент могу упасть в обморок.
- Мне нужно одеться, - сказала я, стараясь избавиться от ужасных видений.
- Вы можете одеться, пока мы будем говорить с вашим братом.
Конечно, они пришли за Джоулом. Я вспомнила, как он мирно спал у себя на кушетке. Но в
кабинете еще царил сумрак, и я могла просто не заметить крови.
Но я запретила себе думать об этом.
- Пойду скажу ему, что вы здесь, - предложила я полицейским.
Однако они уже поднимались по лестнице.
- Мы ему сами все сообщим, - заявил Брэди.
Мне пришлось показать им, где находится кабинет. Они постучали, вошли и закрыли дверь. Я
стояла в холле, пока голос Питера не вывел меня из задумчивости.
- Эти люди - полицейские?
Обернувшись, я увидела Питера и Кэрри в измятых ночных пижамах.
- Они хотят арестовать дядю Джоула за наркотики? - спросила Кэрри.
- Не говори глупости.
- Это никакие не глупости, - обиделась она, - они могли узнать в "Бельвю".
"О Боже, ЛСД!" - пронеслось у меня в голове.
- Пожалуйста, - взмолилась я, - придержите свои языки.
Я уже видела, что придется им кое-что рассказать. Скоро они сами услышат по радио.
- Понимаете, - начала я, - с Шерри произошло несчастье.
Они ждали.
- Кто-то проник к ней в дом и убил ее.
- Убил? - повторила Кэрри. - Как? Кто это был?
- Неизвестно. - Я не могла им сказать про вьющиеся растения. Мне стало невыносимо страшно.
Мы втроем стояли в холле, в то время как грозный закон занес свой карающий меч над спящим
Джоулом. Я услышала голоса в кабинете.
- Это сделал дядя Джоул? - осведомилась Кэрри.
- Боже мой, Кэрри, нет! - вскрикнула я.
- Откуда мне знать? Вчера вечером тут было такое...
- Тише ты, - одернул ее Питер, кивнув в сторону кабинета.
Лицо Кэрри утратило выражение.
- Я совсем не хочу, чтобы вы говорили неправду, - поспешила заметить я.
На меня взирали две непроницаемые маски.
- Не беспокойся, мы не проболтаемся, - заверил Питер.
Когда нас привезли в участок, Джоул первый прошел в кабинет старшего инспектора. Сидя в
дежурке, я могла видеть дверь, за которой все решалось, но мне не удалось уловить тон разговора. Я
всматривалась в лица полицейских, пытаясь выяснить, насколько велики их подозрения, но они все
были заняты телефонными разговорами. Я огляделась по сторонам: фотографии разыскиваемых людей
на стенах, щербатая мебель, кровать с проволочной сеткой, чашки с остывающим кофе на столах.
Несомненно, убийство дочери сенатора доставило полицейским немало хлопот.
Когда мы ехали на машине без номера, я не смогла ничего узнать. Джоул сидел бледный, но пятен
крови на нем не было. Полицейские не взяли с собой никакой его одежды, хотя, вероятно, пока он
одевался, осмотрели шкаф. Они не надели на Джоула наручники и обращались с ним довольно учтиво.
Впрочем, последнее могло оказаться зловещим знаком.
Я пришла к выводу, что не стоит звонить нашему адвокату. У себя в спальне я некоторое время
стояла перед телефоном, стараясь найти правильное решение. Если они выдвинут обвинение, Джоулу,
конечно, понадобится защитник. Но у них могло и не быть такого намерения. Мне не следовало вести
себя так, будто я считаю Джоула виновным.
В конце концов решение пришло само собой. Я вспомнила, что адвокат в основном имел дело
лишь с имущественными проблемами. Даже по поводу бракоразводного процесса он обращался за
консультацией к коллегам. Чтобы подготовиться к ведению уголовного дела, ему потребуется время.
Кроме того, я едва ли могла рассчитывать на то, что застану его в конторе в половине восьмого утра, а
его домашний телефон я, кажется, потеряла. В итоге мне пришлось принять слова Брэди буквально.
Инспектор просто хочет задать пару вопросов. Заколов волосы и подкрасив губы, я попыталась
настроиться так, чтобы произвести впечатление типичной домохозяйки, которая знает, что дело
полиции - охранять ее.
Но те дни, когда я избегала встреч с домовладельцем и платила бакалейщику фиктивными
векселями, похоже, оставили во мне неизгладимый след. В окружении плакатов с фотографиями
преступников моя респектабельность стала исчезать. Согревая свои пальцы на случай, если инспектор
захочет пожать мне руку, я рассматривала портреты воров, фальшивомонетчиков, мошенников, и мне
казалось, что они - мои союзники. Но налетчики, убийцы? Шерри была зарезана и изуродована. Я
устыдилась своих недавних подозрений. Как мог сделать такое мой брат, добрый слабый мальчик,
которого я знала с детства? Я знала его как себя, Кэрри или Питера. Ни один из них не способен убить и
цыпленка.
Немного успокоив себя подобными мыслями, я стала думать, что мне сказать инспектору. Врать,
конечно, не нужно. Хотя, наверное, следует упустить кое-какие семейные подробности: изменения в
поведении Джоула, вызванные шампанским, инцидент с золотой короной, даже внезапный отъезд
Шерри. Конечно, все будет зависеть от показаний Джоула. Но я знала, как он умеет увиливать от
ответа. Быть может, не стоит говорить о пребывании в "Бельвю". Едва ли инспектор может спросить:
"Посещали ли вы в последнее время психиатрическую клинику?" Я буду играть в детскую игру "теплохолодно".
Раздался звонок. Брэди встал и вышел в кабинет старшего инспектора. Когда дверь снова
открылась, появился Джоул с очень бледным лицом.
- Теперь, пожалуйста, вы, миссис Бенсон, - сказал Брэди.
Я встала, пытаясь держаться уверенно и с достоинством. Но именно в этот момент на ум пришел
нож с выскакивающим лезвием. Споткнувшись на ровном месте, я вспомнила ту ночь, когда Джоул
спускался по стеблям вистерии, и его расцарапанную руку.
Старший инспектор Рассел оказался рыжеволосым, сухопарым и приветливым человеком.
Слишком приветливым для таких обстоятельств. Но я заставила себя ответить на его улыбку. Он
посадил меня за стол рядом с собой, что тоже мне не понравилось. Я бы предпочла, чтобы нас разделял
стол, - он, по крайней мере, давал бы какую-то психологическую защиту.
Я огляделась по сторонам, пытаясь выяснить, принято ли здесь курить. Но я нигде не обнаружила
пепельницы. Пустой стол, голые стены, ни картин, ни окон, только простое зеркало и решетка
кондиционера.
- Сожалею, что потревожил вас в такое время, - начал Рассел, - надеюсь, ваши дети не
опоздают в школу.
Мне почему-то стало жутко оттого, что он знает о детях. Должно быть, услышал от Брэди.
- С ними все в порядке, - заверила я, - они ходят в школу сами и могут приготовить себе
завтрак.
- Хотел бы я, чтобы мои тоже ходили в школу сами, - вздохнул он, - жене приходится
отвозить их на машине. Мы живем на острове.
Такое начало не соответствовало моим представлениям о полицейском допросе.
- Вы пишете? - поинтересовался он.
- Романы, - ответила я. И, чтобы избежать обычных вопросов о моем псевдониме, тут же
добавила: - Но никто никогда не слышал обо мне. Я не знаменита и не богата.
- Имея дом на Восточной, шестьдесят четыре, - улыбнулся он.
- Только благодаря отцу детей. Он работает в Рокфеллеровском университете. Мы разведены.
Инспектор кивнул, как будто уже знал все это, но поощрял мою откровенность. Догадываясь, что
он использует посторонние разговоры только для того, чтобы изучить меня, я тем не менее уже почти
испытывала к нему симпатию. Внезапно мне пришло в голову, что надо быть поосторожнее. И как раз
вовремя, потому что он сомкнул в замок свои веснушчатые пальцы и спросил, знаю ли я, почему меня
сюда привели.
- Шерри, - начала я, но воспоминания захлестнули меня, и я не могла продолжать.
- Что вам об этом известно?
- Только то, что передали по радио. Она была убита, и ее голова...
Я снова замолчала и принялась судорожно рыться в сумочке. Когда я отыскала сигарету,
инспектор не стал возражать. Он даже наклонился и дал мне прикурить, потом выдвинул один из
ящиков стола и достал пепельницу.
- Извините, - пробормотала я.
На некоторое время воцарилась тишина. Затягиваясь, я подумала, что он прятал пепельницу
специально, чтобы усилить напряжение.
- Теперь лучше?
Я кивнула.
- Вы не знаете, кто бы это мог сделать? Ее отец сказал, что в квартире ничего не пропало.
Похоже, убитая хорошо знала убийцу.
- Мне ничего не известно о ее друзьях, - ответила я не очень уверенно, - то есть, конечно,
кроме моего брата.
- Кажется, она была весьма неравнодушна к мужчинам?
Я задумалась над приманкой, которую он мне подбросил. Наклонности Шерри сильно расширяли
круг подозреваемых лиц. Но, с другой стороны, это бросало тень и на Джоула. Заметив, что я
колеблюсь, инспектор вздохнул.
- Это очень гнусное убийство. Зарезана хорошенькая девушка. Стоит ли делать вид, будто она
была осторожна в своих знакомствах?
Я кивнула, сдаваясь.
- Могла бы она впустить к себе в квартиру после полуночи постороннего человека?
- Не знаю, - неохотно ответила я.
- А если он был хорош собой?
- Нет, не то. Ее привлекали интересные люди.
- Понимаю. Она упоминала в последнее время о ком-нибудь, кто был... ей интересен?
Я попыталась припомнить.
- Кажется, только владелец "порше". Но он, по-моему, сейчас в Камеруне.
Инспектор выдвинул ящик стола, сделал запись в блокноте и снова задвинул ящик.
- Расскажите, пожалуйста, о вчерашнем вечере, - попросил он.
Этого момента я боялась больше всего. Несомненно, передо мной был профессионал. К тому же
неуютный кабинет с голыми стенами, где не на чем остановить взгляд, лишал меня уверенности в себе.
И сам Рассел в своем старомодном костюме, рыжеватый, любезный и невозмутимый, казался
безличным, как гостиничный номер.
Но затянувшееся молчание могло произвести неблагоприятное впечатление.
- Боюсь, мне не удастся особенно вам помочь, - начала я, - Шерри приехала к нам, мы стали
вручать моему брату подарки на день рождения. Она привезла с собой шампанское, и мы все немного
выпили. Потом мы пообедали, и она уехала. Самый обычный день рождения.
Инспектор принялся скрупулезно выяснять детали. Подарки, оберточная бумага, золотая корона.
Выплыла даже история с серьгами, хотя мне удалось преподнести ее как забавный курьез. Я опустила
только выходку Джоула с Вероникой и, разумеется, коронование Шерри. Пришлось признаться, что она
уехала рано, но я использовала ее же объяснение этому - головная боль.
Когда я закончила, он спросил адрес Вероники. У меня упало сердце, но выбора не было.
Инспектор выдвинул ящик, положил в него свой блокнот и задвинул снова. После этого он задумчиво
взглянул на меня.
- Вы часто видели своего брата в нетрезвом состоянии?
Возможно, он вытянул что-то из Джоула и давал мне возможность высказать свою версию, чтобы
узнать, много ли я скрываю. Но я сильно сомневалась, что Джоул признался, и решила отступать с
боем.
- Очень редко, - ответила я, прикидываясь, что удивлена таким вопросом.
- А вчера вечером он был нетрезв?
Я сделала вид, будто пытаюсь вспомнить.
- Кажется, да, немного, и с серьгой получилось довольно глупо.
- Кто доставил его в "Бельвю" в феврале этого года? Сердце бешено заколотилось у меня в
груди.
- Я.
- Сожалею, но нам необходимо знать все. Он находится на лечении из-за провалов памяти?
- Да.
- Лечился ли он до того, как уехал в Марокко? Это было, - инспектор выдвинул ящик и
заглянул в черный блокнот, - в апреле прошлого года. А вернулся он в ноябре.
Я пыталась отогнать возникшее у меня подозрение, но Рассел делал все, чтобы оно оставалось.
- Мы должны выяснить это, миссис Бенсон. Вы не замечали у вашего брата потери памяти в день
его рождения?
- Нет, - коротко и решительно ответила я. И он, кажется, не усомнился в моей искренности.
- Подумайте хорошенько, прежде чем ответить на мой следующий вопрос, - предупредил он, и
я почувствовала, что он уже знает ответ и собирается лишь проверить меня. Вцепившись ногтями в свои
ладони, я стала ждать.
- В какое время ваш брат выходил из дома этой ночью?
- Он не выходил! - непроизвольно вырвалось у меня.
И почти сразу где-то глубоко зашевелилась другая мысль - воспоминания о моем странном
состоянии сегодня утром. Но я поспешно продолжала:
- Понимаете, у нас есть овчарка, которая лает так, что мертвого разбудит. Ваши люди видели ее
утром.
Однако я уже сознавала слабость этого довода. Барон знал Джоула хорошо и не обратил бы
внимания на его уход, поскольку Джоулу не требовалось вылезать из окна и спускаться по лианам - он
уже имел собственный ключ. Скорее, проснулась бы я сама. У меня довольно чуткий сон. Если только я
не приму снотворное.
Но, как ни странно, Рассел принял мое объяснение. Он пошевелился в кресле. Раздался звонок.
- Пожалуй, достаточно, - объявил инспектор, - теперь у меня остался только один человек.
Возможно, потом мы попросим вас еще раз. - Он уже убирал пепельницу.
Открылась дверь, и вошел Брэди. До меня наконец дошло, что допрос окончен. Когда я выходила,
в кабинет инспектора прошел какой-то человек в форме швейцара.
Джоул поднялся из-под плаката с фотографиями.
- Привет, - неуверенно кивнул он мне и спросил у Брэди: - Мы можем идти?
- Да, вот в эту дверь.
Спускаясь по лестнице, я коснулась руки Джоула.
- Все в порядке?
- В порядке, - отозвался он, но я почувствовала, что он вздрогнул.
- Сейчас возьмем такси и поедем домой.
Но это оказалось не так просто. Когда мы миновали
...Поділитися у соцмережах
